* * * Война горит неукротимо, Но ты задумайся на миг, - И голубое станет зримо, И в голубом - Печальный Лик. Лишь загляни смиренным оком В непреходящую лазурь, - Там - в тихом, в голубом, в широком - Лазурный дым - не рокот бурь. Старик-пастух стада покинет, Лазурный догоняя дым. Тяжелый щит боец отринет, Гонясь без устали за ним. Вот - равные, идут на воле, На них - одной мечты наряд, Ведь там, в широком божьем поле, Нет ни щитов, ни битв, ни стад. Январь 1902 * * * Вдали мигнул огонь вечерний - Там расступились облака, И вновь, как прежде, между терний Моя дорога нелегка. Мы разошлись, вкусивши оба Предчувствий неги и земли. А сердце празднует до гроба Зарю, мигнувшую вдали. Так мимолетно перед нами Перепорхнула жизнь - и жаль: Всё мнится - зорь вечерних пламя В последний раз открыло даль. Январь 1902 * * * В пути - глубокий мрак, и страшны высот_ы_. Миндаль уже цветет, кузнечик тяжелеет, И каперса осыпались цветы. Но здешней суеты душа не сожалеет. Свершай свои круги, о, чадо смертных чад, Но вечно жди суда у беспощадной двери. Придет урочный час - и стражи задрожат, И смолкнут жернова, и смолкнут пенья дщери. Январь 1902 * * * Или устал ты до времени, Просишь забвенья могил, Сын утомленного племени, Чуждый воинственных сил? Ищешь ты кротости, благости, Где ж молодые огни? Вот и задумчивой старости К нам придвигаются дни. Негде укрыться от времени - Будет и нам череда... Бедный из бедного племени! Ты не любил никогда! 11 февраля 1902 * * * Ты не пленишь. Не жди меня, Я не вернусь туда, Откуда в утро злого дня Ушла моя звезда. Я для другой храню лучи Моих великих сил. Ты не пленишь меня в ночи. Тебя я не любил. Я за звездой - тебе чужой, Я холоден с тобой. В земле родной огонь живой Храню я для другой. 16 марта 1902 * * * Травы спят красивые, Полные росы. В небе - тайно лживые Лунные красы. Этих трав дыхания Нам обманный сон. Я в твои мечтания Страстно погружен. Верится и чудится: Мы - в согласном сне. Всё, что хочешь, сбудется - Наклонись ко мне. Обними - и встретимся, Спрячемся в траве, А потом засветимся В лунной синеве. 22 марта 1902 * * * Кто-то вздохнул у могилы, Пламя лампадки плывет. Слышится голос унылый - Старый священник идет. Шепчет он тихие речи, Всё имена, имена... Тают и теплятся свечи, И тишина, тишина... Кто же вздохнул у могилы, Чья облегчается грудь? Скорбную душу помилуй, Господи! Дай отдохнуть. Март 1902 * * * Ловлю дрожащие, хладеющие руки; Бледнеют в сумраке знакомые черты!.. Моя ты, вся моя - до завтрашней разлуки, Мне всё равно - со мной до утра ты. Последние слова, изнемогая, Ты шепчешь без конца, в неизреченном сне. И тусклая свеча, бессильно догорая, Нас погружает в мрак, - и ты со мной, во мне... Прошли года, и ты - моя, я знаю, Ловлю блаженный миг, смотрю в твои черты, И жаркие слова невнятно повторяю... До завтра ты - моя... со мной до утра ты... Март 1902 * * * В сумерки девушку стройную В рощу уводит луна. Смотрит на рощу спокойную, Бродит, тоскует она. Стройного юноши пение В сумерки слышно в лугах. В звуках - печаль и томление, Милая - в грустных словах. В сумерки белый поднимется, Рощу, луга окружит, Милая с милым обнимется, Песня в лугах замолчит. 10 апреля 1902 * * * В чужбину по гудящей стали Лечу, опомнившись едва, И, веря обещаньям дали, Твержу вчерашние слова. Теперь я знаю: где-то в мире, За далью каменных дорог, На страшном, на последнем пире Для нас готовит встречу бог. И нам недолго любоваться На эти, здешние пиры: Пред нами тайны обнажатся, Возблещут новые миры. Август 1902 * * * Смолкали и говор, и шутки, Входили, главы обнажив. Был воздух туманный и жуткий, В углу раздавался призыв... Призыв к неизвестной надежде, За ним - тишина, тишина... Там женщина в черной одежде Читала, крестясь, письмена. А люди, не зная святыни, Искали на бледном лице Тоски об утраченном сыне, Печали о раннем конце... Она же, собравшись в дорогу, Узнала, что жив ее сын, Что где-то он тянется к богу, Что где-то он плачет один... И только последняя тягость Осталась - сойти в его тьму, Поведать великую радость, Чтоб стало полегче ему... 11 сентября 1902
