Троицкие Листки (123)

543. Встань, спящий! («Востани, спяй, и воскресни от мертвых» (Еф. 5; 14)) Слышите ли, возлюбленные, апостол Павел пробуждает нас от сна: ночь, говорит, уже проходит; уже занимается заря; все выходят уже на свои дела; а вы что же спите? что лежите? «Востани, спяй, и воскресни от мертвых!» Но знаете ли, братие, о каком тут сне говорит святой Павел? Не о телесном сне говорит он, а о духовном, о том сне, в котором иногда проводит человек всю жизнь, и однако же вовсе того не чувствует. Таким сном многие, очень многие спят, но и не думают о том, что спят. Этот сон — не что иное, как нерадение о спасении души. Как спящий человек не рассуждает о настоящем, не вспоминает прошедшего, не спрашивает о будущем, так и не радеющий о своем спасении грешник вовсе не помышляет ни о том, Кто его создал, ни о том, для чего он создан, что с ним происходит теперь, и что будет по смерти. Говори спящему что хочешь, — он не слышит; говори нерадивому грешнику, как хочешь, о спасении души, — он не почувствует. Пусть проповедуют, например, сами небеса, что есть Бог, — он не почувствует. Пусть гремит Священное Писание, что «всем боявитися нам подобает пред судищем Христовым» (2 Кор. 5; 10), — он не почувствует. Пусть взывает самая совесть, что неложно уготовано для грешников — страшное мучение, а для праведных — несказанный покой и наслаждение, — он не почувствует. Кратко говоря, пусть все пророки и апостолы, все патриархи и учители, наконец, пусть Сам Христос придет с ними и вострубит в уши нерадивому грешнику громкой трубой, что душа у него одна, и та вечная, что надобно бояться, как бы не потерять ее совсем, — ему все это нипочем; он и уха не приклонит на такие увещания, но, услаждаясь своими мечтами, будет говорить душе своей, как Евангельский богач: «душе... почивай, яждь, пий, веселися» (Лк. 12; 19). Подумайте же теперь, братие мои, как опасен такой сон для человека. Если бы какой ленивый воин заснул во время сражения, когда свистят пули над его головой, он легко погубил бы себя. Но что же такое жизнь человеческая, как не война? Конечно война, да еще с каким сильным врагом! «Яко несть наша брань к крови и плоти, — говорит апостол Павел, — но к началом и ко властем и к миродержителем тмы века сего, к духовом злобы поднебесным» (Еф. 6; 12). О, поистине это брань жестокая и многотрудная! И против плоти и крови устоять трудно, а против бесплотного, да притом еще злобного духа, — как устоишь? Утрудится ли когда дух? Перестанет ли нападать злоба? «Трезвитеся, —говорит апостол Петр, —бодрствуйте, зане супостат ваш диавол, яко лев рыкая, ходит, иский кого поглотити» (1 Пет. 5; 8). Как же можно спать грешнику при такой опасности? Я сравнил бы такой сон со сном Сисары, который, убегая с поля брани, заснул спокойно в палатке Иаили, а та, не теряя времени, насквозь пронзила его голову колом (Суд. 4; 18-21). Но сон грешника еще опаснее, потому что диавол пронзает не тело только, но и душу. Впрочем, если бы у нас и не было такого страшного врага, если бы наша жизнь была не брань, а только мир и тишина, и тогда можно ли нам спать беспечно? Спит ли земледелец в то время, когда должно ему сеять? А что такое наша жизнь, как не время сеяния духовных плодов на целую вечность? «Се, ныне, — говорит апостол Павел, — время благоприятно, се, ныне день» спасения (2 Кор. 6; 2). А если мы проспим это время, то воротится ли оно когда-нибудь к нам? Никогда. Потому-то и говорит Евангелие: «подобает делати дела (Божии)... дондеже день есть; приидет нощь, егда никтоже может делати» (Ин. 9; 4). И апостол говорит: «Блюдите убо, како опасно ходите, не как немудри, но как премудри, искупующе время» (Еф. 5; 15-16). Покупать можно что-нибудь, пока есть торг; а когда расходятся продавцы, то и купить уже ничего нельзя. Так и человек, пока живет на земле, то у него есть время, а когда умрет, то не достать ему времени ни за что. О, если бы осужденные во аде могли купить себе времени хотя бы только один час! Что бы они отдать за этот час пожалели? Как же не жаль человеку такое сокровище — время — терять во сне? Мы находимся в том же состоянии, в каком находились рабы, ожидавшие господина своего. А знаем ли мы, когда придет к нам Господин наш? Нет: «в оньже час не мните, Сын Человеческий придет» (Мф. 24; 44), — так Он Сам говорит о Себе во Святом Евангелии, а равно в Откровении: «Се, гряду яко тать; блажен бдяй и блюдый ризы своя, да не наг ходит и узрят срамоту его» (Откр. 16; 15). Можно ли нам в такое время спать? Задремали некогда юродивые девы, вышедшие навстречу жениху, и не заметили, как погасли их светильники, а между тем послышался крик (Мф. 25; 6): «исходите в сретение его» (жениха). Мы знаем, что сталось с ними тогда; как бы и нам не пострадать так же, если и нас застанет последний день спящими! Не затворилась бы и перед нами дверь небесная! Не услышать бы и нам из уст Жениха Небесного этого грозного слова: «не вем вас» (Мф. 25; 12). Вот почему так часто повторяет Христос Спаситель в Евангелии: бдите, бдите! Знаю, что многие в сердцах своих на это отвечают: "Можно и подремать, Христос еще не скоро придет на суд". О, Боже милосердый! Вот какое у нас рассуждение! Ты говоришь: «И се, гряду скоро, и мзда Моя со Мною» (Откр. 22; 12); а мы, напротив, толкуем, что еще не скоро. Но пусть так, пусть замедлит пришествием Своим Праведный Судия; однако же, если не Он к нам, то мы к Нему всенепременно пойдем. Еще, говорим, не пришло время. Но. будет ли Бог ожидать, пока мы скажем: "Теперь пора!" В книгах Ездры говорится о юноше, который лишь только вошел в чертог брачный, пал и умер. Была ли ему пора умирать тогда? Казалось бы, тогда была пора всем, смотря на него, веселиться, а не плакать; но видите, Бог рассуждает не по-нашему. Думал ли умирать и Евангельский богач? Он приказал было себе новые житницы строить, а не могилу копать; ему хотелось было еще попить да поесть, а не в землю закапываться и быть богатой пищей для червей. Но не так сделалось; не пришлось ему исполнить своих намерений; в ту же самую ночь, когда он, утешая себя, говорил: «душе! имаши многа блага, лежаща на лета многа, почивай, яждъ, пий, веселися», — в это самое время Бог потребовал его душу на суд: «безумне в сию нощь душу твою истяжут от тебе, а ямсе уготовал ecu, кому будут?» (Лк. 12; 19-20). Вот, видите, братие, Бог не дожидается нашей поры; когда Ему угодно, никого не спрашивая, берет нас из этой, столь любезной нам жизни. Значит, нужно быть готовым к этому всякий час. Не обнадеживай себя: "Бог милосерд, успею покаяться..." Блаженный Августин говорит: "Бог обещал тебе, о грешниче, что когда ты покаешься, Он не вспомянет грехов твоих; но что ты доживешь до завтрашнего дня, этого Он тебе никогда не обещал". Вот почему, братие мои, божественный Павел не позволяет нам беспечно спать, но повелевает скорее вставать от греховного ложа: «Востани, — говорит Павел, — спяй, и воскресни от мертвых!» И горе всем нам будет, если мы заблаговременно не пробудимся от этого греховного сна, в котором мы находимся чуть ли не с самых младенческих пелен. Итак, возлюбленные, пока не разверзлись над нами небеса, пока не возгремела еще труба Архангела, пока не поставились еще престолы и не разогнулись книги на осуждение наше, виденные некогда пророком Даниилом, встанем с одра лености нашей, встанем как можно скорее, чтобы быть готовыми встретить Праведного Судию и предстать Его нелицеприятному судищу. Встанем и запечатлеем на скрижалях сердца нашего эти Евангельские слова: «аще бы ведал дому владыка, в кую стражу (ночи) тать приидет, бдел убо бы и не бы дал подкопати храма своего... и вы будите готовы, яко, в оньже час не мните, Сын Человеческий придет» (Мф. 24; 43-44). (Из "Поучительных слов" Гедеона, епископа Псковского) Оглавление 544. Много ли человеку нужно хлеба насущного? Горе нам, грешным, с нашей суетой житейской! Обманываем мы самих себя, обманываем друг друга и, кажется, думаем обмануть Самого Господа Бога. Сколько, например, у нас забот и хлопот о том, чтобы было чем жить, что есть и пить: вся жизнь у иного проходит в этих заботах; помолиться некогда, почитать