Троицкие Листки (158)

673. Отчего засухи и непогода? Откуда бури и непогода? Отчего бездождие и засуха? Почему в одно время земля сохнет и трескается от несносной жары, от недостатка воды, а в другое — все на ней гибнет и гниет от проливных дождей, от зловредных туманов и холода? Отчего все эти беспорядки в природе, все эти беды и напасти для живущих на земле? Пусть мудрецы земные ищут ответа на эти вопросы в земле и на земле, в земных явлениях и законах природы. Мы знаем, что все эти законы, как и самая земля, и все живущее на ней — дело рук Божиих. Знаем, что никакие законы не имеют силы без воли своего Законодателя. Знаем, что если в природе нарушается порядок, если зной солнечный палит землю немилосердно вместо того, чтобы согревать ее благотворно, если отверзаются хляби небесные и льется дождь неблаговременный и тлетворный, вместо дождя благовременного и плодоносного, — то все это бывает не без воли Того, Кто «солнце Свое сияет на злыя и благия, и дождит на праведныя и неправедныя» (Мф. 5; 45). В Его Слове Божественном находим мы прямой и ясный ответ на все эти вопросы: отчего и почему? Вот этот Божественный ответ: «аще слухом послушаете гласа Господа Бога вашего хранити и творити вся заповеди Его, ...И приидут на тя вся благая сия... Отверзет тебе Господь сокровище Свое благое, небо, еже дати дождь земли твоей во время свое... И будет, аще не послушавши гласа Господа Бога твоего, хранити и творити вся заповеди Его, ...и приидут на тя вся клятвы сия... Поразит тя Господь... стужею, и жжением, и убийством, и ветром тлетворным... И будет небо над главою твоею медяно, и земля под тобою железна» (Втор. 28; 1, 2, 12, 15, 22, 23). Вот — высший закон для самых законов природы, закон вечный, неизменный, закон правды всеправедного Творца и Законодателя всего сущего! Никакие законы природы не обойдут этого вечного своего закона: они подчинены ему раз и навсегда. По этому великому закону, природа с ее законами должна служить на пользу человеку, — когда сам человек служит и повинуется Господу Богу, но она же, природа, по воле Бога Творца своего и наказывает человека, когда он выходит из послушания Богу. И если бы не щадило грешников бесконечное милосердие Божие, то она давно истребила бы их с лица земли, как это и действительно было во время страшного Всемирного потопа. Разительный пример наказания Божия бездождием, засухой и голодом за нечестие людское читаем мы в Третьей книге Царств, в истории пророка Божия Илии. Велико было нечестие народа израильского во дни его. Царь Ахав взял себе в жены дочь языческого царя сидонского Иезавель и ввел в своем царстве языческое идолопоклонство. Нечестивая царица содержала на царском иждивении 450 лжепророков Бааловых и 400 лжепророков Астартиных, а пророков истинного Бога жестоко преследовала и предавала смерти. В это-то время и выступил против нечестия великий пророк Божий Илия Фесвитянин. Его ревность о Боге была как огонь, его слово как пламя. Он пришел к Ахаву и сказал: "Жив Господь Бог Израилев, Которому я предстою! Не будет в следующие годы ни росы, ни дождя, разве когда я скажу". И он ушел за Иордан, по повелению Божию скрылся при ручье Хорафе. Ручей давал ему воду для питья, а вороны утром и вечером приносили хлеб и мясо. Год спустя, от недостатка дождей ручей высох. Тогда Господь повелел пророку идти в приморский город Сарепту Сидонскую к одной вдове, у которой он должен был найти себе пропитание, а лучше сказать — спастись от голодной смерти. Трогательно читать рассказ о том, как пришел Илия в этот языческий город. Он увидел у городских ворот вдову, собиравшую дрова, подозвал ее и сказал: "Принеси мне немного воды напиться". Когда она пошла, он кликнул вслед ей: "Принеси мне и кусочек хлеба". Она отвечала: "Жив Господь Бог твой! У меня нет ничего, а только с горсть муки в посудине и немного масла в кувшине. Вот я возьму поленца два, пойду, приготовлю что-нибудь себе с сыном. Мы поедим, а потом придется умереть с голода". Илия сказал на это: "Не бойся, только сделай прежде из той муки маленькую лепешку для меня, а потом уже испеки себе с сыном. Ибо так говорит Господь Бог Израилев: мука в посуде не истощится, и масло в кувшине не убудет до того дня, когда Господь даст дождь на землю". Странноприимная вдова поверила Богу Израилеву и исполнила слово