| CIKUTA | Дата: ПЯТНИЦА, СЕГОДНЯ, 13:42 | Сообщение # 1 |
 ТРУДОГОЛИК
Группа: АДМИНИСТРАТОР
Сообщений: 6780
Статус: OFFLINE
| «Да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе.»
https://www.hiperinfo.ru/
Содержание и форма: два прошения — один жест
Стих из Молитвы Господней (Мф. 6:10; параллель в Лк. 11:2) — это второе и третье прошения, образующие нерасторжимое двуединство. «Да приидет Царствие Твое» — эсхатологический горизонт; «да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли» — практическое осуществление этого горизонта здесь и сейчас. Форма — параллелизм с нарастанием: каждое прошение начинается с «да» (греч. ἐλθέτω / γενηθήτω — повелительное наклонение аориста, выражающее не просьбу-пожелание, но призыв к реальному свершению). Частица «как» (ὡς) не сравнивает небо с землёй, а связывает их волевой стрелкой: воля Божия уже совершается на небе — и должна совершаться на земле.
Иоанн Златоуст подчёркивает «прекрасную связь»: Христос «прежде повелел желать будущего и стремиться к своему отечеству; но доколе этого не будет, живущие здесь должны стараться вести такую жизнь, какая свойственна небожителям». Форма стиха, таким образом, содержит одновременно телеологию (цель — Царствие) и деонтологию (долг — воля). Первое без второго — мечтательство; второе без первого — механизм без смысла.
Цель и средства: Царство как процесс, воля как путь
Царствие: «уже» и «ещё нет»
Святитель Феофан Затворник различает два смысла Царствия: Царство благодати (внутреннее, «Царствие Божие внутрь вас есть» — Лк. 17:21) и Царство славы (эсхатологическое, после Страшного суда). Молитва объемлет оба: мы просим, чтобы Царствие «пришло» — и в наши души сейчас, и в мир окончательно.
Киприан Карфагенский называет всю молитву «кратким перечнем небесного учения» (coelestis doctrinae compendium). Это не формула, а программа: цель — преображение твари; средства — добровольное подчинение воли твари воле Творца.
Воля: от сопротивления к гармонии
Блаженный Августин формулирует с предельной ясностью: «Служат Тебе Ангелы на небеси, да служим Тебе и мы на земле. Не оскорбляют Тебя Ангелы на небеси, да не оскорбляем Тебя и мы на земле. Как они творят волю Твою; так да творим и мы. И здесь о чём молимся, как не о том, чтоб быть нам добрыми? Ибо воля Божия тогда бывает в нас, когда мы творим её; а это и значит быть добрыми».
Средство — не принуждение, а добровольное уподобление. Воля Божия осуществляется на земле не только прямым действием Бога, но и через нас. «Если мы живём по заповедям Евангелия, значит — исполняем волю Божию. Если же нет — то эта воля останется неосуществленной в том месте, где мы её не исполнили. И тогда — через нас — в мир входит зло».
Причины и следствия: откуда раскол и куда ведёт единение
Причина: разрыв воль
Причина нужды в этом прошении — метафизический разрыв. «На небе» воля ангелов и воля Божия — в гармонии. «На земле» человеческая воля отпала, направлена «не к Богу, а на нечто другое». Это различие между волей человеческой и волей Божией — «самое ужасное зло. Никакое другое зло, никакие другие злодеяния не являются столь преступными, столь страшными, столь опасными, как то, что люди свою волю отдалили от воли Божией».
Следствие: «земля — небом»
Следствие исполнения прошения — преображение земного порядка по образу небесного. Златоуст: «Он прежде повелел желать будущего и стремиться к своему отечеству; но доколе этого не будет, живущие здесь должны стараться вести такую жизнь, какая свойственна небожителям… И прежде достижения неба Он повелел нам землю сделать небом».
Антоний Сурожский добавляет: «на землю» — чтобы кто не подумали, будто Царствие Божие — это благополучное житие на этой земле. Царство не от мира сего, но и не против мира — оно преображает мир.
