Ольга Федоровна Берггольц (12)

ПРЕДЧУВСТВИЕ

Нет, я не знаю, как придется
тебя на битву провожать,
как вдруг дыханье оборвется,
как за конем твоим бежать...
И где придется нам проститься,
где мы расстанемся с тобой:
на перепутье в поле чистом
иль у заставы городской?
Сигнал ли огненный взовьется,
иль просто скажет командир:
«Пора, пускай жена вернется.
Пора, простись и уходи...»
Но в ту минуту сердце станет
простым и чистым, как стекло.
И в очи Родина заглянет
спокойно, строго и светло.
И в ней, готовой к муке боя,
как никогда, почуем вновь
нас окрылявшую обоих
единую свою любовь.
И снова станет сердце чистым,
разлука страшная легка...
И разгласит труба горниста
победу твоего полка.

Ольга Берггольц. 
Собрание сочинений в трех томах. 
Ленинград, "Художественная Литература", 1988.


* * *

Ты у жизни мною добыт,
словно искра из кремня,
чтобы не расстаться, чтобы
ты всегда любил меня.
Ты прости, что я такая,
что который год подряд
то влюбляюсь, то скитаюсь,
только люди говорят...

Друг мой верный, в час тревоги,
в час раздумья о судьбе
все пути мои, дороги
приведут меня к тебе,
 все пути мои, дороги
 на твоем сошлись пороге...

Я ж сильней всего скучаю,
коль в глазах твоих порой
ласковой не замечаю
искры темно-золотой,
 дорогой усмешки той —
 искры темно-золотой.

Не ее ли я искала,
в очи каждому взглянув,
не ее ли высекала
в ту холодную весну?..

Ольга Берггольц. 
Собрание сочинений в трех томах. 
Ленинград, "Художественная Литература", 1988.


РАЗГОВОР С СОСЕДКОЙ

Дарья Власьевна, соседка по квартире, 
сядем, побеседуем вдвоем.
Знаешь, будем говорить о мире, 
о желанном мире, о своем.

Вот мы прожили почти полгода, 
полтораста суток длится бой.
Тяжелы страдания народа ≈ 
наши, Дарья Власьевна, с тобой.

О, ночное воющее небо, 
дрожь земли, обвал невдалеке, 
бедный ленинградский ломтик хлеба ≈
он почти не весит на руке...

Для того чтоб жить в кольце блокады, 
ежедневно смертный слышать свист ≈
сколько силы нам, соседка, надо, 
сколько ненависти и любви...

Столько, что минутами в смятенье
ты сама себя не узнаешь:
╚Вынесу ли? Хватит ли терпенья?╩
≈ ╚Вынесешь. Дотерпишь. Доживешь╩.

Дарья Власьевна, еще немного, 
день придет ≈ над нашей головой 
пролетит последняя тревога 
и последний прозвучит отбой.

И какой далекой, давней-давней 
нам с тобой покажется война 
в миг, когда толкнем рукою ставни, 
сдернем шторы черные с окна.

Пусть жилище светится и дышит, 
полнится покоем и весной...
Плачьте тише, смейтесь тише, тише, 
будем наслаждаться тишиной.

Будем свежий хлеб ломать руками, 
темно-золотистый и ржаной.
Медленными, крупными глотками 
будем пить румяное вино.

А тебе ≈ да ведь тебе ж поставят 
памятник на площади большой.
Нержавеющей, бессмертной сталью 
облик твой запечатлят простой.

Вот такой же: исхудавшей, смелой, 
в наскоро повязанном платке, 
вот такой, когда под артобстрелом 
ты идешь с кошелкою в руке.

Дарья Власьевна, твоею силой 
будет вся земля обновлена. 
Этой силе имя есть ≈ Россия 
Стой же и мужайся, как она!

Не наяву, но во сне, во сне
я увидала тебя: ты жив.
Ты вынес все и пришел ко мне,
пересек последние рубежи.

Ты был землею уже, золой,
славой и казнью моею был.
Но, смерти назло
 и жизни назло,
ты встал из тысяч
 своих могил.

Ты шел сквозь битвы, Майданек, ад,
сквозь печи, пьяные от огня,
сквозь смерть свою ты шел в Ленинград,
дошел, потому что любил меня.

Ты дом нашел мой, а я живу
не в нашем доме теперь, в другом,
и новый муж у меня — наяву...
О, как ты не догадался о нем?!

Хозяином переступил порог,
гордым и радостным встал, любя.
А я бормочу: «Да воскреснет бог»,
а я закрещиваю тебя
крестом неверующих, крестом
отчаянья, где не видать ни зги,
которым закрещен был каждый дом
в ту зиму, в ту зиму, как ты погиб...

О друг,— прости мне невольный стон:
давно не знаю, где явь, где сон ..

Ольга Берггольц. 
Собрание сочинений в трех томах. 
Ленинград, "Художественная Литература", 1988.