Илии, и, действительно, посудина с мукой и кувшин с маслом никогда не были пусты, так что и пророк, и вдова с сыном имели чем питаться в продолжении двух лет с половиной. Кроме этого благодеяния, пророк воскресил умершего сына вдовы. Прошло уже три года с половиной с тех пор, как Илия объявил Ахаву о наступающем бездождии. Царь израильский с первого раза, конечно, не поверил, чтобы пророк мог своим словом удержать падение росы и дождя. Но засуха, продолжавшаяся год, другой и более, а вследствие засухи и голод, заставили Ахава искать Илию. Царь посылал спрашивать о нем в соседних царствах, но получил один ответ, что нет его. Наконец, по повелению Божию, Илия сам явился к нему. Ахав, только что увидел Илию, сказал: "А, это от тебя столько бед Израилю!" — "Не от меня, — отвечал ему пророк, — а от тебя и от дома отца твоего, это вы оставили заповеди Господни и пошли вслед за Ваалами". И он предложил Ахаву собрать к нему на гору Кармил всех израильтян и всех лжепророков Иезавелиных. Ахав собрал. Тогда Илия обратился ко всему народу и сказал: "Долго ли вам хромать на оба колена? Если Господь есть Бог, то следуйте за Ним, а ежели Ваал, то за ним идите". И не отвечал народ ему ни слова. И сказал Илия народу: "Из пророков Господних остался я один, а пророков Вааловых 450, да пророков Астартиных 400. Пусть дадут нам двух тельцов: одного тельца пусть возьмут они, рассекут его и положат на дрова, но огня пусть не кладут; а я приготовлю другого тельца, положу на дрова и огня тоже не подложу. И призовите вы имя бога вашего, а я призову имя Господа, Бога моего. Тот Бог, Который даст ответ посредством огня, и есть истинный Бог". Весь народ воскликнул, что это прекрасно сказано. Тогда сказал Илия лжепророкам Вааловым: "Выбирите себе одного тельца и приготовьте прежде, потому что вас много. И призывайте имя богов ваших, но огня не кладите". Они вынуждены были взять тельца, приготовили его и стали призывать имя Ваалово. С утра до полудня кричали они: "Ваале, Ваале, послушай нас!" — Но не было ни голоса, ни ответа. В полдень Илия, в поругание суеверию, говорил им: "Кричите громче, известное дело: он — бог, может быть, он задумался или занят чем-либо, или в дороге, а может быть и спит, — так проснется". Они кричали еще громче, кололи себя, по своему обыкновению, мечами и копьями, так что обливались кровью. До самого вечера бесновались они, но не было никакого ответа. Наконец, Илия обратился к народу и сказал: "Подойдите ко мне". Народ весь придвинулся к нему. И взял Илия 12 камней, и построил из них жертвенник Господу, вокруг жертвенника провел ров, разложил дрова на жертвеннике. Рассек тельца и положил на дрова, потом велел наполнить четыре ведра водой и вылил на жертву; и это велел сделать и в другой, и в третий раз. И полилась вода вокруг жертвенника со всех сторон, и наполнила самый ров. Тогда стал Илия пред жертвенником и сказал: "Господи, Боже Авраамов, Исааков и Израилев! Покажи ныне, что Ты — Бог Израиля, а я — раб Твой и по слову Твоему совершаю все сие. Услыши меня, Господи, услыши меня ныне в огне. Пусть народ сей ведает, что Ты — Господь Бог, и Ты обратишь сердце их к Себе!" И ниспал огонь от Господа, и пожрал всесожжение, и дрова, и камни, и прах, и поглотил воду, которая во рве. Увидев это, весь народ пал лицом на землю и воскликнул: "Господь есть Бог, Господь есть Бог!" — И сказал им Илия: "Схватите пророков Бааловых, и чтобы из них не ушел никто". Их схватили. Илия отвел их к ручью Киссон и там казнил всех их смертью, по закону Моисееву, за совращение народа в идолопоклонство. Потом взошел он на вершину горы Кармил, припал к земле и стал молиться. И вдруг поднялся вихрь, небо со всех сторон покрылось тучами и зашумел сильный дождь... Вспоминая это ветхозаветное чудо, апостол Иаков, брат Божий, пишет: много бо может молитва праведнаго поспешествуема. Илия человек бе подобострастен нам, и молитвою помолися, да не будет дождь: и не одожди по земли лета три и месяц шесть. И паки помолися, и небо дождь даде, и земля прозябе плод свой (Иак. 5; 16, 17, 18). Когда и мы своими грехами наведем на себя гнев Божий, когда и для нас будет небо медяно и земля железна. Не будем, братие, много вдаваться в рассуждения: отчего да почему это случилось? Лучше поскорее прибегнем к Богу в смиренном покаянии, будем просить молитвенной помощи у пророка