История интерпретаций: от Отцов Церкви до русского религиозного ренессанса
Ранние толкования
Тертуллиан (до уклона в монтанизм) первым указал, что молитва — «евангельское сокращение всего молитвенного правила».
Киприан Карфагенский (III в.) акцентирует общинный характер: «не говорим: "Отче мой"», но «Отче наш» — молитва «не за одного кого-либо, но за весь народ». Это принципиально: воля Божия на земле — не индивидуальное спасение, а соборное преображение.
Ориген (III в.) первым начинает детальное толкование обоих евангельских версий (Матфей и Лука) с разбором разночтений.
Иоанн Златоуст (IV–V вв.) выстраивает трёхступенчатую логику: желание Царства → уподобление небожителям → совершение воли Божией на земле как на небе. «Как на небе совершается всё беспрепятственно и не бывает того, чтобы ангелы в одном повиновались, а в другом не повиновались, но во всем повинуются и покоряются».
Августин Иппонийский (IV–V вв.) добавляет морально-аскетическое измерение: воля Божия — не внешнее предписание, а внутренний путь к блаженству. «Мы молимся не о том, чтобы не быть искушаемыми, но чтобы не быть введенными в искушение». Он же: «да будет воля Твоя» — «в Церкви, как в Господе нашем Иисусе Христе».
Максим Исповедник (VII в.) соединяет оба прошения онтологически: «Кто таинственно приносит Богу служение одной разумной силой, отрешенной от похоти и ярости, тот на земле, подобно чинам ангельским на небе, исполняет волю Божию». Воля — не просто послушание, но обожение (theosis).
Византийская и русская традиции
Феофилакт Болгарский (XI в.) кратко: «как в отношении к Ангелам, сущим на небе, есть воля Твоя, чтобы они всячески к Тебе прилеплялись и Тобою наслаждались, так да будет и во святых Твоих, сущих на земле».
Феофан Затворник (XIX в.) систематизирует святоотеческое наследие: «В предании себя в волю Божию — единая истинная и блаженная жизнь». Он подчёркивает, что Христос в Гефсиманском саду подал пример: «Не как Я хочу, но как Ты» (Мф. 26:39) — это и есть живое произнесение третьего прошения Молитвы Господней.
Николай Сербский (XX в.) видит в стихе динамическую формулу: Царствие Божие «приближается» через каждое волевое усилие человека, живущего по заповедям. «Наступление на земле Царства Божия есть медленный процесс, подразумевающий постоянное усовершенствование человека, как нравственного существа».
Спор Бердяева и Ильина: Царствие и насилие
Здесь разворачивается один из самых острых философских споров XX века.
Николай Бердяев понимает Царствие Божие как экзистенциальную, а не историческую реальность: «Царствие Бога — это единственное царство, которое может преуспевать. Это царство пребывает не в историческом, а в экзистенциальном времени». Воля Божия — не директива, а призыв к свободе. «Бог не обладает властью над свободой, которая Им не создается». Бердяев отвергает всемогущество как насилие: воля Божия совершается на земле только через свободное согласие твари.
Иван Ильин в «О сопротивлении злу силою» (1925) отстаивает идею, что воля Божия может требовать принудительного действия — вплоть до меча. Бердяев отвечает ему статьёй «Кошмар злого добра»: «"Чека" во имя Божье более отвратительно, чем "чека" во имя дьявола». Ильин «верит в принудительное и насильственное спасение… придаёт принуждению, идущему от государства, благодатный характер». Бердяев же настаивает: «Любовь к человеку, милосердие и есть само добро, неведомое отвлечённому идеализму И. Ильина. Человек есть Божья идея, Божий замысел, и отрицание человека есть богопротивление».
Ильин, в свою очередь, утверждал, что «Евангелие учит не бегству из мира, а христианизации его». Оба мыслителя согласны в цели — Царствие на земле — и расходятся в средствах: свобода против принуждения, милосердие против меча. Это, в сущности, спор о том, как именно «да будет воля Твоя» — через пассивное предание или через активное делание.
