Свт. Иннокентий Херсонский / Слова и беседы на праздники Господни (6)

Слово на день Сретения Господня Что совершилось ныне над Господом и Спасителем нашим во храме Иерусалимском, подобное тому совершено было, братие мои, некогда и над каждым из нас. И мы, подобно Ему, были принесены во храм, поставлены пред Господом, воцерковлены и посвящены Ему на вечное служение. Все это сделано над нами в таком возрасте, когда у нас, яко младенцев, не было еще понятия о самих себе, и потому мы не знали, что с нами происходит. Но Святая Церковь не могла ни сама заниматься, ни занимать нас обрядами праздными; совершенное над нами имело важный смысл; вместе с принесением нас во храм и воцерковлением, мы прияли многие права и обетования; равно как вместе с тем возлегли на нас важные и священные обязанности. Не исполняя последних, мы лишимся первых, и не только лишимся, но и будем судимы, яко напрасно являвшиеся пред лице Божие, и вотще приявшие благодать Духа. Посему, с пришествием в возраст, нам должно, как можно чаще, возобновлять в памяти нашей то, что совершено над нами Церковью в младенчестве, вникать в дух и силу совершенного, дабы, сообразуясь с ним в своем поседении и нравах, действительно соделаться тем, чем быть обещали, и приять то, что нам за сие предоставлено. Настоящий день, яко день принесения во храм Господа нашего, по образу Коего совершено было и принесение нас во храм, есть потому самый приличный день для подобных воспоминаний и размышлений. Итак, перенесемся, братие мои, мыслью к нашему младенчеству и посмотрим, что происходило с нами в четыредесятый день бытия нашего. Что это за жена, которая с младенцем у груди трепещущей стопою подходит к порогу церковному, видимо спешит для какого-то святого дела в церковь, но, подойдя к дверям церковным, останавливается, и как бы воспященная (отведенная) какою силою невидимою, не смеет идти далее? Что это за жена и кто этот младенец? Это твоя мать, возлюбленный слушатель! А ее младенец - ты сам! Настал четыредесятый день по твоем рождении, - и вот, по закону Святой Церкви, мать несет тебя во храм для воцерковления. Зачем же медлит она у порога церковного и не входит во храм? Кто остановил ее? Этот же самый закон Церкви, воспрещающий жене родившей, до четыредесяти дней по рождении, входить в дом Божий. Для чего это запрещение? Да разумеем, что все мы зачинаемся во грехах и рождаемся в беззакониях, и через то самое становимся недостойными того, чтобы явиться лицу Божию, яко неприступному для грешников святостью Своею. Но не будем смущаться: нас не долго заставят стоять вне храма, потому что, благодаря любви Божественной, у всех нас есть Заступник и Ходатай всемощный. Покрытые Его заслугами, очищенные Его благодатью, украшенные Его именем, мы, несмотря на прирожденную порчу и несовершенство наше, будем приняты в дом Божий, представлены самому Лицу Цареву, приобщены даже к лику друзей и присных Ему. В самом деле, является служитель алтаря, приемлет на свои руки, подобно Симеону, младенца, то есть нас с тобою, возлюбленный слушатель, подъемлет его пред вратами церкви горе, образует из него на воздухе крест, и восклицает: воцерковляется раб Божий, во имя Отца и Сына и Святаго Духа! Когда вслед за сим двери храма, как бы уступив крестному знамению, разверзаются, священнослужитель входит с младенцем, вещая от лица его словами святого Давида: вниду в дом Твой, поклонюся ко храму святому Твоему! Дошед до средины храма, он останавливается, паки подъемлет младенца горе и, образуя им крест, возглашает: воцерковляется раб Божий, во имя Отца и Сына и Святаго Духа; и затем присовокупляет: посреде церкви воспою Тя! Приходит потом к царским вратам алтаря, снова подъемлет отроча во образе креста, и в третий раз вещает: воцерковляется раб Божий, во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Таким образом, рожденное уже посвящено Богу, уже введено в дом Царев. Сим могло бы окончиться священнодействие. Но христианину, яко сонаследнику Христа, предоставлены большие права; ему, яко царскому священию, дано входить во внутреннейшие завесы (Евр. 10; 19); и вот священнослужитель, по тому же Уставу Церкви, несет младенца -сквозь южные двери - в самое святилище, обходит с ним вокруг престола и, исходя из алтаря противоположным путем, то есть, дверьми северными, полагает его на земле пред вратами Царскими, откуда мать уже сама должна восприять его, как бы от лица Господня. Что может быть