Свт. Иннокентий Херсонский / Трактаты (5)

Зарождение и судьба Днепра После потопа Ноева на Руси из бездны первый вышел Алаун и, привыкнув дремать под водами, не думал спорить высотою с облаками, протянулся лениво не высоким, но зато длинным хребтом от Запада к Востоку. Кто посмотрел бы тогда с облаков (другого места для взора не было), тот подумал бы, что это плавает в океане огромный кит, коего усы и лапы увеличиваются и растут со дня на день. Гонимые вихрями, быстро сбегали с лица земли волны потопа; в несколько дней уже во все стороны от Алауна показалась земля и суша. Все хотело, выходя из вод, принять какой-либо вид; но ничто не имело еще определенного образа и очертания: ныне вода, а завтра суша; ныне как будто суша, а завтра опять бездна. Чреватый влагою внутри, палимый солнцем извне, Алаун полил из себя во все стороны реки и ручьи. И теперь их много, а тогда было вдесятеро больше. Важнее всех прочих детей были две дочери и один сын. Старшая из дочерей называлась Волга, вторая за ней Двина; сыну дал отец имя Днепр. Посмотрел на всех детей отец, посмотрел в другой и третий раз и, указывая на Волгу, Двину и Днепр, сказал: — Вот это мои дети! Истые Алауновичи! — Что же ты нам напророчишь, родитель? — спросили они все трое. — Как нам жить, куда течь и где кончаться? — Живите, — отвечал Алаун, — как Бог повелит; теките, куда волна повлечет; не бойтесь бурь и ветров, гор и порогов; бойтесь одного — встретиться с морем: где оно, там всем вам конец! Не долго думали юные! Волга, как старшая, посмотрела на все стороны и потекла на восток, к солнцу, которое тогда было еще светлее и красивее нынешнего. Скоро сдружились она с озерами и болотами, забрала с собой всю их силу, обтекла колесом всю землю Русскую, пережила всех братьев и сестер, и скончалась от старости: не то море поглотило ее, не то она сама разлилась шириной в море; видно только, что Волга и Каспий — как начало и конец одного и того же. Двина, не любившая старшей сестры, тотчас обратилась на Запад; подобно ей, всюду искала жениха, и подобно ей прихотливая, не нашла его; Неман ушел от нее влево, Эмбах — вправо; а тут скоро встретилось и море, и поглотило ее со всеми водами, не сказав "здравствуй"! Не течь было к Западу: там не только рекам, а и солнцу конец! Днепру не из чего было выбирать — приходилось течь на север или на юг. С первого несло холодом, и Словутич понесся на юг. Тут — не то что у Волги и Двины: ни одного озера, ни одного болота; все горы да леса, лески да горки. Видно, что сухая сторона. Днепр прыгает и играет, играет да поглатывает ручьи и речки. Уже он молодец-молодцом; напоил собой Смоленск, омыл Оршу, окаймил горы Могилевские. Пора бы и по невесту! Но где взять ее? Дубровка мала, Орша слаба; Днепр чуть посмотрел на них, велел течь при себе; а сам течет и думает об ином; уже скучно молодцу одному! Вдруг, нежданно-нечаянно из песков и топей выходит справа тихая и скромная Березина, почти ровесница по летам и водам. Днепр не видал доселе подобной; Березина не встречалась доселе с равным; слились и потекли вместе. Днепр, как мужчина, клялся в верности до гроба; Березина, как женщина, верила Днепру; а опыт готовил, — и скоро — другое. На беду Березины, откуда ни возьмись, с левой стороны Сож — полная водами, сильная ростом, землячка Днепру и схожая нравом; Славутич забыл клятву и соединился с Сожью. Вот уже текут теперь втроем. Пора, пора Днепру остепениться: иначе пройдет худая слава по всей земле Русской. Но вот встречается Припеть — богатая водами не менее самого Днепра. Молодец наш трогается уже не одной любовью, рассчитывает и на выгоды: "Вся фамилия Припети, — думает, — будет принадлежать мне", — и берет ее себе в жены. "Теперь, — думает, — заживу на славу, обойдусь без чужих вод, буду носить на себе целые корабли, особенно весною". Ан, — вот перед глазами Десна. Что тут делать? Невеста славная и ищет жениха. Днепр к ней; она от него. "Вижу я, — говорит она, — какой ты непостоянный! Но я не такая доверчивая, не обманешь; но чтобы с сих пор не было у тебя новой жены. Я буду последняя, или — не буду и потеку к Дону". Днепр дал обет и соединился с Десною; то было под горами Киевскими. С тех пор Днепр остепенился; много еще набрал он речек, но все в прислужницы, а не в супруги. Десна смотрела за мужем строго, да и искушений уже не было; настало другое