| CIKUTA | Дата: ПОНЕДЕЛЬНИК, ВЧЕРА, 11:58 | Сообщение # 1 |
 ТРУДОГОЛИК
Группа: АДМИНИСТРАТОР
Сообщений: 6760
Статус: OFFLINE
| «А Я говорю вам: кто разводится с женою своею, кроме вины прелюбодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведенной, тот прелюбодействует.»
«А Я говорю вам…» — стих Мф 5:32 в свете этики, психологии, философии и литературы
«А Я говорю вам: кто разводится с женою своею, кроме вины прелюбодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведенной, тот прелюбодействует» (Мф 5:32)
I. Содержание и форма
Содержание
Стих Мф 5:32 — часть Нагорной проповеди, одна из шести «антитез» (Мф 5:21–48), где Христос противопоставляет Своё учение букве закона Моисеева: «Сказано также… А Я говорю вам». Предыдущая антитеза касалась прелюбодеяния (5:27–30); данная касается развода (5:31–32). Закон Моисеев (Втор 24:1) разрешал мужу разводиться с женой, дав ей «разводную» — письменное свидетельство. Христос сужает это разрешение до единственного основания: πорнея (греч. πορνεία — блуд, прелюбодеяние). Во всех остальных случаях развод признаётся нравственным злом, ибо он «подает повод» (καλλοίω — буквально «делает, заставляет») к прелюбодейству, а брак с разведённой есть прелюбодеяние.
Форма
Форма стиха — торжественная антитеза с правовой структурой: условие → следствие → усугубление. Первая часть («кто разводится… кроме вины прелюбодеяния») описывает виновное действие; вторая («тот подает ей повод») — его последствие; третья («и кто женится на разведенной») — распространение вины на третье лицо. Таким образом, один стих содержит три этических суждения, связанных причинно-следственной цепью. Стиль — афористический, запоминающийся, характерный для речей Иисуса у Матфея.
II. Цель и средства
Цель
Цель Христа — не юридическая реформа, а восстановление изначального замысла Бога о браке: «что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мк 10:9). Как отмечает архимандрит Ианнуарий (Ивлиев), «заповедь Иисуса Христа о недопустимости развода призвана осудить то, что стоит за нарушаемым браком, и эсхатологически обновить брак, следуя его определению и предназначению при творении». Христос не отменяет закон, но усиливает его: от внешнего правила — к внутреннему нравственному состоянию.
Средства
Средство — авторитетное высказывание («А Я говорю вам»), не опирающееся на ссылку на закон или пророка, но на собственную власть Учителя. Это принципиально отличается от раввинистической практики, где каждое суждение подкреплялось цитатой. Христос использует парадокс: развод, разрешённый законом, объявляется причиной нового греха — то есть средство (разводная) превращается в соблазн.
III. Причины и следствия
Причины
Историческая причина: по закону Моисея муж мог отпустить жену по любому поводу, даже «если она нашла благоволение в очах его» (Втор 24:1). Это ставило женщину в бесправное положение — развод по произволу был лёгким. Иисус, по толкованию свт. Иоанна Златоуста, «не ниспровергает, а исправляет древнее учение», возвращая браку его нерасторжимость.
Нравственная причина: лёгкий развод разрушает не только союз, но и душу покинутой стороны. Как писал И. А. Ильин, «семья распадается совсем не из-за ускорения исторического темпа, но вследствие переживаемого человечеством духовного кризиса». Духовный кризис — корень; развод — симптом.
Следствия
Нравственное: развод «без вины» делает виновного причиной чужого греха — он «подает повод к прелюбодейству». Грех, таким образом, имеет сугубую вину: не только разрушение брака, но и вовлечение другого в грех.
Социальное: умножение разводов разрушает ткань общества. Иоанн Златоуст замечает: «если бы в законе такого повеления не было… то произошло бы великое смешение; тогда все беспрестанно брали бы жен друг у друга, и это было бы явным прелюбодеянием».
