Меню
Назад » » 2012 » НОЯБРЬ » 10

Иммануил Кант КАТЕГОРИЧЕСКИЙ ИМПЕРАТИВ

Иммануил Кант 
КАТЕГОРИЧЕСКИЙ ИМПЕРАТИВ
 
 
КАТЕГОРИЧЕСКИЙ ИМПЕРАТИВ (от лат. imperativus — повелительный), термин, введённый Кантом в «Критике практического разума» (1788) и обозначающий,в отличие от условного «гипотетич. императива», основной закон его этики. Имеет две формулировки: «... поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом» (Кант И., Соч., т. 4, ч. 1, М., 1965, с. 260) и «... поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого также как к цели и никогда не относился бы к нему только как к средству» (там же, с. 270). Первая формулировка выражает характерное для Канта формальное понимание этики, вторая ограничивает этот формализм. Согласно Канту, К. и. является всеобщим общеобязательным принципом, которым должны руководствоваться все люди независимо от их происхождения, положения и т. д. Отвлечённо-формальный характер К. и. был подвергнут критике Гегелем. Характеризуя постулаты кантовской этики, К. Маркс и Ф. Энгельс писали, что Кант «... превратил материально мотивированные определения воли французской буржуазии в чистые самоопределения "с в ?б о д н о й вол и", воли в себе и для себя, человеческой воли, и сделал из неё таким образом чисто идеологические определения понятий и моральные постулаты» (Соч., т. 3, с. 184). P a t о n ?. I., The categorical imperative, L.— ?.?., 1947; Williams T. C., The concept of the categorical imperative, Oxf., 1968. Философский энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия. Гл. редакция: Л. Ф. Ильичёв, П. Н. Федосеев, С. М. Ковалёв, В. Г. Панов. 1983. КАТЕГОРИЧЕСКИЙ ИМПЕРАТИВ Философский энциклопедический словарь. 2010. КАТЕГОРИЧЕСКИЙ ИМПЕРАТИВ (от лат. imperativus – повелительный) – термин, введенный Кантом и обозначающий основное понятие его этики. Понимая под императивами предписания воли, Кант разделял их на два вида – гипотетические и категорические. Гипотетич. императивы относятся к волевым действиям, сопровождающим процесс труда или повседневные житейские дела. Руководствуясь ими, человек не ставит перед собой вопроса о нравств. цели своих действий, а лишь решает вопрос о выборе средств соответственно уже заданной цели. Врач и отравитель могут быть одинаково искусны, хотя первый преследует нравств., а второй безнравств. цель. В отличие от гипотетич. императива, К. и. – осн. закон, определяющий нравств. сторону действий человека. К. и. имеет две формулировки. В "Критике практического разума" Кант формулирует К. и. следующим образом: "Поступай так, чтобы максима твоей воли всегда могла быть вместе с тем и принципом всеобщего законодательства" (Кант И., Критика практического разума, СПБ, 1897, с. 38). Другую формулировку Кант дает в "Основоположении к метафизике нравов" (М., 1912): "Действуй так, чтобы ты никогда не относился к человечеству, как в твоем лице, так и в лице всякого другого, только как к средству, но и всегда в то же время и как к цели" (указ. соч., с. 55). Согласно Канту, К. и. является всеобщим общеобязательным законом; содержащимся в практич. разуме. Им должны руководствоваться все люди независимо от их происхождения, богатства и т.д. Нравст. человек обязан ему следовать, не взирая на обстоятельства, видя в этом свой высший долг. Всеобщность К. и., независимость его велений от религии, провозглашение равенства всех перед моральным законом резко отличали нравств. закон Канта от основоположений феод. христ. морали, господствовавшей в ту эпоху в Германии. Рассматривая человека не как средство, а как цель, объявляя равенство всех перед моральным законом, К. и. Канта заключал в себе антифеод. тенденции. Но с другой стороны, К. и. был противопоставлен этич. идеям Руссо и франц. материалистов. В то время как идеологи революц. буржуазии 18 в. видели высшую цель в достижении всеобщего счастья и призывали к борьбе за достижение этой цели, Кант считал счастье недостижимым. Стремление к счастью, сделанное всеобщим принципом, породило бы, по его мнению, не гармонию обществ. интересов, а раздор и противоречия. Поэтому К. и. не требует от личности активной борьбы против произвола и несправедливости. Целью, по Канту, является лишь создание соответствующего К. и. умонастроения. Это определяет формализм и бессодержательность осн. закона кантовской этики. Кант отвлекался от различий между моралью различных эпох и классов, обосновывая общее моральное сознание, присущее в одинаковой степени всем людям, классам и народам. Указывая на влияние франц. революции на кантовскую философию и этику, Маркс и Энгельс вместе с тем отметили, что Кант превратил "...