знаменательнее, и вместе трогательнее, сих священнодействий! Это троекратное образование креста из младенца, это внесение его во святилище и обхождение с ним вокруг престола, это положение его на земле пред вратами царскими и приятие его отсюда самой матерью: сколько здесь уроков и для приносимого, и для приносящей, и для детей и для самых родителей. Крест! Им видимо означается, что если мы имеем теперь доступ и в земной храм, и в небесный Эдем, - то страданиями за нас на Кресте Сына Божия, коими отверст для всех нас рай, заключенный для всех же преступлением нашего прародителя и собственными грехами. А между тем, сим же крестом на всю жизнь дается знать рожденному, что он, яко христианин, должен быть крестоносец, что его доля на земле не служение миру, а борьба с ним, не угождение чувствам, а распинание плоти с ее страстями и похотями. Внесение младенца во святилище, не матерью или отцом, а иереем, показывает, что силы природы достаточны только для дарования ему одной жизни естественной, но не довлеют для введения его в жизнь духовную и благодатную; а обхождением вокруг престола видимо указуется на высокое предназначение христианина - откровенным лицом созерцать славу Божию, быть причастником еще на земле тайн жизни вечной, уготовлять себя в блаженное сожитие с Архангелами и Ангелами, окружающими престол Божий, - в место селения самой славы Божией. В частности, обхождением вокруг престола, напоминающим собою чин посвящения и бракосочетания, младенец как бы посвящается во иереи Богу, а душа его уневещается Духу Святому. Наконец, положение младенца на землю пред дверями царскими дает разуметь, что, несмотря на множество прав духовных, ему теперь усвоенных, он, яко христианин, должен всю жизнь пребывать во смирении духа и сердца, вменять себя, яко ничто же пред Господом; взирать на себя, яко на жертву, которая единожды и навсегда посвящена Господу, да отныне не ктому себе живет и не ктому себе умирает, но умершему и воскресшему для него Спасителю. А мать, подъемлющая от царских врат плод чрева своего, должна памятовать, что отселе он ей паки поручается Самим Господом, да болезнует о нем прочее духом, как прежде болела телом, дондеже вообразится в нем Христос. Как, наконец, выразительно самое название сего священнодействия! -Воцерковляется раб Божий! То есть вводится в Церковь, вставляется, как часть, в свое великое и святое целое и, вместе с тем, сам делается церковью, живым храмом Бога живого. Мать принесла его как плод природы; приемлет назад как дар благодати. Помни же, принесенный и взятый, чем ты принесен и каковым взят! Помни, где ты был, Кому и для чего представлен! Помни, какое знамение отверзло тебе врата дома Божия! Помни престол, вокруг коего тебя носили и который тебе предназначен, и землю, на коей был положен, и в которую пойдешь! Помни, что ты опять, и также чуждыми руками, будешь принесен некогда в церковь со крестом в руках! О, если бы ты тогда мог усвоить себе слова праведного Симеона: ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему, с миром. Яко видесте очи мои спасение Твое! Но они усвоятся тебе и ты почиешь с миром до дня всеобщего воскресения, если в продолжение своей жизни не будешь забывать своего воцерковления. Аминь. Оглавление Слово в день Сретения Господня Сие бо вам глаголем словом Господним... яко Сам Господь в повелении, во гласе Архангелове и в трубе Божии снидет с небесе, и мертвии о Христе воскреснут первее: потом же мы живущии вставшии купно с ними восхищени будем на облацех в сретение Господне на воздусе, и тако всегда с Господ ем будем (1 Фес. 4; 15-17) Слыша и, можно сказать, видя ныне в Евангелии, как праведные Симеон и Анна сретают во храме Иерусалимском обетованного Избавителя мира, какою при сем исполняются они радостью и блаженством, вероятно, не один из нас готов позавидовать их редкой и счастливой участи, и почел бы для себя за верх желаний и наград, если бы ему дано было, уже не говорим - стать на их месте (это слишком высоко и свято!), а по крайней мере находиться острану их (возле них) в храме Иерусалимском, дабы вместе с ними насладиться лицезрением дражайшего Спасителя. Да утешится же и да возрадуется всяк, кому придет ныне на сердце подобное благочестивое желание, ибо оно будет исполнено! Второго рождения Спасителя по плоти уже не будет; не будет второго крещения от Иоанна; не будет ни второго воскресения, ни вознесения на небо; а второе сретение Господа