«В начале было Слово»: основа через этику, психологию и эстетику
Сократ, Платон, Аристотель, Теофраст: античный фундамент
Сократ совершил поворот от рассмотрения природы к проблеме человека: его философия — этический рационализм, «рациональное обоснование нравственности». «Да будет воля Твоя» в сократической оптике — подчинение воли разумному началу: благо есть знание, а грех — неведение. Молящийся, таким образом, просит о просвещении воли.
Платон представляет идеи как «абстрактные сущности, обитающие где-то на небе» (по характеристике Лосева). «Небо» стиха Мф. 6:10 — это, в платоническом прочтении, мир идей, образец, по которому должна быть устроена земная реальность. «Как на небе» — «по образцу вечного». Этика Платона органически связана с его политической теорией: Царствие Божие — аналог идеального полиса, где философы-правители творят волю Блага.
Аристотель в «Никомаховой этике» различает теоретический и практический разум. «Воля Божия» — это, в аристотелевской перспективе, цель (telos), к которой стремится всякое существо. Счастливая жизнь (eudaimonia) — жизнь в согласии с разумной волей. «Да будет воля Твоя» — молитва о том, чтобы практический разум совпал с теоретическим, чтобы «то, что должно» и «то, что есть» стали единым.
Теофраст, ученик Аристотеля, в «Характерах» показал, как именно воля человека искажается — через мелочность, тщеславие, болтливость. Каждый «характер» Теофраста — это вариант человеческой воли, уклонившейся от небесного образца. «Да будет воля Твоя» — молитва об исцелении характера.
Эрих Фромм: бытие или обладание
Фромм в «Искусстве любить» формулирует мысль, прямо комментирующую логику стиха: «Любовь — это не обязательно отношение к определённому человеку; это установка, ориентация характера, которая задаёт отношение человека к миру вообще». Воля Божия, понятая по Фромму, — это принцип бытия, а не обладания: давать, а не брать; служить, а не контролировать. «Да будет воля Твоя» — отказ от принципа обладания (моя воля, мой контроль) в пользу принципа бытия (воля как дар, как соучастие).
Фромм различает плодотворную любовь (забота, ответственность, уважение, знание) и неплодотворную (симбиотическая зависимость). Молитва «да будет воля Твоя» — формула плодотворной ориентации: не «дай мне», а «дай мне служить».
Карл Густав Юнг: тень, индивидуация, типология
Юнг ввёл понятия экстраверсии и интроверсии и четыре психологические функции: мышление, чувствование, ощущение, интуицию. В перспективе Юнга, «небо» — символ Самости, центра интегрированной личности; «земля» — эго, ещё не прошедшее индивидуацию. «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе» — формула индивидуации: низшее (земля, эго) должно привести себя в соответствие с высшим (небо, Самость).
Концепция тени добавляет глубину: то, что сопротивляется воле Божией на земле, — это не только внешнее зло, но и непризнанная часть самого человека. Пока я отвергаю свою тень, я не могу стать «совершенным». Призыв «будьте совершенны» (Мф. 5:48) — по Юнгу, призыв к интеграции тени.
Типологически: экстраверт может произносить «да будет воля Твоя» громко и публично — но из потребности во внешнем подкреплении. Интроверт — молча и глубоко. Юнговские восемь типов показывают, что способ подчинения воле различен, но сама суть — гармонизация эго и Самости — универсальна.
Фридрих Ницше: воля к власти vs. воля к послушанию
Ницше — главный оппонент стиха в новоевропейской философии. «Воля к власти» (Wille zur Macht) — это прямая антимолитва: «да будет моя воля, а не Твоя». Ницше видел в христианском подчинении воле Божией «рабскую мораль», унижение творческой силы человека. Заратустра говорит: «Нет бога, который бы создал вашу волю, и нет закона, который был бы выше вашей воли».
И всё же парадокс: Ницше глубже многих христианских мыслителей понял, о чём стих. Он видел, что «да будет воля Твоя» — не пассивность, а высшая активность духа: добровольное самоумаление сильнейшей воли. Только очень сильная воля может сказать «не моя, но Твоя» — и Ницше, ненавидя это, признавал его силу.
