Шекспир. Буря (12)

 Себастьян

 Сподвижник мой! Возьму с тебя пример!
 Что сделал ты в Милане, то свершу я
 В Неаполе. Так обнажи свой меч!
 Удар - и ты платить не будешь дани;
 Мне, королю, ты будешь первый друг!

 Антонио

 Мы обнажим мечи одновременно.
 В тот миг, когда свой меч я занесу
 Над королем, - ты поражай Гонзало.

 Себастьян

 Постой, еще хочу сказать два слова.

 Отходят в сторону и совещаются. Музыка. Появляется невидимый
 Ариэль.

 Ариэль

 Мой господин провидел, что грозит
 Его доброжелателю опасность,
 И мне он приказал спасти обоих:
 Ведь с ними - замысел его умрет.

 (Поет над ухом Гонзало.)

 Ты крепко спишь, а в этот час
 Измена не смыкает глаз
 И обнажает меч.
 Дремоту сбрось с тяжелых век,
 Проснись, чтоб не уснуть навек
 И короля сберечь!
 Проснись! Проснись!

 Антонио

 Мы оба нападем на них внезапно.
 Ну!..

 Обнажают мечи.

 Гонзало
 (просыпаясь)

 Ангелы, спасите короля!

 Все просыпаются.

 Алонзо

 Что?.. Как!.. Зачем мечи обнажены?
 Как дико смотрите вы...

 Гонзало

 Что случилось?

 Себастьян

 Мы здесь на страже возле вас стояли
 И вдруг... услышали ужасный рев
 Быка... нет, льва скорей. Он разбудил вас?
 Мой слух был потрясен.

 Алонзо

 Нет, я не слышал.

 Антонио

 Ужасный рев! Он мог бы испугать
 И великана... Сотряслась земля,
 Как будто сотня львов взревела сразу.

 Алонзо

 А ты слыхал, Гонзало?

 Гонзало

 Государь,
 Сквозь сон я странное услышал пенье,
 Которое меня и разбудило.
 Я громко закричал - и вы проснулись.
 Тут вижу их, с оружием в руках.
 Да, шум здесь был. Остерегаться надо.
 А лучше бы совсем уйти отсюда.
 На всякий случай обнажим мечи.

 Алонзо

 Пойдемте прочь и поиски продолжим:
 Быть может, сына я еще найду.

 Гонзало

 Он здесь, на острове, я в это верю.
 Бог да хранит его от этих диких
 И яростных зверей.

 Алонзо

 Пойдемте прочь.

 Ариэль
 (в сторону)

 Оповестить мне надо господина,
 Что жив король и что он ищет сына.

 Все уходят.


СЦЕНА 2

 Другая часть острова.
 Входит Калибан с вязанной дров. Раскаты грома.

 Калибан

 Пускай пары гнилых болот и топей,
 Которые высасывает солнце,
 Падут на Просперо! Пусть он зачахнет!
 Я не могу не проклинать его,
 Хотя меня подслушать могут духи.
 Они меня не тронут без приказа;
 А скажет он - и тотчас же начнут
 Меня толкать, щипать, сбивать с дороги,
 Пугать и мучить всякой чертовщиной.
 Чуть что, их напускают на меня.
 Они то корчат рожи, как мартышки,
 Стараясь укусить исподтишка;
 То, как ежи, колючими клубками
 Мне на дороге норовят попасться,
 Чтоб я босые ноги занозил;
 То, как гадюки, жалят и шипят,
 Сводя меня с ума...

 Входит Тринкуло.

 Калибан

 Ну вот! Опять!
 Опять наслал он духа... Будет мучить
 За то, что долго дров я не несу.
 А если распластаться на земле?
 Он, может быть, меня и не заметит.

 Тринкуло

 Ни тебе деревца, ни тебе кусточка, чтобы укрыться даже от пустячного
дождя, а тут надвигается новая буря. Ветер-то как завывает! Вон та черная
туча, вон та тучища - ни дать ни взять огромный гнилой бурдюк, который, того
и гляди, лопнет и выпустит из себя всю жижу. Если снова разразится такая же
гроза, я уж не знаю, куда и голову приклонить! А если хлынет из этой тучи,
то будет настоящий потоп... Это еще что? Человек или рыба? Мертвое или
живое? Рыба! - воняет рыбой. Застарелый запах тухлой рыбы; что-то вроде
соленой трески, и не первой свежести. Диковинная рыба! Будь я сейчас в
Англии - а я там был однажды - да показывай я эту рыбу, пусть даже на
картинке, любой зевака отвалил бы мне серебряную монету за посмотрение. Там
бы это чудище вывело меня в люди. Там всякое странное животное выводит
кого-нибудь в люди. Те, кому жалко подать грош безногому калеке, охотно
выложат в десять раз больше, чтобы поглазеть на мертвого индейца... Да у нее
человечьи ноги! А плавники точь-в-точь как руки! Ей-богу, оно теплое! Нет, я
ошибся! Отрекаюсь от своих слов. Никакая это не рыба. Это здешний
островитянин, которого убило грозой.