Шекспир. Генрих VI, часть третья (7)

 Клиффорд

 Свершу свой долг и за отца отмщу.

 Королева Маргарита

 Нет, стой, послушаем его молитвы.

 Йорк

 Ты злей волков, французская волчица,
 И твой язык ехидны ядовитей!
 Как не пристало полу твоему
 Торжествовать, подобно амазонке,
 Над горем тех, кто сокрушен судьбой!
 Не будь твое бесстыжее лицо,
 Привыкшее скрывать твои злодейства,
 Столь неподвижно гладким, как забрало,
 Тебя, гордячка, в краску б я вогнал,
 Сказав, откуда ты, какого рода;
 Стыдить бы стал, когда б ты знала стыд.
 Родитель твой зовется королем
 Иерусалимским, Неаполитанским
 И Сицилийским, но на деле он
 Беднее, чем английский поселянин.
 Не он ли дерзостям тебя учил?
 Но пользы нет от них тебе, гордячка;
 Ты только подтверждаешь поговорку:
 "Коня загонит нищий, сев верхом".
 Красой нередко женщины гордятся,
 Но, видит бог, в тебе ее немного.
 Их добродетель восхищает нас,
 Но ты обратным поражаешь всех.
 Их сдержанность нам кажется небесной,
 А ты чудовищна своим развратом.
 Ты далека от всякого добра,
 Как антиподы далеки от нас,
 Или как юг от севера далек.
 О сердце тигра в женской оболочке!
 Смочила ты платок в крови ребенка
 И слезы утереть даешь отцу, -
 И все же образ женщины ты носишь?
 Но женщины добры, нежны, покорны, -
 Ты ж зла, груба, сурова, непреклонна,
 Взбесить меня ты хочешь? Я взбешен.
 Ты хочешь, чтоб я плакал? Я рыдаю.
 Вихрь бешеный к нам пригоняет ливни;
 Утихнет ярость - и прольется дождь.
 По Ретленде поминки - эти слезы,
 И каждая их капля вопиет
 О мщении тебе, свирепый Клиффорд, -
 Коварная француженка, тебе!

 Нортемберленд

 Ей-богу, так сильны в нем гнев и скорбь,
 Что слезы я едва могу сдержать.

 Йорк

 Его лицо голодный каннибал -
 И тот бы пощадил, не залил кровью;
 Но вы жесточе и бесчеловечней,
 О, злее в десять раз гирканских тигров!
 Смотри, безжалостная королева,
 На слезы злополучного отца!
 В кровь отрока ты окунула ткань, -
 А я слезами смою эту кровь.
 Возьми платок, иди и хвастай им;
 И если правду страшную расскажешь,
 Клянусь душою, люди станут плакать;
 Мои враги - и те слезу уронят.
 И скажут: "Это жалости достойно".
 Бери же мой венец и с ним проклятье;
 Такую же отраду встреть в несчастье,
 Какую мне дала рукой свирепой! -
 Срази меня, жестокосердный Клиффорд!
 Пускай душа моя летит на небо
 А кровь - на ваши головы падет!

 Нортемберленд

 Будь палачом он всей моей родне,
 Не мог бы я не зарыдать с ним вместе
 При виде мук, что грудь ему терзают.

 Королева Маргарита

 Как! Ты готов рыдать, Нортемберленд?
 Припомни зло, что нам он причинил -
 И высохнут мгновенно эти слезы.

 Клиффорд

 Вот за отца, вот в исполненье клятвы!
 (Закалывает его.)

 Королева Маргарита

 А вот за мягкосердного монарха.
 (Тоже наносит удар.)

 Йорк

 Дверь милосердия отверзни, боже!
 К тебе сквозь раны дух мой отлетает.
 (Умирает.)

 Королева Маргарита

 Снять голову, прибить к воротам Йорка:
 Пусть Йорк обозревает город свой.

 Трубы.
 Уходят.


АКТ II

СЦЕНА 1

 Равнина близ Креста Мортимера в Херифордшире.
 Марш.
 Входят Эдуард и Ричард с войсками.

 Эдуард

 Хотел бы знать я, как отец наш спасся,
 И удалось иль нет ему избегнуть
 Погони Клиффорда с Нортемберлендом.
 Будь взят он в плен, до нас дошла бы весть;
 Будь он убит, до нас дошла бы весть;
 А если бы он спасся, мы б имели
 Известье радостное о спасенье. -
 Но что с тобою, брат? Ты так печален!

 Ричард

 Не радоваться мне, пока всей правды
 О доблестном отце я не узнаю.
 Я видел, как носился он в сраженье;
 Заметил я: он Клиффорда искал.
 Казалось мне, в густой толпе врагов
 Он был, как лев среди коров пугливых,
 Иль как медведь среди собачьей своры:
 Иных, примяв, визжать заставит зверь,
 Другие лают, стоя в стороне, -
 Так ваш отец с врагами расправлялся,
 Так враг бежал от нашего отца.
 Большая честь - героя сыном быть. -
 Смотри: открыв ворота золотые,
 Прощается заря с победным солнцем;
 На щеголя-юнца оно походит,
 Что пред своей красуется любимой.

 Эдуард

 Мне чудится, иль вижу я три солнца?

 Ричард

 Три ясных, три победоносных солнца,
 Не рассеченных слоем облаков,
 Но видимых раздельно в бледном небе.
 Смотри, смотри, слились, как в поцелуе,
 Как бы клянясь в союзе нерушимом;
 Теперь они единым блеском стали,
 Единым светочем, единым солнцем!
 Каких событий это вещий знак?

 Эдуард

 Да, странный знак, чудесный, небывалый!
 Он, мнится, брат, нас призывает в поле,
 Чтоб мы, три сына доблестного Йорка,
 Блистая каждый собственною славой,
 Теперь слили в одно свои лучи
 И озарили землю, словно солнце.
 Но, что б ни означало это, впредь
 Носить три солнца буду на щите.

 Ричард

 Нет, лучше три луны, сказать осмелюсь:
 Ведь ты предпочитаешь женский пол.

 Входит гонец.

 Но кто ты? Взор твой мрачный предвещает,
 Что новость жуткую расскажешь ты.

 Гонец

 Ах, я один из тех, кто с болью видел,
 Как умерщвлен был благородный Йорк,
 Ваш царственный отец, мой господин!

 Эдуард

 О, замолчи! Сказал ты слишком много.

 Ричард

 Скажи, как умер он? Я знать хочу.