Троицкие Листки (144)

623. Учители Богом званные и самозванные Спаситель говорил о фарисеях: любят зватися от человек: учителю, учителю. И потом, обратясь к народу и ученикам Своим, сказал: вы же не нарицайтеся учители: един бо есть ваш учитель Христос, вcи же вы — братия (Мф. 23; 7, 8). Спаситель не говорит: пусть не будет между вами учителей, но не нарицайтеся учители. Без учителей нельзя быть в Церкви: если должны в ней учиться истине и благочестию, то должны быть и учители. Святой Апостол Павел прямо писал, что Бог положил в Церкви учителей (1 Кор. 12; 28). Значит — учители от Бога. Не люди сами по себе придумали в Церкви учителей, — учителей Церкви поставляет Бог. Спаситель осуждает фарисеев за то, что они самовольно брали на себя звание учителей и величались этим званием. То же самолюбие гонит Он и из общества Своих учеников. Не нарицайтеся, говорит, учители. Не восхищайте себе звания учителя самовольно, не вызывайтесь учить других, когда не призваны к тому; а когда и призваны, не гордитесь званием, которое принадлежит вам только по милости Христа, Который и есть на самом деле един ваш Учитель. — В Церкви Христовой, как в училище премудрости Божией, есть чему учить и учиться: в целую вечность не изучим всего, что открыто Сыном Божиим. Но истинно-духовные учители, доколе могут, скрываются от людей, закрывая смирением и от себя и от других свою способность к учительству. Когда призывают их к званию учительства, они умоляют с Моисеем: «избери могущаго иного, егоже послеши» (Исх. 4; 13); или говорят с Иеремиею: «не вем глаголати, не умею говорить, не вижу в себе способностей наставника» (Иер. 1; 6). Вот самое главное отличие учителей истинных: они не ищут учительства, а уклоняются от него. Потому, если являются мнози учители, если многие спешат самовольно и торопливо занять место учителей, — дело плохое. Не мнози учители бывайте: кто своевольно ищет учительства, тот идет не путем истинных учителей, не путем рабов Божиих; ужели же сии искатели не желают быть рабами Божиими? Сохрани Бог! Осуждая самовольных искателей учительства, Апостол усиливает свое предостережение: не мнози, говорит, учители бывайте, ведяще, яко большее осуждение пришлем: «много бо согрешаем вcи» (Иак. 3; 1). Вот, почему не должно искать учительства: учитель подлежит более строгому осуждению, чем ученик: большее осуждение пришлем. Апостол говорит по искреннему убеждению в том, что кто бы ни был учитель Евангелия, он подвергается опасности тяжкого осуждения за свое дело и должен приступать к званию учителя со страхом и трепетом. Если же так думал о себе Апостол, что должны думать о себе обыкновенные учители? — "Говорю, что думаю и чувствую, — пишет святой Иоанн Златоуст: — не думаю, чтобы нашлись между священниками многие, которые спасутся; напротив, гораздо более таких, которые погибнут, и это от того, что дело требует великой души". Учитель должен отвечать не только за себя, но и за учеников своих; с него спросят: не ввел ли он кого учением своим в ошибку и заблуждение? Не сказал ли лишнего? Не опустил ли нужного? Вовремя ли поспел на помощь? Не проповедовал ли своего учения вместо учения Христова? Не был ли примером соблазна, вместо того, чтобы быть примером добродетели? Он в сильной опасности тем более, что все мы, сколько бы ни были внимательны к себе, слабы, много грешим. Если говорим, что не имеем греха, то обманываем сами себя, и истины нет в нас (1 Ин. 1; 8). Если же и те, которые поставлены в учители Самим Богом, если и те, которые очищены Его благодатию и ограждены послушанием закону избрания, должны быть в сильном страхе за себя, как же те, которых не посылал Бог учить, дерзают самочинно и самонадеянно выставлять себя наставниками Церкви? Как они, без всякого страха и опасения, принимают на себя право, какого им не дано? Как они до того самонадеянны, до того горды, что вовсе не думают о своей человеческой немощи, о своей склонности к ошибкам, заблуждениям, грехам? Долго ли им бедным до того, что своими нечистотами внесут они порчу в свое учительское делание? О, как бы им надобно помнить, что гордость, по которой они взяли на себя учительство, не обещает им ничего доброго? Удержится ли она от того, чтобы не вступать в споры с учителями, поставленными