Свт. Иннокентий Пензенский / Письма (2)

15. Просьба о молитве Вам радость, и мне тоже. Слава Господу и в моих начальниках! Ибо они благоустрояют все, прилагая и желание, и старание. Новый год начать с Вами я рад, если то благословит Господь. Теперь дел, препятствующих этому, не вижу. Не престаю просить Вашего ходатайства у Господа! О, мне очень нужна помощь в деле врачевания моей души, расстроенной и неустрояемой. 22 декабря 1818 г. Оглавление 16. О покое и духовном бодрствовании Вы спокойны — слава Богу! Что может быть больше и лучше, чем Его спокойствие, и притом в нас? Дабы не обмануться, надо смотреть на источник покоя. Смешанные мысли, мутный ум, мутное сердце не могут дать чистого покоя. Из мутного источника — мутная вода. Бойтесь, как бы спящая лисица не сделалась львом, увидев беспечность духа, перед ногами коего спит, и спит, как кажется, сном крепким и мертвым. Не доверяйте льстящему покою! Он носит в себе мятеж. Не верьте не очищенному от Бога сердцу: оно не источает ничего чистого, хотя и кажется очищенным. Если греховные мысли хотя изредка мелькают в уме, если покаяние внутреннее или опущено, или не совершено, как бы хотелось; если присутствие Господа не противоборствует и не устрашает душевной нечистоты, или если ум ничем не занят и в сем состоянии как будто покоится, то состояние покоя довольно опасно. Бодрствуйте и молитесь (Мф.26,41)! — заповедал Господь. Кто не бодрствует хотя на одну минуту, хотя на одну мысль, тот спит, оставив заповедь: бодрствуйте, к коей Господь присоединяет и другую, составляющую душу бдения: молитесь. Без молитвы все мертво. Оживляется ли покой Ваш непрестанной молитвой? Возвышается ли смирением перед всеми? Укрепляется ли любовью, равной ко всем? Если не видите в себе того, чего желаете, то не отлагайте самоукорение наедине, укорение в тех преступлениях, которые суть опущение Господних заповедей. Укоряйте себя с покаянием; укоряйте или в забывчивости, или в лености, или в неге, если совесть не обеспокоена изменами, непрестанными изменами Господу. Простите, прошу Ваших молитв для укрепления в искушениях, идущих одно за другим. Помолитесь Господу Иисусу Христу, Коего я так часто прогневляю и словом, и делом, и мыслию. 3 января 1819 г. Оглавление 17. О упокоении себя в совести Суббота тяготила и успокаивала мое сердце. В воскресенье Господь послал свое занятие, которое значительно скрасило мрачную сторону бытия. В понедельник, несмотря на то, что готовился к страшным Тайнам, словно тяжелая мгла легла и лежала от воззрения или свидания, противного прежнему. Но милосердый Господь Сам снял сию тяжесть на время священнодействия и причащения. После оного чувствую более холодность, нежели тяжесть — впрочем, холодность, не совсем одобряемую мною самим. Решаюсь,— хотя чувствую, что не от всего сердца,— решаюсь терпеть все. Но боюсь: истинно ли такое предприятие? Ибо как можно в чем-либо оправдывать себя, тем более когда обвиняют многие? Теперь, повторяю, холодность успокаивает; по крайней мере, прошла какая-то тревога. Мне думается, что уже доложено Государю, а с объявлением медлят до удобного времени. Наступило учебное время, и потому мысль занята своими ближайшими хлопотами; может быть, отсюда и беззаботность. Прошу Вас, не занимайтесь мною. Мое искушение, как малое облако, скоро пройдет и, надеюсь на Господа, ударит не слишком сильно. Впрочем, да будет не моя воля, но Господа. Прошу и Вас все — от утра до вечера — поручить воле Божией. 7января 1819 г. Оглавление 18. О кресте Господнем. О примирении и благодарности Перед распятым Иисусом Христом пишу к Вам. Отсюда, обращаясь к человеку, который в покое находит беспокойство, желаю, чтобы со Крестом падал луч на сердце покойное и беспокойное. Желаю, чтобы каждая гвоздиная рана уязвляла и руки, и ноги недеятельные; чтобы каждая терновая игла уязвляла, пронзала и главу, и мысль в успокоение и примирение со всеми, хотящими уколоть или непременно уязвить наши сердца. Благо нам особенно тогда, когда Господь смиряет. А как смирять, Он знает. Надежду возвращаемого покоя Он растворяет скорбью смирения — конечно, нелегкого для самолюбия. Простирая одну руку для