слово Божие недосужно, а о том, чтобы думать о спасении души — и говорить нечего. "Мы ведь не ангелы бесплотные, — так обыкновенно любят говорить люди в свое оправдание, — пить-есть хотим, обуться-одеться нужно; как же нам не заботиться о куске хлеба насущного?" Ах, если бы это было действительно так, если бы мы заботились только о хлебе насущном, о том, без чего жить нельзя! Но в том-то и беда наша, что под хлебом насущным нередко разумеем прихоти свои, и заботы свои доводим до того, что и Бога забываем, и ближнего знать не хотим. А подумать бы: много ли человеку нужно, например, пищи, чтобы он был жив и здоров, чтобы мог трудиться во славу Божию и на пользу ближнему? На этот вопрос отвечают нам святые постники, отвечают не словами, а примером своей постнической жизни. Раскроем жития их и посмотрим, как и чем они питались. Вот преподобный Иларион принимает пищу иногда через три, иногда через четыре дня. Преподобный Савва вкушает через пять дней, а святой Симеон Дивногорец еще в самом нежном детском возрасте, шести лет от роду, уже постится по семь дней. Всю свою жизнь потом он держится правила—вкушать через три дня, иногда через семь, иногда через десять. Преподобный Ор вкушал раз в неделю; так же постился и преподобный Макарий Александрийский во время Святых Четыредесятниц. Преподобный Иоанн постник, патриарх Константинопольский, во все время своего святительства в продолжение всей недели не имел стола, и только в воскресенье вкушал немного огородных овощей. Преподобный Паисий пять дней в неделю постился, а в субботу и воскресенье подкреплял себя скудной пищей. Потом к одной неделе приложил он и другую, и вкушал уже через две недели. Преподобный Петр Афонский постился сперва две недели, а после постоянно вкушал через сорок дней пищу, которую приносил ему Ангел Божий. Преподобный Виссарион часто проводил без пищи целую неделю, а иногда и сорок дней. Преподобный Симеон Юродивый, хотя и ел иногда, прикрывая свою святость перед людьми, мясо и другие лакомства, но зато очень часто проводил в посте целую неделю, а нередко и сорок дней. Преподобный Симеон Столпник сначала вкушал в неделю один раз; но потом, желая приучить себя к строжайшему посту, заключился в тесной келье на сорок дней и, хотя у него были хлеб и вода, однако, он не прикоснулся к ним. С тех пор он постоянно проводил Святую Четыредесятницу без пищи и пития. Преподобные Герасим, Анин и Феодор Сикеот также всю Святую Четыредесятницу ничего не вкушали, подкрепляя себя только причащением Святых Таин. К числу таких же постников принадлежат Антоний и Феодосии Великие, Макарий Египетский, Кириак, Иоанникий Великий, Марк Фракийский, Афанасий Афонский, Арсений Великий, Онуфрий Великий, Мария Египетская, Даниил Столпник и многие другие. Вот как питались или, лучше сказать, постились святые подвижники. Но еще надобно рассказать, в чем состояла их пища. Это были смоквы и финики, разные огородные растения, самым простым образом приготовленные, без всяких приправ, разве только с солью, очень редко с маслом. Одному подвижнику в день Пасхи ученик приготовил пищу с маслом; он посмотрел на нее, залился слезами и, сказав: "Господь мой вкусил оцет с желчью, — я ли буду есть с маслом?" — велел подать себе обычную пишу без масла. Вкушали они вареные зерна пшеничные, ячменные, чечевичные или другие, что у них называлось сочивом. Те, которые жили в монастырях, питались кроме овощей, конечно, и хлебом; запасались хлебом и те пустынники, которые жили вблизи монастырей, сберегая запас сухарей на несколько дней, даже месяцев и лет; но были и такие, которые много лет не вкушали и хлеба. Преподобный Марк Фракийский, девяносто пять лет не видевший лица человеческого, рассказывал посетившему его Серапиону, что голод принуждал его иногда наполнять чрево землей и пить морскую воду. Пустынники обыкновенно питались тем, что произращала им бесплодная земля пустыни: дикими растениями, корнями разных трав, мхом, дубовой корой... Упоминать ли о вине, которого пустынники совсем не употребляли? Один преподобный отец, когда