Свт. Иннокентий Пензенский / Письма (4)

40. О встрече при вступлении в епархию Целые сутки,— от седьмого часа воскресенья и до четырех вечера понедельника,— провел я с матушкой. Любовь родительская так утешила меня, что я поспешил разлучиться с родительницей и домашними, дабы совсем не ослабнуть и не слечь в постель. Вы поверите ли, что, несмотря на болезнь, я должен был оставить свой отдых и посвятить это время моим родным и знакомым, уступая их требованию и даже требованию народа, который удивил меня необыкновенной встречей. В вечер приезда я думал об отдыхе с дороги, но, сверх чаяния, из деревень, мимо коих я ехал, народ выходил на дорогу смотреть, а другие бежали к церкви, чтобы ближе увидеть меня,— за две или три версты. Когда же подъехали к церкви,— не скажу, что тысячи, но — многие сотни стояли в ожидании, на колокольне звонили во всю. Священник с крестом и в облачении стоял на церковном крыльце с прочим причтом. Что ж в таком случае делать? При всей усталости должно было встать, одеться у кареты и идти в церковь. Боже мой! Так почитают и грешников, облеченных саном священным! И окаянный Иннокентий должен был благословлять окаянной рукой многие сотни людей, может быть, и праведных, должен принимать честь от благочестивого народа! Велик предлежит и мне урок — почти того же содержания, как и тот, который повторял я Вам! Быть в чести у народа и не забыться — не забыть Господа Иисуса Христа! Я все подробно описываю Вам для того, чтобы гордость, скрывая то, что ее питает, не умножалась самой молчаливостью. Простите. Без даты. Оглавление 41. О благодарности Богу Вы не знаете, как благодарить Господа; точно, и я не знаю. Господь беспределен, милости Его бесчисленны, безмерны. А мы — что черви, пресмыкающиеся по земле, ограниченные настолько, что одна сажень — наша мера. Все дела наши — во времени, все слова прерывисты и могут быть наперечет взвешены по силе чувств наших. Одно и в нас не ограничено: желание всегда благодарить Господа и любовь к Нему, даже любовь к благодарению. Любовь выше всех чувств, сильнее всех слов, крепче всех восклицаний, крепче смерти, по словам Писания. Реки не могут угасить ее. Следовательно, и Вы, и я имеем способ к благодарности. Только, Господи, прими сии желания, сие стремление любви как приношение младенческое из рук простых, неопытных, неискусных! Сам благослови и соверши, что насадил по Твоей безмерной любви к нам, грешным. Без даты. Оглавление 42. О преданности воле Божией Вы спрашиваете разрешения на такое дело, которое уже разрешили сами. Жребий и преданность воле Божией, ожидание спокойное — что бы ни последовало! Если все это в присутствии Господа и в любви к Нему, а не к своим прихотям, если все это точно с покойным сердцем — в преданности к невидимому, но вездесущему, страшному и премилосердому Богу, то разрешение получено уже в самом вопросе. Опасность в том, что маловерный дух колеблется и вместо верной преданности Господу увлекает к размышлениям человеческим: к неверию, к малодушию, к надеянию на себя, к страху человеческому. Внимательнее смотрите за собой. Непостоянство происходит от рассеянности мыслей. Стойте чаще мыслью перед Господом! Держаться Его на сем основании — лучше многих размышлений, по большей части мечтательных. Господь Сам глаголет, только мы не разумеем. И глаголет непрестанно: то в тварях, то в подобных нам людях, то в книгах. Если же Он не удостаивает нас Своею благостью, то нам, надеясь на Него, все предавать Ему же, покоряться Его воле, вверять Ему судьбу людей и свою судьбу должно от всего сердца. Такое упование и такая преданность сохранят в чистоте наше сердце, управят всеми вещами лучше, нежели все умы человеческие. Только предав Господу все, должно не сомневаться в том, не колебаться мыслями, не ослабевать в вере, что Всемогущий все может; не вставлять своих, по видимости прекрасных распоряжений — словом, не мешать своей воли с волей Божией, коей подобает преданность и полное доверие. Господи! Как трудна такая преданность из-за нашего своеволия! Сия добродетель, как зерно духовное, должна расти. Вдруг ее не получить, но