Вопросы святого Сильвестра и ответы преподобного Антония (9)

(220) Вопрос. Иудеи слышали об этом и очень часто говорят христианам, что вновь они получат град и огородятся, и возведут церкви. И что они опять, как предписано в Законе, будут праздновать. И если бы Бог не хотел принимать их жертв, то Он бы не повелел Аврааму приносить жертвы, и жертва не была бы принадлежащей Закону. И города и церкви Он дал. Они говорят, что "насильно нас захватили римляне, думая прекратить наши праздники; они отняли у нас город, отняли все, а мы в согласии с Законом все хранили, празднуем и приносим жертвы. Так что в любом случае необходимо, чтобы наша церковь (Иерусалимский храм) была воздвигнута, как и город, и были отданы нам". Так как они хвалятся тем, что говорят; и с ними соглашается большая часть нашей Церкви, то умоляем тебя ясным образом сказать о том; и множеством свидетельств из книг их остановить, тех, кто до сегодняшнего дня ни по какой причине не будут оставлять надежды. Ответ. Злонравные сообщники иудеев. Мне думается, что такие в древности пришли в Афины, восхищались постройками, улицами, красотами Афинскими, не по причине пустословного учения. А теперь от этого учения они отказались мыслью, и только суетно пустословят одним мнениям. Не поверив разумом божественное, они говорят языком гортани, ни одного слова не совершая истинно. Они не разумеют, что не показ говорения, но служение воистину на деле являет ревнителя Божественного учения. Не был похвален древний противник, который разбился, упав с небес, замыслив на Божественное пророчество, искушая Господа, — но был он осужден и отвержен, так как, имея разум, он не выбрал действовать. Иуда, облеченный апостольским саном, не сделал никакой пользы, хотя и изучил небесную премудрость. И опять: Голиаф, увешанный внешним оружием, не оказался храбрым, ибо хилым было его внутреннее, и не было у него щита веры, не было меча Святого Духа. И если иудеи не желают явиться подобными этим людям, то есть держать наставление только на языке и быть поругаемыми, то, далеко отойдя и отвергнув иудеев, с братьями той же крови да трудятся в Церкви, Лазарем отрешаемые от пламени богатства, и перстом разумения сподобляющиеся быть напояемыми каплями Духа. С наступлением света изгоняется тьма, и с ясностью дня расходятся сумеречные тени на востоке, а с восходом солнца темнеют полки звезд. С пришествием большего прогоняется более слабое. Так и когда воссияла Евангельская благодать, прекратилось учение Законное. Так оглох Захария, будучи его образом, оглашаемый новым Благовествованием, и [затем] родил голос — живую притчу (аллегорию) Слова. Так прекратилось иудейство, когда премудрость Христова учила и обличала. При этом их город и их храм ни воздвигнуть им, ни получить невозможно, ибо они их лишились. И они теперь совершают пасху как беззаконную, и [беззаконно] празднуют пятидесятницу. Ибо ничего из этого Закон не велит совершать вне повеленного им места и города, явно возглашая: "Вы не можете совершать Пасху ни в одном из ваших городов, которые вам дает Господь Бог ваш", но только в четырнадцатый день первого места и в Иерусалиме велит ее творить. Так и день пятидесятницы Господь повелевает творить через семь недель, говоря: "То место, которое выберет Господь Бог твой, так и для того, чтобы поставить заклание, место нареку, и нельзя вне его это творить". Разве оба эти [правила] могут соблюсти отошедшие в другие края и живущие вдали от Иерусалима в различных городах и селах? Исследуем их Закон. Когда некие, лишившись времени и места [чтобы праздновать] из-за какого-то установления, спрашивали законодателя Моисея: "Мы не чисты о душе человеческой. Будем ли мы лишены принесения дара Богу вовремя, посреди сынов Израиля". Нечистые душою по Закону те, кто погребают мертвеца, и наступают на кость и на падаль, и те, кто испускает