помилования, Он грозит другой, если можно сказать, предостерегая, чтобы мы не впали в беззаботность, не превознеслись, не забылись, не отвратились от Него. О любовь беспредельная, о милосердие, бесконечно премудрое! Как сладко с Тобою распинать гордость и пасть, когда стоим у креста Твоего, и не отходить от него ни взором, ни мыслью. Правда, сия сладость, как манна, известна нам только по слуху, по описанию. Хорошо говорить, легко писать, но положить на себя крестик, хотя бы маленький, и нести — совсем иное. Вам не нужно много напоминать, а можно пожелать, чтобы Вы поглубже чувствовали раны Распятого и целили ими свои раны. Бог мира и любви связывает наши сердца любовью. Его единая мудрость проникает в душу, находит или уготовляет в ней место любви — место нашим ближним или врагам; все от Господа. Следовательно, Ваша молитва и молитва N — это особенно нужно — могут совершить желаемое примирение. Да совершит Господь! Нужно бы еще кое-что написать, но пришли люди, с ними нужно заняться. Потому прерываю письмо. Господь соединяет Вас Своею любовью — как же не просить исполнить дело любви Господней? Благодарность простая, благодарность за благодеяние, без заслуг, есть или один звук, или чувство, благословляемое Господом, и в благотворителе, и в благотворимом. А сие чувство есть чувство любви. С Вами приятно говорить, потому что говорится в любви, приемлющей все, в любви о Господе Иисусе Христе. Благословляя всех, оскорбляющих Вас, простите и благословите меня, празднословящего. 27января 1819 г. Оглавление 19. О посте Зная, что любовь Ваша к Господу Иисусу Христу более и более возрастает с умножением дней Вашей жизни, с трудолюбием Вашим в пользу ближних и родных, верю, что в сии святые дни Четыредесятницы Ваш дух горит новым и сугубым пламенем к Иисусу Христу. Духу легче и свободнее устремляться и лететь к Господу, когда тело не обременяется яствами, а душа заботами. В пост лучше и удобнее размышлять о себе, о вечной жизни и о грехах, препятствующих любить Господа. И о молитве чаще напоминает в пост то богослужение, то звон колокола, то множество молитвенников и исповедников, желающих исповедать или раскрыть глубину сердца своего перед невидимым Господом. Постом и чувства очищаются, дабы вкусить и видеть, сколь благ возлюбленный Господь наш Иисус Христос. Следовательно, пост — врачевство для духа и тела нашего, и Вы проводите его, конечно, так, как внушает Церковь и советует непрестанно Ваша совесть, Ваше сердце, бьющееся ко славе Господа. Мне пришло на мысль напомнить Вам в пост о посте духовном. Для того, чтобы наложить пост на самый дух, надо откинуть все попечения, отсечь все плотские пожелания, оставить все любимые мысли. Поститься ~— значит держать весь ум, все сердце при едином распятом, Господе Иисусе Христе. Сия одна мысль, как крест, должна распинать всю душу Вашу и чувственные пожелания со страстями и похотями. Надеюсь, что покаяние Ваше в первые дни Четыредесятницы приготовит Вас к сему духовному посту, на весь пост, до дня Воскресения. Святой апостол Павел ничего не хотел видеть и знать у коринфян, кроме Иисуса Христа, и притом распятого (1Кор. 2, 2). Тем самым оный божественный учитель коринфян учит и нас и думать, и желать, и искать Иисуса Христа, и говорить, и рассуждать о Нем едином, воздыхать и радоваться о Его благодати и плакать и восхищаться перед Ним у подножия Креста Его, непрестанно взирая на раны, источающие кровь на нас и за нас, во очищение наше от всех грехов? Благословите Иисусово имя, держите имя Господа Иисуса Христа всегда в уме и в сердце Вашем! Когда слышите сие сладчайшее имя, тотчас всей мыслью обращайтесь к Иисусу Христу распятому, всем сердцем припоминайте имя Его, как Посетителя душ и сердец наших, как Самого Господа. Благословим Господа вкупе! Примите и мое, хотя словесное, на бумаге и пером, участие в Вашем благословении Господа, благословляющего нас всяким благословением — и земным, и небесным. 