волей Божией? Самый темный невежа, но полный гордостью, считает себя умником первого сорта и других ставит ни во что. Гордость самозванного учителя может только разделять, а не соединять чад Церкви, заводить соблазны, смятения, расколы, ереси, к скорби Церкви Божией и в оскорбление Господа, столько пекущегося о единстве Своего стада. Таковы были, таковы всегда будут дела самодельного учителя! Апостол Иоанн пишет: писал Церкви, но первенстволюбец ил Диотреф не приемлет нас. Сего ради аще прииду, воспомяну его дела, яже творите, словесы лукавыми укоряя нас и не доволен бывая о сил, ни сам приемлет братию и хотящим возбраняет и от Церкве изгонит (3 Ин. 1; 9, 10). Смотрите, каковы подвиги страсти к первенству! Диотреф, о котором неизвестно, была ли в нем искра здравого понятия о вере и Церкви, не принимает Иоанна, возлюбленного ученика Христова, зрителя тайн Бога-Слова, великого пророка о судьбах Церкви новозаветной! Диотреф не уважает того, что писал избранный между Апостолами, осыпает его укоризнами, выгоняет из Церкви учеников его и запрещает другим принимать их... Видите ли, до чего может доходить гордость человеческая? Понимаете ли, какие бессмысленные беспорядки, какие богопротивные дела, какие нелепые нечестия совершает в Церкви желание быть первым по собственному счету? Вот что значит гордость, довольная собой! Она не хочет знать наставников, от Бога поставленных, кто бы они ни были! Не правда ли, что надобно твердо помнить заповедь Апостола: не мнози учители бывайте? А у нас что бывает? Ученики, вместо того, чтобы принимать всякое слово учения, как земля принимает всякую каплю воды, — с важностью рассуждают: так ли говорит учитель? Кстати ли говорит? Не слишком ли строго? Не слишком ли мягко? Зачем о том, а не о другом говорит? Судите сами: ученики ли это слушают учителя, или судьи его полномочные? — Друг мой! Не вступайся не в свое дело; не учи учителя, как ему учить; смотри на себя самого, добрый ли ты ученик? Смотри на свое сердце: каково оно? Добрая ли земля, способная принять семя в глубину, или камень, едва прикрытый землей, или же и рыхлая земля, но засоренная дурными травами? Вот о чем надобно тебе заботиться; довольно для тебя труда, если займешься собой, как следует! — Ныне говорят: ты не ребенок, чтобы ходить тебе в школу, то есть, в церковь. Но в том-то и беда наша, что мы любим считать себя умными и зрелыми, любим зватися: учителю, но не любим быть учениками. Не того ожидает от нас Христос Господь. — Не нравятся учители? Диотрефу не нравился и Апостол: но кто был виноват в том? Пусть осмотрятся, не находятся ли в числе Диотрефов? Ныне много является учителей и много недовольных отцами и учителями в Церкви. По духу мира, по духу гордости житейской, это понятно: там столько же учителей, сколько голов, кое-как мыслящих. Зато каких басней, каких лжей не услышите там? Какому нечестию не научитесь, если достанет охоты? Сохрани Бог каждого от такой науки: это не просвещение, а омрачение ума. Возможно ли совершенство без помощи Христа? В мире христианском велят изучать слово Божие при помощи людей опытных в жизни духовной, велят прислушиваться к их голосу, потому что они вразумляются Божией благодатию. Да и как полагаться на себя, когда знаешь немощь свою? Так, в мире христианском немного учителей, зато они все надежные, все знают одну истину, сами идут и других ведут по одному пути. Какое счастье — быть учениками таких учителей! Мне скажут: ужели христианская вера дозволяет только избранным для звания учителям наставлять других? Нет, скажем и мы, следуя слову Апостола: вразумляйте друг друга псалмами, словословием и песнями духовными (Кол. 3; 16). Только, как видите, это вразумления частные и братские, не облеченные правом власти, а внушаемые только любовью. — Итак, Бог поставил в Церкви учителей. Пусть люди не хотят слушаться Божия установления, но не может не слушаться его Церковь Божия. Горе мне, аще не благовествую (1 Кор. 6; 16). Пусть какой-нибудь первенстволюбец Диотреф не приемлет нас, пусть не принимают нас жалкие слушатели его: это их дело, за которое они расплатятся на суде Божием. Церковь, по долгу любви, увещевает их к раскаянию: придите в себя, говорит она: расстаньтесь с гордостью, которая и Ангелов