семя, а также пестрые, которым нельзя входить в святилище и чье приношение не принимается. А когда кончаются для них установленные дни, то они окропленные и очищенные омовением, только так прикасаются к святилищу, принося дары по Закону. Так и у нас Закон не велит роженицам до сорока дней прикасаться святыне церковной, по подобию девственно родившей Приснодевы, которая через сорок дней после рождества вошла в храм и принесла Слово выше слова, Отрока, праведному Симеону. И сказал им Моисей, божественный законодатель: "Стойте тут, и буду я слушать, что заповедует Господь о вас". И сказал Господь к Моисею, говоря: "Скажи сынам Израилевым: Если будет человек не чист о душе человеческой на долгом пути, среди вас или в роду вашем, то да не творит Пасху в месяц второй". Смысл, как я думаю, не только в промышлении о времени: но и в том, что да не будет Пасха вне Иерусалима, чтобы не преступать время ради места. Это — истинные указания иудейскому беззаконию, для творящих Пасху вне Иерусалима. Так и [благодаря людям] от племени их, от той же крови сущих обличу их до конца беззаконствующих и Богу сопротивляющихся. Ведь все божественные пророки, которые были в Иудее, которые подчинялись тому же Закону, не избирали ни алкать, ни петь песнопения, ни приносить жертвы, и ничего иного из принадлежащего Закону делать на земле чуждой: даже понуждаемые теми, кто их взял в плен, бедственно страдающие, когда те захотели, чтобы иудеи начали игру на органах (свирелях) и пение. Послушай их плач и смиренное пение, которое исполняется в Писании Псаломском. «На реке Вавилонской, мы там сидели и плакали, вспоминая Сион. На вербе у самой реки этой мы повесили наши органы. И тут попросили нас те, кто нас взял в плен, о словах пения, и они, зная о наших песнях, сказали: "Пойте нам из песней Сиона ". — "Но как мы воспоем песнь Господню", - сказали на это, и прибавили в плаче и рыдании: "Если забуду тебя, Иерусалиме, да забыта будет правая рука моя. Да прилипнет язык мой к гортани моей, если не вспомню тебя"». Так и три отрока, те, что с Ананией, в детстве уведенные в Вавилон, не хотели, не желали приносить жертвы или совершать что-либо из принадлежащего отцам: поскольку Закон возбраняет. И сказали они: "Нет в сие время ни князя, ни пророка, ни владыки, ни всесожжения, ни жертвы, ни приношения, ни ладана, ни места, чтобы принести пред Тобою требуемое, необходимое". То есть пред Богом, чтобы обрести милость. Хотя и велик, и широк был Вавилон; и никто не запрещал им приносить жертвы и творить принадлежащее Закону. Ибо не в обычае халдеев запрещать пленникам творить отеческую службу о вере. Ибо и много наших (христиан) у них, и они не запрещают творить ничего о вере. Но тем более отроки оставались блаженными, подчиняясь Закону, и ничего из Закона не творили на чуждой земле, не праздновали Пасху. И явно, что для них из названного не было там ни песни, ни необходимой службы, ни жертвоприношений, ни пожертвований, ни каждения. Ибо ясно, что не по причине скудости тимьяна они не кадили в пасху: ведь много благовоний в Вавилоне, и тем более ребята, которые были с Даниилом и Ананией, были устроены у Царя, и для царя были более чем любы их имена: он назвал святого Даниила по имени их бога Валтасаром, Ананию — Седраком, Азарию — Мисаком, Мисаила — Авдинаком. Но прямо ходя по благовониям, они не кадили благовониями, думая сохранить Закон, который запрещает кадить вне Иерусалима. Но подобает понимать, и делать известным искомое, и доверять словам Даниила. Послушай, что он сам сказал: "Во дни те был я Даниил, в скорбном настроении в доме моем, я хотел хлеба — и не ел; и вино и мясо не входили в уста мои, и маслом я не помазывался в те недели. И было в двадцать четвертый день первого месяца, что я видел это видение". Здесь приклони ко мне ухо, досточудный. Во дни ядения опресноков алкать не