15 февраля 1819 г. Оглавление 20. Совет читать жития святых Получив вчера Ваше письмо, не мог вскоре ответить на него по причине слабости здоровья. Теперь Господу угодно несколько облегчить болезнь, и потому я в силах писать Вам. Решив делать что-либо по чужой воле, не должно возвращаться к своей. Каждый возврат к своей воле есть искушение, влекущее к своеволию, возмущающее внутренний покой, нарушающее чувство радости и благодарения перед Господом Иисусом Христом. Надеюсь, что и сие искушение обратится, если не обратилось, на пользу Вашей души. Чтобы разделить время с Вашим собеседником, без скуки для Вас и для него, кажется, есть способ, а именно: занимать его рассказами, занимательными повестями. Это показывает, что пришло время читать для него Четьи-Минеи и оттуда выбирать то, что найдете на Ваш и его вкус. Поверьте, так Господь устрояет и Ваш путь, и путь Вашего родителя. В старости любят слушать истории, особенно занимательные, а в Четьях-Минеях таких историй много. Их также много и в "Скитском патерике", но его трудно достать; он большею частью в руках раскольников. Впрочем, совет мой не является правилом. Если Господь благословит Вашу любовь к родителю, чисто духовную, если не будет оскудевать вера Ваша ко славе Господа — по крайней мере, в Ваших желаниях и в самом действии — то Ваши повествования, сказанные кстати, с любовью и верой, могут успокоить дух старческий Духом Господним или возбудить его к воздыханиям, которые суть признаки духовного оживления, или воскресения в жизнь духовную. Какие плоды может произвести Ваш труд далее, покажет Вам Господь с течением времени в различных движениях и переменах старческих. Прошу опасаться, чтобы не раздражать и не оскорблять старца, и без того уже много скорбящего от ран и от скорбей духовных. Частое требование телесных нужд есть признак требования духовного, или глада и жажды духовной, которые, впрочем, выражаются через требования телесные и ими, так сказать, заглушаются, ослабляются или скрываются. Господь да благословит Вас и сим воспользоваться во славу Единого! День посвящения пока еще решительно не назначен, вероятно 2 марта. Как угодно было Господу, так и сделалось. Да будет имя Господне благословенно (Иов.1,21) и мною, недостойным, и моим нечистым языком, и грешной моей рукой, и сим слабым пером, и сей хартией, и чернилами! Все Господне, и все должно благословлять Господа Иисуса Христа! Аминь. 18 февраля 1819 г. Оглавление 21. Перед выездом из Санкт-Петербурга Сегодня, около пяти часов, постараюсь быть в монастыре. Вам определенного времени не назначаю, кажется, что в то же время можете быть и Вы. Секретного ничего нет. Прощальное слово ни для кого не тайна. Любезнейшего Вашего родителя усердно благодарю. Радуюсь, что нашел в нем многое, чего не ожидал. Господь точно и в нем совершает свое дело; только молитесь, надейтесь, веруйте, действуйте в непрестанной любви. Сейчас сажусь на возок. Помолитесь, чтобы Господь укрепил мое действительно слабое здоровье! Много слов не нахожу, как и при последнем свидании. Какая тяжесть обременяет голову, глаза, ум и еще более сердце! Чем благословит Господь настоящий выезд — все предаю Ему, только бы руки мои, коими искренне предаю себя Господу, простирались к Нему Единому! Вот мое желание. Путь до Москвы недалек, а смерть еще ближе: когда придет, неизвестно, а известно, что неожиданно! Мне должно помнить о смерти! Молю и прошу Господа, чтобы принял дух мой, очистив его сколько-нибудь вопреки настоящему! Простите. 16 марта 1819 г. Оглавление 22. По прибытии в Москву Суббота, воскресенье, понедельник, четверг и последующие дни, как искушение моей нечистоты, отяготели на мне (см. Пс.37, 5). Господу угодно сокрушить глубже упорное сердце мое. И потому сама дорога, как место искушения, доводила меня до такой простоты, что надлежало сознаться, что для человека, кроме покоя душевного и телесного, нет ничего дороже на всей земле. Простая солома на деревенском дворе, успокаивающая меня своим видом, казалась мне лучше всего на земле. Приехав в Москву в понедельник, до четверга почти не поднимался с постели. В четверг через силу выехал на наречение (Епископа Оренбургского). Возвратился оттуда в полуобмороке. В воскресенье служил в Успенском соборе, рукополагал. Один Господь дал силы совершить такое великое дело. Присутствовавшие сомневались, совершу ли