Свт. Иннокентий Херсонский / Слова по случаю общественных бедствий (3)

13. Слово по случаю нашествия на полуостров Крымский иноплеменников Мир вам! (Ин. 20; 19) Не опечалил ли я вас вчера чем-либо, возлюбленные? По той же любви к вам о Христе и по той же ревности по вас можно было, пожалуй, сказать что-либо и слишком горькое... Но вы поймете, надеюсь, и уразумеете, как должно, причину и цель всего сказанного, и не будете огорчаться нашим словом, памятуя слово Священного Писания, что достовернее суть язвы друга, нежели вольная (лживые) лобзания врага (Притч. 27; 6). В самом деле, лучше ли для вас, если по разным местам Отечества будут говорить, что вы, сверх ожидания, оказались ниже ваших обстоятельств, что в вас не обнаружилось того великого духа, той твердости и мужества, коими воодушевлена теперь вся Россия? Ибо не надобно забывать, что на вас смотрят отовсюду, о вас говорят - и долго еще будут говорить - везде, что все истинные сыны Отечества, сам благочестивейший Монарх наш, ожидают теперь от вас не малодушия, даже не обыкновенного одного мужества и присутствия духа, а какого-либо особенного подвига любви к Отечеству и самоотвержения, сообразно чрезвычайности ваших нынешних обстоятельств. Как поэтому поступите вы в это время великого испытания, какой подадите пример, такая вам воздана будет от всех и честь! Чем более и чем чище принесено будет на алтарь Отечества жертв, тем вы станете выше в глазах всех, а если - что да отвратит Господь! - вы окажетесь так малодушны и недальновидны, что предпочтете свои частные выгоды пользам общим, то неминуемо подвергнетесь за то всемирному нареканию, и позор ваш - будьте уверены в том! - ляжет всей тяжестью своей не только на вас, но и на отдаленных потомков ваших... Посему-то я и говорю с вами таким решительным и откровенным языком; для сего-то самого я и прибыл к вам, несмотря на все трудности пути; мне дороги спокойствие и честь ваши, и еще дороже честь, нежели спокойствие... Будьте же, говорю, внимательны, возлюбленные, и взирайте не на одно настоящее, а и на будущее, не на один город и полуостров ваш, а на всю Россию, которая теперь не сводит с вас глаз, мыслит, рассуждает, и молится о вас и, без сомнения, готова, если бы возможно, лететь к вам на крыльях, чтобы разделить с вами все труды и опасности. Кратко: перед вами теперь слава или стыд вечный - благословение или укоризна неизгладимая! Поспешите же, возлюбленные, прославиться - славой чистой и святой, показав, что вы не напрасно живете у самой колыбели нашего христианства, не бесплодно обитаете на земле мучеников и святых, что вас всех движет и одушевляет тот же самый дух веры и упования на Бога, который провел безбедно Отечество наше среди всех, самых великих и вековых бед и искушений, возвел его на крайнюю высоту всемирного могущества и славы, и соделал новым, недосягаемым никаким врагам Араратом для ковчега Православия. Поспешите, возлюбленные, прославиться - славой чистой и святой, явив в мыслях и действиях своих любовь к Отечеству таким образом и с той силой, как любили являть ее в подобных случаях древние сыны его, блаженные предки наши, кои не думали спасать себя, когда Отечество находилось в опасности, а, забывая все собственные выгоды, готовы были принести в жертву для него не только все достояние, но и самую жизнь свою. Поспешите, возлюбленные, прославиться - славой чистой и святой, употребив все силы и средства, все искусство и умение ваше на содействие и помощь христолюбивому воинству нашему, которое, стекшись сюда со всех концов России на защиту страны вашей, в порыве святой ревности, ожидает как празднества того дня и часа, когда можно будет, не щадя своей крови и живота - за Царя и Отечество - ринуться победоносно на толпы богопротивных иноплеменников. Кто может отрицать лютость настоящей войны, тяжесть нынешнего вашего положения?.. Все видят и ценят это; каждый знает, что нам должно стоять здесь не против одних изуверных поклонников Магомета, а едва не против всего лжехристианского Запада; каждый уверен и ожидает, что во вред нам будут употреблены с их стороны все средства разрушения, изобретением коих так жалко прославил себя этот же несчастный Запад; что доколе правое дело наше, при помощи Божией, не восторжествует, от нас потребуется еще немало великих и тяжких жертв, но в то же время, сколько имеем мы, в подкрепление и утешение себя, побуждений