Шекспир. Сон в летнюю ночь (7)

 Оберон

 Ты можешь все исправить. Что за польза
 Титании бороться с Обероном?
 Ведь я же только мальчика прошу
 Себе в пажи.

 Титания

 Не мучь напрасно сердце.
 За царство фей я не отдам ребенка.
 Мне мать его служила в сане жрицы;
 И в пряном воздухе индийской ночи
 Мы часто веселились вместе с ней;
 Иль с желтого Нептунова песка
 Следили за плывущими судами,
 Смеясь тому, как шаловливый ветер
 Брюхатит и вздувает паруса.
 Им подражая, чуть скользящим шагом,
 Чреватая тогда моим любимцам,
 Она пускалась словно плыть но еуше,
 Чтобы вернуться с чем-нибудь в ладонях,
 Как с ценным грузом из далеких стран.
 Но, смертная, она, родив, скончалась.
 Ей в память я вскормлю ее младенца;
 Ей в память не расстанусь с ним вовек.

 Оберон

 Как долго ты пробудешь здесь, в лесу?

 Титания

 Пока Тезей не справит свадьбу. Если
 Ты мирно вступишь в наши хороводы
 И лунные забавы, следуй с нами;
 А если нет, то нам нельзя встречаться.

 Оберон

 Отдай дитя, и я пойду с тобой.

 Титания

 Нет, ни за царство фей! - Прочь поспешим!
 Иначе я совсем рассорюсь с ним.

 Уходит Титания со своей свитой.

 Оберон

 Что ж, уходи. Из леса ты не выйдешь,
 Пока я не отмщу за оскорбленье.
 Поди сюда, мой милый Пак. Ты помнишь,
 Как я однажды, сидя на мысу,
 Внимал сирене, плывшей на дельфине
 И певшей так пленительно и стройно,
 Что яростное море присмирело
 И кое-где с орбит сорвались звезды,
 Чтоб музыку ее послушать?

 Пак

 Помню.

 Оберон

 В тот миг - я это видел - пролетал
 Между землей и хладною луною
 Во всеоружьи Купидон. Прицелясь
 В прекрасную весталку, чей престол
 На Западе*, он так пустил стрелу,
 Что тысячи сердец легко пронзил бы.
 Но Купидонов жгучий дрот погас
 В сияньи чистом влажного светила,
 А царственная жрица шла спокойно,
 В девичьей думе, чуждая страстям.
 Все ж я заметил, что стрела вонзилась
 В молочно-белый западный цветок,
 Теперь багровый от любовной раны;
 У дев он прозван "праздною любовью".
 Ты мне его достань; его ты знаешь.
 Чьих сонных вежд коснется сок его,
 Тот возгорится страстью к первой твари,
 Которую, глаза раскрыв, увидит.
 Достань его и возвратись скорее,
 Чем милю проплывет левиафан*.

 Пак

 Мне сорока минут вполне довольно,
 Чтоб землю опоясать.

 Оберон

 Взяв цветок,
 Я спящую Титанию настигну
 И капну соком ей в глаза. Ту тварь,
 Которую она увидит первой,
 Будь то медведь, иль лев, иль волк, иль бык,
 Иль павиан, иль шустрая мартышка,
 Она полюбит всей душой любви.
 Пока с нее не сняты будут чары, -
 А я могу их снять другой травой, -
 Она отдаст мне своего пажа.
 Сюда идут. Кто это? Я невидим.
 И я сейчас услышу их беседу.

 Входят Деметрий и за ним Елена.

 Деметрий

 Я не люблю тебя, оставь меня!
 Где Гермия и где Лизандр? Его
 Я рад убить, а ею сам убит.
 Ты говоришь - они бежали в лес;
 И вот я здесь и, Гермии не видя,
 Дичаю в этой одичалой чаще.
 Прочь! Уходи! Отстань раз навсегда!

 Елена

 Ты сам меня влечешь, магнит жестокий!
 И не железо ты влечешь, а сердце
 Верней, чем сталь. Отбрось же силу влечь,
 И я к тебе бессильна буду влечься.

 Деметрий

 Иль я маню тебя? С тобою ласков?
 Не я ли сам твержу тебе открыто,
 Что не люблю тебя, любить не в силах?

 Елена

 И потому ты мне еще милей.
 Я - как собачка. Бей меня, Деметрий, -
 Я буду только ластиться к тебе.
 Считай меня своей собачкой: бей,
 Пинай, забрось, забудь; но лишь позволь
 Мне, недостойной, за тобой идти.
 Могу ли я просить о худшем месте
 В твоей любви, - хоть я о нем мечтаю, -
 Чем место, подобающее псу?

 Деметрий

 Не искушай моей душевной злобы!
 Я прямо болен, чуть тебя увижу.

 Елена

 А я больна, когда тебя не вижу.