начатое. Я сам и трепетал, и был в полуобмороке, и надеялся, и чуть веровал милости Господа моего Иисуса Христа, ибо слабость телесная, как тяжесть, держала дух мой в каких-то узах, как будто крепче железных. По окончании Литургии с трудом добрался до кареты и едва помню, как возвратился в квартиру, где и лечусь. Извините, много не могу писать, ибо пишу лежа. Пока не выздоровею, в Пензу не поеду — пусть судят о том, как хотят. Что нужды, если скажут неприятное слово, только бы не за злое намерение. Благословляю вместе с Вами Господа, Коего Вы любите и Коего любовь на всех и на все желает распространять. Благословляю Господа Иисуса Христа, все устрояющего — и о всех, и о всем. Прошу Вас писать ко мне чаще, хотя от меня письма будете видеть редко. 29 марта 1819 г., Москва. Оглавление 23. Извещение о болезни Вы советуете мне меньше выезжать да менее пустословить, а Господь удерживает меня на одре болезни. Не только не выезжаю, но и не встаю с постели и пишу к Вам лежа. Теперь судите сами: я среди чужих людей в болезни, в бессилии. Благодарение хозяину, у коего квартирую, как дома, и тем более благодарение Господу, Который посылает таких благотворителей! Не только нет желания спешить, но еще едва дерзаю желать выздоровления, прося его у Господа, ибо врач ничего не сделает своей силой. Ваше состояние хорошо! Слава Богу, так все устрояющему. Пишу в Великий Четверток, а письмо придет в радостные дни Воскресения Христова. Следовательно, примите и меня, недостойного, участником Ваших светлых, духовных, небесных, Божественных радостей и пролейте их на меня в молитвах Ваших! Лежу и буду лежать, доколе Господь не поднимет. 3 апреля 1819 г., Москва. Оглавление 24. В дни святой Пасхи Христос воскресе! На три Ваши письма от меня — ни слова: причиной тому болезнь. И теперь я лежу, а потому и пишу чужою рукою. Милость Господня до сих пор продолжается в наказании меня расслаблением. Когда окрепну, если то будет угодно Богу, постараюсь отвечать на Ваши вопросы. Искренне благодарю за Ваши письма и остаюсь с сердечным пожеланием Вам и всем благодати и милости от воскресшего Господа. Апрель 1819 г. Оглавление 25. О болезни в Пасхальные дни Христос воскресе! Здоровые могут чувствовать вполне силу слов Воскресения, а больной грешник чувствует всю свою болезнь. Духовное же чувство, как молния из великой тучи, чуть поблескивает. Вот состояние лежащего в первый и второй день Пасхи, Помолитесь Господу, чтобы извел из темницы болезненную душу мою, чтобы исповедать имя Его великое (Пс.141, 8)! Больной больше чувствует, нежели может написать. Если мы должны носить тяготы друг друга (Гал.6,2), то тем более тяготы родительские. Не занимайтесь столько детьми, сколько любовью к родительнице, требующей истинной любви — любви Христовой, любви вечной, любви бескорыстной — более чистой, нежели любовь детей к родителям. Видите, Господь посылает Вам Свои занятия, Свои предметы. Трудитесь над ними, сколько есть Ваших сил, но особенно трудитесь над собой. Такой калека, лежу на пути к своей епархии! Господи, не отврати лица Твоего от отрока Твоего, ибо я скорблю, скоро услышь меня, внемли душе моей (Пс.68, 18)! Помолитесь со мной хотя сими краткими словами псалмопевца. Или другими, какими Господь вразумит Вас! Все, что окружает меня, кроме моих бумаг и пустяков,— все Ваше. Господь да воздаст всем вам! Опять устал писать, потому что все время лежу на одном боку. Желаю всем вам истинно пребывать с воскресшим Господом и в Нем почерпать все радости. Апрель 1819 г. Оглавление 26. Об утешении в болезни и искушениях Благодарю Господа Иисуса Христа за Ваши письма. Они утешают мой многоскорбный дух и возвращают ко Господу, хотя бы напоминанием. Больной обыкновенно слышит то о лекаре, то о лекарствах, то о диете, то о сне, то о пище, то об испарине, а о душе, о Господе — никто, никогда, ни слова! Господь Иисус Христос, Который и с Вами, и со мною Один и Тот же, подает и способы писать, и удобство объяснять, и легкость пересылать, и силу утешать! Ему Единому слава о всех и о всем, что ни происходит. Вижу, что Вашему духу тесно. Мне кажется, что оба N одного духа и едва ли не чуждого. Видение