Психологическое: покинутая сторона, лишённая поддержки и смысла, становится уязвимой — что и описывает Христос как «повод прелюбодействовать». Это не оправдание греха покинутой, но отнесение вины к инициатору разрушения.
IV. История интерпретаций и Отцы Церкви
Ранняя Церковь и Отцы
Свт. Иоанн Златоуст (†407) — ведущий толкователь: «Развящийся же по другим, неуважительным причинам делает прелюбодейцей свою жену». Он подчёркивает, что даже изгнанная жена остаётся женою изгнавшего; поэтому новый брак с ней есть прелюбодеяние. Златоуст допускает развод при прелюбодеянии: «В случае прелюбодеяния жены изгоняющий её муж не осуждается, потому что брак уже разрушен».
Свт. Григорий Богослов (†389): «Хотя закон дает развод по всякой вине, но Христос — не по всякой вине, а позволяет только разлучаться с прелюбодейцею, все же прочее повелевает переносить любомудренно».
Блж. Августин (†430): признавал развод при прелюбодеянии, но считал, что «брачные узы остаются законными при совершении преступного прелюбодеяния, если формально брак будет сохранён» — то есть даже при измене возможно примирение. Для Августина брак есть таинство (sacramentum) — священный знак, нерасторжимый при жизни супругов.
Блж. Иероним Стридонский (†420): полемизировал с теми, кто считал, что развод возможен и по другим причинам (пьянство, дурной нрав жены). Он настаивал на единственности основания — прелюбодеяния.
Блж. Феофилакт Болгарский (†1107): обобщает традицию: «Если он оставит её по уважительной причине, то есть за прелюбодеяние, не подлежит осуждению, а если не за прелюбодеяние, то подлежит суду, потому что тем заставляет её прелюбодействовать. Но и тот становится прелюбодеем, кто возьмет её; потому что если бы никто не взял её, она, может быть, возвратилась бы к прежнему мужу и покорилась ему».
Каноническая практика
48-е Апостольское правило предписывает отлучение для вступающих в новый брак после развода, но толкователи (Зонара, Аристин, Вальсамон) относили его к незаконному оставлению — без вины. Таким образом, церковная традиция сохранила исключение «кроме прелюбодеяния», не доводя запрет до абсолютного.
Две линии толкования
Нравственно-брачная (Златоуст, Феофилакт, Евфимий Зигабен): акцент на мире супругов, запрете легкомысленного развода, сохранении возможности примирения.
Таинственно-нерасторжимая (Августин, западная традиция): брак как таинство, не разрушимое ничем, кроме смерти; развод допускается лишь как «разделение ложа» (separatio), без права нового брака.
V. Античная философия: Сократ, Платон, Аристотель, Теофраст
Сократ
Сократ не оставил письменных трудов, но через платоновские диалоги до нас дошла его этическая установка: добродетель есть знание, а зло — неведение. В вопросах брака это означает: легкомысленный развод есть следствие нравственного невежества. Сократический метод — побуждение к самопознанию — в применении к брачной этике ведёт к вопросу: знаешь ли ты, что разрушаешь?
Платон
В «Пире» Платон излагает миф об андрогинах: Зевс рассёк первозданных существ пополам, и каждая половина вечно ищет свою. Любовь — поиск утраченной целостности. В «Государстве» Платон спиритуализирует брак: высшая форма — не телесный союз, а «духовный брак», порождающий добродетели. Эта мысль предвосхищает христианское понимание брака как единения «в одну плоть», но лишена личностной глубины: у Платона брак — инструмент рода, а не таинство.
В «Законах» Платон допускает развод, но с ограничениями: после десяти лет бездетности супруги обязаны посоветоваться с государством. Государство выше семьи — позиция, прямо противоположная евангельскому «что Бог сочетал».