подобает. А он двадцать один день ничего не ел. Начал с третьего дня первого месяца до двадцать четвертого, когда кончил. А Пасху иудейскую Закон повелевает начинать в четырнадцатый день этого самого месяца, и кончать в двадцать первый день. Из этого явно, что они не Пасху праздновали, семьдесят лет в Вавилоне. Ибо тогда бы блаженный Даниил не алкал бы во дни Пасхи, поскольку их Закон этого не велит. И, таким образом, разве не являются сквернавцами эти беззаконники? — когда они в рассеянии (диаспоре) празднуют эти дни, ослушавшись своих пророков и владык, которые избрали ничего не творить на чуждой земле — от страха перед Законом. А эти теперь бесстрашно творят. Так что можешь увидеть у меня, почему Бог не любит требуемых служений, совершаемых ими, и желает их очнуть от беснования. Он повелел им приносить жертвы только в едином городе, чтобы те, кто далеко живет и не может придти на собрание, отказались от служений, и не желали [их совершать]. Не с самого начала Бог повелел им приносить жертвы, как свидетельствует Пророк, когда говорит: "Услышь слово Господне, князи Содомские, внимай Закон Бога нашего, народ Гоморрский". Не на них, но на иудеев [Господь тогда] гневался, ибо они беззаконно вели себя по их подобию, и возвратились к своему беснованию. Он их называет и псами, и одичавшими конями, которые на жену ближнего наскакивают — они сменили [разумеется] не природу, а перешли по своей воле к скотскому блуд "Что мне множество жертв ваших, — говорит Господь. — Ибо полно у Меня всесожжении овец; жира агнцев, и крови телят Я не желаю. И если кто явится с ними, кто взыскивает эти жертвы о рук ваших?" И прежде этого Бог сказал иудеям через Песнопевца: "Не приму от дома твоего тельцов и не приму от стад твоих козлищ (козлят)". И затем, гнушаясь их жертв, сказал: "Разве я ем мясо телят или пью кровь коз?" — не хочу жертвы скота. Но что прибавляет тотчас: "Пожертвуй Богу жертву хваления, и воздай Вышнему ответы твои. И призови Меня в день печали твоей, и освобожу тебя, и прославишь Меня". И еще: Собой являя добродетельную Свою жертву, сказал: "Жертва Богу дух сокрушенный, сердца сокрушенного и смиренного Бог не уничижит". Если бы Бог радовался закланиям и крови, принимая такое служения, то в любом случае он древним повелел творить то же самое. Но что заколол Енох, который преставился, не видя смерти? Что заклал Ной, который был сохранен от всемирного потопа? Что заклал Авраам, который был оправдан? Что заколол Моисей, что заставил Нил вскипеть жабами? Что заклал тот, кто воевал с египтянами губительной саранчой, которая тлетворным облаком летит с воздуха? Что заколол тот, кто разделил Чермное море, высушив его ударом посоха? Что заколол Иисус Навин, который остановил солнце, и сделал день удвоенным? Что заколол Давид, который, ударив камнем страшного иноплеменника Голиафа, закованного в железо, в могучем шлеме, обмотанного броней и панцирями, поразил его? Что заколол Илия, который сделал медной природу неба — и высушил всю землю, и умертвил все, что на ней, сделав бесплодными дождеродные облака на три года с половиной? Что заколол Елисей, который воскресил сына Сонамитянки, уже скованного путами смерти? Что заколол Петр, который принял небесные ключи Церкви, взял их? Что заколол Павел — служитель Закона, который возлетел до третьего неба, и оттуда — в рай? А вершина мучеников, тезоименитый Стефан? Разве он заколол овцу или корову, или козу, или телку, и так сделал, что отверзлось небо, и убедил Христа явиться ему? И разве все они не были иудеями? Почему они тогда не сотворили жертв? По чему они не угодили Богу закланиями и кровью? Бог не хотел жертв, Бог выпрямил иудеев, но снисходя к их немощи, видя их беснующимися, радовался и жертвам, и закланиям, и крови. Так и искусный врач, когда видит, что человек, которому вредно мясо и прохладительное питье (алкоголь), тем не менее так к этому стремится, что если ему запретить это, он убьет себя или бросится с крыши на землю... Тогда врач, желая умерить большее зло, позволяет меньшее, дабы человек не погубил несчастным образом свою жизнь. Так и Бог обычно делает. Он попускает немощи человеческой, чтобы тихо и понемногу человек отошел от неприятия и похоти. Когда Он видел беснующегося умом и беззаконствующего Израиля, сгорающего огнем, давимого, желающего принести жертву и бывшего на это готовым: если бы Он прямо сразу не уступил, то Израиль по собственной воле ушел бы к идолам. Более того, они в древности так сами и пошли. Они собрались к Аарону и сказали ему: "Сделай нам богов, которые пойдут перед нами". И сломав серьги и перстни своих жен, они отлили голову вола в Хориве, и поклонялись идолу. И лишились славы Бога, ибо Бог не в подобии тельца, который ест траву. И велел Бог истребить их, [и так бы и было] если бы Моисей — избранный — не встал среди посечения пред Ним, чтобы обернуть гнев Его, чтобы Он не погубил их, как говорит божественное песнопение. Когда они праздновали погибельный праздник, и соединились с бесами, то Бог повелел им приносить жертвы, умоленный Своим угодником (Моисеем), чтобы не истребить их племя, но немного снизойти и одолеть, едва не обличив. То есть: если хотите жертвовать, то Мне, а не бесам, но премудро и тихо. Через некоторое время Бог вновь берется увести их от жертвоприношений, подобно врачам, которые ласковы с больным, и когда он хочет вина или вкусной еды, то это врач приносит из дома в стеклянном сосуде, и это дает больному словно выпить, а когда он слушает, тайно велит слугам разбить стеклянный сосуд, чтобы с молчанием врача затаившись, отошел от бесполезного пристрастия. Так и Бог делает. Он велел приносить жертвы в жгущем огне и истребляющем — не по всей вселенной, а только в Иерусалиме. И вот, через немногое время, когда они сотворили жертвоприношения, Он раскапывает град, и разрушает все, и более всего сосуды служебные. Как у врача разбивание чаши, так и тут раскапывание града, которое отдаляет иудеев от безумия идольского. Ты понимай уже у меня Бога — как врача, как стеклянный сосуд — град, а как больного — толпу иудеев, угождающую злу, прохладительное питье и жгучее вино — это неполезное пристрастие к жертвам. И как врач успокоил больного от гнусной похоти, разбив сосуд. Так и Бог удалил от жертвоприношений безумный люд, разметав их град, сделав так, что никто не мог в него войти. Если бы не хотел этого Владыка и Служитель всего, то почему Он ограничил храм только на одном месте, Он, "везде существующий и все наполняющий"? Ради чего службы жертвоприношения ограничил местом, од ним градом, временем? И Сам его опять же разметал? И это заслуживает удивления, что Он позволил иудеям ходить по всей подсолнечной, а град их до корня разметал, что они не могут в него войти. И в нем одном Он повелел им приносить жертвы. Разве тем самым не дана причина разметания града для причастников этого наставления? Как архитектор, который кладет основание и возводит стены, и сводит верх, связывает это посередине одним камнем, который строители называют клином. Если его выбить, то поколеблется все здание ибо будет отъято то, что его удерживает. Подобно архитектору и Бог, основав град как некое связующее службам, затем его разметал, и все служение в этом граде разметал. И этот град до конца века не будет никем возведен. И свидетель этому — не Ангел, не Апостол, не Пророк — но Сам Творец всего Бог. Он, войдя в Иерусалим и увидев храм, сказал: "И будет Иерусалим попираем многими народами, пока не закончится время для стран", — являя время до конца [мира]. О храме Он сказал: "Не останется камня на камне на месте этом", который не будет порушен. За что же? Из-за неразумия иудеев. Ибо они, получив благодать от Бога, присоединились к