и вдохновение — явная прелесть или искушение. Усердно прошу Вас: оставьте человекоугодие, не принимайте их как искренних собеседников. Зло тайно переливается, враг искусно действует через все. Отказывайте прямо или откажите раза два, объясняя отказ Вашими занятиями. И точно, займитесь вместо беседы с ними молитвою, даже и о них, дабы любовь Ваша к ним, а не враждебная сила, не гнев или что-то другое удаляло их от Вас. И они чада Божий ныне, а что будет после — День Господень покажет. Ваши мирские расчеты мудрены и потому мало известны мне или совсем от меня скрыты. Вы знаете их лучше и потому лучше устроите то, чтобы не человекоугодничать перед N, то есть не давать им времени для стеснения Вашего духа и для удаления хотя на час от Господа, Который слышит Вашу беседу, видит движение Вашего сердца и оскорбляется каждой двоящейся мыслью. Враг силен увлечь к чему-нибудь, рассеять, погубить душу, даже под прелестным покрывалом духовнейших мыслей. Он никогда не является в своей черноте, но непременно надевает светлую личину. Мы, неопытные как дети, занимаясь и любуясь блеском, погнавшись за ним, увязаем в хитрых сетях и едва ли сами можем выпутаться. Часто увязаем сперва ногами — какими-нибудь мелочами, а потом всем телом — всей нашей душой и всей мыслью. Господи! Ты Сам сохрани и спаси нас от сих козней! А мы везде и во всякое время им подвержены. Сестрице Вашей да сопутствует Божие благословение! Господь посылает разные способы для нашего очищения или искушения. Мы не знаем, где что встретим и что будет нам возвещено на пользу души нашей, чего избавимся удалением от известного круга лиц, что приобретем переменой места и проч. Прошу передать собирающимся в путь мое усердное пожелание тихости и кротости в слове и сердце, безыскусственной — но Христовой! — любви ко всем, благополучного путешествия на пользу души и во славу Божию. Матушка Ваша с 1 мая будет жить с Вами в одном доме. Вот мое мнение: Господь посылает ее к Вам, чтобы она услышала о врачевании души, чтобы до ее ушей дошло сие свидетельство Господне, которое, может, до сих пор не доходило; дошло бы еще в сей земной жизни. Видите, как постепенно Господь приводит все к очищению, весь дом Ваш, как целое дерево, перебирает по веточке или, как сад, очищает по одному деревцу. Кто очистится — хорошо, а кто не очистится, тот сам причина своей нечистоты. Милосердие Божие простирается на всех, любовь Его и попечение не знают преград, слава Ему! Сей труд Ваш — свидетельствовать о Господе Вашей матушке — есть, может быть, последний в Вашем доме. Пока писал Вам письмо, приходили посетители. Благодарю Господа, что есть люди, которые меня не оставляют. Господи! Не Ты ли им сие внушаешь и подаешь, чтобы научить любви к ближнему, чтобы истинное царство любви распространить везде и над всеми! Приметьте, как Господь все внушает и всем распоряжается. Бумага кончается, кончаю и письмо. Мне, слава Богу, кажется, лучше: ныне утром почувствовал облегчение; что будет далее? Вручаю себя Господу. Всему Вашему семейству — мир, любовь и преуспеяние в деле Божием над душами! Вам — покой и любовь ко всем, благодать и мир от Господа и тишина духа. Сего желаю и молюсь об этом, преданный Вам. 28 апреля 1819 г., Москва. Оглавление 27. Об ощущениях благодати Вчерашнее Ваше письмо объяснило, что Вы и я думали о N. Этого известия довольно для того, чтобы сказать с апостолом: кто приходит к вам и не приносит сего учения (апостольского), того не принимайте в дом и не приветствуйте его (2 Ин. 1,10). Рассуждение об ощущаемых благодатных действиях, мне кажется, походит на младенческое или отроческое рассматривание неба. Дети смотрят на небо — видят его, говорят о нем, но не знают, что оно такое, и по большей части почитают небом то, что не есть небо. Конечно, действия благодатные ощутимы. Но их надо — и довольно — знать про себя, благодаря Господа, и не открывать без нужды, разве что отцу духовному. Иначе под видом благодатных действий точно будут ощущаться действия прелести, настолько близкие к благодатным, что мы сами их и отличить не можем от благодатных, а отличают другие, опытные, и то по долгом испытании. Много