Божия Илии, и его святая молитва, споспешествуемая нашим покаянием и воплями сердечными, низведет и ныне благодатный дождь на наши поля иссохшие, и на них зашумит дождь, как Божие благословение и милость кающимся грешникам! Аминь. Оглавление 674. Целитель всемилостивый Кто из православных русских людей не слышал, что на святой горе Афонской есть русская обитель во имя святого великомученика и целителя Пантелеимона? Много явил милостей русским людям этот воистину "всемилостивый" (так толкуется по-русски имя его) страстотерпец, и потому из всех святых безсребренников особенно благоговейно почитает его наш русский народ. Вот краткое сведение о его жизни и страданиях. Родители его жили в Никомидии. Отец Евсторгий был язычник, мать Еввула — христианка. При рождении ему дано было имя Пантолеон ("по всему похожий на льва"), но за его милости к страждущим Сам Господь наименовал его Пантелеимоном. Благочестивая мать учила малютку-сына веровать во единого Бога, но пожила недолго и отошла ко Господу, а отец отдал его сначала в языческие школы, а потом к знаменитому царскому врачу Евфросину, чтобы тот научил отрока врачебному искусству. Часто бывал он со своим учителем в царских палатах и потому стал лично известен самому царю Максимиану. В то время жил в Никомидии, укрываясь от гонений, святой старец, пресвитер Ермолай. Пантолеон ходил к Евфросину мимо убежища этого старца. Ермолай заметил его и, провидя духом, что из этого юноши выйдет избранный сосуд благодати Божией, раз пригласил его зайти к себе. Пантолеон зашел. Старец подробно расспросил его: кто он, какой веры, чему обучается? Юноша все рассказал ему о себе. Тогда святой старец начал говорить ему: "Поверь мне, добрый юноша, что все эти прославленные врачебные науки Эскулапа и Гиппократа мало помогают людям. Да и самые боги, которых почитают и царь, и отец твой, — только басни и обман один. Есть только один истинный и всемогущий Бог — Иисус Христос. Вот если в Него будешь веровать, то одним призыванием Его имени будешь исцелять все возможные болезни. Он исцелял слепых, очищал прокаженных, воскрешал мертвых, одного прикосновения к Его одеждам уже было довольно, чтобы исцелиться кровоточивой женщине. Он и теперь наш крепкий помощник во всех наших бедах и скорбях. Он не ждет, пока мы обратимся к Нему с молитвой, Он предваряет самые движения нашего сердца". И долго ведал старец Ермолай юному Пантолеону о Христе Спасителе и о вере христианской, и юноша внимал с благоговением его словам. В учении старца ему слышалось что-то родное, знакомое. "Я часто слышал об этом когда-то от моей матери, — сказал он, наконец, Ермолаю, — я часто видел, как она молилась тому Богу, о Котором ты говоришь мне". И стал Пантолеон каждый день, возвращаясь от Евфросина, заходить к старцу Ермолаю, и глубоко западало в его кроткую душу слово спасения, как семя благодатное на добрую землю. Раз видит он на дороге мертвого мальчика, которого ужалила змея. Тут же неподалеку лежала и сама эта гадина. "Вот, — подумал про себя Пантолеон, — прекрасный случай проверить, правду ли говорит Ермолай", — и, воззрев на небо, он сказал: "Господи Иисусе Христе! Хотя я и не достоин призывать Тебя, но если Тебе угодно, чтобы я был раб Твой, яви силу Твою: пусть оживет отрок сей, а ядовитая гадина пусть умрет!" — И тотчас же мальчик встал, как бы от сна, а змея разорвалась надвое и стала мертва. Тогда юный Пантолеон с радостью возблагодарил Бога и поспешил к святому Ермолаю. Рассказав ему чудо это, он просил Святого Крещения и в тот же день был окрещен и причастился Святых Таин. Семь дней провел он у старца, а когда вернулся домой, отец спросил его: где он был? — ответил ему: "Все это время мы с учителем моим не отходили от больного любимца царского, который лежал во дворце, теперь он стал здоров". Прикровенно назвал учителем своим Ермолая, а под именем больного разумел душу свою, которую возлюбил Христос, Царь Небесный. Спросил его и врач Евфросин: где он был? И ему отвечал Пантолеон: "Отец мой купил хорошее поле и поручал мне осмотреть его", — причем под именем поля разумел истинную веру Христову. И стал святый юноша заботиться, как отца своего привести к вере во Христа. Он предлагал ему разные вопросы, которыми наводил сомнение в богах языческих, например: "Отчего это, отче, все боги как поставлены, так и