Блок Александр Александрович. (35)

 * * * 
Зачатый в ночь, я в ночь рожден,
 И вскрикнул я, прозрев:
Так тяжек матери был стон,
 Так черен ночи зев.
Когда же сумрак поредел,
 Унылый день повлек
Клубок однообразных дел,
 Безрадостный клубок.
Что быть должно - то быть должно,
 Так пела с детских лет
Шарманка в низкое окно,
 И вот - я стал поэт.
Влюбленность расцвела в кудрях
 И в ранней грусти глаз.
И был я в розовых цепях
 У женщин много раз.
И всё, как быть должно, пошло:
 Любовь, стихи, тоска;
Всё приняла в свое русло
 Спокойная река.
Как ночь слепа, так я был слеп,
 И думал жить слепой...
Но раз открыли темный склеп,
 Сказали: Бог с тобой.
В ту ночь был белый ледоход,
 Разлив осенних вод.
Я думал: "Вот, река идет".
 И я пошел вперед.
В ту ночь река во мгле была,
 И в ночь и в темноту
Та - незнакомая - пришла
 И встала на мосту.
Она была - живой костер
 Из снега и вина.
Кто раз взглянул в желанный взор,
 Тот знает, кто она.
И тихо за руку взяла
 И глянула в лицо.
И маску белую дала
 И светлое кольцо.
"Довольно жить, оставь слова,
 Я, как метель, звонка,
Иною жизнию жива,
 Иным огнем ярка".
Она зовет. Она мани'т.
 В снегах земля и твердь.
Что' мне поет? Что' мне звенит?
 Иная жизнь? Глухая смерть?
 
 12 апреля 1907 

 * * * 
С каждой весною пути мои круче,
 Мертвенней сумрак очей.
С каждой весною ясней и певучей
 Таинства белых ночей.
Месяц ладью опрокинул в последней
 Бледной могиле, - и вот
Стертые лица и пьяные бредни...
 Карты... Цыганка поет.
Смехом волнуемый черным и громким,
 Был у нас пламенный лик.
Свет набежал. Промелькнули потемки.
 Вот он: бесстрастен и дик.
Видишь, и мне наступила на горло,
 Душит красавица ночь...
Краски последние смыла и стерла...
 Что ж? Если можешь, пророчь...
Ласки мои неумелы и грубы.
 Ты же - нежнее, чем май.
Что же? Целуй в помертвелые губы.
 Пояс печальный снимай.
 
 7 мая 1907 

 ДЕВУШКЕ 
Ты перед ним - что стебель гибкий,
Он пред тобой - что лютый зверь.
Не соблазняй его улыбкой,
Молчи, когда стучится в дверь.
А если он ворвется силой,
За дверью стань и стереги:
Успеешь - в горнице немилой
Сухие стены подожги.
А если близок час позорный,
Ты повернись лицом к углу,
Свяжи узлом платок свой черный
И в черный узел спрячь иглу.
И пусть игла твоя вонзится
В ладони грубые, когда
В его руках ты будешь биться,
Крича от боли и стыда...
И пусть в угаре страсти грубой
Он не запомнит, сгоряча,
Твои оттиснутые зубы
Глубоким шрамом вдоль плеча!
 
 6 июня 1907 

 * * * 
Когда я создавал героя,
Кремень дробя, пласты деля,
Какого вечного покоя
Была исполнена земля!
Но в зацветающей лазури
Уже боролись свет и тьма,
Уже металась в синей буре
Одежды яркая кайма...
Щит ослепительно сверкучий
Сиял в разрыве синих туч,
И светлый меч, пронзая тучи,
Разил, как неуклонный луч...
Еще не явлен лик чудесный,
Но я провижу лик - зарю,
И в очи молнии небесной
С чудесным трепетом смотрю!
 
 3 октября 1907 

 * * * 
Всюду ясность божия,
Ясные поля,
Девушки пригожие,
Как сама земля.
Только верить хочешь всё,
Что на склоне лет
Ты, душа, воротишься
В самый ясный свет.
 
 3 октября 1907 

 * * * 
Она пришла с заката.
Был плащ ее заколот
Цветком нездешних стран.
Звала меня куда-то
В бесцельный зимний холод
И в северный туман.
И был костер в полно'чи,
И пламя языками
Лизало небеса.
Сияли ярко очи.
И черными змея'ми
Распуталась коса.
И змеи окрутили
Мой ум и дух высокий
Распяли на кресте.
И в вихре снежной пыли
Я верен черноокой
Змеиной красоте.
 
 8 ноября 1907 

 * * * 
Я миновал закат багряный,
Ряды строений миновал,
Вступил в обманы и туманы, -
Огнями мне сверкнул вокзал...
Я сдавлен давкой человечьей,
Едва не оттеснен назад...
И вот - ее глаза и плечи,
И черных перьев водопад...
Проходит в час определенный,
За нею - карлик, шлейф влача...
И я смотрю вослед, влюбленный,
Как пленный раб - на палача...
Она проходит - и не взглянет,
Пренебрежением казня...
И только карлик не устанет
Глядеть с усмешкой на меня.
 
 Февраль 1908 

 * * * 
Твое лицо мне так знакомо,
Как будто ты жила со мной.
В гостях, на улице и дома
Я вижу тонкий профиль твой.
Твои шаги звенят за мною,
Куда я ни войду, ты там.
Не ты ли легкою стопою
За мною ходишь по ночам?
Не ты ль проскальзываешь мимо,
Едва лишь в двери загляну,
Полувоздушна и незрима,
Подобна виденному сну?
Я часто думаю, не ты ли
Среди погоста, за гумном,
Сидела, молча, на могиле
В платочке ситцевом своем?
Я приближался - ты сидела,
Я подошел - ты отошла,
Спустилась к речке и запела...
На голос твой колокола
Откликнулись вечерним звоном...
И плакал я, и робко ждал...
Но за вечерним перезвоном
Твой милый голос затихал...
Еще мгновенье - нет ответа,
Платок мелькает за рекой...
Но знаю горестно, что где-то
Еще увидимся с тобой.
 
 1 августа 1908