идолам и бесам, и опять за это преданы мучениям. Обращаясь к ним, глухим и бесчувственным, и наглядно обличая эту существующую причину их мучения, прежде даже чем оно покрыло их, проповедует им великий Исайя, говоря причину от лица Бога так: "Знай, что ты жесток, и шея твоя — струна железная", — так Он показывает их непреклонными и непокорными: — "и лоб твой из меди, и лицо блудницы у тебя", — так обличая их бесстыдство, не знающее наставлений. Обычно и мы называем бесстыжих людей меднолицыми. "И возвестил тебе, что Я желал к тебе прийти, и прежде возникновения твоего сделал тебя известным", — и приводя причину наказания: "Разве Я говорил делать Мне идолов, изваянных и литых?" Пусть бесстыжие не говорят, что мол ничего нам не показали пророки, и ни от кого мы не были предуведомлены отойти от зла. Повелевает Бог Пророку и говорит: "Поставь Мне человека верного в слышании: Урию священника, и Захарию сына Варахи". Но и тех было недостаточно для обличения иудеев. Но Бог прибавляет, говоря: "Возьми ты у Меня кожу новых бумаг, и напиши на них". Издавна Бог препятствовал им во зле, а так как они были настойчивы и не переменялись на добро, то со сбытием и опытом страдания они обличаемы от самого Писания, что они издавна и за много лет это слышали. Таким образом, в новую бумагу Он повелевает пророку написать проречение, которое сможет сохранить на многие лета совершение. Предложу и иные очевидные указания, что всегда иудеям проповедовали, и тем, что было (в их жизни) лучшего, и тем, что было (в их жизни) к худшему; и три раза они были в плену иноплеменников рабами. К Аврааму Бог сказал о первом их порабощении — в Египте: "Знай, что твое семя будет странником в земле чуждой, и поработят их, и будут зло поступать с ними четыреста лет. И будут в рабстве у народа, который Я — Бог им определю. А на четвертый род выйдет семя с богатством многим". Послушай причины их злого порабощения. Над ними не только творили насилие, как над рабами, но и принуждали делать кирпичи, и давить тесто для кирпичей, и к этому еще их калечили каждый день. "Будут в рабстве у народа, который Я — Бог им определю". То через Моисея Он бил египтян, то за мужчин их топил в Нильской реке, то через Ангела душил их первенцев, то в Чермнем море погубил их мужчин. Что Моисей, описывая в песнопениях, сказал: "Воспоем Господа, ибо Он в славе прославился, коня и всадника ввергнул в море". И опять Бог сказал причину исхода сынов Израиля: "выйдет семя с богатством многим". Бог повелевает им каждому взять у соседа сосуды серебряные и золотые — ибо поскольку они много лет работали, делая кирпичи и возводя городские стены, но никакой платы не получали, а, напротив, были избиваемы, — то премудрым образом искусно делает, что дурно с ними поступившие отдадут сосуды работникам в качестве платы. О них сказал божественный Песнопевец: "И вывел их в серебре и злате. И не было в племени их болящего". Это есть первое рабство иудеев. После этого рабства — рабство семьдесят лет в Вавилоне. Оно наглядно было сообщено за много лет через великого Иеремию. Ибо Иеремия говорит так: «Сказал Господь "Когда кончится Вавилону семидесятый год, то посещу вас, и применю к вам слова Мои благие, что вы вернетесь на место это, и переверну плен ваш, и соберу вас от всех народов и от всех мест, где Я рассеял вас", — сказал Господь. — "И верну вас на место, из которого изгнал вас"». Ты видишь, как богословящий пророк поведал им и землю, и год. На исходе семидесятого года было видение Даниилу. Как сказано: "Я сам Даниил, творящий дела царя, и удивлялся видению. И не было разумеющего, и я уразумел в Писании число лет, как было в слове Господа к Иеремии пророку, что опустошение Иерусалима кончится через семьдесят лет. И обратил я свое лицо к Господу Богу Моему, чтобы испросить молитву и моление, в алчбе, одетый во власяницу, посыпавший