стоят, и не садятся, а те, которые сидят, никогда не встают?" — и подобное. Отец стал задумываться, перестал почитать своих идолов, а Пантолеон радовался и ждал, пока Бог просветит его доброго отца светом веры истинной. И вот раз привели к нему как врачу слепого. Несчастный умолял о помощи и говорил, что все свое достояние отдал врачам и никакой от них пользы не получил. "А мне что дашь?" - спросил его Пантолеон. "Готов отдать последнее, что есть у меня", — отвечал тот. "Прозрение подаст Бог рабом Своим истинным, мной, — сказал юный врач, — а что обещаешь мне, то раздай нищим". Услышал это отец его и заметил ему: "Не берись, чадо, за такое трудное дело, которое было не по силам врачам более тебя опытным". — "Но я знаю средство, — сказал Пантолеон, — которое им неизвестно, ведь большая разница между ими и моим учителем". Он разумел святого Ермолая, а отец думал, что сын говорит об Евфросине, и потому заметил ему: "Я слышал, что и учитель твой не помог этому слепцу". — "А вот подожди и увидишь силу моего лекарства", — сказал Пантолеон, и, коснувшись рукой очей слепого, произнес: "Во имя Господа моего Иисуса Христа, просвещающего слепых, прозри!" — И слепец прозрел! И уверовал Евсторгий во Христа, и принял Крещение от Ермолая. И сокрушили они всех идолов в своем доме. Прошло немного времени, и умер Евсторгий, а Пантолеон отпустил всех рабов своих на свободу, щедро одарив их, и стал раздавать все имение, что осталось после отца, бедным и убогим, сиротам и вдовицам. Он обходил темницы, утешая и исцеляя страдальцев за Христа. Отовсюду приносили к нему больных, и никому не отказывал во врачевании благодатном врач сей всемилостивый. И славно стало по городу имя врача Пантолеона, никто не хотел и знать других врачей, кроме сего врача безмездного. Могли ли спокойно смотреть на это врачи-язычники? И вот они оклеветали святого Пантолеона пред царем Максимианом, а еще сказали, что он ходит по темницам и лечит хулителей богов их, то есть мучеников Христовых, что и сам он — христианин... Тогда царь призвал к себе того слепца, которого исцелил Пантолеон, и спросил его: как тот исцелил его? — "Он призвал имя Христово, — сказал исцеленный, — и я прозрел". — "Не вспоминай имя Христа, — сказал ему царь, — это боги тебя исцелили". — "Сами слепы боги твои, — отвечал тот, — да и ты подобен им, не видишь чуда Божия". Тогда царь приказал отсечь главу сему исповеднику Христа, и позвал к себе самого Пантолеона. Он сначала ласково спросил его: правда ли то, что про него слышал он, будто он хулит богов их, и предложил тут же принести им жертвы. Святой юноша предложил царю на деле испытать: могут ли их боги творить то, что творит Христос: "Прикажи сейчас вот принести какого-нибудь неизлечимого больного; пусть жрецы твоих богов призовут Эскулапа и других, каких хотят, своих богов, и исцелят несчастного. Призову и я Бога моего, и ты увидишь силу Его". Царь приказал, и принесли расслабленного, который был неподвижен, как дерево. Напрасно призывали жрецы своих богов, конечно, не было ни гласа, ни послушания. Призвал святой Пантолеон имя Господа Иисуса Христа, и больной встал здрав... Но чудо не вразумило царя и его жрецов, хотя многие из народа уверовали тут же во Христа. "Принеси жертву нашим богам", — грозно сказал Максимиан. Пантолеон отказался решительно исполнить это повеление. И начали его мучить: сначала повесили обнаженного на дерево, стали строгать железными когтями тело его, прижигая раны его, а он молился. Тогда явился ему в образе Ермолая Сам Господь и сказал: "Не бойся, Я с тобою". Тут вдруг ослабели руки мучителей, выпали орудия пытки из них... Царь приказал растопить в котле олово и бросить туда страдальца Христова. И опять явился Господь Своему мученику, и погас огнь, когда вошел он в котел, и славил Бога страстотерпец. Тогда царь велел потопить его в море. Исполнено приказание, бросили его в море, но Господь паки явился ему и вывел его на берег невредимым. Вывели зверей лютых, чтобы они растерзали мученика, но и звери не коснулись его. Как кроткие овечки лизали они ноги его, а он ласкал их рукою... Народ, видя это, стал кричать: "Велик Бог Христианский! Отпустить невинного юношу!" — Но разгневанный мучитель приказал убивать тех, кто славил Христа, и избили много сих исповедников, и также и зверей за то, что не коснулись