Аристотель
В «Никомаховой этике» Аристотель рассматривает брак как вид дружбы — «мужу и жене дружба, по-видимому, дана от природы, ибо от природы человек склонен образовывать пары, а не государства». Он выделяет три типа брачной власти: аристократический (муж правит по достоинству), олигархический (по богатству), демократический (равенство при слабом муже). Аристотель — сторонник патриархального уклада, но видит в браке не только средство продолжения рода, но и взаимодополнение: «дела распределены между супругами так, что у мужа одни дела, а у жены другие; таким образом, муж и жена поддерживают друг друга».
Для Аристотеля развод — нарушение естественной дружбы. Его этика добродетели (arete) подразумевает, что нравственный человек не разрушает то, что естественно. Развод «без причины» есть проявление акрасии — безволия, неспособности подчинить страсть разуму.
Теофраст
Ученик Аристотеля, Теофраст, в «Характерах» описывает типы людей — «болтун», «льстец», «трус» и др. Его моралистические зарисовки можно применить к этике брака: легкомысленный развод — поведение типа «человека легкомысленного» (οὐραγύος), который начинает дела и не доводит их до конца. Теофрастовская типология характеров — предтеча психологических классификаций, к которым мы вернёмся ниже.
VI. «В начале было Слово» — этика, психология, эстетика
Этика: Ницше, Соловьёв, Бердяев, Ильин
Фридрих Ницше — парадоксальный союзник и оппонент Христа. В «Так говорил Заратустра» он пишет: «Брак — так называю я волю двоих создать единое, большее тех, кто создал его. Брак — это взаимоуважение и почитание этой воли». Но тут же: «Брак выдуман для посредственных людей» и «Если бы супруги не жили вместе, счастливые браки случались бы чаще». Ницше видит в браке не таинство, а диалог: «Супружество как долгий разговор. При вступлении в брак следует задать себе вопрос: полагаешь ли ты, что тебе до старости будет хорошо разговаривать с этой женщиной?». Его этика — этика воли к власти: брак хорош, если он усиливает жизнь обоих; развод оправдан, если союз ослабляет. Это вольно или невратно перекликается с евангельской оговоркой: брак, разрушенный изменой, уже не брак — он не усиливает, а растлевает.
Владимир Соловьёв — самый глубокий русский философ любви. В «Смысле любви» он пишет, что смысл половой любви — не деторождение, а «оправдание и спасение индивидуальности чрез жертву эгоизма». Соловьёв ставит браку теургическую задачу: преображение и обожение супругов через подвиг и страдание. «Брак остаётся удовлетворением половой потребности, только сама эта потребность относится уже не к внешней природе животного организма, а к природе очеловечённой и ждущей обожествления». Развод, с этой точки зрения, — отказ от теургической задачи, бегство от подвига.
Николай Бердяев — радикальный критик «семейной идеологии». В «Смысле творчества» он утверждает: «Любовь не вмещается в категорию семьи, не вмещается ни в какие категории… Любовь сулит любящим гибель в этом мире, а не устроение жизни». Бердяев разводит понятия «любовь» и «семья»: семья — социальный институт, любовь — творческое дерзновение. «Семья есть послушание последствиям греха, приспособление к родовой необходимости». Для Бердяева евангельский стих о разводе — указание на то, что истинная любовь выше закона: таинство любви — не в семье, а в Духе. Однако Бердяев признаёт трагизм: «Трагический разрыв между любовью и семьёй» — проблема, которую Христос ставит, но не решает юридически.
Иван Ильин — этический антипод Бердяева. Для Ильина семья — священный союз, основанный на любви, вере и свободе. «Настоящая семья возникает из любви и даёт человеку счастье… Семья, внутренне спаянная любовью и счастьем, есть школа душевного здоровья». Ильин связывает распад семьи с духовным кризисом: «Семья распадается совсем не из-за ускорения исторического темпа, но вследствие переживаемого человечеством духовного кризиса». Супружеская измена — «духовная катастрофа семьи, и редкой семье удаётся оправиться». В свете Мф 5:32 Ильин прочитывает стих как защиту не юридического института, а духовного очага: развод разрушает не союз двух — он разрушает пространство, в котором человек учится любить.
