Блок Александр Александрович. (58)

 ЖИЗНЬ МОЕГО ПРИЯТЕЛЯ
 1
Весь день - как день: трудов исполнен малых
 И мелочных забот.
Их вереница мимо глаз усталых
 Ненужно проплывет.
Волнуешься, - а в глубине покорный:
 Не выгорит - и пусть.
На дне твоей души, безрадостной и черной,
 Безверие и грусть.
И к вечеру отхлынет вереница
 Твоих дневных забот.
Когда ж морозный мрак засмотрится столица
 И полночь пропоет, -
И рад бы ты уснуть, но - страшная минута!
 Средь всяких прочих дум -
Бессмысленность всех дел, безрадостность уюта
 Придут тебе на ум.
И тихая тоска сожмет так нежно горло:
 Ни охнуть, ни вздохнуть,
Как будто ночь на всё проклятие простерла,
 Сам дьявол сел на грудь!
Ты вскочишь и бежишь на улицы глухие,
 Но некому помочь:
Куда ни повернись - глядит в глаза пустые
 И провожает - ночь.
Там ветер над тобой на сквозняках простонет
 До бледного утра;
Городовой, чтоб не заснуть, отгонит
 Бродягу от костра...
И, наконец, придет желанная усталость,
 И станет всё равно...
Что'? Совесть? Правда? Жизнь? Какая это малость!
 Ну, разве не смешно?
 11 февраля 1914
 2
Поглядите, вот бессильный,
Не умевший жизнь спасти,
И она, как дух могильный,
Тяжко дремлет взаперти.
В голубом морозном своде
Так приплюснут диск больной,
Заплевавший всё в природе
Нестерпимой желтизной.
Уходи и ты. Довольно
Ты терпел, несчастный друг,
От его тоски невольной,
От его невольных мук.
То, что было, миновалось,
Ваш удел на все похож:
Сердце к правде порывалось,
Но его сломила ложь.
 30 декабря 1913
 3
Всё свершилось по писаньям:
Остудился юный пыл,
И конец очарованьям
Постепенно наступил.
Был в чаду, не чуя чада,
Утешался мукой ада,
Перечислил все слова,
Но - болела голова...
Долго, жалобно болела,
Тело тихо холодело,
Пробудился: тридцать лет.
Хвать-похвать, - а сердца нет.
Сердце - крашеный мертвец.
И, когда настал конец,
Он нашел весьма банальной
Смерть души своей печальной.
 30 декабря 1913
 4
Когда невзначай в воскресенье
Он душу свою потерял,
В сыскное не шел отделенье,
Свидетелей он не искал.
А было их, впрочем, не мало:
Дворовый щенок голосил,
В воротах старуха стояла,
И дворник на чай попросил.
Когда же он медленно вышел,
Подняв воротник, из ворот,
Таращил сочувственно с крыши
Глазищи обмызганный кот.
Ты думаешь, тоже свидетель?
Так он и ответит тебе!
 В такой же гульбе
 Его добродетель!
 30 декабря 1912
 5
Пристал ко мне нищий дурак,
Идет по пятам, как знакомый.
"Где деньги твои?" - "Снес в кабак". -
"Где сердце?" - "Закинуто в омут".
"Чего ж тебе надо?" - "Того,
Чтоб стал ты, как я, откровенен,
Как я, в униженьи, смиренен,
А больше, мой друг, ничего".
"Что лезешь ты в сердце чужое?
Ступай, проходи, сторонись!" -
"Ты думаешь, милый, нас двое?
Напрасно: смотри, оглянись..."
И правда (ну, задал задачу!)
Гляжу - близь меня никого...
В карман посмотрел - ничего...
Взглянул в свое сердце... и пла'чу.
 30 декабря 1913
 6
День проходил, как всегда:
В сумасшествии тихом.
Все говорили кругом
О болезнях, врачах и лекарствах.
О службе рассказывал друг,
Другой - о Христе,
О газете - четвертый.
Два стихотворца (поклонники Пушкина)
Книжки прислали
С множеством рифм и размеров.
Курсистка прислала
Рукопись с тучей эпи'графов
(Из Надсона и символистов).
После - под звон телефона -
Посыльный конверт подавал,
Надушённый чужими духами.
Розы поставьте на стол -
Написано было в записке,
И приходилось их ставить на стол...
После - собрат по перу,
До глаз в бороде утонувший,
О причитаньях у южных хорватов
Рассказывал долго.
Критик, громя футуризм,
Символизмом шпынял,
Заключив реализмом.
В кинематографе вечером
Знатный барон целовался под пальмой
С барышней низкого званья,
Ее до себя возвышая...
Всё было в отменном порядке.
Он с вечера крепко уснул
И проснулся в другой стране.
Ни холод утра,
Ни слово друга,
Ни дамские розы,
Ни манифест футуриста,
Ни стихи пушкиньянца,
Ни лай собачий,
Ни грохот тележный -
Ничто, ничто
В мир возвратить не могло...
И что поделаешь, право,
Если отменный порядок
Милого дольнего мира
В сны иногда погрузит,
И в снах этих многое снится...
И не всегда в них такой,
Как в мире, отменный порядок...
Нет, очнешься порой,
Взволнован, встревожен
Воспоминанием смутным,
Предчувствием тайным...
Буйно забьются в мозгу
Слишком светлые мысли...
И, укрощая их буйство,
Словно пугаясь чего-то, - не лучше ль,
Думаешь ты, чтоб и новый
День проходил, как всегда:
В сумасшествии тихом?
 24 мая 1914