будет, и последует притом в таком виде, что во сретение Его должны изыти уже не один Симеон и Анна, а все мы, кои носим на себе имя христиан. Когда, где и как имеет быть это новое всемирное сретение? На все сии вопросы дается ответ в вышеприведенных словах святого Павла: сие бо вам глаголем словом Господним... яко Сам Господь в повелении, во гласе Архангелове и в трубе Божий снидет с небесе, и мертвии о Христе воскреснут первее: потом же мы живущии оставшии купно с ними восхищени будем на облацех, в сретение Господне на воздусе, и тако всегда с Господем будем. Видите теперь, где совершается это второе сретение? Не в храме Иерусалимском или другом каком-либо месте, а превыше земли, на воздусе: в сретение Господне на воздусе. Видите, когда последует оно? В конце мира, когда паки явится Господь и Спаситель наш с небесе, для произведения последнего Суда над всем родом человеческим: яко Сам Господь... снидет с небесе. Видите, чем будет сопровождаться второе сретение Господа? Не принесением двух горлиц, или птенцов голубиных, как ныне во храме Иерусалимском, а гласами Архангелов и Ангелов, звуком труб и громов Божиих, как на Синае: во гласе Ангелов и в трубе Божии. Видите, кому принадлежит честь сретить паки грядущего Господа? Всем - живым и мертвым, кои тогда уже престанут быть мертвыми, ибо воскреснут: купно с ними восхищени будем на облацех. Видите, наконец, что имеет последовать за сим всемирным сретением? Уже не разлучение со Сретенным, как разлучились с Ним, хотя не на долгое время, Симеон и Анна, а вечное сопребывание во Царствии Его: и тако всегда с Господем будем. О, как радостен и величествен должен быть этот день второго и всемирного сретения Господня, если судить о нем даже по одному внешнему его виду! Ибо вообразите: нынешней земли и нынешнего неба, всего настоящего порядка лиц и вещей уже не будет тогда... непроницаемая завеса, отделяющая теперь мир невидимый от видимого, отнята навсегда и уничтожена... неисчислимые сонмы спавших во утробе земной мертвецов восстали и облеклись плотью... оставшиеся в живых, измененные во всем существе их, яко во мгновении ока, совокупились вместе с ними и составили единое семейство Адамово... после различных знамений, в предшествии Архангелов и Ангелов, является, наконец, с небеси Господь во всей славе всемогущества... и весь род человеческий, обновленный, преображенный, яко сонм бесплотных, подъемлется во сретение Его на воздух!.. Скажите, что может быть величественнее и святее сего зрелища, даже по одному внешнему виду его? Вообразим же, братие мои, что уже наступил час сего преславного события, что мы восхищены уже на воздух в сретение Господа и ожидаем токмо, что речет о нас явившийся Господь; какое чувство должно быть тогда в сердце нашем? Чувство величайшей радости, если хотя мало будем достойны того, чтобы непостыдно встретить грядущего Искупителя и Судию. Ибо с Ним грядет всецелое исполнение всех наших явных надежд и тайных упований; грядет вечный покой душ и нескончаемое блаженство сердец. Но, если мы, и восхищенные от земли и стоя на воздусе, узрим себя окруженными мрачными и злыми деяниями, если совесть наша, не дожидаясь судии, начнет вопиять против нас за наши прежние грехи, а еще более, за нашу нераскаянность в них, то, увы, сладчайший час сретения Господня будет для нас не в покой и радость, а в стыд и сокрушение: мы явимся, яко преступники, кои, и будучи приведены в чертог царский, тем не менее смущаются и трепещут от самой близости лица царева. Ибо с чем явиться грешнику пред лице будущего Судии своего? Что рещи во оправдание своих злых деяний и своей нераскаянности? Сказать, что мы не знали путей истины и стезей правды? Но у нас, кроме совести, было в руках Евангелие и Крест Христов. Сказать, что страсти наши и соблазны мира были сильны, а мы слабы и плотяны? Но при нас были вседействующие Таинства Церкви и всемогущая благодать Духа Святаго. Сказать, что у нас не было средств к изглаждению грехов наших, к восстановлению потерянного образа Божия? Но перед нами всегда была исповедь с Телом и Кровию Христовой; пред коими не может стоять никакой грех и никакое беззаконие. Нет ответа, нет извинения! Нет более и надежды, ибо время долготерпения и милосердия кончилось - наступило время суда и воздаяния! Теперь убо, братие мои, в продолжение земной жизни, надобно уготовлять себя к тому, что последует с нами по смерти. Каковы мы ляжем во гроб, таковы