Психология: Фромм, Юнг
Эрих Фромм в «Искусстве любить» утверждает: любовь — не чувство, а установка характера, искусство, которому нужно учиться. Фромм выделяет пять элементов: забота, ответственность, уважение, понимание, давание. В свете Мф 5:32 развод «без причины» есть провал всех пяти: отсутствие заботы о покинутой, безответственность за её дальнейшую судьбу, неуважение к её личности, непонимание последствий, отказ от «давания». Фромм пишет: «После женитьбы ситуация зачастую коренным образом меняется. Брачный контракт даёт каждой из сторон исключительное право на владение телом, чувствами и вниманием партнёра. Теперь уже нет нужды никого завоевывать». Этот переход от любви-бытия к любви-обладанию — психологическое основание развода: когда любовь превращается в собственность, разрушение союза становится лишь юридическим оформлением давно совершившегося внутреннего разрыва.
Карл Густав Юнг рассматривает брак через архетипы Анимы (женское в мужчине) и Анимуса (мужское в женщине). Юнг различает внутренний брак (встреча с собственной бессознательной стороной) и внешний (с реальным партнёром). Проекция Анимы/Анимуса на партнёра — двигатель влечения, но когда проекция снимается (а это неизбежно во второй половине жизни), партнёр предстаёт реальным человеком — и брак становится либо психологическим отношением (осознанным союзом), либо распадается. В свете Мф 5:32: развод «без причины» часто есть результат неосознанной проекции — человек разрушает брак с реальным, потому что искал в нём мифического. «Мужчина, который не доверяет женщинам и объективирует их, имеет теневую аниму». Юнгианский анализ объясняет: евангельский запрет на лёгкий развод — защита от безответственной игры с проекциями.
Эстетика: Лосев
Алексей Фёдорович Лосев — философ имени, мифа и числа. Его «Философия имени» утверждает: «Слово, и в частности имя, есть необходимый результат мысли, и только в нём мысль достигает своего высшего напряжения». «В начале было Слово» (Ин 1:1) — для Лосева не метафора, а онтологическая формула: мир именован, и имя являет энергию сущности. Брак, в этой оптике, есть именование: супруги называют друг друга «муж» и «жена» — и это именование онтологически реально, не условно. Развод — разыменование, лишение имени, разрушение энергии союза.
Лосев прожил этот принцип: 32 года брака с Валентиной Соколовой он называл «соединением науки, философии, духовного брака и монастыря». Для Лосева любовь — не чувство, а космическая категория, и брак — её высшее земное воплощение. «Вера начинается с того момента, когда ты знаешь, что Бог добр, Бог есть абсолютная любовь, а мир лежит во зле».
VII. Литература и искусство
Шекспир
«Ромео и Джульетта» — трагедия любви, которой не дали стать браком. Но и там, где брак есть, он редко счастлив: в «Отелло» ревность (собственно, страх измены — тот самый «повод прелюбодействовать») разрушает союз. «Ревность — сестра любви, подобно тому как дьявол — брат ангелов» — слова, которые перекликаются с Мф 5:32: не измена разрушает, а подозрение в ней, и не закон, а ревность толкает к убийству. «Мера за меру» — пьеса о соблазне и чистоте: Клавдио приговорён к смерти за блуд, Изабелла должна решить — спасти брата, уступив наместнику, или сохранить чистоту. Это драматизация евангельской логики: соблазн (σκάνδαλον) и выбор.
Гёте
В «Страданиях молодого Вертера» Гёте рисует любовь, разрушающую не брак, но саму жизнь: Вертер любит Лотту, уже обручённую с Альбертом. Это ситуация «третьего» — того, кто «женится на разведённой», хотя Лотта не разведена. Вертер — архетип человека, впавшего в соблазн чужого союза. В «Избирательных сродствах» Гёте исследует именно то, о чём предупреждает Мф 5:32: притяжение, разрушающее существующие союзы. Химическая метафора «сродства» — когда соединения А–В и С–D распадаются и пересоздаются как А–С и В–D — есть художественное воплощение «повода к прелюбодейству».