решимость должна быть «вдруг» и должна оставаться всегда. Сами себя, друг друга и весь живот наш Христу Богу предадим! Желаю Вам быть в истинной решимости: искать Господа, возрастать в подвиге духовном, любви и истине, несмотря на мирские благоприличия. Возрастать в истине, которая есть от Господа,— всякая ложь есть от отца своего (см. Ин. 8, 44),— в истине чистой и простой, вопреки всем мудрованиям, в преданности Господу Иисусу Христу, Всемогущему и Вседействующему. Без даты. Оглавление 43. Об уповании на Бога Получив Ваше письмо и узнав, что человек отказался, я обрадовался. Чувство Вашей неприятности было обыкновенным чувством человеческого самолюбия. Надобно повиноваться необходимости. Господь так устрояет, велит Вам искать среди других, менее надежных, дабы Вы более надеялись на Господа. Зачем Вы хотите совершенно опираться на человека — трость, ветром всяким, даже малейшим, колеблемую (Мф.11,7), как по себе видим. Зачем всего ожидать от человека? Тогда только покоится дух наш, когда он руководствуется Духом Божиим. Все прочее: искусства, люди, силы, напряжение, способы — как мимоходящие облака, дают тень на время, а потом проходят и оставляют нас в прежнем беспокойстве. Христос Господь к Себе призывает для покоя — ей, предайтесь Господу! Не мудрствуйте и не слишком заботьтесь о выборе, занявшись более душою, при коей стоит Иисус Христос, зовет ее к Себе, стучит в двери сердца и не отступает ни на минуту, хотя мы отступаем, удаляемся, бегаем. Занявшись сей частью правления, Вы испросите правителя по сердцу Божию и Вашему. Господь пошлет Вам и из незначительных, из кого не чаете. Без даты. Оглавление 44. О внимании и самоотречении Вы единожды впали в искушение — подлинно искушение. Худо стояли Литургию. Что же Вы думаете, какая чужая сила покрывала Вас, какая сила, какая мысль помрачала и ум, и сердце? Нет, не чужая, но Ваша. Она есть следствие самолюбия, а не только своеволия. Самолюбие есть корень своеволия. Любя себя, себе даем и волю. Отказав себе в любви, откажите и в прихотях, и в вольности, и в желаниях. Вы, занимаясь только собою, не выпуская себя из виду, о Господе ни вне церкви, ни перед церковью почти и не думали. В церкви хотели предаться Ему, и мысль, и сердце возвести к Нему. Но тут естественно быть борьбе — и в мыслях, и в сердце. От напряженной же мысли, от усиленной борьбы естественно заболеть даже голове, ослабеть телу, ибо после борьбы ослабеть необходимо должно. Одна мысль влекла Вас ко вниманию богослужения, к благочестивому размышлению, другая с той же силой держала ум в размышлении о Ваших прежних занятиях. Сердце Ваше соглашалось с последней мыслью, а ум, память и воображение хотели усилить первую и вознести ко Господу, дабы пасть перед Ним. Такое состояние, конечно, может часто случаться, если будете предаваться рассеянности. А в рассеянности мы точно более всего любим себя, работаем себе и на себя или к себе все обращаем, между тем как все надобно обращать ко Господу. Путь к Господу не так широк, как мы воображаем. Вы хотите лечиться от своеволия, а вам говорят: прежде вылечитесь от самолюбия. Оставьте себя Господу! Работайте для Него, а не для себя, посвящайте все Ему, а не себе, делайте больше и чаще такие дела, которые, как Вы знаете, Ему угодны. На пути Господнем надобно отречься от себя. Как эта жертва велика, если смотреть очами плоти! Но как она легка, если человек решится от всего сердца! Как мала, если сравнить ее с Жертвою Крестной — с беспредельной Любовью, за нас умершей! Постепенное стремление все посвящать славе Иисуса Христа и не стыдиться — не стыдиться прежде своих, а потом и посторонних, не стыдиться, ибо иначе Господь постыдится нас исповедать перед Отцом Своим. Не стыдиться делать для Господа и так устроить все, чтобы честь и слава за наши вещи и дела воздавалась не нам, но Ему,— сие Ваше занятие и мое! Ибо и я должен и писать, и говорить, и внушать то, что служит во славу Бога, устраняя себя. Мне кланяются, а поклонение принадлежит Единому Богу, меня почитают, а честь и держава должны воздаваться Богу. Меня заставляют управлять и повелевать, а