Владимир Соловьёв: всеединство и оправдание добра
Соловьёв строит этику как оправдание добра: добро не потому добро, что Бог его повелел, а Бог его повелел, потому что оно добро. Воля Божия — не произвол, а выражение самой природы Блага. В «Смысле любви» Соловьёв пишет: любовь есть «действительное упразднение эгоизма» и «действительное оправдание и спасение индивидуальности». «Да будет воля Твоя» — формула преодоления эгоизма через любовь.
Соловьёв перманентно подчёркивает необходимость взаимодействия этики и эстетики: «этическое начало пронизывает эстетическое, сообщая ему высший провиденциальный смысл одухотворения и преображения действительной жизни». Царствие Божие — не только моральное, но и прекрасное состояние: преображённый мир, где воля, истина и красота — одно.
Алексей Лосев: имя, миф, символ
Лосев, философ «мифа, числа и имени», понимал Слово как «изначальную сущность» мира. «В начале было Слово» — и это Слово есть «энергия сущности, её предельная явленность». Каждое слово молитвы — причастно к метафизике имени. «Да будет воля Твоя» — это слово-действие, имя, творящее реальность.
Лосев писал: «Не красота спасёт мир, а добро». «Как на небе» — эстетический идеал, красота. «Да будет на земле» — этическое усилие, добро. Добро больше красоты, потому что оно выходит за пределы эстетического созерцания в деятельное преображение.
Символ, по Лосеву, — «выражение одного измерения действительности посредством другого». Стих Мф. 6:10 — символический акт: небо выражается через землю, вечность — через время, воля Божия — через человеческое действие.
Типология убеждений и психологические классификации
И. П. Павлов: темперамент и отношение к воле
Павлов выделил четыре типа высшей нервной деятельности, соответствующих классическим темпераментам: сангвиник (сильный, уравновешенный, подвижный), холерик (сильный, неуравновешенный), флегматик (сильный, уравновешенный, инертный), меланхолик (слабый).
Каждый темперамент по-своему произносит «да будет воля Твоя»:
Сангвиник — легко и естественно, но может так же легко отступить.
Холерик — пламенно, с порывом, но воля его может обратиться в самоутверждение («моя воля» вместо «Твоя»).
Флегматик — медленно, но устойчиво; его послушание надёжно, но может обернуться рутиной.
Меланхолик — с болью и усилием; его «да будет воля Твоя» — самый драматичный, closest к Гефсиманскому образцу.
Павлов также выделил художественный и мыслительный типы — по преобладанию первой или второй сигнальной системы. Художественный тип воспринимает «Царствие» чувственно-образно, мыслительный — концептуально. В первом случае «да будет воля Твоя» — переживание, во втором — принцип.
Г. Айзенк: экстраверсия, нейротизм, психотизм
Айзенк построил типологию на двух ортогональных шкалах: экстраверсия–интроверсия и нейротизм–стабильность. Четыре квадранта соответствуют четырём темпераментам:
Экстраверсия + стабильность = сангвиник
Экстраверсия + нейротизм = холерик
Интроверсия + стабильность = флегматик
Интроверсия + нейротизм = меланхолик
Третья шкала — психотизм — имеет прямое отношение к этике: высокие показатели психотизма коррелируют с агрессивностью, импульсивностью, антиконвенциональностью. Человек с высоким психотизмом — это тот, для кого «да будет воля Твоя» звучит как провокация: его воля сопротивляется любой внешней детерминации. В типологии Айзенка это крайний вариант «своеволия» — того самого состояния, против которого направлено третье прошение.
Литература и искусство: стих как живой опыт
Пушкин: тихое моление
Стихотворение, которое долгое время приписывали Пушкину (на самом деле — А. А. Фет, но созданное под впечатлением от «Отче наш»), содержит прямую цитацию:
«Да прийдет Царствие Твое, / Твоя да будет воля с нами. / Как в небесах, так на земли»
Пушкинская интонация — тихая, доверительная, без надрыва. Здесь нет бунта, нет метафизического спора — есть простое, детское предание себя Отцу. Достоевский в речи о Пушкине говорил, что поэт обладал «целостным созерцанием русской жизни и русской души» — и это созерцание включает в себя органическую способность говорить «да будет воля Твоя» без внутреннего раскола.