самых сильных, надежд самых чистых и христианских! Вспомните, почему и для чего решились мы на брань настоящую. По самолюбию ли и гордости, ради земных ли каких видов и приобретений, как это со всей верностью можно сказать о врагах наших? Нет, мы стали за целость веры православной и святость Креста Христова, за освобождение от невыносимого ига мусульманского единоверных и единоплеменных собратий наших, за достоинство и величие России, за собственное, можно сказать, духовное бытие наше. Что же, скажите, было иначе делать нам? Разве, в угодность темному Западу, отказаться от светоносного Востока? Разве преклонить венчанную Крестом главу под кровавый серп луны Магометовой, исчезающий по закону самой природы?.. Вообразите, что это великое дело отдано было в собственные наши руки; уже ли бы нашелся хотя один из нас, кто бы, взвесив все обстоятельства, в каких находились мы перед настоящей бранью, не сказал от всей души: "Нет, Россия, по великодушию, может перенести многое и давно переносит, но она никогда не откажется от великого и святого призвания своего - быть защитницей веры православной; никогда не предаст Ковчега Завета, ей свыше вверенного, в нечистые руки филистимлян". Тяжко и трудно положение наше, но необходимо и неизбежно; ибо уклоняясь от него, мы изменили бы не человекам, а Самому Богу! Скорбны, до времени, и горьки обстоятельства наши, но вместе с тем величественны и душеотрадны, ибо дело наше есть не столько наше, сколько дело Божие, защищая которое мы небоязненно можем предстать на суд всему потомству, на суд самых Ангелов Небесных. Немало еще жертв потребуется от нас, много еще прольется слез и крови; но плоды сего слезного и кровавого сеяния будут неисчислимы - не только для всего православного христианства, не только для величия и могущества России, но и для вашего собственного благоденствия!.. Спросите, что же может выйти благотворного из сей лютой брани? Это, во всей полноте, доведомо теперь единому Богу; но и мы, с упованием на Того же Господа, можем указать вам - на немалое. Конец брани сей должен показать, что Православная Церковь Вселенская основана и стоит не на зыблющихся и пременяющихся подпорах человеческих, а на едином, несокрушимом краеугольном камени, Иже есть Христос Господь; и врата адовы не одолеют ей (Мф. 16; 18); и искренно последующие матернему водительству ее не постыдятся вовеки, не токмо на небе, но и на земле. Конец брани настоящей должен показать, что возлюбленное Отечество наше не напрасно, презирая все усеянные цветами распутия мирской мудрости, следует неуклонно по пути Божию, каким бы он ни был иногда покрыт тернием; ибо за сие именно предуставлено свыше, чтобы скипетр всемирного могущества и влияния оставался не в других каких-либо руках, а в деснице Богом венчанного Самодержца Всероссийского. С концом брани настоящей для самого полуострова вашего должен наступить новый образ бытия, лучшего и совершеннейшего. К вам особенно обратятся взоры и сердце Монарха; за вами последует искреннее уважение всей России; на вас прольются новые благословения от Самого Царя и Владыки Небесного, Который не может забыть труда любве (Евр. 6; 10), подъятого вами во имя Его, и воздаст вам за него сторицей. Может быть, я предаюсь слишком надежде? Но мне кажется, что я как бы вижу уже, как Таврида сотрясает наконец с себя вретище и прах жалкого полубытия общественного - несчастный остаток прежнего дикого владычества ханов Татарских, как все части здешнего полуострова теснее и преискреннее входят в живой и мощный состав России, заемля от него новую жизнь и крепость; как Херсонесу Таврическому возвращается вполне его древний характер христианский, и вековые святыни его подъемлются из развалин; как сама природа здешняя, найдя, наконец, кому открыть, раскрывает еще более тайные сокровища свои на пользу человека... Тогда мы сами, кои теперь так сетуем и смущаемся, мы сами, восседая в мире каждый под смоковницей своей, с радостью и веселием будем повторять и прилагать к себе слова святого Давида: сеющий слезами, радостию пожнут. Ходящий хождаху и плакахуся, метающе семена своя: грядуще же приидут радостию, взёмлюще рукояти своя (Пс. 125; 5-6). От слова и беседы обратимся все паки к молитве, ибо хорошо и полезно в духе веры и любви беседовать человеку с человеком, но еще лучше беседовать каждому - в сердечной молитве - с Богом, потому что