Пушкин
«Евгений Онегин»: Татьяна любит Онегина, но верна мужу. «Я вас люблю (к чему лукавить?), / Но я другому отдана / И буду век ему верна». Это прямая этическая позиция, отвечающая Мф 5:32: Татьяна выбирает верность союзу, а не страсти. Пушкин, по собственному признанию, видел в браке «награду» любви, а не её могилу. Онегин, отвергнувший Татьяну, а затем ищущий её замужней — «жених на разведённой» — и в этом смысле «прелюбодей» по логике стиха.
Лермонтов
«Любовь, как огонь, без пищи гаснет» — афоризм, который объясняет психологию «повода прелюбодействовать»: покинутая, лишённая «пищи» любви, ищет её в другом союзе. Лермонтовский Печорин — человек, для которого всякая привязанность становится временным развлечением: он разрушает Бэлу, княжну Мери, Веру — и в каждом случае «подаёт повод» к страданию. Печорин — воплощение того, кто разводится «без вины», не формально, а по существу.
Достоевский
У Достоевского почти нет гармоничных браков. Его «случайные семейства» (термин самого писателя) — Карамазовы, Версиловы — семьи, основанные на страстях, а не на любви. Свидригайлов и его жена Марфа — брак из-за денег с постоянными изменами. Но Достоевский знает и другое: Разумихин и Дуня Раскольникова — «чуть ли не идеальная новая ячейка общества», союз порядочных людей. Высшая ценность для Достоевского — дети: «Страдание ребёнка — это самое жуткое, что можно увидеть в жизни». Развод в перспективе Достоевского — не частное дело двоих, а катастрофа для тех, кто не участвовал в решении. «Что есть ад? Рассуждаю так: страдание о том, что нельзя уже более любить» (Братья Карамазовы) — это и есть ад разведённого: невозможность любить после разрушения союза.
Гейне
Генрих Гейне — поэт иронической любви. В «Книге песен» он описывает любовь как обман, который сознаёт себя обманом: «Неразделённая любовь так же отличается от любви взаимной, как заблуждение от истины». Гейне — поэт «повода к прелюбодейству» в его психологической форме: разочарование в любви становится цинизмом, цинизм — беспорядочностью. Его лирика — дневник души, для которой развод любви и жизни совершён внутренне, ещё до любого юридического акта.
Т. С. Элиот
Томас Стернз Элиот — поэт «Бесплодной земли», родившейся из несчастливого брака с Вивьен Хей-Вуд. Сам Элиот признавал: «Меня брак привёл в то состояние духа, из которого появилась "Бесплодная земля"». Первый брак был катастрофой, второй — с Валери Флетчер — принёс «первое счастье, которое я когда-либо знал». Элиот, обратившись в англиканство, не мог развестись — но «разъехался» с Вивьен. Его опыт — драматизация Мф 5:32: брак, ставший адом, не может быть расторгнут, но и не может быть продолжен; человек остаётся в промежуточном состоянии — «ни с ней, ни без неё». «Четыре квартета» — попытка найти трансцендентный смысл в этом промежутке: «At the still point of the turning world».
VIII. Типология убеждений и психологические классификации
И. П. Павлов и темпераменты
Павлов выделил четыре типа нервной системы, соответствующие темпераментам Гиппократа: сангвиник (сильный, уравновешенный, подвижный), холерик (сильный, неуравновешенный), флегматик (сильный, уравновешенный, инертный), меланхолик (слабый). В применении к этике брака и развода:
Холерик — наиболее склонен к импульсивным решениям, включая развод «без причины». Страсть возбуждения преобладает над торможением — он может разрушить союз в порыве.