где-нибудь принуждали его выпить немного вина, всегда наказывал себя за это тем, что в продолжение целого следующего дня не давал себе ни капли воды. Ученик, заметив это, просил всех никогда не потчевать его вином. И при таком-то скудном питании они еще никогда и не ели досыта: оставлять пищу, когда еще есть некоторый остаток голода — вот какое у них было правило! Они смотрели на пищу, как на лекарство. Фунт хлеба в сутки — вот самая обычная мера их пропитания. Но многие и эту меру сокращали: преподобный Досифей уменьшил ее до четверти фунта в день; преподобный Макарий Александрийский сделал себе сосуд с узким отверстием, так, чтобы только могла проходить рука, и клал в этот сосуд мелко нарезанные сухари: сколько можно было за один раз захватить рукой, столько и составляло его дневное пропитание, — это было не более осьмушки фунта в день. Многие из наших Киево-Печерских затворников питались обыкновенно одной просфорой. Что скажут на эту живую проповедь о посте слабые люди нашего времени? Скажут ли, что так изнурять себя грешно, что такая скудная пища вредна для здоровья, сокращает жизнь?.. Но едва ли кто из нас способен выносить такие великие труды телесные, какие выносили святые постники: целые ночи выстаивали они на молитве с земными поклонами, весь день проходил у них в тяжелой работе, легко переносили они нестерпимый летний зной и зимнюю стужу, спали час—два в сутки на голой земле, а иные и вовсе не ложились, а только дремали, сидя или стоя. И при всем этом они почти не знали болезней, всегда были бодры духом и телом, хотя на вид они были — только кожа да кости. А жили они вот по сколько лет: преподобный Симеон Столпник стоял на столпе восемьдесят лет, а всего жил сто три года; преподобный Кириак отшельник жил сто девять лет; преподобный Алипий столпник — сто восемнадцать; Иоанн Молчальник — сто четыре; Антоний и Феодосии Великий — по сто пять; Павел Фивейский — сто тринадцать; Павел Комельский — сто двенадцать; Анин — сто десять; Макарий Александрийский — сто. Преподобный Марк Фракийский только в пустыне провел девяносто пять лет, не считая того, сколько жил в миру. И другие многие жили по сто лет, а до девяноста — большая часть. Итак, самый строгий пост не только не вредит здоровью, не сокращает жизнь человека, но напротив: постники-то и живут дольше других. И теперь спросите, где можно больше встретить глубоких старцев, убеленных сединами, — в миру ли, или в стенах святых обителей? Конечно в монастырях, и эти старцы — конечно из тех, которые строже соблюдают монашеские уставы о посте. Или скажете, что святым людям Сам Бог помогает Своей благодатью? Но кому же Бог отказывает в Своей благодатной помощи? «И грядущаго ко Мне не изжену вон», — глаголет Сам Господь во Святом Евангелии (Ин. 6; 37). Впрочем, не для того и говорим мы о святых подвижниках-постниках, чтобы во всем брать с них пример; не вдруг и сами они доходили до такого строгого поста, а постепенно, в продолжение многих лет приучали себя к нему. Для нас довольно и того, чтобы на основании их опыта решить вопрос, — много ли человеку нужно хлеба насущного, чтобы он мог в добром здравии трудиться по славу Божию, ближнему на пользу и себе во спасение? И вот, жизнь святых постников дает нам прямой и ясный ответ на этот вопрос: очень, очень немного для этого нужно. В самом деле, если они довольствовались осьмушкой или четвертью фунта одного хлеба, и бьши живы и здоровы, да еще и трудились так, как нам никогда, пожалуй, не придется, то кто же поверит, будто мы заболеем и расстроим свое здоровье, если у нас на столе будут и хлеб, и овощи, и вообще простая, хотя, может быть, и не очень вкусная пища, и не будет разве только мяса и вина? Ведь как ни рассуждай, а все же и святые — не ангелы были, а такие же люди, как и мы, и они плоть носили, и у них природа требовала пищи; но вот видите, как они сумели, при помощи Божией, довести ее требования до самой малости; значит, и нам не следует поблажать своим прихотям, не следует обманывать себя; будем довольны тем, что Бог нам посылает от наших