Данте Алигьери. Божественная комедия (41)

 37 Но так как область Злых Щелей покатый
 К срединному жерлу дает наклон,
 То стены, меж которых рвы зажаты,

 40 По высоте не равны с двух сторон.
 Мы наконец взошли на верх обвала,
 Где самый крайний камень прислонен.

 43 Мне так дыханья в легких не хватало,
 Что дальше я не в силах был идти;
 Едва взойдя, я тут же сел устало.

 46 "Теперь ты леность должен отмести, -
 Сказал учитель. - Лежа под периной
 Да сидя в мягком, славы не найти.

 49 Кто без нее готов быть взят кончиной,
 Такой же в мире оставляет след,
 Как в ветре дым и пена над пучиной.

 52 Встань! Победи томленье, нет побед,
 Запретных духу, если он не вянет,
 Как эта плоть, которой он одет!

 55 Еще длиннее лестница предстанет;
 Уйти от них - не в этом твой удел;
 И если слышишь, пусть душа воспрянет".

 58 Тогда я встал; я показать хотел,
 Что я дышу свободней, чем на деле,
 И молвил так: "Идем, я бодр и смел!"

 61 Мы гребнем взяли путь; еще тяжеле,
 Обрывистый, крутой, в обломках скал,
 Он был, чем тот, каким мы шли доселе.

 64 Чтоб скрыть усталость, я не умолкал;
 Вдруг голос из расселины раздался,
 Который даже не как речь звучал.

 67 Слов я понять не мог, хотя взобрался
 На горб моста, изогнутого там;
 Но говоривший как бы удалялся.

 70 Я наклонился, но живым глазам
 Достигнуть дна мешала тьма густая;
 И я: "Учитель, сделай так, чтоб нам

 73 Сойти на вал, и станем возле края;
 Я слушаю, но смысла не пойму,
 И ничего не вижу, взор склоняя".

 76 И он: "Мой отклик слову твоему -
 Свершить; когда желанье справедливо,
 То надо молча следовать ему".

 79 Мы с моста вниз сошли неторопливо,
 Где он с восьмым смыкается кольцом,
 И тут весь ров открылся мне с обрыва.

 82 И я внутри увидел страшный ком
 Змей, и так много разных было видно,
 Что стынет кровь, чуть вспомяну о нем.

 85 Ливийской степи было бы завидно:
 Пусть кенхр, и амфисбена, и фарей
 Плодятся в ней, и якул, и ехидна, -

 88 Там нет ни стольких гадов, ни лютей,
 Хотя бы все владенья эфиопа
 И берег Чермных вод прибавить к ней.

 91 Средь этого чудовищного скопа
 Нагой народ, мечась, ни уголка
 Не ждал, чтоб скрыться, ни гелиотропа.

 94 Скрутив им руки за спиной, бока
 Хвостом и головой пронзали змеи,
 Чтоб спереди связать концы клубка.

 97 Вдруг к одному, - он был нам всех виднее, -
 Метнулся змей и впился, как копье,
 В то место, где сращенье плеч и шеи.

 100 Быстрей, чем I начертишь или О,
 Он вспыхнул, и сгорел, и в пепел свился,
 И тело, рухнув, утерял свое.

 103 Когда он так упал и развалился,
 Прах вновь сомкнулся воедино сам
 И в прежнее обличье возвратился.

 106 Так ведомо великим мудрецам,
 Что гибнет Феникс, чтоб восстать, как новый,
 Когда подходит к пятистам годам.

 109 Не травы - корм его, не сок плодовый,
 Но ладанные слезы и амом,
 А нард и мирра - смертные покровы.

 112 Как тот, кто падает, к земле влеком,
 Он сам не знает - демонскою силой
 Иль запруженьем, властным над умом,