Данте Алигьери. Божественная комедия (56)

 103 Мы подошли; за ним в тени укромной
 Расположились люди; вид их был,
 Как у людей, объятых ленью томной.

 106 Один сидел как бы совсем без сил:
 Руками он обвил свои колени
 И голову меж ними уронил.

 109 И я сказал при виде этой тени:
 "Мой милый господин, он так ленив,
 Как могут быть родные братья лени".

 112 Он обернулся и, глаза скосив,
 Поверх бедра взглянул на нас устало;
 Потом сказал: "Лезь, если так ретив!"

 115 Тут я узнал его; хотя дышала
 Еще с трудом взволнованная грудь,
 Мне это подойти не помешало.

 118 Тогда он поднял голову чуть-чуть,
 Сказав: "Ты разобрал, как мир устроен,
 Что солнце влево может повернуть?"

 121 Поистине улыбки был достоин
 Его ленивый вид и вялый слог.
 Я начал так: "Белаква, я спокоен

 124 За твой удел; но что тебе за прок
 Сидеть вот тут? Ты ждешь еще народа
 Иль просто впал в обычный свой порок?"

 127 И он мне: "Брат, что толку от похода?
 Меня не пустит к мытарствам сейчас
 Господня птица, что сидит у входа,

 130 Пока вокруг меня не меньше раз,
 Чем в жизни, эта твердь свой круг опишет,
 Затем что поздний вздох мне душу спас;

 133 И лишь сердца, где милость божья дышит,
 Могли бы мне молитвами помочь.
 В других - что пользы? Небо их не слышит".

 136 А между тем мой спутник, идя прочь,
 Звал сверху: "Где ты? Солнце уж высоко
 И тронуло меридиан, а ночь

 139 У берега ступила на Моррокко".


ПЕСНЬ ПЯТАЯ

 1 Вослед вождю, послушливым скитальцем,
 Я шел от этих теней все вперед,
 Когда одна, указывая пальцем,

 4 Вскричала: "Гляньте, слева луч нейдет
 От нижнего, да и по всем приметам
 Он словно как живой себя ведет!"

 7 Я обратил глаза при слове этом
 И увидал, как изумлен их взгляд
 Мной, только мной и рассеченным светом.

 10 "Ужель настолько, чтоб смотреть назад, -
 Сказал мой вождь, - они твой дух волнуют?
 Не все ль равно, что люди говорят?

 13 Иди за мной, и пусть себе толкуют!
 Как башня стой, которая вовек
 Не дрогнет, сколько ветры ни бушуют!

 16 Цель от себя отводит человек,
 Сменяя мысли каждое мгновенье:
 Дав ход одной, другую он пресек".

 19 Что мог бы я промолвить в извиненье?
 "Иду", - сказал я, краску чуя сам,
 Дарующую иногда прощенье.

 22 Меж тем повыше, идя накрест нам,
 Толпа людей на склоне появилась
 И пела "Miserere", по стихам.

 25 Когда их зренье точно убедилось,
 Что сила света сквозь меня не шла,
 Их песнь глухим и долгим "О!" сменилась.

 28 И тотчас двое, как бы два посла,
 Сбежали к нам спросить: "Скажите, кто вы,
 И участь вас какая привела?"

 31 И мой учитель: "Мы сказать готовы,
 Чтоб вы могли поведать остальным,
 Что этот носит смертные покровы.

 94 И если их смутила тень за ним,
 То все объяснено таким ответом:
 Почтенный ими, он поможет им".

 37 Я не видал, чтоб в сумраке нагретом
 Горящий пар быстрей прорезал высь
 Иль облака заката поздним летом,

 40 Чем те наверх обратно поднялись;
 И тут на нас помчалась вся их стая,
 Как взвод несется, ускоряя рысь.

 43 "Сюда их к нам валит толпа густая,
 Чтобы тебя просить, - сказал поэт. -
 Иди все дальше, на ходу внимая".

 46 "Душа, идущая в блаженный свет
 В том образе, в котором в жизнь вступала,
 Умерь свой шаг! - они кричали вслед. -

 49 Взгляни на нас: быть может, нас ты знала
 И весть прихватишь для земной страны?
 О, не спеши так! Выслушай сначала!

 52 Мы были все в свой час умерщвлены
 И грешники до смертного мгновенья,
 Когда, лучом небес озарены,

 55 Покаялись, простили оскорбленья
 И смерть прияли в мире с божеством,
 Здесь нас томящим жаждой лицезренья".

 58 И я: "Из вас никто мне не знаком;
 Чему, скажите, были бы вы рады,
 И я, по мере сил моих, во всем

 61 Готов служить вам, ради той отрады,
 К которой я, по следу этих ног,
 Из мира в мир иду сквозь все преграды".

 64 Один сказал: "К чему такой зарок?
 В тебе мы верим доброму желанью,
 И лишь бы выполнить его ты мог!

 67 Я, первый здесь взывая к состраданью,
 Прошу тебя: когда придешь к стране,
 Разъявшей землю Карла и Романью,

 70 И будешь в Фано, вспомни обо мне,
 Чтоб за меня воздели к небу взоры,
 Дабы я мог очиститься вполне.

 73 Я сам оттуда; но удар, который
 Дал выход крови, где душа жила,
 Я встретил там, где властны Антеноры

 76 И где вовеки я не чаял зла;
 То сделал Эсте, чья враждебность шире
 Пределов справедливости была.

 79 Когда бы я бежать пустился к Мире,
 В засаде под Орьяко очутясь,
 Я до сих пор дышал бы в вашем мире,

 82 Но я подался в камыши и грязь;
 Там я упал; и видел, как в трясине
 Кровь жил моих затоном разлилась".

 85 Затем другой: "О, да взойдешь к вершине,
 Надежду утоленную познав,
 И да не презришь и мою отныне!

 88 Я был Бонконте, Монтефельтрский граф.
 Забытый всеми, даже и Джованной,
 Я здесь иду среди склоненных глав".

 91 И я: "Что значил этот случай странный,
 Что с Кампальдино ты исчез тогда
 И где-то спишь в могиле безымянной?"

 94 "О! - молвил он. - Есть горная вода,
 Аркьяно; ею, вниз от Камальдоли,
 Изрыта Казентинская гряда.

 97 Туда, где имя ей не нужно боле,
 Я, ранен в горло, идя напрямик,
 Пришел один, окровавляя поле.

 100 Мой взор погас, и замер мой язык
 На имени Марии; плоть земная
 Осталась там, где я к земле поник.

 103 Знай и поведай людям: ангел Рая
 Унес меня, и ангел адских врат
 Кричал: "Небесный! Жадность-то какая!

 106 Ты вечное себе присвоить рад
 И, пользуясь слезинкой, поживиться;
 Но прочего меня уж не лишат!"

 109 Ты знаешь сам, как в воздухе клубится
 Пар, снова истекающий водой,
 Как только он, поднявшись, охладится.

 112 Ум сочетая с волей вечно злой
 И свой природный дар пуская в дело,
 Бес двинул дым и ветер над землей.