Меланхолик — наиболее уязвим как «покинутая сторона»: высокая чувствительность, склонность к депрессии. Именно о нём Христос говорит: «подаёт ей повод прелюбодействовать» — покинутый меланхолик в отчаянии ищет утешения в новом союзе.
Флегматик — наиболее устойчив к разводу: инертность нервной системы делает его терпеливым, но и менее способным к исправлению разрушенных отношений.
Сангвиник — уравновешен, способен к примирению, но и к легкомыслию: может уйти легко и легко начать новое.
Г. Айзенк
Айзенк развил типологию, добавив измерения нейротизма и психотизма к оси экстраверсии–интроверсии. Высокий нейротизм коррелирует с нестабильностью брака: эмоциональная неустойчивость, тревожность, склонность к конфликтам. Психотизм (в понимании Айзенка — эгоцентричность, бесстрастие, неконтактность) — фактор, способствующий разводу «без причины»: психотичная личность менее способна к эмпатии и компромиссу.
В перспективе Мф 5:32: стих адресован не только к нравственной воле, но и к темпераментной предрасположенности. Закон не отменяет темперамент, но ставит ему границу. Христос говорит: темперамент не оправдание — даже холерик призван нести тяготу брака, а не разрушать её.
IX. Афоризмы: Ларошфуко и Лец
Франсуа де Ларошфуко (1613–1680) в «Максимах» препарирует человеческую душу без иллюзий:
«Кто очень сильно любит, тот долго не замечает, что он-то уже не любим»
.
«В ревности больше самолюбия, чем любви»
.
В контексте Мф 5:32: Ларошфуко обнажает то, что Христос называет «поводом к прелюбодейству» — это не столько страсть, сколько уязвлённое самолюбие. Развод «без причины» часто есть месть оскорблённого самолюбия, а не акт свободы.
Станислав Ежи Лец (1909–1966) — мастер парадокса:
«Говорят — институт брака. В таком случае не мало ли в нём сотрудников?»
«Любовь к Родине не знает границ. Можно очутиться на дне и не достигнуть глубины»
Лец иронизирует над самой идеей «института» брака: если брак — учреждение, то где его работники? Это в духе Бердяева: брак как институт — мёртв; как таинство — жив. Но Лец не циник: его ирония — форма серьёзности. «Люди одиноки, потому что вместо мостов они строят стены» — а брак и есть мост, и развод — стена на месте моста.
X. «Спасение от соблазнов» — нравственный итог
Стих Мф 5:32, прочитанный через две с лишним тысячи лет философии, психологии и литературы, раскрывается не как юридическое правило, а как онтологическое утверждение: брак реален, и его разрушение реально вредит — не только двоим, но и третьим, и обществу, и душе. Христианская этика ставит соблазн (σκάνδαλον) — камень преткновения, ловушку — в центр: развод есть соблазн, потому что делает грех неизбежным для покинутой стороны.
Философская традиция подтверждает это разными языками:
Аристотель: развод нарушает естественную дружбу;
Соловьёв: развод отказ от теургического подвига;
Ильин: развод — симптом духовного кризиса;
Фромм: развод — провал искусства любви;
Юнг: развод — неосознанная игра с проекциями;
Лосев: развод — разыменование, утрата энергии союза;
Достоевский: развод — ад, потому что ад — это невозможность любить.
И даже Ницше, обычно противопоставляемый христианской морали, признаёт: «Брак делает несчастным не недостаток любви, а недостаток дружбы» — и в этом созвучен Златоусту, который учил, что брак есть школа любомудрия и взаимного терпения.
В начале было Слово — и Слово это назвало союз мужа и жены реальностью, более прочной, чем человеческий произвол. Мф 5:32 — не запрет, а защита: защита человека от его собственной легкомысленности, от темпераментной импульсивности, от соблазна разрушить то, что он не способен создать заново.
CIKUTA
|
| |
|
|