они мученика. "Слава Тебе, Христе Боже, — говорил мученик, — что за Тебя и звери умирают, не только люди!" — Привязали его к страшному колесу с острыми в нем гвоздями, стали вертеть, но и колесо разлетелось, а он остался невредим... "Кто научил тебя такому волшебству?" — сказал царь. "Это вовсе не волшебство, — отвечал он, — это сила Христова. А вере во Христа научил меня пресвитер Ермолай". — "Где твой Ермолай?" — Мученик провидел, что настало время венца мученического и для святого старца, вызвался привести его. И привел. Приведены были еще два раба Божия — Ерпипп и Ермократ. И все эти исповедники Христовы тут же прияли мечное посечение. Настала очередь и Пантолеона. Царь приказал отсечь ему главу. Привязали его к масличному дереву, один воин ударил мечом, но меч согнулся, как восковой, потому что мученик не докончил своей молитвы. Воины упали к ногам его, просили его молитв за себя. Святый стал молиться, и вот с неба послышался голос, называющий его Пантелеимоном и призывающий в райские селения. Тогда он радостно преклонил главу под меч, и вместо крови истекло чистое млеко... И многие уверовали во Христа. Святое тело его царь приказал сжечь, но оно осталось от огня неврежденным, и верующие предали его погребению. Молитвами милостивого целителя исцели немощи наша, Господи Боже всемилостивый, и помилуй нас! Аминь. Оглавление 675. Преподобный Прохор Лебедник Во дни княжения Святополка Изяславовича в Киеве прииде из Смоленска в Печерский монастырь блаженный Прохор, и даде себе воздержание великое, яко и хлеба обычного лиши себе, но собирая зелие лебеду и своими руками стирая, хлеб себе творяше, и тем питашеся. Сие же приготовляше во время летнее на весь год, яко не требовати ему обычного хлеба во вся дни жития своего, и того ради прозван бысть "Лебедник"; зане, кроме просфоры в церкви, в келлии ниже овощие когда ядаше, но точию лебеду, якоже не ино что пияше, кроме воды. Видя же Бог терпение святого в толицем воздержании, претвори ему горесть оную хлеба, творимого из лебеды, в сладость, и бысть ему вместо печали радость. Не скорбел бо сей блаженный николиже, но всегда радуяся работаше Господеви, и за зелие то, приготованное на год, укоряше себе, глаголя: "Прохоре! В сию нощь душу твою истяжут от тебе, а яже уготовал еси, кому будет?" Егда же сице подвизашеся святый, наста в российстей земли глад велик, и того ради смерть належаще людем. Бог же, хотя прославити угодника Своего и помиловати люди Своя, умножи тогда лебеду зело паче иных лет. Тем же блаженный Прохор труд болий творяше себе, собирая безпрестанно зелие то, своими же руками стирая и хлебы из него творя, яже раздаваше неимущим и изнемогающим от глада. Видевше же его нецыи собирающа лебеду, начаша и тии собирати такожде себе, да препитаются во время глада, — но не можаху от горести ясти. Тогда вси требующии обратишися ко святому. Он же всем невозбранно хлеб свой, из лебеды сущий, подаваше, и всем ядение тое сладко, яко бо с медом смешано было, являшеся, — так что не только хотети им хлеба из пшеницы сущаго, но лишь сего, от былия испеченного руками блаженного Прохора. Обаче и то чудно есть, яко хлеб той, точию с благословением от блаженного дан сый, светел и чист являшеся и сладок в снедь бываше. Но аще кем тайно бывал взят, черн, аки персть, и горек, аки полынь, обреташеся. Ибо некто от братии без благословения взя втайне у блаженного хлеб и хотяще ести, и се обретеся в руках его, яко персть, во устех же горек, аки полынь, — темже не можаше ясти. Сие же многажды сотворися ему, он же стыдящеся поведати блаженному согрешения того и с благословением хлеба просити у него. Обаче гладей сый зело, видя смерть пред очесы своими, прииде ко игумену Иоанну и исповеда ему бывшее, прося прощения. Игумен же, не веровав реченному, повеле иному брату взяти хлеб у святого отай, да разумеет истину, аще тако есть. Принесену же сице бывшу хлебу обретеся такожде, якоже и первый брат сказа: не можаше бо никто вкусити его от горести. Сему убо хлебу суще еще в руках их, посла паки игумен ко святому, испросити хлеб, да от благословения его будет. "Отходяще же, — рече, — от него, возмите и другий хлеб отай". Сим же принесенным бывшим, хлеб, втайне взятый, пременися пред ними и бысть черный, аки персть, и горек, аки полынь, — якоже и первый. А хлеб, взятый от руки его, светел