никакое слово и никакая беседа не могут заменить единого глубокого молитвенного воздыхания ко Господу души чистой или истинно кающейся. Аминь. Оглавление 14. Слово по прочтении Высочайшего манифеста о государственном вооружении Итак, злобный дух брани еще не насытился кровью человеческой и требует новых жертв!.. Итак, зависть и давняя вражда к нам темного Запада, и видимо наказуемые свыше все еще не хотят смириться под крепкую руку Божию и снова подъемлют главу уже не против могущества токмо и величия, а против самых несомненных и священных прав нашего любезного Отечества!.. России ли уступить малодушно победу над собой и правым делом своим этой беззаконной зависти и вражде, и, подобно неверному некогда ученику, отречься - из страха рабыни - от своего великого и святого предназначения? Нет, не для того превознесена она Самым Промыслом Божиим над царствами и народами, чтобы с высоты Богом данного величия преклонить венчанную крестом главу свою перед богопротивным и истлевшим от самого времени знаменем Магомета, в чьих бы руках оно ни находилось, и кем бы безумно ни поддерживалось! Нет, не для того великому Монарху Всероссийскому дано свыше пройти столь же трудный, как и достославный, опыт тридесятилетнего царствования над шестьюдесятью миллионами верноподданных, чтобы потом, оставив прямой и величественный путь правды и великодушия, начать идти по стропотным следам самоназванных властителей и несамовластных в собственном царстве повелительниц!.. Не Богу ли повинется душа моя, - восклицал некогда святой Царь Израилев, когда с одной стороны злобные враги обыдоша его, яко пчелы сот (Пс. 117; 12), а с другой - малодушные друзья и советники предлагали ему разные невеликодушные средства к избавлению себя от опасностей, - не Богу ли повинется душа моя; от Того бо спасение мое. Ибо Той Бог мой и Спас мой... не подвижуся вовек (Пс. 61; 1). Так может сказать ныне в слух всего света Монарх Всеросссийский с верным народом своим. Не Богу ли, единому Богу будет послушна душа наша? От Того бо единого величие и могущество, сила и крепость, защита и спасение наше. Кто бы посему и чем бы ни угрожал нам, какие бы силы и средства ни употреблялись противу нас, мы готовы на все, но не изменим Богу, Спасителю нашему, не предпочтем наших выгод Его славе, не предадим в руки врагов святого дела, нам вверенного. И не подвижуся вовек! Да, братия мои, России и Монарху ее может повелевать един Бог!.. Посему для нас важно не то, кто противу нас теперь и сколько их, а то единое, угодно ли дело наше Богу? Благоприятна ли Ему самая ревность наша? Не отметна (отвергнута) ли перед Ним по чему-либо самая правда наша? Кто скажет нам это? Скажут и возвестят самые события. Что же говорят события? Они внятно говорят, что брань настоящая видимо соделалась такой бранью, в продолжение коей десница Всевышнего, несмотря на весь мрак событий и мглу страстей человеческих, уже проявила себя и над нами, и над врагами нашими столько, что при всем недостоинстве нашем мы можем быть уверены, что жертва наша во славу святой веры и человечества принята со благоволением. Почему можем быть уверены? Потому, что Господь, вразумив нас, сколько было нужно, - егоже бо любит... наказует (Евр. 12; 6), как свидетельствует святой Павел, — в то же время видимо поборает по нас и грозно посрамляет ослепленных гордостью противников наших. Не смущайтесь, когда мы с благоговением исповедуем, что Всевышний нашел нужным преподать вразумление и нам самим, кои вышли на брань, как на служение имени Его, ибо при всей чистоте намерений и прямоте действий наших, дерзнем ли представлять себя совершенно чистыми и непогрешимыми даже пред очами Божиими? Осмелимся ли - если мы воистину слуги Божий -думать и утверждать, что поелику мы стали за веру и правду, то нам потому не нужно уже было никакого указания и урока свыше? Яко человеки, мы, по самой ревности нашей о вере и правде, могли забыть свою нечистоту и возмечтать о себе паче, нежели подобает, и из смиренных служителей славы Божией обратиться в гордых распорядителей великого и святого дела, нами преднача-того. И вот, вседержавный Промысл Божий, для удаления от нас сей опасности, по отеческой любви Своей к нам, преподает нам урок смирения и преданности. В чем преподает? В том, во-первых, что когда мы, став за веру и правду, ищем, всеусерд-но ищем, не брани и побед, а единого, благотворного для