Шекспир. Отелло (6)

 Дож
 (к Отелло)

 Что можете вы нам сказать на это?

 Брабанцио

 Лишь то, что это так.

 Отелло

 Всевластные, всечтимые синьоры,
 Достойнейшие господа мои,
 Что я у старца этого взял дочь,
 То правда. Правда, я на ней женился.
 Охват чела у моего злодейства
 Таков, не больше. Говорю я жестко,
 Не искушенный в мягкой мирной речи.
 С семи годов, откинув разве девять
 Последних месяцев, мощь этих рук
 Я упражнял лишь в ошатренном поле
 И мало мог бы о пространном свете
 Поведать, кроме войн и ратных дел;
 А потому сказать сумею мало
 В свою защиту. Все же, если можно,
 Я без прикрас вам изложу всю повесть
 Моей любви: каким могучим зельем,
 Каким заклятьем и какой волшбой, -
 Затем что в этом обвинен пред вами, -
 Пленил я дочь его.

 Брабанцио

 Само смиренье;
 Столь робкая, что собственные чувства
 Краснели перед ней; и чтоб она,
 Назло природе, крови, чести, летам,
 Влюбилась в то, на что взглянуть страшилась!
 Убога и несовершенна мысль,
 Что совершенство может так нарушить
 Закон природы; и рассудку ясно,
 Что лишь коварством ада это можно
 Осуществить. Я утверждаю вновь,
 Что он каким-то ядом, кровь мутящим,
 Или каким-то приворотным зельем
 Привлек ее.

 Дож

 Такое утвержденье
 Ждет доказательств более бесспорных,
 Чем только эти общие догадки
 И скудные подобия улик.

 1-й Сенатор

 Скажите нам, Отелло:
 Вы тайно и насильно подчинили
 И отравили чувства юной девы?
 Иль было с вашей стороны признанье
 И речь от сердца к сердцу?

 Отелло

 Я прошу вас,
 Пошлите за синьорою к "Стрельцу";
 Пусть обо мне перед отцом расскажет.
 И если вам я покажусь виновным, -
 Не только должности, и с ней доверья,
 Меня лишите, но обрушьте кару
 На жизнь мою.

 Дож

 Послать за Дездемоной.

 Отелло

 Сведите их, хорунжий; вы там были.

 Уходят Яго и сопровождающие.

 Тем временем, как небесам я каюсь
 Чистосердечно в согрешеньях крови,
 Я изложу пред вашим строгим слухом,
 Каким путем я приобрел любовь
 Моей синьоры, а она - мою.

 Дож

 Поведайте, Отелло.

 Отелло

 Отец ее любил меня, звал часто,
 Расспрашивал меня про жизнь мою,
 За годом год, про битвы, про осады,
 Про все, что я изведал.
 Я вел рассказ от детских лет моих
 Вплоть до начала нашей с ним беседы:
 Я говорил о бедственных событьях,
 О страшных случаях в морях и в поле,
 О штурмах брешей под нависшей смертью,
 О том, как я был дерзко в плен захвачен
 И продан в рабство, выкуплен оттуда,
 И что я видел в странствиях моих.
 Здесь о больших пещерах, о пустынях,
 О диких скалах, кручах, вросших в небо,
 Речь заводил я, - так всегда бывало;
 О каннибалах, что едят друг друга,
 Антропофагах*, людях с головою,
 Растущей ниже плеч. И Дездемона
 Усердно слушала. Но сплошь и рядом
 Мешали ей домашние дела.
 Она старалась их скорее справить,
 И возвращалась к нам, и жадным ухом
 Глотала мой рассказ. Заметив это,
 Я у нее, в удобный час, однажды
 Исторг из сердца искреннюю просьбу
 Подробно изложить мои скитанья,
 Известные ей только по отрывкам,
 Кой-как услышанным. Я согласился
 И часто похищал ее слезу,
 Какую-нибудь помянув невзгоду
 Из юных лет моих. Окончив повесть,
 Я награжден был целым миром вздохов;
 Все это дивно, несказанно дивно, -
 Клялась она, - и грустно, слишком грустно;
 Жалела, что услышала; сказала,
 Что все ж завидно быть таким; что если б
 Какой-нибудь мой друг в нее влюбился,
 То, заучив рассказ мой, он бы мог
 Пленить ее. Я понял - и сказал:
 Я стал ей дорог тем, что жил в тревогах*,
 А мне она - сочувствием своим.
 Вот колдовство, в котором я повинен.
 Она идет. Пусть подтвердит вам это.

 Входят Дездемона, Яго и сопровождающие.

 Дож

 Наверно, и мою пленил бы дочь
 Такой рассказ. - Достойнейший Брабанцио,
 Раз дела не поправить, примиритесь:
 Кусок меча дороже голых рук*.

 Брабанцио

 Прошу вас выслушать ее. Коль скоро
 Она признает, что вина взаимна,
 Да буду проклят, если на него
 Падет моя хула. Стань тут, дитя.
 Взгляни: кому, во всем собранье этом,
 Ты прежде всех должна являть покорность?

 Дездемона

 Отец, я вижу - здесь мой долг двоится:
 Вы дали мне и жизнь и воспитанье;
 И жизнь и воспитанье мне велят
 Вас почитать; мой долг подвластен вам,
 Я ваша* дочь всегда; но здесь - мой муж,
 И долг, велевший матери моей
 Предпочитать вас своему отцу,
 Я так же вправе исполнять пред Мавром,
 Моим главою.