Лермонтов: «сила благодатная в созвучьи слов живых»
Лермонтов в «Молитве» (1839) описывает опыт стиха не как теологического тезиса, а как исцеления через слово:
«Есть сила благодатная / В созвучьи слов живых, / И дышит непонятная, / Святая прелесть в них. / С души как бремя скатится, / Сомненье далеко — / И верится, и плачется, / И так легко, легко…»
Здесь «воля Божия» — не директива, а целительная сила слова. Лермонтовский лирический герой — мятежник, «трагическое чувство одиночества» — обретает покой не через понимание, а через произнесение. «Слова молитвы действуют на него помимо его воли — действие живых слов, силы благодатной — вне его воли». Парадокс: именно вольное, осознанное произнесение «да будет воля Твоя» снимает тяжесть своеволия.
Достоевский: бунт Ивана и смирение Зосимы
«Братья Карамазовы» — главный роман о стихе Мф. 6:10 в русской литературе.
Иван Карамазов — человек, который «знает Бога и принимает Его, но не может сказать: "да будет воля Твоя", принимает Его созерцательно и не принимает действенно, не может сделать Его волю своей волей». Его «бунт» — отказ от подчинения воле Божией во имя сострадания к невинно страдающим: «Я не Бога не принимаю… я мира Им созданного, мира-то Божьего не принимаю». Это — анти-стих: «да не будет воля Твоя, пока страдает хотя бы один ребёнок».
Вячеслав Иванов, анализируя Достоевского, формулирует суть: «Виновным в убийстве представлен не Смердяков-убийца… но Иван, обнаруживающий конечную грань своей умопостигаемой воли в своём маловерии… он не может сказать: "да будет воля Твоя", принимает Его созерцательно и не принимает действенно».
Старец Зосима — живое воплощение стиха: «Бог слышит каждый вздох нашей души… из глубины её хочется сказать: "Да будет во всём, Господи, воля Твоя"». Его учение: «Страданиями очищается человеческая душа, и всякое пережитое страдание превращается со временем в тихую радость». «Братья, не бойтесь греха людей, любите человека и во грехе его, ибо сие уж подобие Божеской любви и есть верх любви на земле».
Маргарита (Гретхен) в гётевском «Фаусте» — параллель к Зосиме: даже в тюрьме, перед казнью, она отказывается от спасения через Мефистофеля и выбирает смерть: «Я покоряюсь Божьему суду… Спаси меня, Отец мой в вышине!». Это — «да будет воля Твоя» в предельной форме: воля Божия дороже жизни.
Гёте: Фауст против стиха
«Фауст» — трагедия о том, что бывает, когда человек говорит «да будет моя воля» вместо «Твоя». Фауст — «волей к могуществу», «волей к власти». Бог называет его «своим рабом» — но Мефистофель получает позволение: «Ступай и завладей его душою». Фауст, в отличие от Иова (чью историю Гёте прямо цитирует в прологе), не выдерживает испытания: его воля направлена не к Богу, а к познанию и наслаждению. И всё же — в финале второй части — Фауст спасается: его деятельная воля, пусть искажённая, содержит искру творческого стремления, которое Бог не отвергает.
Шекспир: воля и судьба
У Шекспира «воля» (will) — одно из ключевых слов, от «Let be» Гамлета до «The will of heaven be done!» в «Ричарде II». Гамлетовское «The readiness is all» — секулярная переформулировка «да будет воля Твоя»: не покорность фатализму, а готовность принять то, что не в нашей власти, при полной внутренней активности.