царство, и власть, и сила — единого Господа Иисуса Христа. Следовательно, и во храме, и вне храма, на улицах; при братии и врагах, при высших и низших, с благоговением и усердием я должен славить Господа! Такое желание и такая обязанность, конечно, нескоро могут быть исполнены. Однако желаю, стараюсь, молю Господа Иисуса Христа. Прошу и Вас: сколько, как и когда можете, посвящайте все славе Господней. Особенно же в то время, когда Вам воздают честь и славу или благодарение. Ибо в это время особенно дорого отдать Господу то, что по видимости — наше или как будто наша собственность. В качестве домашнего, внутреннего, везде удобного занятия и некоего лекарства от рассеянности советую и прошу держать умную молитву и как можно чаще поставлять себя в присутствии Господнем, дабы, наконец, приучиться быть в Нем всегда. В противном случае тщетно поработаем и не продвинемся ни на шаг. Без даты. Оглавление 45. Приветствие в день именин. Об обновлении и очищении духовном Меня уведомили и уверили, что на сих днях Вы должны принести благодарение Господу Богу за прошедший год и просить небесного благословения на новый. Ничего не смею желать Вам от Господа, как только Его благословения на весь дом Ваш, на всех, окружающих Вас, знаемых и незнаемых, на всех подчиненных Ваших. Да обновится новое лето жизни Вашей новыми трудами во славу Господа Иисуса Христа! Обновится сердце Ваше, обновится мысль — обновится все, окружающее Вас. Я говорю «обновится», поскольку в любви, возносимой ко Иисусу Христу, все видится иначе, нежели без любви. Вам нужно более тишины — от шума, постоянного однообразия — от рассеяния, мирного покоя — от тревог житейских. Успокаивайтесь с Господом наедине. Пусть выкатится и слеза! Ее увидит Иисус Христос. Мне очень приятно узнать из Вашего письма, что сухость миновалась, сменилась растворением или умягчением сердца. Берегите сию жемчужину. Она очень дорога. Не слишком любуйтесь ею, иначе она отнимется. Но приемля в тишине и кротости духа, благодарите возлюбленного Иисуса Христа и благоговейте перед Ним. Считайте себя недостойной такой милости и мысленно повергайтесь перед Ним ниже всех людей. Смирение наше должно простираться до такой глубины, в которой мы увидим себя ниже всех. Если сие уединенное собеседование с Господом будете нередко повторять, утвердится милость Его, на Вас ниспосланная, и возрастет в другую — высшую. Работать над собою надобно потихоньку, понемногу, главное — трудиться, ибо узок и тесен путь к царствию. Господь Сам простирает руку Свою и ведет или влечет каждого. Но и нам надобно идти, повиноваться влечению, отдалять препятствия. Надо молиться, чтобы Он простер руку Свою на очищение наших грехов — ежедневных и ежеминутных. Чтобы удостоиться ощутимой Его благодати нам должно много очищаться, ибо наше сердце слишком засорено и каждый час еще сильнее засоряется. Да и само сердце, грубое сердце, привязано к чему-нибудь земному, а тайно — к самому себе. Сия привязанность препятствует единению с Господом. О, если бы мы перестали любить себя скрытно и тайно, то, конечно, стали бы любить более и единственно Господа! Странно: какая хитрость в нас самих — против нас же! Хотим уйти от своего самолюбия, разрешиться от уз гордости и в то же время обращаемся к себе, хвалим себя, трубим перед собою. Хотим всесовершенно предаться Господу и по видимости предаемся, но в то же время смотрим на себя: какова для нас наша преданность, как нам полезна, как трудна, как мы действуем. О! Перед Господом надобно забыть себя, дабы быть с Ним. Надобно забыть все, дабы всесовершенно Ему предаться и с молитвенным благоговением повергнуться к Его стопам, и повергнуть все, как бремя с плеч своих, как ношу, под которой мы страдали! Без даты. Оглавление 46. О посещении Киевских пещер Усердно благодарю Вас за краткое, но любезное и исполненное сладости писание Ваше о Ваших чувствах внутри пещер Киевских. Теснота пещерная, действительно, ведет к беспредельному пространству царствия Божия. Скорби, уединение, посты, бдения, плач — это степени, возводящие на верх совершенства. Молитва, внимание к