Александр Сергеевич Пушкин. (692)

О МИЦКЕВИЧЕ Adam Mickiewicz, professeur a l'Université de Kovno, ayant appartenu, a l'age de 17 ans, a une societe litteraire qui n'exista que pendant quelques mois, fut mis aux arrets par la commission d'enquete de Vilna (1823). Mickiewicz convint d'avoir connu l'existance d'une autre societe litteraire, mais d'en avoir toujours ignore le but, qui etait de propager le Nationalisme Polonais. Au reste cette societe ne dura non plus qu'un moment et fut dissoute avant l'Oukase. Au bout de 7 moins Mickiewicz fut mis en liberte et envoye dans les provinces Russes, jusqu' a ce qu'il plut a S. M. l'Empereur de lui permettre de revenir. Il servit sous les ordres du General Witt et sous ceux du General-Gouverneur de Moscou. Il espere que, leurs suffrages lui etant favorables, l'Autorit e lui permettra de revenir en Pologne où l'appellent des affaires domestiques. 7 Janvier 1828 {1} О СОТНИКЕ СУХОРУКОВЕ Сотник Сухоруков воспитывался в Харьковском университете. В 1820 году бывший атаман употребил его по своим делам как человека сведущего и смышленого. В то же время граф Чернышев, имея нужду в тамошнем уроженце, призвал его в свою канцелярию. Будучи еще очень молод и находясь в таком затруднительном положении, Сухоруков мог подать повод к неудовольствию графа. В последствии времени литературные занятия сблизили его с Корниловичем, с которым в 1825 году издал он ученую книгу под заглавием: Русская Старина; Сухоруков был замешан в деле о заговоре, но следственная комиссия оправдала его, оставя в подозрении. Будучи потом откомандирован в Кавказский корпус, Сухоруков был употреблен графом Паскевичем. Сухоруков имеет отличные дарования и сведения. Доказательством тому служит то, что все бывшие его начальники принуждены были употреблять его, даже не доброжелательствуя ему. С 1821 года предпринял он труд важный не только для России, но и для всего ученого света. Сухоруков имел некогда поручение от Комитета, учрежденного для устройства войска Донского, составить историю донских казаков. Для сего Сухоруков пересмотрел все архивы присутственных мест и станиц Донской земли, также архивы: Азовской, Саратовской, Царицынской, Астраханской, наконец и Московской. Выписанные им исторические акты заключают более пяти тысяч листов; кроме того Сухоруков приобрел множество разных летописей, повестей, поэм и проч., объемлящих историю донских казаков. Все сии драгоценные материалы, вместе со статьями, им уже составленными, Сухоруков должен был, по приказанию начальства ген.-майора Богдановича, уезжая в армию, в 1826 г., передать двум есаулам в другие руки, и теперь они едва ли не растеряны. Имея слабое здоровие, склонность к ученым трудам и малое, но достаточное для него состояние (тысячу рублей годового дохода), Сухоруков сказывал мне, что единственное желание его было бы получить дозволение хотя переписать, взять копии с приобретенных им исторических материалов, на которые употребил он пять лет времени, и потом на свободе заняться составлением Истории Донских казаков, которую надеялся он посвятить его императорскому высочеству великому князю наследнику. ОБ ИЗДАНИИ ГАЗЕТЫ Десять лет тому назад литературою занималось у нас весьма малое число любителей. Они видели в ней приятное, благородное упражнение, но еще не отрасль промышленности: читателей было еще мало; книжная торговля ограничивалась переводами кой-каких романов и перепечатанием сонников и песенников. Несчастные обстоятельства, сопровождавшие восшествие на престол ныне царствующего императора, обратили внимание его величества на сословие писателей. Он нашел сие сословие совершенно преданным на произвол судьбы и притесненным невежественной и своенравной цензурою. Не было даже закона касательно собственности литературной. Ограждение сей собственности и цензурный устав принадлежат к важнейшим благодеяниям нынешнего царствования. Литература оживилась и приняла обыкновенное свое направление, то есть торговое. Ныне составляет она отрасль промышленности, покровительствуемой законами. Изо всех родов литературы периодические издания всего более приносят выгоды, и чем разнообразнее по содержанию, тем более расходятся. Известия политические привлекают большое число читателей, будучи любопытны для всякого. "Северная пчела", издаваемая двумя известными литераторами, имея около 3000 подписчиков, естественно должна иметь большое влияние на читающую публику, следственно и на книжную торговлю. Всякий журналист имеет право говорить мнение свое о нововышедшей книге столь строго, как угодно ему. "Северная пчела" пользуется сим правом - и хорошо делает; законом требовать от журналиста благосклонности или беспристрастия было бы невозможно и несправедливо. Автору осужденной книги остается ожидать решения читающей публики или искать управы и защиты в другом журнале. Но журналы чисто литературные вместо 3000 подписчиков имеют едва ли и 300, и следственно голос их был бы вовсе не действителен. Таким образом, литературная торговля находится в руках издателей "Северной пчелы", и критика, как и политика, сделалась их монополией. От сего терпят вещественный ущерб все литераторы, не находящиеся в приятельских сношениях с издателями "Северной пчелы": ни одно из их произведений не продается, ибо никто не станет покупать товара, осужденного в самом газетном объявлении. Для восстановления равновесия в литературе нам необходим журнал, коего средства могли бы равняться средствам "Северной пчелы", то есть журнал, в коем печатались бы политические и заграничные новости. Направление политических статей зависит и должно зависеть от правительства, и в сем случае я полагаю священной обязанностию ему повиноваться и не только соображаться с решением цензора, но и сам обязуюсь строго смотреть за каждой строкою моего журнала. Злонамеренность была бы с моей стороны столь же безрассудна, как и неблагодарна.