праведных трудов; и если бы наша плоть грехолюбивая стала сетовать, что того ей мало, другое не по вкусу, если бы возопила: "Того — не могу, другого — не хочу, заболею", — то скажем ей: лжешь, обманщица, — можешь, и не заболеешь!.. Тебе и нужно-то немного: мало яждь, мало пий — вот и здрава будеши. Аминь. Оглавление 545. Кто будет антихрист (Письмо к беспоповцу) Знаешь ли ты, именующий себя старовером, последователь беспоповского согласия, — с кем согласуются в учении об антихристе твои наставники-беспоповцы? Со злейшими врагами Церкви Божией, с протестантами. "Под именем антихриста, — говорят протестанты, — не следует разуметь какое-либо лице. Антихрист—это целое общество еретиков и людей нечестивых, а что в Священном Писании говорится об антихристе, то нужно понимать в смысле иносказательном. Антихрист всегда был и теперь существует". Так учат протестанты. А вот что говорят твои наставники: "Иже (то есть антихрист) не человек видимый, но в человецех сущее отступление, в нихже, аки в сосудех, живет и обладает", — то есть в сосудах отступления. "Под именем антихриста, — говорят они, — нужно разуметь не одно определенное лицо, а собрание нечестивых людей. Теперь, со времени еще патриарха Никона, настало и идет время антихриста". Итак, видишь, как наши русские беспоповцы согласуются в учении об антихристе не с учением богомудрых отцов и учителей Церкви, а с лжемудрованием последователей отступника Лютера. Вот до чего, брат, может довести человека самочинное мудрование! Для него не важно знать, как учат святые отцы, он не хочет со смирением исследовать их писания, а сам, своим умом пускается в неисследимую пучину Писаний Божественных и заходит в дебри неисходные, отделяется от Церкви и слушает своих слепых вождей, забывая слово Господне: «слепец оке слепца аще водит, оба в яму впадетася» (Мф. 15; 14). А мы, послушные чада матери нашей, Святой Церкви Православной, вместо суетных мудрований приемлем только то, что пишут об антихристе святые отцы, наши учители. Все они основываются не на своем смышлении, а на учении апостольском. Так апостол Павел пишет к Солунянам: «Да никтоже вас прельстит ни по единому же образу: яко аще не приидет отступление прежде, и открыется человек беззакония, сын погибели, противник и превозносяйся паче всякого глаголемаго Бога или чтилища, как ему сести в церкви Божией аки Богу, показующу себе, яко Бог есть» (2 Сол. 2; 3-4). Святитель Златоуст, изъясняя сии слова апостола, говорит: "Отступлением Апостол называет самого антихриста, так как он имеет погубить многих и привести к отступлению: как прельстити, как сказано, «аще возможно, и избранныя» (Мф. 24; 24). "Человеком беззакония назван он, — говорит далее святой Златоуст, — потому что совершит тысячи беззаконий и других доведет до совершения их. Сыном погибели назван потому, что и сам погибнет. Он будет каким-то богопротивником, отвергнет всех богов и велит поклоняться себе вместо Бога. Он будет восседать в храме Божием, будет стараться показать себя Богом, ибо совершит великие дела и великие знамения. Кто же он будет, ужели сатана?" — вопрошает златословесный учитель, и сам же отвечает: "Нет, но человек некий, который воспримет всю силу сатаны". То же читаем в толкованиях блаженного Феодорита на это же место Евангелия: "Отступлением назвал апостол самого антихриста, дав ему имя сие по делам его, потому что он покусится всех довести до отступления от истины, и для многих послужит виною пагубы. Губитель человеков (сатана) подражает вочеловечению Бога и Спасителя нашего, и как Господь, восприяв естество человеческое, совершил наше спасение, так и он, избрав человека, способного принять в себя всю его действенность, покусится обольстить им всех людей, именуя себя христом и богом, обличая лживость так именуемых богов, которых сам поддерживал в протекшие века. В храме Божием антихрист восхитит себе председательство, покушаясь выдать себя за Бога". Так рассуждает о лице антихриста блаженный Феодорит. А вот учение святителя Кирилла Иерусалимского: "Сопротивник (то есть