предстанем и во сретение Господа на воздусе. Да сопровождает же сия мысль нас на всех путях нашей жизни! Будем памятовать, что и нас всех, подобно Симеону и Анне, ожидает сретение Господа, что за сим сретением последует или вечное соединение с Ним и блаженство нескончаемое: и тако всегда с Господем будем; или вечное удаление от Господа и бедствие непрестающее: идите от Мене... во огнь вечный! (Мф. 25; 41). Будем, говорю, памятовать сие и, празднуя в честь первого сретения Господня, рассмотрим внимательно, что было бы с нами, если бы сретение второе, о коем беседовали мы, последовало ныне или завтра. Аминь. Оглавление Слово на день Сретения Господня При каждом великом событии в жизни Господа нашего мы находим острану Его некие лица, кои представляют собою как бы все человечество: при рождении по плоти у яслей вертепных являются мудрецы восточные и пастыри Вифлеемские; на Иордане, во время Крещения, служит Таинству Иоанн; на Фаворе присутствуют, яко свидетели славы, три верховных апостола; на Голгофе, у Креста, предстоят Матерь и ученик-девственник. Ныне, во храме Иерусалимском, исходят во сретение Господу Симеон и Анна. Кроме сего, ни одно из великих событий в жизни Господа не происходит безмолвно, а всегда присоединяется какое-либо слово и как бы проповедь в пояснение того, что совершается. На Иордане и на Фаворе возглашает это слово Сам Отец: Сей есть Сын Мой Возлюбленный... Того послушайте! (Мф. 17; 5). В Вифлееме проповедует хор Ангелов, явившихся с неба: слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение! (Лк. 2; 14). При входе в Иерусалим учителями и наставниками для всех сретавших Господа становятся отроки, певшие осанна Сыну Давидову; на Голгофе, кроме безгласных свидетельств, данных землею, небом и храмом, провозглашает Божество Распятого сотник римский. Ныне во храме Иерусалимском, великий долг проповедника Иисусова возложен на праведного Симеона. Хотя вы все слышали проповедь его, в нынешнем Евангелии, но поскольку нельзя найти большего назидания для настоящего дня, как в том, что возвещает нам сей святой старец, то обратим снова на слова его все наше внимание. Проповедь Симеонова видимо состоит из трех, особенных частей: первую можно назвать благодарственной, в коей содержатся собственные чувства его по случаю всерадостного исполнения древних чаяний его - узреть обетованного Мессию и приять вместе с тем разрешение от уз плоти; последнюю часть должно назвать пророческой, ибо в ней предсказывается будущая судьба Матери Иисусовой, с великими искушениями и скорбями, Ее ожидавшими. Третья - средняя часть - состоит из всемирного вразумления касательно Лица Самого Иисуса и предостережения всех тех, кои должны обретать в Нем свое спасение. Как ни отрадны благодарные чувства Симеона, как ни поучительно предсказание, сделанное им о Матери Иисусовой; но поскольку то и другое касается более их собственных лиц, то, по краткости времени, может быть оставлено теперь без особенного рассмотрения. К нам более и ближе идет средняя часть проповеди Симеоновой, состоящая из вразумления и предостережения. Итак, остановим внимание наше на сей части. И благослови я Симеон, и рече к Марии Матери Его: се, лежит Сей на падение и на востание многим во Израили, и в знамение пререкаемо (Лк. 2; 34). Вот та часть проповеди Симеоновой, которая, как мы сказали, касается всех нас! Видите сами, что в ней содержится важное вразумление и важное предостережение. Когда явился на земле Спаситель мира, явился для спасения всего мира, трудно было и подумать, что Он Сам Сей Спаситель мира послужит не во спасение всех, что о Него Самого, Который должен возглавить Собою всяческая (Еф. 1; 23), будут многие претыкаться и падать еще глубже, нежели прежде. Но печальный опыт имел показать противное. Итак, надлежало открыть грозную истину, указать опасность, предостеречь от ложной надежды; и все сие сделано через Симеона в самом начале. Се, — возглашает он, - се, лежит Сей на падение и на востание многим во Израили! Не мните, - как бы так говорил Симеон, - что если явился обетованный Спаситель мира, то уже все будут спасены, хотя бы и не хотели сего. Не мните, что если с явлением Его на земле открылись каждому все средства выйти из злополучного состояния греха и смерти, то уже не останется ни одного грешника. Нет, Спаситель мира будет во спасение не для всех; для некоторых явление Его послужит еще к большему осуждению. Се, лежит Сей на падение многим во Израили... в знамение пререкаемо! Несмотря на Божественное величие Его Лица, на святость Его жизни, на чистоту Его учения, на благотворность Его действий, на самые чудеса и знамения, коими Он будет окружен, - на Него будут смотреть различно, о Нем будут говорить, Его будут принимать не одинаково. Когда они будут, исполненные восторга, восклицать: ...