время и другая судьба. Прежде, куда Днепр ни повернет, везде широко и свободно: пески рассыпаются, леса расступаются. Теперь что-то справа начинает твердеть и упорствовать. Днепр почуял под собой гранит. Вот он высунулся уже и на поверхность. Днепр уклонился влево и течет далее; а гранит за ним и врезывается упорнее. Днепр — все налево, и думает: "Не догнать же ему меня". Вдруг видит врага не только справа, но и слева: с обеих сторон громады и утесы; выбирать не из чего. Выпрямил и склонил Днепр голову и бросился напролом: пробил скалы и утесы, но весь изломался сам. Не стало силы и крепости; тот же, да не тот. Берега понизились, быстрина исчезла, явились как у старца седины — камыши и плавни. А зной?.. Что дальше, то сильнее, печет как в печи. Недолго питаться прежним запасом; нового сукурса нет. Местами появляются овраги и ложбины, но все сухие-сухие; воды ни капли. Видит Днепр, что нехорошо, но продолжает течь, куда — сам не знает. Не воротиться же к Алауну. Слава Богу, что доселе еще нет моря! Но что-то подозрительно: впереди что-то не дает идти. Днепр ширится и толстеет, но это недобрая толщина, как бывает у стариков перед смертью. Оглавление Стихотворение. Не унывай Когда угодно было Богу, Чтоб, родившись бедняком, Ты пролагал себе дорогу Терпеньем тяжким и трудом, То будь покорен, терпелив, Неутомим и молчалив, На помощь свыше уповай, И никогда не унывай. Когда Творцу благоугодно, Чтоб в поте ты вкушал свой хлеб, То не ропщи женоподобно На Бога всяческих судеб; Пред Ним смиренно преклонись, Святою верой оградись, И ею дух свой ободряй, Но никогда не унывай. Когда для ревности усердной Тебе назначен малый круг, И в рубежах его стесненный Кипит порывами твой дух — Себя в делах благих явить, Их блеском мир сей озарить, Смиреньем ревность укрощай, Но никогда не унывай. Когда по воле Провиденья, Трудясь всю жизнь, и день и ночь, Ты не встречаешь ободренья И труд тебе уже невмочь, Преодолей строптивый гнев, И руку к Господу воздев, Отрады свыше ожидай, Но никогда не унывай. И укрепившись благочестьем В твоей страдальческой борьбе, Не чти паденьем и бесчестьем Последовать своей судьбе; Но тщися в малом верен быть, Себя для долга позабыть, Его с любовью исполняй, И в подвигах не унывай. Есть всеблагое Провиденье, Свидетель правых дел твоих, Желаний, помыслов, терпенья, Оно воздаст тебе за них. Надейся, веруй и люби, Труды свои усугуби, В них все надежды полагай, И никогда не унывай. В руке Его сердца могущих, К тебе их силен обратить Создавший мир сей от несущих, И через них пути открыть Для проявленья сил твоих В деяньях творческих, благих, Сего призванья ожидай, И никогда не унывай. Когда в твоем уничиженьи Судьба невольно приведет Тебя с нечестьем в столкновенье, Нарушив кротости обет, Ты истины не премолчи, Нечестье смело обличи, Враждой его пренебрегай, И никогда не унывай. Когда ж по слову Бога Слова За правду будешь ты гоним, Теки во след за нею снова, Любовью к ней руководим; Гонителей своих прости, И, если можешь их спасти, От бед и гибели спасай, Но никогда не унывай. Когда родня твоя и други Тебя покинут, ижденут, Забыв приязнь твою, заслуги, Тебя забвенью предадут; За вероломство им не мсти, Неблагодарность отпусти, За зло добром им воздавай, И никогда не унывай. Когда благое Провиденье, Хранившее тебя от бед, Пошлет на дом твой искушенье Среди земных твоих сует, Лишит тебя жены, детей; О! реки слез об них пролей, Об них в молитвах вспоминай, Но никогда не унывай. И на арене этой жизни, Каков бы ни был твой удел, Пожертвуй всем земной отчизне, На подвиг за Царя будь смел, Пред Церковью благоговей, И умереть за них умей!.. За гробом есть Небесный край: Награда там, — не унывай! Когда божественная благость Тебя за доблесть наградит, Подаст тебе здоровья сладость, Богатством, славой одарит, Смиреньем кротким оградясь, И сердцем к Богу обратясь, Ему в щедротах подражай, И в деле сем не унывай. Когда обилием и силой В сей жизни будешь обладать, Клеврета своего помилуй, Умей врагам своим прощать, Не презри сиру и вдову, Спеши на помощь к ним без зову, Их скорби в радость претворяй, В труде для них не унывай. Но если спутники счастливых Льстецы на двор твой приползут, Стрелами взоров горделивых Изгнать ты их не позабудь; Правдивых в дом твой приведи, За стол с собой их посади, Суровой правде их внимай, И внемля ей, не унывай.