некогда претворила в духов тьмы, Богом отверженных. Не свои слова говорим мы, пастыри Церкви: говорим слова Апостола, что такие люди поступают по своим нечестивым похотям, отделяясь от единства веры (Иуд. 18). Аминь. (Из слов Филарета, архиепископа Черниговского) Оглавление 624. Равноапостольная Мироносица Ни одна из святых Мироносиц не любила столько Господа и не была так предана Ему, как Мария Магдалина; потому и в Евангелии она всегда именуется первой между ними. По ревности к вере Христовой она трудилась в проповедании веры подобно Апостолам, и потому святая Церковь назвала ее равноапостольной. Родом она была из Сирии, а жила в Галилее, именно в городе Магдале. Судя по происхождению ее из Сирии и потому, что она некогда страдала беснованием, можно думать, не была ли она дочь той Сирофиникиянки, которая усильно просила Господа исцелить беснующуюся дочь ее и получила от Него похвалу за великую ее веру (Мф. 15; 22-28, Мк. 7; 25-30). Некоторые думают, что она была та грешница, которая со слезами раскаяния лобызала ноги Иисуса и мазала их драгоценным миром (Лк. 7; 37). Но такое мнение, принятое у латин, не имеет основания; а если бы оно было и справедливо, то не должно унижать Магдалины; и Спаситель говорит: большая радость будет на небеси о едином грешнице кающемся, нежели в девятидесяти девяти праведниках, иже не требуют покаяния (Лк. 15; 7). — Магдалина была одержима страшным недугом, который в Евангелии называется беснованием, и от которого Спаситель исцелил ее, изгнав из нее семь бесов. Ныне многие не верят, что злые духи существуют и могут иметь влияние на человека, а посему думают, что недуг беснования происходит и ныне бывает не от действия злых духов, а от телесных болезней; но с таким мнением нельзя согласиться, потому что слово Божие ясно и многократно свидетельствует об изгнании злых духов из людей. — Великое благодеяние, оказанное Господом Марии изгнанием из нее бесов, произвело в признательном ее сердце такую любовь и приверженность к Спасителю, что она решилась посвятить Ему всю жизнь свою и при всяком случае показывала самое искреннее к Нему усердие. Иисус Христос, пришедший на землю взыскать и спасти погибших, всюду искал заблудших овец дома Израилева и для сего переходил из города в город, из веси в весь, переплывал моря и реки, восходил на горы, углублялся в пустыни, и Мария всюду Его сопровождала, хотя непрестанные путешествия, без сомнения, были тягостны для женской ее слабости. Иисус Христос, нас ради обнищавший, не имел, где главу приклоните, терпел во всем крайнюю нужду, — и Мария усердно служила Ему имением и трудами рук своих. Иисус Христос, совершив дело Свое на земли, идет положить душу Свою за спасение мира, — и Мария следует за Ним на Голгофу, неутешно рыдает о Нем с женами Иерусалимскими, с трепетом взирает на Его распятие. Сперва она стояла со знакомыми Его издалеча, но потом, забыв всякий страх и повинуясь только влечению своего сердца, приблизилась к самому кресту Христову, сострадала Божественному Страдальцу в тяжкие минуты Его смерти и приняла последний вздох Его в свое сердце. Так-то любила она Спасителя! Ее любовь к Нему, по слову Писания, была крепка яко смерть (Песн. 11; 8, 6). Нет, любовь Марии к Иисусу Христу была крепче смерти, она не ослабела и по смерти Его. Тогда, как все, и друзья и враги, оставили Распятого по смерти, тогда оставалась при Нем Мария Магдалина с одной из подруг своих. Она видела, как Иосиф и Никодим снимали со креста пречистое тело Иисуса; она сопровождала Его на место погребения; она смотрела и на то, где и как Его полагали. Если же сама не принимала участия в Его погребении, то это, без сомнения, произошло от чрезмерной скорби, которая так истощила ее силы, что она, по замечанию Евангелиста, не могла стоять, а сидела против гроба (Мф. 27; 61). Впрочем, она мысленно стремилась туда, где полагалось сокровище ее сердца — сладчайший Иисус, и потому, заметив, что Иосиф и Никодим, поспешая кончить Его погребение до наступления приближавшейся субботы, только обвили тело Его пеленами и осыпали благовониями, а не помазали оного ароматами, как то бывало при иудейских погребениях, немедленно решилась восполнить это опущение погребальных обычаев, а вместе оказать умершему