Т. С. Элиот: «the still point of the turning world»
Элиот в «Четырёх квартетах» формулирует то, что можно назвать поэтическим эквивалентом стиха: «At the still point of the turning world. Neither flesh nor fleshless; Neither from nor towards; at the still point, there the dance is». «Тихая точка» — это место, где воля Божия и воля человеческая совпадают, где «да будет воля Твоя» перестаёт быть просьбой и становится описанием реальности.
В «Полых людях» Элиот даёт антиобраз: «Between the idea / And the reality / Between the motion / And the act / Falls the Shadow… For Thine is the Kingdom». Тень между замыслом и действием — это та самая трещина, которую стих Мф. 6:10 призван залечить. «Полые люди» — это те, кто не произнёс «да будет воля Твоя»: их воля осталась в тени, между желанием и бытием.
В «Песни Симеона» Элиот показывает другого — того, кто произнёс: «Lord, now lettest thou thy servant depart in peace» — это «да будет воля Твоя» как последнее слово жизни, как итог.
Гейне: ирония и тоска
Гейне — поэт, для которого «воля Божия» — предмет не молитвы, а горькой иронии. В его лирике небо молчит, а земля страдает — и «да будет воля Твоя» звучит не как предание, а как упрёк: почему воля Твоя такова? Это — голос, который стиху сопротивляется, но именно поэтому он стиху нужен: без Гейне не было бы полноты вопроса.
Бердяев: свобода и Царство
Бердяев, как уже сказано, видит в «Царствии» не исторический конструкт, а экзистенциальную реальность. «Царствие Божие — это единственное царство, которое может преуспевать». Воля Божия, по Бердяеву, не ограничивает свободу — она и есть свобода: «Бог Сам стремится к тому, чтобы страдать с миром». «Да будет воля Твоя» — не капитуляция свободы, а её высшее проявление: тварь свободно выбирает то, к чему она предопределена.
Иван Ильин: христианизация мира
Ильин, напротив, настаивает: «Евангелие учит не бегству из мира, а христианизации его». «Да будет воля Твоя на земле» — призыв к активному, деятельному преображению земного порядка. Толстой, которого Ильин критикует, был «заворожён двумя признаками Царства Божия: "Царствие Божие внутрь вас есть" и "Царство Небесное силою берётся"». Ильин видел в этом противоречие; Бердяев — антиномию, снимаемую в свободе.
Афоризмы: искривления и прозрения
Франсуа де Ларошфуко: «Смирение нередко бывает только притворной покорностью, которой пользуются, чтобы подчинить себе других». Это — предостережение: «да будет воля Твоя» может быть сказано не из смирения, а из расчёта. Тот, кто громче всех молится о воле Божией, иногда больше всех хочет своей воли — только окрылённой авторитетом неба.
«Наши враги, судя о нас, бывают ближе к истине, чем мы сами, судя о себе» — о том, как трудно увидеть собственное своеволие.
«Не столько истина делает добра в мире, сколько подобия её приносят миру зла» — о подмене воли Божией её имитацией, о «кошмаре злого добра», как скажет Бердяев.
Станислав Ежи Лец: «Мало кто меняет убеждения — меняют идеологии». В контексте стиха: «да будет воля Твоя» можно произносить, не меняя убеждений — просто сменив идеологическую обёртку. Подлинное произнесение требует не смены слов, а смены воли.
«Трудно утвердиться мирам, в Начале которых только Слова, Слова, Слова…» — прямая ирония над «В начале было Слово». Лец спрашивает: а если Слово есть, а воли — нет? Тогда «да будет воля Твоя» превращается в заклинание, а Царствие — в утопию.
«Граница между светом и тенью — ты» — о том, что «небо» и «земля» стиха Мф. 6:10 — не географические понятия, а состояния одного и того же человека.
«Достаточно поддаться иллюзии, чтобы почувствовать реальные последствия» — о соблазнах, от которых стих просит избавить: своеволие — иллюзия, но последствия её — реальны.
Суть нравственной жизни: стих как формула спасения от соблазнов
Стих Мф. 6:10 — не просто прошение, а этическая формула, в которой сжата вся нравственная жизнь человечества. Её можно развернуть как лестницу:
Распознание своеволия — увидеть, что моя воля расходится с волей Божией. Это — Сократовское «познай себя», Ларошфукоовское «наши враги ближе к истине».