к кому идем? глаголы живота вечнаго имаши (Ин. 6; 68), - другие будут в ожесточении твердить: беса имать и неистов есть: что Его послушаете? (Ин. 10; 20). И так будет не при начале токмо Его явления и проповеди, но и при конце; не при жизни Его токмо на земле, но и по вознесении на небо; не тогда токмо, как царствие Его начнет распространяться между народами языческими, но и тогда, когда весь мир исполнится имени и славы Его, в недрах самой Церкви; не в продолжение токмо известного времени, а во все века до скончания мира и Второго пришествия Его: се, лежит... на падение и востание многим во Израили... в знамение пререкаемо! Если из Иудеев находились, как вероятно, некоторые и во храме в то время, как грозные слова сии исходили из уст Симеона; то они должны были прийти присем не только в недоумение, но и в ужас, ибо то, что говорил он о явившемся Мессии, было в совершенной противоположности с их мечтательными чаяниями о временах Мессии. По ложному понятию некоторых выражений пророческих, а более по самолюбию и гордости народной, сыны плотского Израиля воображали, что спасение в лице обетованного Искупителя неотъемлемо принадлежало каждому из них, что между отверженными от лица Его будут одни, не ведующие истинного Бога, язычники. И вот, от Лица Сего Самого Мессии, возвещается теперь, что сия надежда суетна, что и во Израиле, между обрезанными по плоти, есть немалое число людей, коим явление Его не послужит нисколько во спасение. Се, лежит Сей на падение... многим во Израили! Такое вразумление долженствовало раскрыть глаза Иудеям, заставить их подумать о своем состоянии, и спросить самих себя: к какому классу людей принадлежит каждый из них - к тем ли, для коих обетованный Искупитель лежит на восстание, или к тем, для коих Он послужит на падение? Не знаем, многие ли из Иудеев воспользовались вразумлением Симеоновым. Но то несомненно, что и по окончании земного поприща Иисусова, на Голгофе, и на самом Елеоне можно было со всей силою повторить то же, что сказано ныне во храме: се, лежит Сей на падение... многим во Израили! И что говорить о тех временах? Грозные слова сии не потеряли нисколько силы над этим Израилем в продолжение осьмнадцати веков, доселе истекших. И доселе для большей части сынов Израиля обетованный Избавитель его, видимо, продолжает лежать на падение. Уже сие достойно слез, но еще более то, когда подумаешь, что дражайший Спаситель наш доселе лежит на падение многих и во Израиле духовном, в Церкви Христовой. Казалось бы, что с окончанием Его земной жизни, с рассеянием мечтаний и предрассудков Иудейских о земном царстве Мессии, с распространением Церкви христианской, с утверждением владычества Христова по всему миру, все, что соблазняло Иудеев в лице Спасителя, должно было исчезнуть невозвратно; что условия спасения, принесенного Им роду человеческому, придя в известность, изгонят все недоумения; что последователи Иисусовы, поняв, что для них сделано и что им самим остается делать, начнут каждый содевать свое спасение, как учит Евангелие и совесть; но, увы, не только дух ложного упования, но и дух гордого противления, коим ослеплены были древние Иудеи, всегда продолжал обуевать и многих из христиан. Если бы Симеон являлся в каждом веке и стране, в каждом храме и доме, то всегда и везде, при взгляде на Того, Кого держал некогда на руках своих, должен бы провещать то же, что сказано им ныне в храме Иерусалимском: се, лежит Сей на падение и на востание многим во Израили, и в знамение пререкаемо! В самом деле, посмотрите на сего обуянного ложной мудростью книжника, который, не довольствуясь тем, что сам ставит ни во что веру в Евангелие, находит адское удовольствие в том, чтобы заставить и других отвергать оное, употребляет для сего все средства, - самую ложь и клевету. Не явно ли, что Спаситель мира лежит для него на падение? Он уже не составляет для него и знамения пререкания; нет, ложный мудрец давно решил в уме своем, что совершенство христианское - мечта, что спасения не надобно искать нигде, как токмо в собственном уме и силе. Если бы свет