Учителю последний долг усердия. Проведши субботу в покое, по известному иудейскому обычаю, Мария Магдалина тотчас купила разных ароматов и на другой день но поутру, еще в сущей тьме, поспешила с ними ко гробу Спасителя в сопровождении некоторых подруг своих. Мрак ночи, уединенное положение гроба Господня, близость к нему страшной Голгофы, — ничто не могло удержать благочестивых жен. Они идут и только думают о том, как бы скорее помазать тело возлюбленного Учителя Мария Магдалина опередила подруг своих и увидев, что камень отвален от гроба, тотчас побежала к Иерусалим к Апостолам Петру и Иоанну и сказала им в испуге: взяша Господа от гроба и не вем, где положиша Его. Весть сия поразила Апостолов и они бросились ко гробу; туда же побежала и Мария. Но пришедши ко гробу, и увидев в нем одни пелены Спасителя и платок, бывший на главе Его, Апостолы возвратились к себе, дивясь бывшему. А Мария? Она не пошла с ними, но осталась при гробе, думала об Иисусе, и горько плакала о Нем. О, как трогателен сей поступок ее! Как умилительны ее слезы! В них ясно выразилась такая искренняя преданность Иисусу, такая нежная любовь к нему, какой не имели, кажется, самые усердные и любимые ученики Его. — Такую любовь и преданность Господь не мог оставить без награды и утешения. Так и было. Когда Мария стояла и плакала у гроба, ей вздумалось еще посмотреть: нет ли в нем где-нибудь тела Иисусова? Но проникши во гроб, она увидела в нем двух Ангелов, которые сказали ей: жено, что плачешися? Мария отвечала им то же, что и Апостолам: взяша Господа моего и не вем, где положиша Его. Сказав это, она обратилась назад и увидела Иисуса Христа, но не узнала Его, вероятно, потому, что по скромности и в унынии не смотрела Ему в лицо, или вид Его много изменился по воскресении, а, может быть, и одежда скрывала оный. Тогда Спаситель сказал ей: жено, что плачеши? Кого ищеши? Она же, будучи занята мыслью об Иисусе Христе и думая, что говорит с ней вертоградарь, отвечала Ему: Господи, аще Ты ecu взял Его, повеждь ми, где ecu положил Его: а аз возму Его. Тогда Иисус назвал ее по имени и сказал: Марие! Услышав знакомый голос, который как часто услаждал ее слух и сердце, Мария бросилась к Иисусу Христу и радостно воскликнула: Раввуни — Учитель! Господу, конечно, приятен был такой восторг любимой ученицы; но желая успокоить ее и скорее обрадовать чрез нее других учеников, сильно скорбевших о Нем, Он дружески сказал ей: не прикасайся ко Мне — оставь Меня, не у бо взыдох ко Отцу Моему — Я еще не вознесся на небо и нередко буду с вами видеться; иди же ко братии Моей, и рцы им, что Я вскоре восхожду ко Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему. — Магдалина тотчас пошла и возвестила ученикам Христовым все, что видела и слышала; но ученики не поверили ей. Между тем она, взяв с собой другую Марию, мать Иакова, опять, в третий раз пошла видети гроб — посмотреть его. Может быть, в сем случае руководила ею и тайная надежда, не увидит ли она еще Воскресшего? Так действительно и случилось. Пришедши ко гробу, святые подруги нашли там Ангела, который, уверив их в воскресении Христовом, велел скорее возвестить о нем ученикам Господа. Когда же они шли исполнить сие поручение, вдруг встретил их Сам Иисус Христос и сказал им: «радуйтеся». И желая более удостоверить их в Своем воскресении, Господь дозволил им то, от чего прежде удержал Марию — допустил их обнять Его ноги и поклониться Ему, яко Господу. Таким образом, Мария Магдалина, за горячую любовь свою к Спасителю, удостоилась двукратного явления Его и соделалась первой благовестницей Его воскресния. Как должно было радовать ее это особенное благоволение к ней Господа! Какой новой горячностью к Иисусу преисполнилось ее любящее сердце!.. И подлинно, Мария Магдалина показала такое усердие к Воскресшему, какого не видим ни в одной другой Его ученице. Подобно Апостолам, оставив все: и дом, и друзей, и отечество, она посвятила всю жизнь свою на благовестие Христово и огласила им не только Иудею, но и многие языческие страны. Она была и в Риме. Здесь нашла она доступ к самому Кесарю Тиверию и, поднесши ему красное яйцо, прекрасный образ возрождения к жизни, сказала ему в приветствие: Христос воскресе! Она подробно возвестила Кесарю