явися и сладок бысть, аки мед. И тако сему чудеси бывшу, пройде слух о блаженном Прохоре всюду, и многи препитав алчным, многим на пользу бысть. В то убо время велие нестроение сушу и грабление беззаконное, не пустиша купцов к Киеву из Галича и Премышля. И не бысть соли во всей российской земли, и бе видети тогда людей, сущих в велицей печали. Блаженный же Прохор, видев скудость ту, собра в келлию свою множество пепела от всех келлий и, помолився Господу, нача раздавати всем, соли требующим, пепел той, из негоже бываше соль чиста молитвами блаженного; иже елико раздаваше, толико паче умножашеся, яко не токмо довольно бысть монастырю, но и мирстии люди, приходяще к нему, взимах изобильно на потребу домом своим. Не взимаше же святый ничтоже, но туне всем раздавши, елико кто требоваше. Тогда воздвиже враг зависть в продающих соль на торжище, яко не получиша желания своего. Мниша бо в тыя дни всего мира богатство приобрести за соль, и се бысть им тщета велия. Приидоша убо ко князю Святополку и клеветаша на блаженного, глаголюще: "Яко Прохор, черноризец Печерского монастыря, отья от нас богатство многое: обрати бо к себе по соль всех невозбранно. Мы же, дани дающе тебе, избыти своея соли не можем, и ради его обнищахом". Посла убо Святополк, да возмут соль всю от Прохора, и егда привежена бысть, прииде сам, хотя видети ю, с теми крамольники, иже клеветаша на блаженного. И видеша вси, яко пепел явися во очестех их. Рече же князь некиим, да вкусят, и пепел такожде обретеся во устех. Тогда много дивишася изменению тому и недоумевахуся. И повеле князь сохраните то до трех дней. Множество же народа, по обычаю, прихождах к блаженному, хотяще взимати соль. Блаженный же рече им: "Егда изсыпана будет от князя вон, тогда вы шедше соберите себе". Князь убо, продержав ю до трех дней и ничтоже, кроме пепела, получив, повелел нощию иссыпати вон. Пепел же той иссыпанный абие преложися паки в соль, и уведавше граждане, стекошася и взимаху то радующеся. Сему же предивному чудеси бывшу, ужасеся князь, сотворивый насилие. Не могий скрыта вещи (зане пред всем градом сотворися), нача испытовати, что есть дело сие. Тогда сказаша ему вся творимая блаженным Прохором не токмо о соли той, из пепела бывшей, но и о хлебах из лебеды, имиже множество народа препита, и како сладки обретахуся, егда от рук его приимаше кто со благословением, и како же горьки, егда кто отай взимаше. Сия слышав, князь Святополк устыдеся о деле своем. Прохора же блаженного зело почиташе и блажаше, ведый его раба Божия истинного быти. Пред нимже и даде слово Богу, ктому не творити насилия никомуже, еще же и слово утверди к блаженному, глаголя: "Аще аз по изволению Божию прежде тебе от мира сего отыду, ты своими руками во гроб мя вложи, да тако беззлобие твое явится на мне. Аще ли ты преставишися прежде мене, то аз, на рамена моя взем, в пещеру внесу тя, да того ради о многосотворенном к тебе грехе моем Господь прощение подаст мне". Сице слову утвержденну бывшу, блаженный Прохор поживе лета довольна богоугодно житием непорочным и жестоким. Посем разболеся, князь же Святополк изыде тогда на брань противу половцев. Тогда посла к нему блаженный, глаголя: "Яко приближися уже час исхода моего от тела, аще хощеши убо обещание твое исполните и оставление грехов прияти от Бога, прииди, да прощение возмем, и своими руками вложи мя во гроб; се бо ожидаю твоего пришествия". Сия слышав, Святополк абие воевод оставив, прииде скоро к Прохору болящему. Преподобный же много поучив князя о милостыни, о будущем Суде, о вечной жизни и о бесконечной муке, даде ему прощение и благословение, и целова всех сущих с князем, таже воздев руце свои горе, предаде дух свой в руце Божии. Князь же, взем с черноризцы тело преподобного, несе в пещеру и во гроб вложи своима рукама. По погребении же святого пойде на брань и многую победу прия на безбожные агаряны, плени вся страны половецкие и приведе их в землю свою. Сия же бысть победа, Богом дарованная российской земли, по молитвам преподобного Прохора. (Из Киево-Печерского "Патерика") Оглавление 676. Что делать в праздник? Однажды Иисус Христос, в день субботний учил в синагоге, по нашему в молитвенном доме, куда обыкновенно евреи собирались по праздникам на молитву для слушания как Священного Писания, так и наставлений своих книжников. Там находилась