себе, хождение в присутствии Божием — крылья, возносящие дух наш к Духу Всесвятому. Конечно, из-под земли он возносится удобнее, нежели на поверхности земной. Здесь все нас запутывает, все привязывает к себе. И сам свет солнечный прельщает, и капелька росы потопляет дух и мысль нашу, и малая пылинка ее останавливает на пути к Господу. А там, во тьме, изредка освещаемой светом лампады, указывающей возжжение сердца перед Сердцеведцем, в слезах, как в той сладости, которая течет из любезных ран, наносимых сердцу покаянием, в прахе, как в глубине смирения, ничто не связывает рук к воздеянию, языка к славословию, мысли к погружению в любвеобильный источник милости и щедрот и самого сердца к люблению Единого достойного беспредельной любви, Господа Иисуса. И потому дух Ваш, встретившись с духом святых подвижников, почивающих в пещерах, не мог не подвигнуться к прославлению силы Божией, до сих пор явно чудодействующей во святых Его к нашему назиданию. Кто не желает, чтобы милости Господни были чаще слышны в пещерах, проповедывались во градах, даже на кровлях, и врачевали бы от уныния или холодности к славе Господней, иногда заглушаемой почестями и славой человеческими! Простите, что много говорю о том, что Вы знаете пространнее. Не оставляйте Вашими молитвами меня, совершенно бессильного. Без даты. Оглавление 47. Об очищении сердца от суетных порывов души покорностью воле Божией Слухи всегда говорят свое. Земля, оглашаемая языком нашим, страждет от шума. Обо мне Вы многое слышали, и справедливее всего то, что я, окаянный, болен и душою, и телом. Теперь болезнь телесная, по милости Божией, уменьшается, а душевная возрастает. Суетные занятия, как облака, закрывают от меня Господа. А суетных занятий немало по причине немалого числа лиц, с коими должен говорить и действовать. О, как хорошо жить под крылом начальническим! Как трудно начальникам не оскорбляться преступлениями подчиненных — и малыми, и великими! Странная моя душа подвигается скоро, кипит порывисто, угасает с сетованием или раскаянием после некоего порыва, которого в присутствии Господа не должно быть: в мире место Его (Пс. 75,3), в тихой любви покой Его! Возлюбленный Ф., ты первый посетил меня в Пензе любовью твоей. Продолжи свою любовь ко Господу! Он соединит сердца наши, несмотря на дальнее расстояние. Продолжи очищение сердца, столь милого сердцу моему! Не вдаваясь в прения, моли Господа Миротворца умирить прежде нас самих, наши чувства, нашу жизнь, наших ближних, окружающих нас. Тогда умирение пойдет и дальше, умирятся и Церкви, раздираемые раздорами. Что иное наши с тобою голоса, если не писк ползущих по земле насекомых? Что иное наши усилия, если не усилия напряженной руки младенца двинуть стену, воздвигнутую многими миллионами, поддерживаемую сильными подпорами,— хотя, впрочем, стену Вавилонскую. Принесем благодарение Господу за то, что до сих пор терпит грехи наши и вразумляет нас искать пути истинного, учиться оправданиям Его. Что нам до других? Наши души, как Вавилон, должны быть разрушены, опустошены, сокрушены и потом возобновлены покаянием и делами, достойными истинного Иерусалима. Да созиждутся, да созиждутся и созидаются стены сии, сего Иерусалима небесного, внутренней любви, в коей Господь пребывает и которая есть Сам Господь! Дочь Вавилона окаянная! Плоть, плоть грешная! Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень (Пс.136, 8)! Признаюсь, только уединение да теперешняя беседа с тобою возвращает дух мой к видению, что вместо Иерусалима в Вавилоне, в плену плоти, страждет дух мой, часто поющий Вавилонские песни или услаждающийся ими, сознавая или не сознавая, или не внимая песням сионским. О дочь Вавилона окаянная! Как ты пленила, как до сих пор увлекаешь и влечешь дух мой в гнусные узы твои! Прошу Господа, чтобы не погибнуть до конца, чтобы злые страсти в конец не возобладали над моими слабостями. Трехлетняя болезнь моя в Москве многому научила меня. Есть в Москве истинно любящие Господа. О сем я радовался до слез! Надо мною, больным, Господь показал опыты любви евангельской. Чтобы кратко сказать Вам об этом, скажу