Александр Сергеевич Пушкин. (680)

ИЗ КИШИНЕВСКОГО ДНЕВНИКА 1821 2 апреля. Вечер провел у Н. G. - прелестная гречанка. Говорили об А. Ипсиланти; между пятью греками я один говорил как грек: все отчаивались в успехе предприятия этерии. Я твердо уверен, что Греция восторжествует, а 25 000 000 турков оставят цветущую страну Эллады законным наследникам Гомера и Фемистокла. С крайним сожалением узнал я, что Владимиреско не имеет другого достоинства, кроме храбрости необыкновенной - храбрости достанет и у Ипсиланти. 3 апреля. Третьего дни хоронили мы здешнего митрополита; во всей церемонии более всего понравились мне жиды: они наполняли тесные улицы, взбирались на кровли и составляли там живописные группы. Равнодушие изображалось на их лицах - со всем тем ни одной улыбки, ни одного нескромного движенья! Они боятся христиан и потому во сто крат благочестивее их. Читал сегодня послание князя Вяземского к Жуковскому. Смелость, сила, ум и резкость; но что за звуки! Кому был Феб из русских ласков. Неожиданная рифма Херасков не примиряет меня с такой какофонией. Баратынский - прелесть. 9 апреля, утро провел с Пестелем; умный человек во всем смысле этого слова. "Mon cœur est materialiste, - говорит он, - mais ma raison s'y refuse. {1} Мы с ним имели разговор метафизический, политический, нравственный и проч. Он один из самых оригинальных умов, которых я знаю... Получил письмо от Чедаева. - Друг мой, упреки твои жестоки и несправедливы; никогда я тебя не забуду. Твоя дружба мне заменила счастье. Одного тебя может любить холодная душа моя. - Жалею, что не получил он моих писем: они его бы обрадовали. Мне надобно его видеть. В "Сыне отечества" напечатали одно письмо мое к Василию Львовичу. Это меня взбесило; тотчас написал Гречу официальное письмо. Вчера князь Дм. Ипсиланти сказал мне, что греки перешли через Дунай и разбили корпус неприятельский. 4 мая был я принят в масоны. 9 мая. Вот уже ровно год, как я оставил Петербург. Третьего дня писал я к князю Ипсиланти, с молодым французом, который отправляется в греческое войско. - Вчера был у кн. Суццо. Баранов умер. Жаль честного гражданина, умного человека. 26 мая. Поутру был у меня Алексеев. Обедал у Инзова. После обеда приехали ко мне Пущин, Алексеев и Пестель - потом был я в здешнем остроге. NB. Тарас Кирилов. Вечер у Крупенских. 6 июня написал следующую записку: Avis a M-r Deguilly ex-officier francais. Il ne suffit pas d'etre un Jean Foutre, il faut encore l'etre franchement. A la veille d'un foutu duel au sabre on n'ecrit pas sous les yeux de sa femme des jeremiades et son testament etc. etc. {2} Оставим этого несчастного. ЗАПИСИ 1821 - 1830 гг. 1821 18 juillet. 1821. Nouvelle de la mort de Napolйon. Bal chez l'archevкque armenien. 1821. {1} 1822 После обеда во сне видел Кюхельбекера. 1 июля день счастливый. 1824 8 fйvrier la nuit 1824. Joue avec Schwarz et S.; perdu; soupe chez Comtesse Elise Woronzoff. 1824. 19/7 avril mort de Byron. Mai 26. Voyage, vin de Hongrie. Juillet 30 - Turco in Italia. 31 - depart. Aoet 9 - arrive а Michailovsky.2) 5 сентября 1824. Une lettre de Elise Woronzoff.3) 1826 Июль Услышал о смерти Р., П., М., К., Б., 24. 1 сентября 1826 известие о коронации. 1828 25 июля. Фанни. Няня Elisa e Claudio.4) Няня. 2 октября. Письмо к царю. Le cadavre5) Dorliska - Вечер у кн. Dolgorouky. 16 октября 1828. С. П. Б. Ямская 33. Граф Толстой от государя. 1829 Владикавказ 22 мая 1829. 25 мая. Коби. Душет. 27 мая. Арзрумская баня 14 июля - чума. 18 июля. Арзрум - карантин. Обед у графа Паскевича - харем - сабля. 1830 9 сентября. Болдино 1830. Письмо от Natalie. 25 сентября. Письмо от Natalie. Кистеневские крестьяне. 19 октября. Сожжена Х песнь. ИЗ ДНЕВНИКА 1831 года 26-го июля. Вчера государь император отправился в военные поселения (в Новгородской губернии) для усмирения возникших там беспокойств. Несколько офицеров и лекарей убито бунтовщиками. Их депутаты пришли в Ижору с повинной головою и с распискою одного из офицеров, которого пред смертию принудили бунтовщики письменно показать, будто бы он и лекаря отравливали людей. Государь говорил с депутатами мятежников, послал их назад, приказал во всем слушаться графа Орлова, посланного в поселения при первом известии о бунте, и обещал сам к ним приехать. "Тогда я вас прощу", - сказал он им. Кажется, все усмирено, а если нет еще, то все усмирится присутствием государя.