материально мотивированные определения воли французской буржуазии в ч и с т ы е самоопределения "с в о б о д н о й в о л и", воли в себе и для себя, человеческой воли, и сделал из неё таким образом чисто идеологические определения понятий и моральные постулаты" (Соч., 2 изд., т. 3, с. 184). Представители послекантовской бурж. этики неоднократно использовали понятие о К. и. для обоснования своих теорий нравственности. Критикуя учение Канта с позиций субъективизма, Фихте дал новую формулировку К. и. "Выполняй всякий раз твое назначение" (Sämtliche Werke, Bd 4, В., 1845, S. 151). В соответствии с этим К. и. каждый человек определен к выполнению только ему предназначенной задачи, существуя для исполнения определ. конечной цели. Абстрактный, нормативный характер кантовской морали был подвергнут критике Гегелем, к-рый называл К.и. "пустым формализмом", "долгом ради долга"; "вечным, долженствованием" и т.д. (см. Соч., т. 7, М.–Л., 1934, с. 153–55; т. 11, M. – Л., 1935, с. 444–48). Фейербах, воюя против формализма кантовского К. и., заявлял, что единств. К. и. является стремление к счастью и удовлетворению насущных потребностей (см. Избр. филос. произв., т. 1, М., 1955, с. 465–73). В то время как представители нем. классич. философии критиковали К. и. за формализм, абстрактность, ригоризм, эти черты кантовского основоположения расценивались положительно и получали особое развитие в этич. учениях неокантианства. Ригоризм и неукоснительность морали Канта были использованы для оправдания нравств. и политич. оппортунизма. Неокантианцы пытались опереться на учение о К. и. в борьбе против марксистско-ленинской теории, к-рая учит, что в обществе, основанном на классовом антагонизме, не может быть всеобщей, пригодной для всех классов нравственности. Требования К. и. рассматриваются неокантианцами как общечеловеческие, а этика, основанная на этом принципе, как всеобщая теория нравственности. Неокантианцы-ревизионисты М. Адлер, Э. Бернштейн, Л. Вольтман и др. использовали учение о К. и. для обоснования теории "этического социализма". Противопоставляя свои взгляды на общество марксистско-ленинскому учению, этич. социалисты рассматривали социализм как К. и. человеч. рода. Они отвергали необходимость пролетарской революции и доказывали, что к социализму можно прийти только путем нравств. самоусовершенствования, в результате к-рого все люди, как эксплуататоры, так и эксплуатируемые, будут руководствоваться К. и. Нек-рые совр. бурж. философы, напр. представители т. н. натуралистич. этики, используют К. и., истолковывая его в духе своих учений. Лит.: Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 3, с. 184; Ленин В. И., Задачи Союзов молодежи, Соч., 4 изд., т. 31; Марксизм и этика, 2 изд., [К. ], 1925; Кант И., Критика практического разума, пер. с [нем. ], М., 1912; его же, Основоположение к метафизике нравов, пер. [о нем. ], М., 1912; Фейербах Л., О спиритуализме и материализме, в особенности в их отношении к свободе воли, Избр. филос. произв., т. 1, М., 1955; Асмус В. Ф., Философия Иммануила Канта, М., 1957; Fichte I. G., Das system der Sittenlehre nach den Principien der Wissenschaftslehre, в его кн.: Sämtliche Werke, Bd 4, В., 1845; Volkelt J., Kanťs kategorischer Imperativ und die Gegenwart, W., 1875; Deussen P., Der kategorische Imperativ, 2 Aufl., Kiel, 1903; Messer Α., Kants Ethik, Lpz., 1904; Buchenau Α., Kants Lehre vom kategorischen Imperativ, Lpz., 1913 (Wissen und Forschen, Bd 1); Marcus E., Der kategorische Imperativ, 2 Aufl., Münch., 1921; Cohen H., System der Philosophie, Tl 2 – Ethik des reinen Willens, 3 Aufl., В., 1921; Cassirer E., Kants Leben und Lehre, В., 1921. А. Хайкин. Тамбов. Философская Энциклопедия. В 5-х т. — М.: Советская энциклопедия. Под редакцией Ф. В. Константинова. 