сатана), воспользовавшись ожиданием простодушных людей (которые будут ждать Второго пришествия Христа), изведет некоего человека волхва, весьма опытного в искусстве обманывать волшебными составами и чародейством, и этот слуга духа темного наименует себя христом и сим наименованием обольстит Иудеев, а тех, которые из язычников, привлечет волшебными мечтаниями... (Огласительное поучение 15,11). Святой Ефрем Сирин говорит: "Господь наш в светоносных облаках, подобно страшной молнии, придет на землю. Но не так придет враг, потому что он — отступник. Действительно, от оскверненной девы родится его (диавола) орудие, но сие не значит, что он (диавол сам) воплотится. Придет же всескверный как тать, в таком образе, чтобы прельстить всех. Придет смиренный, кроткий, ненавистник, как скажет о себе, неправды, отвращающийся идолов, добрый, нищелюбивый, весьма благообразный, ко всем ласковый, уважающий особенно народ Иудейский, потому что Иудеи будут ожидать его пришествия. С великой властью совершит он знамения, чудеса и страхования... В виду зрителей будет переставлять горы и вызывать острова из моря, но все это обманом и мечтательно, а не действительно. Впрочем, прельстит мир, обманет взоры всех, многие поверят ему и прославят его, как крепкого бога". Далее святой Ефрем подробно описывает, как антихрист будет провозглашен царем, как будут говорить о нем люди: "Найдется ли еще человек столь добрый и правдивый?". Он поразит трех великих царей и сам будет царствовать в течение трех с половиной лет, и станет осквернять души, и губить род человеческий (читай в творениях Ефрема Сирина, часть 3, слово 39). Святой Иустин Философ, родившийся еще в то время, когда жив был апостол Иоанн Богослов, и, следовательно, наученный вере от учеников апостольских, в разговоре с Трифоном Иудеем пишет, что пред Вторым пришествием Сына Божия явится человек отступления, глаголющий на Вышнего гордые и беззаконные (слова). Святой Ириней Лионский сам о себе говорит, что он в своих рассуждениях об антихристе руководствовался рассуждением тех, которые лицом к лицу видели Иоанна, каковы были: Игнатий Богоносец, Поликарп, Поликрат и другие. Он говорит, что еще в первом возрасте слушал старца Поликарпа Смирнского. А об антихристе святой Ириней учит так: "Антихрист, будучи рабом, захочет быть царем. Восприяв всю силу диавола, антихрист явится царем не истинным и законным, но отступником, разбойником, человекоубийцей, повторившим диавольское отступничество; он отвергнет идолов, назвав их произведением заблуждения, дабы убедить, что он сам есть бог". Ученик святого Иринея, святитель Ипполит, епископ Римский, пишет об антихристе: "Обманщик во всем будет стараться уподобляться Христу, Сыну Божию. [Будет называть себя] "Лев Христос" — лев антихрист, "царь Христос" — царь антихрист. Христос смотрительно (по промышлению о нашем спасении) есть агнец; и антихрист с виду будет казаться агнцем, хотя внутренно будет волком. Христос посылает апостолов ко всем народам; пошлет и антихрист ложных апостолов. Христос Спаситель собрал рассеянных овец, соберет и антихрист народ рассеянный. Христос дал знамение своим верным; антихрист сделает то же. Христос явился в человеческом естестве; антихрист так же придет в естестве человеческом". Так же учат святой Киприан Карфагенский, святой Григорий Назианзин, блаженные Иероним и Августин, святитель Амвросий Медиоланский и другие отцы и учители Церкви. Все они согласно утверждают, что еретики суть только предтечи антихриста, что сам антихрист явится пред Вторым Христовым пришествием, что сам он будет не общество нечестивых, а лицо, человек, и притом не сатана воплощенный, а человек, сатаною обладаемый и действуемый. Это будет, по изъяснению Экумения, "какой-нибудь еврей, искусный в волшебстве, который и сам много нагрешит, и других многих введет во многие грехи". Вот кто будет антихрист. Это говорят нам не какие-нибудь ученики отступника Лютера, не какие-нибудь поморские и иные лжеучители, а святые, богомудрые, богопросвещенные собеседники апостолов, отцы и учители