примеров сему дает хотя бы один Печерский монастырь, точнее, святые подвижники, трудившиеся в нем. Не завидуйте, когда другие говорят о своих ощущениях благодати, но радуйтесь и благодарите Бога за Его неизреченные милости, ниспосылаемые на нас! В отношении врачей и лечения скажу все, что знаю, но тогда, когда окрепну и окончательно увижу все то, что теперь только начинается. Желаю Вам не терять здоровья, а тем более — Господа! Пишу еще лежа. После обеда спешу и потому пишу кое-как. 1 мая 1819 г., Саввинское подворье. Оглавление 28. О духовных руководителях и способах руководства и о молитве Вчерашнее Ваше письмо и утешило, и опечалило меня. Утешило Вашей решимостью оставаться в П., несмотря на духовное одиночество. Опечалило Вашей скорбью о недостатке духовных руководителей. Нет, их много, только надо уметь их примечать и извлекать то, чему они учат нас. Господь Иисус Христос посылает их каждый час, только наши глаза слабы — не видят или не хотят видеть их. Например, иной человек нас искушает рассеянностью — тем самым учит постоянству. Иной искушает раздражением, оскорблением — учит любви. Иной — пустословием, празднословием, а значит, учит твердой внимательности к размышлению о путях спасения. Домашние хлопоты, как обыкновенные цепи, держат нашу духовную гордость на привязи. Иначе она, высоко поднявшись, увлекла бы нас по видимости — в превыспренность, а по истине — в прелестную пагубу, в глубину зол. Ибо нет ничего более скрытного и опасного, чем духовная гордость. Взирайте с большим вниманием на солнце, свет, день, смену дня и ночи, удары часового колокола, особенно же церковного, утром, в полдень, вечером. Как ясно царство Божие сияет сквозь все видимое, сквозь всю мирскую суету, обычаи, привычки и даже сквозь политические утонченнейшие хитрости! Привыкайте взирать на каждого человека с тем, чтобы от него научиться чему-нибудь духовному. Взирайте на него, как на духовную книгу, раскрытую перед Вами Самим Господом. Увидите из сего скорую пользу Вашей душе. Господу угодно окружать нас всеми и всем тем, что нужно. Кроме того, Вы имеете книги и умеете читать их. Вот руководство. Наконец, единственное совершеннейшее и превосходнейшее средство — молитва к Господу Иисусу Христу. Здесь все открывается, закрывается, повелевается, запрещается, внушается и отвергается. Иногда употребляйте ее как приготовительное орудие, как путь, по коему приходит извещение нашему сердцу и уму, во сне, в мыслях, в чувствах. Впрочем, сей опыт должен быть весьма редок, в важнейших случаях, с глубочайшим благоговением, с крайней осторожностью. Господи, Ты близ нас, Ты с нами, Ты знаешь, чему надо научить нас и в чем мы нуждаемся. Для Тебя все удобно и сообразно, но неудобны, несообразны наши помышления и сердца! Когда Тебе неугодно наставлять нас обыкновенными путями, то это значит, что Ты хочешь наставить нас необыкновенными или заставить молиться, просить, искать, плакать, сокрушаться душой, смиряться до настоящего смирения, ибо Ты Сам кроток и смирен сердцем. Ты непрестанно учишь нас или терпению, или любви, или смирению, или молитве, или кротости, или милосердию, или многим добродетелям в совокупности! Поблагодарим Господа за все, что с нами происходит. Действительно, от руки Господней, как от невидимого Врача, подается врачевство духовное: все случающееся и окружающее нас! До сих пор ни разу не писал к Вам сидя или стоя, но только лежа. Однако дней через семь хочу потихоньку, обложившись подушками, пуститься в дорогу. С Божией помощью верст по шестьдесят в день шагом можно будет двигаться. Что делать — восьмая неделя, как я в Москве, а истинного облегчения не вижу. Врачи и лекарство — один Господь! Так именно и должно верить, а я, по обыкновенной слабости, доверял и до сих пор доверяю врачам. Прости, Господи, мое неверие! Впрочем, в продолжение семи дней еще подумаю, сделаю некоторые попытки, а Вы помолитесь обо мне, грешнике расслабленном! Господь точно по Вашим молитвам еще держит меня на земле, по Вашим или по чьим-либо другим, только не по моим. Ибо мои очень слабы, худы, редки,— их почти совсем нет по причине болезненной слабости. 12 мая 1819 г., Москва.