все дела и учение Господа, показала Его невинность и ясно обличила неправедных судей Его, а чрез то возбудила в Кесаре сильный гнев на Пилата и Каиафу, которые и получили праведное воздаяние за нечестивые дела свои. Можно думать, что на сей подвиг Магдалины указывает Апостол Павел в своем послании к Римлянам, когда говорит: «целуйте Мариам, яже много трудися о нас» (16; 6). Из Рима святая Магдалина отправилась с благовестием в другие места и наконец прибыла в Ефес к Иоанну Богослову, к которому влекла ее одинаковая любовь их к Спасителю. Здесь она мирно и преставилась ко Господу. — Братия и сестры о Господе! Подражайте ей в Христианских добродетелях. Подражайте ей вы, сестры о Господе: ибо она была подобострастная вам жена. Подражайте ей и вы, братия: ибо стыдно для мужей уступать женам в добрых подвигах. Подражайте ей все: ибо это для всех возможно и душеспасительно. Мария Магдалина, находясь в тяжком недуге, просила помощи у Господа и получила от Него чудесное исцеление: и вы прибегайте к Нему молитвенно во всех ваших нуждах, и получите благодать во благовременную помощь. Мария Магдалина в благодарность за сие великое благодеяние совершенно посвятила себя на служение Господу: и вы будьте верными Его рабами. Мария Магдалина всюду за Ним следовала и была усерднейшей Его ученицей: и вы неуклонно следуйте стопам Его, усердно внимайте Его слову и тщательно исполняйте Его святые заповеди. Мария Магдалина помогала Господу имением и трудами рук своих: и вы то же делайте, если не лично Ему, что теперь невозможно для вас. то Его Церкви, которую Он именует Своим телом, и меньшим Его братьям — бедным людям. Каждая лепта, употребленная в их пользу, каждая кроха, им поданная, будет иметь великую награду от Господа, ибо Сам Он говорит: «что сотвористе единому сих братий Моих менших, Мне сотвористе» (Мф. 25; 40); Мария Магдалина сопровождала Господа на Голгофу, взирала на крестные Его страдания и как бы распиналась с Ним от скорби: и вы, братия и сестры, чаще переноситесь мыслью на Голгофу, чаще представляйте себя при подножии креста Христова, и размышляйте о том, что претерпел Сын Божий грех наших ради, плачьте о самих себе, рыдайте о грехах ваших и страшитесь снова распинать ими Господа. Мария Магдалина приходила к Спасителю с ароматами, а не нашедши Его во гробе, всюду и усердно искала Его, доколе не удостоилась узреть Его по воскресении. И вы прибегайте к Нему с духовным фимиамом — со святыми молитвами, и вы ищите Его мысленно всюду: и в храмах Божиих, где Он благодатно присутствует в своих таинствах, и в видимой природе, где Он открывается Своим могуществом и благостию, и в собственном своем сердце, где Он отзывается во гласе нашей совести. Стремитесь к Нему духом на небо, где Он седит одесную Бога Поступая так, вы некогда сподобитесь узреть Его лицем к лицу на небесех. Мария Магдалина открыто пред всеми исповедала себя ученицей Спасителя; не стыдитесь и вы показывать себя всегда и во всем истинными учениками Господа, не страшитесь укоризн и осмеяний, коим сыны века сего подвергают хотящих благочестно жить, и старайтесь распространять благочестие среди детей, друзей и домочадцев ваших. Потщимся, братия, во всем этом подражать святой Марии Магдалине, а ты, равноапостольная, подкрепи нас в добрых подвигах дарованной тебе благодатью! Аминь. (Из "Бесед " Платона, митрополита Киевского и Галицкого) Оглавление 625. Сказание о чуде, как святой Архистратиг Михаил избави отрока от потопления Во дни благочестивых царей Болгарских бе некий нарочитый муж богат и славен, зовомый Дохиар, от палаты царевы. Сей некогда пришед в страх Божий, восхоте быти инок и, взем множество злата от сокровищ своих, пойде во Святую Гору посетити монастыри и поискати себе места такова, в немже бы ему благоугодно было вселитися. Обшед убо многая монастыри и многую милостыню дав, идяше от лавры блаженного Афанасия по брегу моря, еже от Солуня, и обрете место зело красно, воды сладки имущее. Возлюбив убо то место, умысли вселитися на нем и монастырь создати, и вскоре желаемое соверши: первее церковь прекрасну во имя святого архиерея Николая воздвиже, таже монастырь стенами каменными огради, и вся по чину, якоже подобает, устроив, и сам в нем во иноческий облечеся образ. Но