Церкви Вселенской. И если бы вы, глаголемые староверы-беспоповцы, захотели добросовестно искать истину, то нашли бы ее в своих же, уважаемых вами, книгах. Так, в книге "О вере" на листе 270 ясно сказано: "А той антихрист человек будет, беззакония сын, и родится... от девицы нечистыя, жидовки сущия, от колена Данова... и сотворит чудеса... возлюбит жиды и возвысит их... полчетверта лета, по Зизанию, царствовати будет". Нужно ли, можно ли говорить еще яснее, что антихрист будет не собрание нечестивых людей, как толкуют ваши наставники, а один беззаконнейший человек. Видишь, до какого ослепления можно дойти со своим мудрованием, если не будешь смиренным послушником Церкви, единой верной хранительницы истинного Христова учения. Воистину можно иметь очи и не видеть, иметь уши и не слышать! Советую тебе, брате мой, со вниманием перечитать то, что пишут святые отцы об антихристе, все обдумать по совести, не мудрствуя лукаво, и я уверен, что Бог откроет тебе разумение истины, чего от души тебе желаю! Спасайся! Оглавление 546. Не сердись! Если кто терпит от кого-нибудь обиду, пусть не вечно гневается, а еще лучше—пусть не гневается вовсе. Апостол не позволяет нам продолжать гнева более одного дня: «солнце, — говорит он, — да не зайдет во гневе вашем» (Еф. 4; 26). И справедливо: надо опасаться, чтобы и в такое короткое время не случилось чего-нибудь неприятного. А если еще и ночь застигнет нас во гневе, то дело будет для нас еще хуже, потому что ночью, на свободе, мы еще больше раздражим себя, вспоминая об оскорблении. Поэтому-то прежде, нежели настанет покой ночи, апостол и повелевает предупреждать опасность. Страсть гнева сильна, сильнее всякого пламени; потому-то и нужно, как можно скорее, предупреждать силу этого огня. А болезнь эта бывает причиной многих бед. Она разоряет целые дома, разрывает давнюю дружбу, в самое короткое время производит самые тяжелые несчастья! «Устремление бо ярости его, сказано, падение ему» (Сир. 1; 22). Дух Святый не обитает там, где гнев. Избавим же себя от этого демона, сокрушим его, когда он нападет на нас, положим на перси знамение креста, как бы узду на него. Гнев есть бесстыдный пес; но пусть он научится слушаться закона. Если пес при стаде так свиреп, что не слушается приказаний пастуха и не узнает его голоса, то все потеряно. Он пасется вместе с овцами; но когда станет кусать овец, то его убивают. А если он ласкается к овцам и лает только на чужих и сонных, то это хорошо. Он не должен кусать овец и тогда, когда голоден; он не должен щадить волков и тогда, когда сыт. Таков должен быть и гнев. Итак, набросим на этого зверя со всех сторон крепкую узду — страх будущего суда. Если тебя оскорбит или огорчит кто-нибудь, помысли тогда о согрешениях своих против Бога, и о том, что своей кротостью ты умилостивишь для себя более и тот будущий суд, как сказано: «прощайте, и прощены будете». (Лк. 6; 37), — и гнев тотчас отбежит от тебя. Обрати внимание и на то, когда ты, несмотря на раздражение, сдерживал себя, и когда не сдерживал: сравни то и другое время, и получишь отсюда великую пользу. Скажи, пожалуй: когда ты хвалишь себя? Тогда ли, когда был побежден гневом, или тогда, когда ты победил? Не тогда ли именно мы стыдимся и раскаиваемся, когда бываем побеждены гневом? А когда преодолеваем гнев, тогда не торжествуем ли, не хвалимся ли, как победители? Ибо победа над гневом состоит не в том, чтобы мстить за обиду тем же (это не победа, а совершенное поражение), — но в том, чтобы с кротостью переносить оскорбления. Не делать, а терпеть зло — вот в чем истинное преимущество. Итак, не говори во гневе: вот и я восстану, вот и я нападу на него. Не сопротивляйся и тем, которые уговаривают тебя оставить гнев, не говори им: не потерплю, чтобы такой-то насмехался надо мной. Да он никогда и не насмехается над тобой, разве когда ты сам на него вооружишься. А если он и тогда посмеется над тобой, то разве только в безумии сделает это. Ты же, побеждая, не ищи славы у безумных; довольно для тебя славы у людей разумных. Но что я говорю о