голову пеплом". Посмотри ты здесь на доброе говение боголюбца. Что он не раньше дерзнул помолиться Божеству, чем кончились эти семьдесят лет: опасаясь не услышит ли он тогда точно как услышал Иеремия: "Не молись за людей этих, и не проси о них, ибо не послушаю тебя". Но когда уразумел, что Божий ответ совершился, тогда молится об отлученных [от родного Иерусалима] в Вавилоне. Итак, конец плена, когда Божество смилостивилось, что показало наглядное слово, прорекшее второе рабство. Итак, возвращение по человеколюбию Божию. О первых пленах, как, возможно, мы разумеем, но покажем не только их, но и теперь их держащий плен, ибо никакая отрада уже не чаема в держащих их ныне бедствиях, что они опять примут отеческие земли и будут ступать там же или кем-то будет восстановлен город и храм. Ибо ни один из богоносных пророков не прорицал об избавлении и отпущении из ныне властвующего ими рабства у римлян, но все они предсказывали плен до самого конца и второго пришествия Христа. Ибо Бог устроил, что они остались в рассеянии рабами римлян. Эта третья рана для них — при славном Антиохе. Когда Александр Македонский убил царя вавилонского Дария, то он себе установил царство. А когда Александр умер, то четыре царя вместе поднялись. От одного из них родился Антиох, который правил много позже. Тогда он и поджег их храм, и разрушил Святая-святых, и разгромил жертвенники, взял в плен иудеев, разметал все их средства к жизни. Это все до единого дня провидел наперед божественный Даниил, и за много лет до этого прорек: когда сбудется, как, от кого, где кончится, и от кого получит возвращение. Ибо видел Даниил, как сказано, в видении: "Был я на увале (как называется некое место по-персидски) и возвел очи мои, и увидел. Один овен стоял прямо на увале. И были у него рога высокие, и один рог выше другого, и высокий уходил ввысь. После я увидел рога овна, как он бодает море, на север и на юг, и звери не выходили против него, и не было бы того, кто бы избавился от него. И он творил согласно тому, что хотел, и был возвеличен. И я был разумеющий: вот, козел грядет на лицо всей земли, и не касается земли. И у козла того рог виден между очей его". Овном он знаменует Дария, царя персов, а козлом — Александра, царя Македонии эллинской. А четыре рога — это после него поднявшиеся цари, а последний рог — это рог рожденного от одного из них Антиоха славного. Так был поведан поход Александра на Дария, его крепкая победа и богатство: "Пришел козел, до овна рог имеющей, и не было того, кто бы избавил овна от него". Затем у Даниила выводится смерть Александра, и преемство четырьмя царями. О крепости его сказано "Был сокрушен рог великий" — то есть в борьбе он умер. "И поднялись роги под ним, на четыре ветра небесных" — так поведаны четыре царя, откуда царство Антиоха. Даниил словом доходит и указует его. А одного из них существующего назвал: "От одного выйдет рог крепок, и увеличится более чем возможно, на юг и на восток". И проповедует, что тот возмутит и разорит житие иудеев. "Из-за этого рога жертвоприношение было возмущено в падении, и святилище опустеет...". Ибо он разорил жертвенник и попрал святыни, поставил в храме идолов и творил службы бесам. Затем Даниил проповедует о самом славном царстве Антиоха, о плене, погибели, опустошении. В конце книги он начал опять с царства Александра и подряд все поведал: что Птолемеи и Селевкиды сошлись в междоусобице, а их воеводы подчинили иудеев, [отправив их] в рабство на военных кораблях. И переходя опять на Антиоха, он плачет в своем слове и говорит: "Мышцы от него поднимутся, и будут часто осквернять", — так он ознаменовал непрекращающиеся ежедневные жертвоприношения. "И будет тогда явно в храме мерзость", — так он назвал идольское капище, которое Закон именует мерзостью. "И тщетно беззаконствующих уведут в падение, и с собой поведут".