только то, что два месяца на свой счет меня лечили, платили лекарям за каждое посещение. Каждый день присылали мне хлеб и другую пищу, каждый день посещали меня и вопрошали о моих желаниях. Потом дали мне и одеяла, и покрывала, и перину, и подушки, и одежду, и рясу, и экипаж, и карету на дорогу, и лекаря до Пензы, и даже денег на всю дорогу, да и более, нежели на дорогу. Господи! Где бы мне взять все это, если бы Ты не подал Вседержавной Твоей рукой через избранных Твоих? Ф., молись со мною! Возвеличим Господа вкупе! Он до тех пор попустил продолжаться болезни, пока не явилась возможность собрать все сие. Благословляй Господа! Сего желаю и прошу, усерднейший слуга Иннокентий, епископ Пензенский. Без даты. Оглавление 48. О слезах покаяния Слеза, падающая иногда и с самохвальством, есть малый подарок из океана щедрот небесных. Пусть она будет нечиста, но если будет чаще падать с воздыханием о ее нечистоте, то скоро просветлеет. Знаете ли, как некрасен и невзрачен был Тот, Который не имел ни вида, ни доброты, а был Весь изранен, оплеван, окровавлен (см. Ис.53,2—4), однако Весь был любовь, Весь — желание, и наша любовь к Нему любовь должна быть крепче смерти. Роняйте чаще хоть по одной слезе: они, как жемчужины, соберутся во украшение души Вашей. Они суть изрядное лекарство от непостоянства, рождающегося от мечтательности о себе самом и рассеяния. Без даты. Оглавление 49. Ответ на уведомление о болезни. О заступничестве Богородицы и святых угодников Для чего это так: когда мне легче, болезнь приходит к Вам? Не знаю, почему, но как только я услышал, что Вы нездоровы, душе моей вдруг стало тяжело. Мне стало грустно, тем более что Вы умели свидетельствовать Вашу любовь — истинно любовь ко мне, точно недостойному любви. В тот вечер, когда я получил сие уведомление, пожелал более, чем обычно молиться о Вас Господу Всевидящему, хотя недостойными устами, недостойным сердцем, недостойным языком. Потом мне вздумалось писать к Вам, чтобы в болезни хотя бы на минуту занять Вас и привлечь Ваше сердце к Иисусу Христу, единому Врачу душ и телес. Ваша болезнь еще не к смерти, но к очищению души и именно от тех слабостей, коих Вы за собою не примечаете. Призовите Пресвятую Богородицу, чтобы Она за Вас умолила Сына Своего Иисуса Христа, да спасет душу от сует, от нечистот, от незнаемых грехов, от любления мира в тонких и различных видах. Предайтесь Ей молитвою и сердечным успокоением в Ее молитве, в Ее силе, в Ее высоте, чистоте и святости. Предайтесь, по крайней мере, на минуту со всей Вашей преданностью: Вы почувствуете покой в Вашем сердце и, может быть, покой в Вашей болезни. Господь Иисус Христос от нас, недостойных, не приемлет молитв, ибо все наше — нечисто и корыстолюбиво, и пристрастно, а молитва о нас святых Его угодников и особенно Пречистой Богородицы, действительно, успевает настолько, что мы и не знаем, а уже получаем Господни милости. О, Иисусе Христе! Боже, видящий сие и слышащий движение пера, движение мыслей и сердца! Спаси, сохрани и исцели Твоей всеблагой десницей сердца наши во Твое всесвятое служение, к славе Твоего имени между братиями нашими, еще требующими и слов, и побуждений, и молитв, и утешений, и особенно к благодати Твоей, подаваемой через Твое слово или через уста человеков, составляющих Церковь Твою! Господи Иисусе Христе, «прииди и вселися в ны»! Твое вселение исцелит, уврачует нас от всего — от болезни и от грехов. Приимите Иисуса Христа, хотя на ту минуту, в которую Вы читаете сии строки. Приимите хотя одно имя Его, всесвятое и сладчайшее. Нет нужды, если Вы и не утешитесь сим на первый раз. Утешение придет к Вам хотя к вечеру, хотя в полунощи от воспоминания о любви к Спасителю и облегчит Вашу мысль, занятую телесной скорбью. Знаю, что трудно подниматься от земли на небо, от своего тела к Иисусу Христу. Но чем труднее, тем полезнее для души, которая непрестанно ищет своего жилища на небе. Хотя желанием Вашим не отступайте и не оставляйте пребывания с Иисусом Христом распятым, страдавшим в тысячу крат более Вас, за нас, грешных. Да помилует Он всех нас Своею благодатию!