людях? Воззри тотчас к Богу, и Он тебя восхвалит. А тому, кто прославляется от Бога, не должно искать чести у людей. Честь людская никакой пользы не приносит; напротив, суд Божий приносит прославляемому от Бога великую пользу. Вот к этой-то славе и будем стремиться. Хочешь ли узнать, какое великое зло гнев? Стань на площади, когда там ссорятся другие. В себе самом тебе нельзя так видеть это безобразие, потому что разум в гневе помрачается, как у пьяных; но когда ты спокоен, тогда наблюдай в других себя самого. Итак, вот смотри на окружающие толпы народа, а среди них на людей, бесчинствующих в раздражении, подобно беснующимся. Когда ярость разгорится в груди, тогда огнем дышат уста, огонь испускают глаза, все лицо вздувается, руки бесчинно протягиваются, смешно прыгают ноги и наскакивают на удерживающих. Ничем не отличаются такие люди от сумасшедших, все делая без сознания, и даже не отличаются от диких ослов, когда они бьют и кусают друг друга. Поистине безобразен человек раздраженный! Потом, когда они после такого смешного зрелища возвратятся домой и придут сами в себя, то ими овладеет еще большая скорбь и страх при мысли о том, кто присутствовал при их ссоре. Они равно боятся и друзей, и врагов: первых — потому что они будут укорять их; вторых — потому что они будут радоваться их посрамлению. А если им случилось нанести друг другу раны, тогда еще больше страха, — как бы не случилось чего-нибудь, еще хуже, с раненым, как бы, например, он не умер от ран и тому подобное. "И что мне была за надобность ссориться? — говорят они. — И что за брань и ссоры? Пропадай они совсем!" И вот они проклинают все те случайные обстоятельства, которые послужили поводом к ссоре. А глупейшие из них обвиняют в этом и лукавых демонов, и недобрый час. Но не от злого часа это происходит, потому что и не бывает никогда злого часа, и не от злого демона это происходит, а от злобы увлеченных гневом. Они-то сами и демонов привлекают, и всякое зло на себя наводят. И еще не стыдятся оправдываться: "Я не сознавал, — говорят, — что сказал". Почему же не сознавал ты, существо разумное, имеющее рассудок? Почему ты действуешь подобно неразумным животным? Это оправдание само стоит осуждения. Скажешь: "Это слова гнева, а не мои?" Как — гнева? Гнев не имеет силы, если не получит ее от тебя. Это подобно тому, как если бы кто сказал: "Это раны руки моей, а не мои". Но сердце, скажет кто-нибудь, от оскорблений возмущается и терзается. Знаю это и я. Поэтому-то и превозношу тех, кто укрощает этого ужасного зверя. Ибо если захотим, то можем победить эту страсть. Почему мы не гневаемся, когда укоряют нас начальники? Не потому ли, что страх не допускает в нас даже и зародиться гневу? Так ты помысли и о страхе Божием, о том, что Сам Бог тогда уничижает тебя, что Он повелевает тебе молчать, и ты все будешь переносить кротко. Скажи нападающему на тебя: "Что я могу тебе сделать? Ты знаешь, кто удерживает мою руку и язык мой!" И эта мысль образумит и тебя, и врага твоего. Итак, скажем нашей душе: Бог нас уничижает ныне, — Бог, удерживающий наши руки; перестанем же гневаться! Бог повелел нам не только терпеть, когда нас заушают, но и переносить все даже хуже этого. А мы, напротив, с усилием сопротивляемся, стараемся отмщать за себя, а часто даже первые поднимаем неправедные руки и считаем себя униженными, если не отплатим тем же. Странно, что мы считаем себя победителями тогда, когда получаем бесчисленные удары от диавола, и думаем, что мы его одолеваем. Итак, познаем, прошу вас, этот род победы, и будем побеждать таким образом. Ибо злострадати — значит получать венец. Если мы хотим быть прославлены от Бога, то будем соблюдать не обычаи мирские, а закон, данный от Бога для подвигов духовных; будем все переносить с долготерпением. Таким образом мы победим и враждующих против нас, и все, что есть в мире сем, и обетованные блага получим, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, через Которого и с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь. (Из творений святителя Иоанна Златоуста)