самых врагов наших, мира, в то самое время, вопреки всем с нашей стороны снисхождениям и жертвам, встречаем не мир искомый, а вражду против нас самую коварную, брань самую ожесточенную. В том, далее, что когда мы руководимся в сношениях с недругами нашими, и во всех действиях наших, побуждениями самыми чистыми и бескорыстными, нам, сверх всякого ожидания, усвояются помыслы завоевательные и разрушительные; нас - кто бы подумал? - представляют врагами того самого всеобщего порядка между народами, который мы - почти единые мы - поддерживали с таким самоотвержением целых полвека; и едва не весь велемудрый Запад, яко дитя неразборчивое, верит этой нелепой клевете!.. В том, наконец, преподан нам урок свыше, что когда недруги наши - и дальние, и тем паче ближайший, вовсе не готовы были к начатию брани с нами, а в руках наших находилось множество средств к быстрому достижению наших намерений (как в том громко признаются теперь сами враги наши), мы, вместо быстрого и решительного употребления наших средств и сил, - никомуже возпящающу, - по единому великодушию нашему, медлим извлечь из ножен меч и вознести его победоносно на главу слабого противника, пока он не собрал всех своих сил и не окружил себя многочисленными союзниками, через что, естественно, должен был затрудниться для нас всякий успех в деле столь трудном и великом. Но если над нами проявил себя перст Божий вразумляющий, то над врагами нашими во всей силе открылась грозная десница Божия, уже не вразумляющая токмо, а карающая и низлагающая гордость и нечестие человеческое. Для убеждения в сем примите труд рассмотреть вместе с нами хотя бы три следующих обстоятельства. Воспользовавшись, сколь неожиданным, столь же благоприятным для врагов нашим великодушным замедлением дела брани, они совокупляют наконец все силы и средства свои в едином месте, дабы произвести вторжение в пределы наши. Время года для них в сем случае есть первый и главный - союзник или враг. Они вполне чувствуют это и дорожат каждым днем; между тем, сверх всякого ожидания, проводят недели и месяцы, не трогаясь с места и упуская, таким образом, драгоценное для успеха в их предприятии время. Что держит их и не позволяет отправиться в путь?.. Появление внезапной, жестокой болезни, которая свирепствует с такой силой, что еще до меча нашего погубляет многих из них и ослабляет едва не всех, отнимая вместе с тем большую часть времени, самого нужного для них и ничем невознаградимого. И почудитесь судьбам Божиим! Эта же язва, поражающая наших врагов и запинающая стопы их, не касается нисколько нас, хотя мы весьма близки к их стану военному, и с суши и с моря. Скажите сами, не перст ли это Всемогущего, карающий и низлагающий гордость и нечестие? Кто мог послать на врагов наших в такое время эту лютую язву? Кто мог сказать ей, как некогда Ангелу, истребителю первенцев Египетских: иди, поражай одних и не коснися других?.. Един Бог!.. Но вот, освободившись от смертоносного недуга, противники наши переплывают, наконец, море и приближаются к берегам нашего полуострова. Здесь, как бы в вознаграждение за произошедший с ними бедствия и лишения, а судя по последствиям, можно сказать, как бы в поощрение на пути к новым потерям и наказанию свыше, сначала все видимо им благоприятствует: берега наши являются перед ними совершенно беззащитными; воинственные дружины наши, по неравенству сил, хотя не без упорного боя, уступают им свое место; единственная твердыня наша - главная цель их нашествия - едва не наполовину пространства своего еще почти беззащитна и открыта к нападению; весьма невеликое и без того число защитников ее должно было еще более умалиться через отделение от себя значительнейшей части их на сторону, дабы не потерять сообщения со всей остальной Россией. Мы в крайности перед лицом врага многочисленного, надменного и торжествующего заранее!.. Что лучше для него и опаснее для нас? Не здесь ли верх его торжества и нашего низложения? Так казалось всем - долу, а там - горе - определялось иное, противное... Вместо прямого и быстрого нападения на нас, за успех коего было столько порук, враги вдруг предпринимают обход нашей твердыни, как бы подобясь Навину пред Иерихоном, только, увы, не с знаменем Иеговы, а с позорным знаменем Магомета!.. Среди самого этого, бесплодного и вредного для них, обхождения, устремись они направо, - и твердыня наша, с сей стороны почти