в числе богомольцев одна несчастная женщина, которую злой дух связал тяжким, неизлечимым недугом: она была скорчена и никак не могла выпрямиться. Можно думать, как она с мольбой взирала на великого Чудотворца, почему Господь и подозвал ее к Себе, возложил на нее Свои Божественные руки и сказал: "Жено, отпущена еси от недуга твоего!" — И она тотчас выпрямилась и стала славить Бога. Такое чудесное благодеяние Спасителя, оказанное многолетней страдалице, должно было бы внушить всем, кто был свидетелем этого чуда, глубокое благоговение к Благодетелю. Особенно должны бы, кажется, понимать это книжники иудейские, — ведь они были учителями народа. Но вот они-то и возмутились лицемерным негодованием на Господа — за то именно, что Он совершил чудо в субботу: по их понятиям в этот день нельзя было касаться никакого дела, хотя и самого доброго. Они не посмели высказать свой упрек прямо Иисусу Христу, может быть, совесть не позволяла им сделать это, или же просто они боялись Его Божественного обличения. Однако начальник синагоги не утерпел, чтобы не сделать выговора всему народу, который собрался в синагогу. "На то шесть дней в неделе, — сказал он, — чтобы делать. В эти шесть дней и приходите исцеляться, а не в день субботний". Тупоумие и лукавство лицемера не могло остаться без строгого обличения, и Господь сказал ему: «лицемере! кождо вас в субботу не отрешает ли своего вола или осла от яслий и ведь напаяет; Сию же дщерь Авраамлю сушу, юже связа сатана се осмоенадесятелето, не доспюяше ли разрешитися ей от юзы сея в день субботний» (Лк. 13; 15, 16)? Нечего было сказать против такого сильного обличения, и враги Христовы должны были со стыдом замолчать. Какой поучительный урок заключается и для нас, братие, в этих словах Спасителя нашего! Он учит нас, что не только можно, но и должно делать добрые дела в праздничные дни, что праздники не для того установлены, чтобы проводить их в совершенном бездействии и праздности, как проводили и теперь проводят их евреи, что именно в праздники-то, как дни Божии, и следует как можно больше делать добра во славу Божию, потому что Господь гневается на тех людей, которые в праздничные дни сами не делают и других отвлекают от добрых дел. — Какие же добрые дела подобает нам делать в праздники? Нет надобности говорить, что в праздники православный христианин должен непременно быть в церкви Божией у всех служб праздничных. Это и без того всякий знает. Кто не был в праздник в церкви Божией, у того может ли быть праздник на душе? Но вот, окончилась служба Божия. Пришел ты домой, отдохнул, пообедал, с домашними побеседовал. Что будешь делать потом? Возьми Слово Божие, жития святых, писания святых Отцев, почитай вместе с твоими присными. Напитай ими как свою, так и их душу. Слово Божие и писания богомудрых Отцев дивным образом утоляют жажду души, а жития святых на деле показывают нам, как надо жить, чтобы Богу угодить, как Бога и ближнего надо любить. Но не весь же день будешь читать, не все дома сидеть. Куда же лучше пойти? А вот послушаем, что советует премудрый царь Соломон. Он все изведал на опыте и свидетельствует, что «благо ходити в дом плача, нежели ходити в дом пира» (Еккл. 7; 3). И воистину, благо посетить скорбящего, проведать болящего, утешить печального, облегчить горе несчастного словом теплого сердечного к нему участия! Есть у святых Отцев такое изречение: "И боля, и служай едину мзду приимут". Болящий приимет награду от Бога за свое терпение и преданность в волю Божию, а служащий болящему, посещающий его, утешающий его будет участником в его награде за то, что делил с ним скорби его, сострадал ему, помогал ему нести крест болезни и скорби нелегкой. Когда ты сердцем состраждешь ближнему, то и твое собственное сердце невольно смягчается, согревается любовью, отвращается от житейской суеты и стремится в молитве к Богу Спасителю, призывающему к Себе всех скорбящих и обремененных. Испытай, и ты сам познаешь то великое благо, о котором говорит Соломон. Пойди в день праздничный к постели болящего. Если он бедняк, то снеси ему, что можешь, на утешение, а главное — утешь его своей любовью, почитай ему от Слова Божия, от житий святых, особенно святых мучеников и страдальцев, каковы были Пимен Многоболезненный, Иоанн Многострадальный, преподобный Досифей и другие. Прочитай с ним