Признание образца — увидеть, что «небо» — не недосягаемый идеал, а живой образец, по которому может быть устроена земля. Это — Платоновский мир идей, Лосевская «предельная явленность».
Добровольное подчинение — не принуждение, а свободный акт. Это — Августиновское «быть добрыми», Бердяевское «свобода, которая есть сама воля Божия».
Деятельное осуществление — не только молиться, но и жить по воле Божией. Это — Ильинское «христианизация мира», Достоевский Зосима: «любите человека и во грехе его».
Преображение — когда «земля становится небом», когда воля твари и воля Творца — в гармонии. Это — Соловьёвское «всеединство», Элиотовская «тихая точка».
Соблазн — это всё, что встаёт между шагом 1 и шагом 5: гордость (Ларошфуко), своеволие (Ницше), пассивность (критика Ильина), насилие под видом добра (критика Бердяева), подмена слова делом (Лец), подмена воли идеологией (Лец).
«Спасение от соблазнов» в последнем прошении Молитвы Господней — «не введи нас во искушение» — логически связано с «да будет воля Твоя»: Киприан Карфагенский пишет, что «лукавый не может искушать нас, если не дастся ему власти свыше». Но воля Божия — не источник искушения, а единственная сила, способная от него избавить. «Не допусти нам быть побеждёнными в искушении» — так толкует Иоанн Кассиан.
Авторитет в этике: кто имеет право сказать «да будет воля Твоя»?
Здесь — ключевой этический вопрос. Произнести эти слова может каждый. Но авторитетно их произносят только те, чья собственная воля уже приведена в соответствие с волей Божией — или, по крайней мере, кто искренне к этому стремится.
Старец Зосима у Достоевского имеет этот авторитет — потому что его «да будет воля Твоя» не отделяет его от грешников, а включает его в их число: «воистину и я в том виноват, что не хотят себя слушать». Это — платоновская «справедливость» (dikaiosyne), где правитель и гражданин связаны одним Благом.
Иван Карамазов не имеет этого авторитета — потому что его «нет» Богу звучит громче, чем «да». Его проблема — не в неверии, а в рассогласовании ума и воли: он «одновременно знает Бога и принимает Его, но не может сказать: "да будет воля Твоя"».
Ларошфуко предостерегает: тот, кто говорит «да будет воля Твоя» из гордости (чтобы подчинить других), подменяет волю Божию своей. Ильин пытается преодолеть это — через «очищение» воли от страстей. Бердяев возражает: очищение через насилие — не очищение, а загрязнение воли ещё большим злом.
Заключение: стих как живой синтез
«Да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе» — это не молитва-формула, а формула жизни. Она синтезирует:
Этику (от Сократа до Бердяева): добро как добровольное согласие воли с Благом.
Психологию (от Павлова до Юнга): темперамент и тип определяют, как человек произносит эти слова, но не может ли он их произнести.
Эстетику (от Платона до Лосева): небо как образец красоты, по которому преображается земля; «как на небе» — эстетический канон, «да будет» — этическое усилие.
Метафизику (от «В начале было Слово» до Ницше): Слово, которое творит реальность через волю; воля, которая может быть либо творческой (Божией), либо разрушительной (самоутверждающей).
Литературу (от Пушкина до Элиота): стих как живой опыт, проживаемый — каждым по-своему — в «трудную минуту» и в «тихой точке».
Лосев сказал: «Не красота спасёт мир, а добро». Но стих Мф. 6:10 добавляет: добро — это воля, приведённая в гармонию с небом. Не моя воля, а Твоя. Не «дай мне», а «да будет». Не земля как тюрьма неба, а земля как небо — в каждом акте свободного послушания.
Как сказал Достоевский устами Зосимы: «Бог слышит каждый вздох нашей души… из глубины её хочется сказать: "Да будет во всём, Господи, воля Твоя"».
https://www.hiperinfo.ru/
CIKUTA
|
| |
|
|