многого ради строения иждивену (издержал) бывшу всему сокровищу его, не доста злата, во еже украсити церковь подобающим благолепием, обаче име надежду на Бога, глаголя: "Аще восхощет Бог прославите место сие, то имиже весть судьбами, промыслит о украшении церковном, Его воля да будет". Есть же остров противу Святыя Горы, Луг именуемый, к немуже чрез море путь единого дне: тамо пастуси живяху со скоты, яко злачно место то (приятное), и пажить скотом добра. Бе же во острове том столп каменный, на месте пусте, зело высок, на столпе же идол и написание еллинско сицево (таково): "Всяк, иже ударит мя во главу, обрящет злата множество". Того ради мнози покушахуся уведати, аще истинная есть вещь, и бияху в главу идола, но ничтоже обретаху. Случися же некоему отроку пасти волы близ столпа того, той прочет написанная на столпе словеса, ударяше идола во главу, якоже и прочии, да обрящет злато, обаче ничтоже обрете. Таже помысли быти сокровищу в земли сокровену, и заходящу солнцу, смотряше идеже стень (тень) столпа того скончавашеся, и тамо, верху главы идоловы, стению изобразуемыя, копаше землю, ищя сокровища, и не обрете. Таже возсиявшу солнцу, паки смотряше, идеже стень столпа того скончавашеся, и тамо копати нача. Копающу же ему, услышася звук некий на месте том, и поразумев, яко тамо есть сокровище, нача прилежнее копати, и обрете камень жернов велик, яко немощи ему подвигнута его. Простер же руку сквозь скважню камене, обрете злата много, и недоумеяше, что сотворите, глагола бо в себе: "Аще повем кому сокровище сие, то боюся, да не убиет мя злата ради". Бог же, послушая молитвы предреченного старца, и промышляя о украшении святого храма, вложи во ум отроку, да идет во Святую Гору к единому от монастырей, и повесть игумену о обретенном сокровищи, еже и сотвори: взем неколико златниц, на извещение обретенного сокровища, прииде в село близ моря лежащее, и наят человека, да привезет его к Святой Горе. По Божию же смотрению приста в пристанищи прежде помянутого новосозданного монастыря, нарицаемого по имени строителя своего Дохиар. Человек, убо превезый отрока, возвратися к селу своему, а отрок пойде к монастырю и, видев игумена, поведа ему вся подробну о обретенном сокровищи. Игумен же, разумев, яко Божие есть дело, призва трех иноков и, сказав им поведанную от отрока вещь, посла их с ним, да принесут в монастырь обретенное злато. Они же скоро шедше, седоша в ладию, и приставше к острову тому, достигоша столпа оного и сокровища, и отваливше жерновный камень, обретоша котел исполнен злата, и возрадовашася о нем зело. Ненавидяй же добра враг всея в сердце мысль неприязненну единому от иноков тех, и рече той к другому иноку: "Брате, кая есть нужда, да несем ко игумену обретенное злато; Бог нам посла сие, да сами себе сотворим жилища и монастырь воздвигнем". Он же рече: "Како убо возможем утаити сие злато?" Отвеща той: "В нашей воли есть сие, можем бо отрока вовреши (бросить) в море, и не будет никогоже свидетельствующа на нас". И сице (так) совещавшеся, сказаша совет свой третьему иноку. Он же, имея в себе страх Божий, рече к ним: "Ни, братие, не дерзайте сего сотворити, и не погубляйте отрока, вкупе же и души своя злата ради". Они же не послушающе его, нудиша много (принуждали), да пристанет к совету их, наконец реша: "Аще не будеши с нами за едино, то и тебе со отроком погубим". Видев же брат непреложное их злое намерение, убояся, да не и он погублен будет от них, того ради рече им: "Аще вам сице изволися, творите еже хощете, вы узрите: аз же кленуся именем Божиим, яко никомуже о том повем, и ни злата требую". И тако клятвою утвердив, молчаше. Они же, вземше злато и камень той, имже злато покровено бе, внесоша в ладию, таже, вседше со отроком, начата к монастырю плыти. Бывше же посреде пучины, нападоша на отрока, и начата обешати камень на выю (шею) его. Он же, видя, еже хотят ему творити, нача с плачем и рыданием молити их, да не погубляют его: обаче (однако) ничтоже успе. Окаяннии бо тии черноризцы, окамененное имуще сердце и златолюбивую душу, не убояшася Бога, ни умилишася, зряще отроческия слезы, и не послушаша прилежного его моления, но, вземше его, с каменем ввергоша в море, и абие (сразу) погрязе в пучине. Бе же нощь, егда