1960—1970. КАТЕГОРИЧЕСКИЙ ИМПЕРАТИВ КАТЕГОРИЧЕСКИЙ ИМПЕРАТИВ - в этике Канта синоним морального императива, обозначение нравственной нормы как формально независимой в своих основаниях от каких бы то ни было фактических условий человеческого воленпя и потому безусловно обязательной к исполнению при любом составе наших фактических целей. Ему противоположен гипотетический императив как условная форма ведения, при которой нравственная обязательность данного действия основана на предпосылке фактического или возможного желания субъекта. В отличие от гипотетического императива категорический императив выражает чистое нормотворчество морального разума. Критерий законности желания состоит поэтому в возможности для этого желания стать необходи мым принципом воли вообще и ни в чем более: должно быть возможно желать субъективного принципа своей воли как закона всякой воли разумного существа. Этический формализм Канта состоит в акценте на форме ведения; "формулой” же этой приемлемой формы воления является именно категорический императив, но не закон морали. Категорический императив запрещает ставить ценность воления в зависимость от его содержания, но тем самым отнюдь еще не ставит ведения в зависимость от его же собственной формы: воля, подчиняющаяся категорическому императиву, подчиняется разуму, но не предмету; воля, форма ценностного определения которой описывается категорическим императивом, нравственна при любом конкретном содержании. Воля же, определение ценности которой обусловлено ее содержанием, при любом содержании своем во всяком случае внеморальна: ценность, движущая ею, не есть моральная ценность. Таков пафос кантианского формализма. Т. о., место субъективной цели (при всей антропологической ее значимости) в этике заступает объективная цель, ценная не по личной прихоти полагающего ее, но совершенно независимо от содержания любого произвола — цель, метафизически самобытная и потому ценная сама по себе. Такова, по крайней мере, цель сохранения самого субъекта всех целей — человека в его всеобщем, или родовом бытии, как человечества в человеке. Эта разумная природа человечества и всякого вообще разумного живого есть цель сама по себе. Поэтому формальное качество всякой нравственной воли должно быть таково, чтобы в этой воле всегда и необходимо полагалась ценность разумной человечности как цель самой этой воли и условие принятия всех прочих целей, которые в отличие от этой цели приходится признать лишь субъективными. Итак, содержание или материя нравственного целеполагания определяется из соотнесения реального целеполагания с его модальной формой. Это подведение есть суждение, и потому нравственная действительность воли опосредуется моральной способностью суждения. Формальный принцип этой способности, определяющий отношение ее субъекта к нравственной форме воли (к категорическому императиву), дает завершающее определение нравственной воли, в котором признается компетенция субъекта повиноваться лишь тому, чтоон сам свободно признал за чистую ценность (не иметь иных законов личной воли, кроме удостоверяемых судом совести); этический закон с такой позиции предстает как категорический императив автономии (см. Автономия и гетерономия) Формулировки категорического императива: "Поступай так, чтобы максима твоей воли могла в то же время иметь силу принципа всеобщего законодательства” (Кант. Соч. в 6 т., т. 4, ч. l. M., 1965, с. 347). "Поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого также как к цели, и никогда не относился бы к нему только как к средству” (там же, с. 270); каждый должен относиться к самому себе и к другому в соответствии с "идеей человечества как цели самой по себе” (там же). Для совершенной в добродетели воли категорический императив, по признанию самого Канта, силы не имеет: из нормы воли он превращается в описание естественной для нее формы воления. См. лит. к ст. "Критика практического разума”. А. К. Судаков Новая философская энциклопедия: В 4 тт. М.: Мысль. Под редакцией В. С. Стёпина. 2001.
 
Никто не решился оставить свой комментарий.
Будь-те первым, поделитесь мнением с остальными.
avatar