Канон празднику, акафист Христу Спасителю нашему Сладчайшему Утешителю или Пречистой Его Матери. О, как радостно встретит тебя твой болящий собрат! Как тепло помолится за тебя, как за своего доброго Ангела-утешителя! Но одни ли болящие нуждаются в утешении? Иного гнетет нужда безысходная; нет у иного лошади, чтоб обработать поле и засеять его, да и чем он будет засевать? Нет в запасе ни зернышка. Помоги ему, брат, чем можешь. Если нет у тебя лишних семян, то, ради праздника, вместо милостыни, обработай ему его полосу, а другой добрый человек одолжит ему и семян на посев, — вот и сделаете его счастливцем, и благословит вас Господь за такую братскую любовь к ближнему. У иного изба валится на сторону, а сам он не в силах поправить ее, — великое добро сделаешь, если, хоть в праздник, поможешь ему починить ее, поправить, как умеешь. А там где-нибудь по соседству сиротки плачут: нет у них ни отца, ни матери, а если и есть мать, то больная да хилая. Вот тебе и еще случай Бог посылает сделать доброе дело: помоги им, ради Христа, чем можешь, как тебе Бог на душу положит! Если уж нечем тебе поделиться с ними, то хоть позови кого-нибудь из них в праздник пообедать к себе, приласкай их по-родному, поверь, что они за тебя помолятся так, как, может быть, не молятся за тебя и родные детки твои! Не грех, вовсе не грех для праздника и поработать, вспахать или засеять поле этих сироток, привезти им дровец из своего леса, перевезти и смолотить снопы с их поля... Только пожелай, а уж совесть твоя сама подскажет тебе, когда какое доброе дело надобно сделать во славу Божию в день праздничный. Иногда в будни-то у тебя своего дела много, не до того, чтобы на людей работать, а вот в праздник, в Божий день, своего дела нельзя делать, — грешно, Богом запрещено, а для бедняка потрудиться — все равно, что Богу свечу поставить или милостыню подать. Праздник не на то Господом Богом установлен, чтобы проводить его в праздности. Нет, Господь прямо сказал: день же седьмый — всякий день праздничный — отдавай Господу Богу твоему. Это значит — отдавай его на дела, Богу угодные, а не на твои дела житейские. Поживи хоть один день в неделю по-Божии, потрудись для Господа Бога, а Он сказал: елика сотвористе единому братий Моих менших — Мне сотвористе! Что сделаешь для ближнего из любви к нему, ради Бога, а не ради твоей корысти, выгоды, то все равно, что для Самого Господа Бога сделал — вот какая великая милость Божия к нам! Хочешь ты Самому Господу Богу угодить, Ему, милосердому, послужить, — послужи своему ближнему, и Он, наш Господь и Спаситель, приимет это от тебя, как бы ты Ему Самому послужил. Есть у вас, братие мои, обычай, собирать так называемую "помочь" по праздникам. Видимое дело: когда-то, в добрые старые времена, наши предки благочестивые в праздники имели святой обычай — по праздникам помогать трудами своими одиноким, престарелым, больным и бедным соседям своим. Это была с их стороны праздничная милостыня для бедняков-соседей. Как жаль, что у нас этот святой обычай совсем извратился: идут на "помочь" не к бедняку беспомощному, а к тому, кто лучше угостит, и думают, что делают доброе дело — ближнему помогают! Нет, это не доброе дело, а греховное, тут не ради Господа Бога люди трудятся, а ради чрева своего, не ближнему своему, а чреву своему служат! Это хуже, чем на себя работать. Кто на себя работает, тот только у Господа Его святой день отнимает, а кто идет на "помочь", чтобы за такую помощь потом даровой водкой воспользоваться да поесть получше — тот не только день святой у Господа отнимает, но и отдает этот день чреву своему, а это уж, как хотите, идолопоклонство! Апостол Христов о таковых служителях чрева своего прямо говорит: «Господеви нашему Иисусу Христу не работают, но своему чреву» (Рим. 16; 18); «имже бог чрево» (Флп. 3; 19). Особенно прискорбно видеть эти "помочи" в летнее время. В церкви Божией идет служба праздничная, а в лесу и в поле идет кипучая работа: у человека состоятельного ныне-де "помочь", — косят или жнут, а вот кончится служба в церкви — у этих работников пьянство начнется, хозяин полей угощать их будет... Что это, как не поругание над праздником Господним? Нет, да не будет сего, братие, да святится день Божий святыми делами: молитвой, чтением Слова Божия и помощью ближнему, а не угождением своему чреву! Аминь.