беззащитная, могла бы подвергнуться величайшей опасности; устремись налево, - и слабая пред ними числом рать наша, по всей вероятности, должна бы уступить им победу над собой. Но врагам нашим до того и другого как бы нет никакого дела; они спешат, как можно скорее, пройти мимо всех, ожидавших их, успехов, можно сказать, мимо своего счастья, и почитают за торжество, что овладевают, без всякого с нашей стороны сопротивления, небольшим прибрежием, которому суждено соделаться, как показало время, местом их не торжества, а некоего как бы заточения и казни свыше. Кто мог так неожиданно превратить жребий брани в нашу пользу и во вред врагам нашим? Тут не было в это время видимого столпа облачного и огненного, отделившего некогда верный Богу народ Израильский от египтян; но был, веруем, что был некий Ангел, нам споборавший, а ближе всего были и действовали наши священномученики Херсонские, кои, им единым доведомой завесой, закрыли пред очами врагов незабвенное для них и на небе поприще своих подвигов на земле, а вместе с тем соделали незримой для них слабую сторону нашей твердыни и малочисленность нашей, стоявшей вне ее, рати. Таким образом, самые опасные нам, самые дорогие и благоприятные врагам нашим дни прошли - для нас безбедно, для них - бесплодно и невозвратимо; и лицо брани на полуострове Херсонском, столь неблагоприятствовавшее дотоле нам, обратилось всецело противу врагов наших. На новом месте своем, забыв свою прежнюю кичливость, они вскоре начали прилежно помышлять уже не столько о нападении на нас, сколько о защищении самих себя. Но, упустив так необдуманно из рук своих такой благоприятный случай к торжеству над нами, враги наши, на новом месте своем, будут по крайней мере безопасны от наших внезапных нападений, ибо перед ними теперь, в защиту их, рвы и окопы; за ними - море, которое всецело в их власти и, обезопасивая собой стан их, служит к доставлению им всего нужного. Да, нас нет на этом море, но присущ Тот, Кто един владычествует державою морскою, и еще доселе никому не уступал власти Своей над бурями и безднами морскими. По Его велению является внезапно ветер и восстает буря с такой свирепостью, какой не видали никогда столетние старцы, которая приводит в трепет самых опытных и всесветных мореплавателей; и в несколько часов погибает у врагов наших большая часть того, что собрано было ими во вред нам с великими усилиями, едва не со всех краев света, и что казалось неодолимым ни для каких сил и мужества человеческого. Вы знаете, что последовало за тем со всеми врагами нашими, как сотни и тысячи из них начали падать уже не от меча и огня нашего, а от изнурения душевного и телесного, от глада и хлада; как целые толпы из них же, оставив в отчаянии собственные знамена, ищут спасения себе среди стана нашего; как приходящие к ним на помощь соплеменники не столько увеличивают их силы, сколько умножают собой общее бедствие и смертность; как, вследствие того, безрассудные властелины и распорядители, пославшие легкомысленно воинства свои в пределы наши, приходят в стыд и смущение, не зная, что отвечать за их погибель своему народу и своей совести; как, наконец, совестнейшие и беспристрастнейшие из самых врагов наших, забыв свою народную гордость и все корыстные расчеты, и внемля единой истине, в слух всего света признаются, что над ними пролиялся гнев небесный за нечестивое содружество с поклонниками Магомета и за угнетение в пользу последних и без того злополучного христианства на Востоке. И после таковых знамений свыше, - в посрамление врагов наших и в ободрение нас к подвигам, - оставить нам великое и святое дело свое, не кончив его, якоже подобает? И видя над собой такой покров небесный, Россия оскудеет в самоотвержении и пожалеет жертв на алтарь Господень, когда враги наши не престают в таком множестве препосылать сынов своих в жертву Ваалу и Молоху?.. Нет, не для того превознесена она самим Провидением Божиим над царствами и народами, чтобы с высоты Богом данного величия и могущества преклонить главу свою перед темным знаменем Магомета! Нет, не для того великому Монарху ее предоставлено свыше пройти тридесятилетний опыт трудного и славного царствования, чтобы потом, оставив истинно царский путь правды и великодушия, начать идти по следам самозванных властителей и маловластных в собственном царстве повелительниц!.. Это самое - благодарение Богу - выражается, как