таковое злодеяние от безбожных тех человеков совершашеся. Милосердый же Бог с высоты смотревый на горькое рыдание отрока, и неповинное его потопление видяй, посла хранителя рода человеческого, святого Архистратига Михаила, да от дна моря вземши потопленного, принесет его жива в церковь. И бысть тако: внезапу бо обретеся отрок в церкви близ святыя трапезы со обешенным на выи его камнем. Приспевшу же часу утрени, вниде екклисиарх (ключарь церковный) в церковь, яко да возжжет свещи, и услыша глас во олтаре, яко глас человека стеняша, и убояся зело: тек же возвести игумену. Игумен же страшлива и малодушна его нарек, паки отсла в церковь. Он же, вшед вторицею, той же глас слыша, и паки тече ко игумену. Тогда иде игумен с ним в церковь и, слыша глас отрочь, вниде в олтарь, и узре отрока, лежаща близ святыя трапезы, и камень на выи его, и вода морская течаше от одежды его. И познав его, вопроси: "Что случися тебе, чадо? И како зде пришел еси?" Он же, яко от сна возбудився, рече: "Лукавии онии иноцы, ихже послал еси со мною по обретенное зЛато, тии, привязавше камень сей на выю мою, ввергоша мя в море, и, погрязши аз во глубине на дно, узрех два человека, светоносна якоже солнце, и слышах их, беседующих к себе. Рече же един ко другому: «Архангеле Михаиле, принеси сего отрока в монастырь, Дохиар глаголемый». Сия аз слышав, абие начах нечувствовати себе, и не вем, како зде обретохся". Игумен же, послушая глаголемых от отрока, удивляшеся зело и прославляше Бога, дивная и преславная чудеса творящаго. Таже рече ко отроку: "Пребуди, чадо, на месте сем до утрия, дондеже (до тех пор, пока) обличена будет злоба". И изшед, затвори церковь, и екклисиарху запрети, да никомуже что поведает, а утреню повеле пети в притворе. Екклисиарху же глаголя: "Аще кто речет, что се новое; почто не в церкви, но в притворе утреня поется, отвещай, яко отец сице повеле"'. Тако заповедавши екклисиарху. игумен отъиде на столп верху врат, стреши прихода скверных тех убийцов. Бывшу же утру, се грядяху к монастырю убийцы онии, а злато негде в ином месте скрыша. Видев же их игумен, изыде с прочиими братиями в сретение им и вопроси их, глаголя: "Что се есть? Четыри вчера отъидосте, а ныне три возвратистеся? Где убо есть четвертый?" Они же, яко гневающеся, рекоша: "Отче, и тебе и нас прельсти отрок, поведавый, яко обрете сокровище; не показа бо нам ничтоже, ибо и сам ничтоже весть, того ради усрамився нас, скрыся; мы же, искавше, его не обретохом, и единии возвратихомся к тебе". Игумен же рече: "Воля Божия да будет". И тако внидоша в монастырь, приведе же их в церковь, идеже юноша оный лежаше, еще воде текущей от одежды его, и показа им его, глаголя: "Кто есть сей?" Они же, ужаснувшеся, яко изумлени (как лишенные ума) стояху, не могуще ничесоже отвещати на мног час. Последи (после) же и не хотяще, исповедаша свое злое дело, и обретенное злато где скрыша сказаша. Игумен же вернейшую братию послав, принесе е в монастырь, и слышано бысть сие преславное чудо во всей Горе Святей, и стекошася вси иноцы от всех монастырей на видение того чудесе, и собор составиша, и преименоваша церковь тую во имя святаго Архистратига Михаила, а во имя святого чудотворца Николая иную церковь создаша. Лукавых же тех двух убийцов прокляша, и от обители изгнаша; а третияго, иже злодеяния отвратися, неповинна сотвориша. Отрок же той, избавленный от моря, во иноческий одеявся образ, добр бысть подвижник и искусен инок. Игумен же тем обретенным златом церковное все благолепие сооружи, и камень оный, с нимже юноша в море ввержен бысть, в стену водрузи к ведению всем. Преставльшуся же игумену тому, вместо его поставлен бысть избавленный от моря, богоугодно же и той пожив, прейде ко Господу, носимый руками святаго Архистратига Михаила, имже первее от моря в церковь принесен бысть. О всех же сих славим Отца и Сына и Святаго Духа, и святаго Архистратига Михаила величаем во веки, аминь. (Из "Четии Минеи") Оглавление 626. Не бойся: Я с тобой! Бывает, что мать утешает свое плачущее дитя и говорит ему: не бойся, я с тобой! Вот так же и милосердный, человеколюбивый Бог, наш Создатель, Отец щедрот и Бог всякой утехи, говорит всякой верующей душе, которая находится в искушениях и напастях, скорбит, сетует и боится: Не бойся, говорит ей Господь: Я с тобой! Я твой Создатель, Я твой Искупитель, Я твой Спаситель, Я твой Помощник и Заступник, Я, Который в руце Своей все содержу и Которому все повинуется, — Я с тобой! «Рече Сион; остави мя Господь, и Бог забы мя. Еда забудет жена отроча свое, еже не помиловати исчадия чрева своего? Аще же и забудет сих жена, но Аз не забуду тебе, глаголет Господь» (Ис. 49; 14, 15). «Аще преходиши сквозь воду, с тобою есмь, и реки не покрыют тебе; и аще сквозь огнь пройдеши, не сожжешися, и пламень не опалит тебе. Яко Аз Господь Бог твой Святый Израилев спасаяй тя» (43; 2, 3). Так был Господь с верным Своим Ноем, и сохранил его от всемирного потопа. Был с верным Своим Лотом, и сохранил праведника от казни содомской. Был с рабами Своими Авраамом, Исааком и Иаковом, сохранил их на земле странствования их, как написано о них: «не остави человека обидети их, и обличи о них цари; не прикасайтеся помазанным Моим, и во пророцех Моих не лукавнуйте» (Пс. 104; 14,15). Был со Иосифом, и в нашедших ему искушениях и страданиях сохранил его и прославил. Был с Израильским народом в Египте, почему и говорил: «видя видех озлобление людей Моих, иже во Египете, и вопль их услышал» (Исх. 3; 7). Был с тем же Израилем во время исхода его из Египта, и разделил ему Чермное море, и провел его посреди вод, и спас от Фараона мучителя. Был с тем же Израилем в пустыне, и питал его чудесной манной, и поражал пред лицем его врагов его, и ввел его в гору святыни Своей. Был с тем же народом и в земле Обетованной, и спасал его, как поет пророк: «аще не Господь бы был в нас, да ренет убо Израиль, аще не Господь бы был в нас, внегда востати человеком на ны, убо живых пожерли быша нас» (Пс. 123; 1, 2). Был с Давидом помазанником Своим в различных искушениях и гонениях, и сохранял раба Своего от врагов его. Был со Ионой во глубине морской, и сохранил его во чреве китове, и избавил его от зверя морского. Был с тремя отроками в пещи вавилонской, и угасил им силу огненную, и научил их петь благодарственную песнь. Был с Даниилом в рове, и заградил уста львов, и избавил его оттуда. Был с Апостолами, был с мучениками, и сохранил их посреди ужасных мучений. Был с пустынниками, жившими в пещерах, в вертепах и пропастях земных, и сохранил их от козней вражиих. Был и есть и будет до скончания века с верными рабами Своими, по неложному Своему обещанию: «се Аз с вами есмь во вся дни до скончания века, аминь» (Мф. 28; 20). — О Божественного, о любезнаго, о сладчайшаго Твоего гласа! С нами бо неложно обещался еси быти до скончания века, Христе, Егоже вернии утверждение надежди имуще радуемся. Вот почему верные рабы Его, ощущая присутствие Его и живое утешение, дерзают, восклицают и поют песнь в радости духа: Бог нам прибежище и сила, помощник в скорбех, обретших ны зело. Сего ради не убоимся, внегда смущается земля и прелагаются горы в сердца мирская, Господь сил с нами, заступник наш Бог Иаковль (Пс. 45; 2, 3, 12). «Аще и пойду посреде сени смертныя, не убоюся зла, яко Ты со мною ecи», Боже (Пс. 22; 4). «Господь просвещение мое и Спаситель мой, кого убоюся? Господь защититель живота моего, от кого устрашуся?» (Пс. 26; 1). Смотри, христианин, сам-то ты будь только Божий, а Бог Своего не оставит. Веруй сердечно в Него, яко в Бога, угождай Ему верой и правдой; всю надежду свою на Него возлагай, и от сердца призывай Его, Он — близ тебе есть, с тобой есть, спасаяй тя Святый Израилев. И где бы ты ни был, в каком бы искушении или скорби ни находился — Он всегда с тобой, и смотрит на подвиг твой, и невидимой рукой укрепляет тебя и помогает тебе, и хотя бы все злые люди восстали против тебя, и бесовские полки окружили тебя — ничего не успеют. «Господь сохранит тя, Господь покров твой на руку десную твою. Во дни солнце не ожжет тебе, ниже луна нощию. Господь сохранит тя от всякаго зла, сохранит душу твою Господь. Господь сохранит вхождение твое и исхождение твое от ныне и до века» (Пс. 120; 5, 8). —«Не остави мене, Господи Боже мой, не отступи от мене, вонми в помощь мою, Господи спасения моего!» (Пс. 37; 22, 23). Господи сил, с нами буди, иного бо, разве Тебе, помощника в скорбех не имамы: Господи сил, помилуй нас!.. (Из "Сокровища Духовного", святителя Тихона Задонского)