Данте Алигьери. Божественная комедия (52)

 40 А над одним и над другим плечом
 Два смежных с этим в стороны грозило,
 Смыкаясь на затылке под хохлом.

 43 Лицо направо - бело-желтым было;
 Окраска же у левого была,
 Как у пришедших с водопадов Нила.

 46 Росло под каждым два больших крыла,
 Как должно птице, столь великой в мире;
 Таких ветрил и мачта не несла.

 49 Без перьев, вид у них был нетопырий;
 Он ими веял, движа рамена,
 И гнал три ветра вдоль по темной шири,

 52 Струи Коцита леденя до дна.
 Шесть глаз точило слезы, и стекала
 Из трех пастей кровавая слюна.

 55 Они все три терзали, как трепала,
 По грешнику; так, с каждой стороны
 По одному, в них трое изнывало.

 58 Переднему не зубы так страшны,
 Как ногти были, все одну и ту же
 Сдирающие кожу со спины.

 61 "Тот, наверху, страдающий всех хуже, -
 Промолвил вождь, - Иуда Искарьот;
 Внутрь головой и пятками наруже.

 64 А эти - видишь - головой вперед:
 Вот Брут, свисающий из черной пасти;
 Он корчится - и губ не разомкнет!

 67 Напротив - Кассий, телом коренастей.
 Но наступает ночь; пора и в путь;
 Ты видел все, что было в нашей власти".

 70 Велев себя вкруг шеи обомкнуть
 И выбрав миг и место, мой вожатый,
 Как только крылья обнажили грудь,

 73 Приблизился, вцепился в стан косматый
 И стал спускаться вниз, с клока на клок,
 Меж корок льда и грудью волосатой.

 76 Когда мы пробирались там, где бок,
 Загнув к бедру, дает уклон пологий,
 Вождь, тяжело дыша, с усильем лег

 79 Челом туда, где прежде были ноги,
 И стал по шерсти подыматься ввысь,
 Я думал - вспять, по той же вновь дороге.

 82 Учитель молвил: "Крепче ухватись, -
 И он дышал, как человек усталый. -
 Вот путь, чтоб нам из бездны зла спастись".

 85 Он в толще скал проник сквозь отступ малый.
 Помог мне сесть на край, потом ко мне
 Уверенно перешагнул на скалы.

 88 Я ждал, глаза подъемля к Сатане,
 Что он такой, как я его покинул,
 А он торчал ногами к вышине.

 91 И что за трепет на меня нахлынул,
 Пусть судят те, кто, слыша мой рассказ,
 Не угадал, какой рубеж я минул.

 94 "Встань, - вождь промолвил. - Ожидает нас
 Немалый путь, и нелегка дорога,
 А солнце входит во второй свой час".

 97 Мы были с ним не посреди чертога;
 То был, верней, естественный подвал,
 С неровным дном, и свет мерцал убого.

 100 "Учитель, - молвил я, как только встал, -
 Пока мы здесь, на глубине безвестной,
 Скажи, чтоб я в сомненьях не блуждал:

 103 Где лед? Зачем вот этот в яме тесной
 Торчит стремглав? И как уже пройден
 От ночи к утру солнцем путь небесный?"

 106 "Ты думал - мы, как прежде, - молвил он, -
 За средоточьем, там, где я вцепился
 В руно червя, которым мир пронзен?

 109 Спускаясь вниз, ты там и находился;
 Но я в той точке сделал поворот,
 Где гнет всех грузов отовсюду слился;

 112 И над тобой теперь небесный свод,
 Обратный своду, что взнесен навеки
 Над сушей и под сенью чьих высот

 115 Угасла жизнь в безгрешном Человеке;
 Тебя держащий каменный настил
 Есть малый круг, обратный лик Джудекки.

 118 Тут - день встает, там - вечер наступил;
 А этот вот, чья лестница мохната,
 Все так же воткнут, как и прежде был.

 121 Сюда с небес вонзился он когда-то;
 Земля, что раньше наверху цвела,
 Застлалась морем, ужасом объята,

 124 И в наше полушарье перешла;
 И здесь, быть может, вверх горой скакнула,
 И он остался в пустоте дупла".

 127 Там место есть, вдали от Вельзевула,
 Насколько стены склепа вдаль ведут;
 Оно приметно только из-за гула

 130 Ручья, который вытекает тут,
 Пробившись через камень, им точимый;
 Он вьется сверху, и наклон не крут.

 133 Мой вождь и я на этот путь незримый
 Ступили, чтоб вернуться в ясный свет,
 И двигались все вверх, неутомимы,

 136 Он - впереди, а я ему вослед,
 Пока моих очей не озарила
 Краса небес в зияющий просвет;

 139 И здесь мы вышли вновь узреть светила.



 * ЧИСТИЛИЩЕ * 

ПЕСНЬ ПЕРВАЯ


 1 Для лучших вод подъемля парус ныне,
 Мой гений вновь стремит свою ладью,
 Блуждавшую в столь яростной пучине,

 4 И я второе царство воспою,
 Где души обретают очищенье
 И к вечному восходят бытию.

 7 Пусть мертвое воскреснет песнопенье,
 Святые Музы, - я взываю к вам;
 Пусть Каллиопа, мне в сопровожденье,

 10 Поднявшись вновь, ударит по струнам,
 Как встарь, когда Сорок сразила лира
 И нанесла им беспощадный срам.

 13 Отрадный цвет восточного сапфира,
 Накопленный в воздушной вышине,
 Прозрачной вплоть до первой тверди мира,

 16 Опять мне очи упоил вполне,
 Чуть я расстался с темью без рассвета,
 Глаза и грудь отяготившей мне.

 19 Маяк любви, прекрасная планета,
 Зажгла восток улыбкою лучей,
 И ближних Рыб затмила ясность эта.

 22 Я вправо, к остью, поднял взгляд очей,
 И он пленился четырьмя звездами,
 Чей отсвет первых озарял людей.

 25 Казалось, твердь ликует их огнями;
 О северная сирая страна,
 Где их сверканье не горит над нами!

 28 Покинув оком эти пламена,
 Я обратился к остью полуночи,
 Где Колесница не была видна;

 31 И некий старец мне предстал пред очи,
 Исполненный почтенности такой,
 Какой для сына полон облик отчий.

 34 Цвет бороды был исчерна-седой,
 И ей волна волос уподоблялась,
 Ложась на грудь раздвоенной грядой.

 37 Его лицо так ярко украшалось
 Священным светом четырех светил,
 Что это блещет солнце - мне казалось.

 40 "Кто вы, и кто темницу вам открыл,
 Чтобы к слепому выйти водопаду? -
 Колебля оперенье, он спросил. -