вы слышали, в провозглашенном сейчас перед вами великом слове Царевом к России. Яко Царь -христианин, Монарх наш искренно желает мира, столь нужного для христианства; и, не ища никаких земных выгод для себя и своего царства, готов, из любви к человечеству, уступить, в чем можно, даже самолюбию и страстям человеческим, но яко верный слуга Божий, яко природный защитник Церкви Православной и всех чад ее, он не изменит великому делу веры и правды, не предаст судьбы Православия на Востоке не только в руки изуверных поклонников Магомета, но и на произвол их полухристианских союзников. И надобно же было сему, новому и исполненному веры и преданности слову Цареву явиться и услышаться в объятом пламенем войны за Православие краю нашем не в другое какое-либо время, а именно ныне - в день Православия и торжества Святой Церкви над ее врагами!.. Не знамение ли и это -для нас - во благо! Служители алтаря! Когда будете возглашать сейчас великие и святые истины, составляющие сущность и отличие православной веры нашей, провозгласите их, если можно, в десять раз громче обыкновенного! Да огласят они собой не только храмы, самые стогны наши! Да пронесется звук их по всему Востоку и Западу - в утешение гонимым на Востоке собратьям нашим по вере, и к вразумлению западных недругов наших, столь позорно изменяющих великому делу всего христианства! Да услышит и познает весь свет, что на земле нет силы, могущей устрашить православную Россию, доколе она верна Богу отцов своих! Аминь. Оглавление 15. Слово при получении вести, во время брани, о кончине Государя Императора Николая Павловича Начав, по случаю Святого и Великого поста, пастырские собеседования с вами о смерти, думали ль мы, братия мои, что среди сих собеседований ужасный образ предстанет нам в лице самого возлюбленного Монарха нашего?.. Кто бы из нас не отдал сто раз собственной жизни, только бы он, мудрый, правдолюбивый и великодушный, продолжал жить и царствовать для блага Отечества и в страх врагам нашим? Но в судьбах Всевышнего положено иное, иное!.. Когда никто на земле не ожидал подобного удара, когда все мы предавались разным помыслам и надеждам в будущем, Ангел смерти явился внезапно в чертогах царских и гласом неба воззвал Самодержавного Труженика нашего от престола земного к престолу Царя славы... Кто мог остановить исполнителя судеб высших и сказать ему: "Помедли, Венценосец сей нужен еще для земли!.." Ах, там лучше нас видят, что и когда потребно для бедной земли нашей!.. Здесь-то познаем во всей силе, что пути и советы Божий воистину отстоят от путей и советов человеческих, как отстоит небо от земли, - что един Вышний владеет самодержавно царством человеческим, и емуже восхощет, даст е (Дан. 4; 14), что Он един поставляет... и преставляет (Дан. 2; 21), владык земных, дает и отъемлет духа князей (Пс. 75; 13). С Ним ли вступать в спор? Пред Его ли всесвятою волею не преклониться с благоговением? Несмотря посему на великость скорби нашей и на всю тяжесть внезапного лишения, падем, братия мои, с верою и преданностью, падем мысленно перед престолом Самодержца Небесного и гласом величайшего из страдальцев земных воскликнем: Господь даде, Господь отъят: яко Господеви изволися, тако бысть: буди имя Господне благословено (во веки) (Иов. 1; 21). Да, братие мои, это не какое-либо обычное, хотя весьма горестное и печальное, событие, это не простое видоизменение земного жребия сынов человеческих: нет, это великое и священнотаинственное действие судеб Божиих! В неожиданной кончине Монарха нашего, - скажем словами святого Давида, -Сам Господь возгреме с небесе, и Сам Вышний даде глас Свой (Пс. 17; 14). Для кого возгреме, и для кого даде глас! Для всей вселенной, для всех царств и народов, - для нас и для самых врагов наших. Куда не достигнут звуки сего всепотрясающего гласа? Громом пронесется он по всем концам земли и, яко глас Всемогущего, всех поразит недоумением, всюду приведет в движение умы, сердца и уста. Неуклонно верующей в Бога отцов своих России не в первый раз смиряться и благоговеть перед неисповедимостью судеб Божиих, но что должны восчувствовать и помыслить при сем враждующие нам? Стоя мысленно у гроба того, который так неправедно был возненавиден ими за свое великодушие и правду, осмелятся ли они перед грозным лицом самой смерти продолжать уклоняться сердцем своим в словеса лукавствия и непщевати вины о гресех