Александр Сергеевич Пушкин. (660)

x x x Некто князь X., возвратясь из Парижа в Москву, отличался невоздержанностию языка и при всяком случае язвительно поносил Екатерину. Императрица велела сказать ему через фельдмаршала графа Салтыкова, что за таковые дерзости в Париже сажают в Бастилию, а у нас недавно резали язык, что, не будучи от природы жестока, она для такого бездельника, каков X., нрав свой переменять не намерена, однако советует ему впредь быть осторожнее. x x x У Крылова над диваном, где он обыкновенно сиживал, висела большая картина в тяжелой раме. Кто-то ему дал заметить, что гвоздь, на который она была повешена, непрочен и что картина когда-нибудь может сорваться и убить его. "Нет, - отвечал Крылов, - угол рамы должен будет в таком случае непременно описать косвенную линию и миновать мою голову". x x x Какой-то лорд, известный ленивец, для своего сына пародировал известное изречение: "Не делай никогда сам то, что можешь заставить сделать через другого". N, известный эгоист, прибавил: "Не делай никогда для другого то, что можешь сделать для себя". x x x Никто так не умел сердить Сумарокова, как Барков. Сумароков очень уважал Баркова как ученого и острого критика и всегда требовал его мнения касательно своих сочинений. Барков, который обыкновенно его не баловал, пришел однажды к Сумарокову: "Сумароков великий человек, Сумароков первый русский стихотворец!" - сказал он ему. Обрадованный Сумароков велел тотчас подать ему водки, а Баркову только того и хотелось. Он напился пьян. Выходя, сказал он ему: "Александр Петрович, я тебе солгал: первый-то русский стихотворец - я, второй Ломоносов, а ты только что третий". Сумароков чуть его не зарезал. О Потемкине x x x Потемкину доложили однажды, что некто граф Морелли, житель Флоренции, превосходно играет на скрыпке. Потемкину захотелось его послушать; он приказал его выписать. Один из адъютантов отправился курьером в Италию, явился к графу М., объявил ему приказ светлейшего и предложил тот же час садиться в его тележку и скакать в Россию. Благородный виртуоз взбесился и послал к черту и Потемкина и курьера с его тележкою. Делать было нечего. Но как явиться к князю, не исполнив его приказания! Догадливый адъютант отыскал какого-то скрыпача, бедняка не без таланта, и легко уговорил его назваться графом М. и ехать в Россию. Его привезли и представили Потемкину, который остался доволен его игрою. Он принят был потом в службу под именем графа М. и дослужился до полковничьего чина. x x x Один из адъютантов Потемкина, живший в Москве и считавшийся в отпуску, получает приказ явиться; родственники засуетились, не знают, чему приписать требование светлейшего. Одни боятся незапной милости, другие видят неожиданное счастие. Молодого человека снаряжают наскоро в путь. Он отправляется из Москвы, скачет день и ночь и приезжает в лагерь светлейшего. Об нем тотчас докладывают. Потемкин приказывает ему явиться. Адъютант с трепетом входит в его палатку и находит Потемкина в постеле, со святцами в руках. Вот их разговор: Потемкин. Ты, братец, мой адъютант такой-то? Адъютант. Точно так, ваша светлость. Потемкин. Правда ли, что ты святцы знаешь наизусть? Адъютант. Точно так. Потемкин (смотря в святцы). Какого же святого празднуют 18 мая? Адъютант. Мученика Федота, ваша светлость. Потемкин. Так. А 29 сентября? Адъютант. Преподобного Кириака. Потемкин. Точно. А 5 февраля? Адъютант. Мученицы Агафьи. Потемкин (закрывая святцы). Ну, поезжай же себе домой. x x x Потемкин, встречаясь с Шишковским, обыкновенно говаривал ему: "Что, Степан Иванович, каково кнутобойничаешь?" На что Шишковский отвечал всегда с низким поклоном: "Помаленьку, ваша светлость!" x x x N. N., вышедший из певчих в действительные статские советники, был недоволен обхождением князя Потемкина. "Хиба вин не тямит того, - говорил он на своем наречии, - що я такий еднорал, як вин сам". Это пересказали Потемкину, который сказал ему при первой встрече: "Что ты врешь? какой ты генерал? Ты генерал-бас".