своих? (Пс. 140; 4). Ах, вспоминая невольно великие заслуги человечеству почившего в Бозе Монарха, теперь многие из них, может быть, от всей души готовы были бы взять назад все свои напрасные подозрения, все клеветы безумные; но прошедшее невозвратимо, и никакое раскаяние не изгладит уже мрачного пятна с их совести. Долго ли притом восстать новым треволнениям народов? Явиться паки тем ужасным бурям, кои так недавно еще превращали царства и сокрушали престолы? Тогда сто раз взыщут того, кто, забывая все земные выгоды, одушевляясь единым чувством святого долга и любви к человечеству, как некий Архистратиг, стоял мужественно со всеми силами своими за права и правду, за всемирный порядок и тишину народную... Взыщут, - но его уже не обрящется более на земле! Он будет стоять перед престолом Царя царей и свидетельствовать противу тех, кои не восхотели разуметь его великого и чистого служения человечеству. Тогда-то во всей силе исполнится богодухновенное слово Царя-пророка: яко... солга неправда себе! (Пс. 26; 12). Да дарует Господь, чтобы ослепленные доселе злобой противу нас недруги наши, хотя теперь, восчувствовав всю бренность естества человеческого, престали сокрывать истину в неправде, познали свое заблуждение и, оставив несчастное упорство противу ударов наказующего их Промысла Божия, расстались с темным знаменем Магомета и обратились с раскаянием к забытому ими Кресту Христову, который един станет над могилой и первого из Венценосцев и последнего из подданных. Для нас, братие мои, среди презельной (чрезвычайной) скорби нашей, великое утешение уже в том, что когда един Ангел отошел от нас, другой, в то же время, явился на его месте, явился в том же всеоружии Божием, - с крестом в сердце, с благостью на челе и устах, с ветвью мира в деснице и с молниеносным мечом правды в шуйце. Пусть враги наши по-прежнему избирают то или другое, по их произволу, а наш произвол единожды и навсегда заключен в истине и правде, в искреннем желании мира человечеству, самым врагам нашим, но и в непреложном защищении христианства от безумия и лютости мусульманской. Если почившему в Бозе не суждено совершить великого и святого дела, им предначатого, если для продолжения и совершения его посылается другой Ангел венценосный, то это знак, что дело сие есть не человеческое, а Божие; что в нем должен проявиться один из тех великих судов Божиих, коими оканчивается что приготовлялось веками, и начинается что должно простираться на целые столетия. Посему-то на безмолвие, с кончиной Монарха простершееся не только вокруг его гроба, не только в пределах нашего Отечества, но и по лицу всей земли, - я невольно взираю как на некое подобие того священно-таинственного молчания, о коем сказано в дивном Откровении Иоанновом: бысть безмолвие на небеси яко пол часа (Откр.8;1). В продолжение таковых, редких и величественно-священных минут, - доколе не вскроется новая печать (Откр. 6; 1) на книге судеб предвечных, и не проглаголют на весь мир новые гласы таинственных громов (Откр. 10; 4), нам, земнородным, приличны не вопросы и недоумения, не гадания и предположения, а безмолвие молитвенное, смирение духа, преданность сердца и благоговейное ожидание того, что речет о нас Сам Господь (Пс. 84; 9). Предав Ему всецело судьбу нашу и всего Отечества - в настоящем и будущем, обратимся, братия мои, в простоте веры и сердца к исполнению нашего настоящего долга; и, во-первых, сопроводим душу отшедшего от нас Монарха теплыми молитвами ко Господу, - да подаст ему успокоение от его превеликих трудов царственных, коими столь долго и достославно потрудился он для блага России. Встретим столь же теплыми молитвами и упованием нового Ангела, исходящего на царственное служение нам и Отечеству, да ниспошлется свыше всем известной доброте его сила и крепость, толико нужные во время настоящее. Мы же, при помощи Божией, непрерывно беседовавшие с вами доселе о смерти, глубоко чувствуем необходимость умолкнуть на время, дабы самим вполне поучиться от столь великого и поразительного события, каково - неожиданная кончина Монарха Всероссийского. Проповедь наша к вам через то не прекратится, только вы будете продолжать слышать ее уже не из наших слабых уст, а из гроба почившего Венценосца, слышать, по тому самому, еще в более сильном и трогательном виде, нежели как бы она могла быть предложена от нас с сего священного места. Аминь.