Христов не был пред очами сего лжемудреца, если бы он родился в языческом Риме или Греции, то его противоборство вере было бы сколько-нибудь понятно и извинительно. Но, теперь, слепотствуя среди полудня, идя против всеобщего убеждения, попирая то, чем освящен сам от юности, действие чего не раз испытывал даже, вероятно, в своей душе и сердце, он подлежит страшному ответу за хулу на Духа Святаго... Посмотрите на сего ложного христианина, который по имени принадлежит Христу и Церкви, а на деле и в жизни не знает другого Бога, кроме мамоны неправды, ведет жизнь, коей устыдился бы честный Иудей и язычник, который, ежедневно утопая в новых грехах и беззакониях, никогда и не думал о том, чтобы возвратиться назад и принести покаяние. Не явно ли, что Спаситель мира лежит для него на падение? Ибо что ожидает такового лжехристианина по смерти за его беззаконную жизнь и нераскаянность? Ожидают муки ада, тем сугубейшие, чем большими он, как христианин, пользовался средствами к своему вразумлению, чем спасение было к нему ближе и легче для него. Посмотрите и на сего высокомерного лжеправедника, который, подобно Евангельскому фарисею, засмотревшись на свою красивую внешность, на отсутствие в своей жизни грубых пороков, на некоторые дела набожности, им постоянно совершаемые, не знает уже цены и меры своей мнимой добродетели, готов выставлять заслуги свои пред самым Судом Божиим. Тяжело, но нельзя не сказать, что и для сего мнимого праведника Спаситель мира лежит еще не на восстание. Ибо он, в мечтании о своем вседовольстве, не старается нисколько усвоить себе заслуг Христовых, думает обойтись сам собою, без Ходатая и Посредника на Суде правды Божией; таким образом, унижает и отревает от себя единственное средство ко спасению - Крест Христов. Сия гордость фарисейская была бы еще не так преступна, если бы во свете благодати и истины Евангельской не было видно, что вся честность и правда наша есть яко мрак и нечистота пред лицем Божиим. Таким-то образом, братие мои, сладчайший Иисус доселе продолжает лежать не на восстание токмо, а и на падение многих; не потому, чтобы на это была воля Его и таково было свойство служения Его - свойство служения и воля Его быть Спасителем для всех, а потому, что те, коим возвещается и от коих приемлется Он, взирают на Него не одинаково и приемлют Его различно; ибо хотя сказано о Нем, что Он веровася в мире (1 Тим. 3; 16), то есть как бы нашел Себе веру во всех; но как различна эта вера! Одни видят в Нем не более, как необыкновенного Учителя добродетели; другие не выше, как Пророка и Посланника Божия, подобного прежним Пророкам; иные признают в Нем Сына Божия, но отнюдь не единосущного и равного Отцу. Из тех даже, кои чтут в Нем Христа, Божию силу и Божию премудрость, кои поклоняются Кресту Его, яко единственному орудию всемирного спасения, коль многие претыкаются о Него, яко о камень падения! Грешник нераскаянный претыкается о Него по излишней надежде на Его заслуги и Крест; а гордый лжеправедник - по излишней надежде на собственные заслуги и добродетели. Время спросить: чем убо является Христос для нас? Во что доселе лежал и лежит Он - на падение или на восстание наше? О, что если на падение! Тогда горе нам! Тогда и нынешний и все прочие праздники Христовы должны располагать нас не к радости, а к плачу и слезам! Ибо, как радоваться тем, для коих самое спасение обращается и служит - страшно сказать - в погибель вечную! Хочешь ли убо, возлюбленный слушатель, узнать наверное, участвуешь ли ты во спасении Христовом? Внемли. Если ты веруешь твердо и несомненно во Христа и Евангелие Его так, как научили веровать пророки и апостолы, и как внушает Святая Церковь, то Спаситель мира лежит на твое восстание. Если ты, содержа правую веру, стараешься быть проникнут и духом любви Христовой, приносить плоды веры в делах своих, блюсти себя свободным от страстей, чистым от скверн мирских, то Спаситель мира лежит на твое восстание. Если ты, яко человек, - вопреки своей воле и намерениям, - претыкаясь о соблазны мира, не медлишь восставать от падений через покаяние и стараешься изглаждать, сколько возможно, следы твоих грехопадений, то Спаситель мира лежит на твое восстание. Вот три главных признака того, что Иисус лежит на восстание наше! Если недостает в ком-либо хотя единого из них, то таковые в очевидной опасности потерять свое спасение. Осмотримся же, братие мои, все и каждый, не угрожает ли нам сия опасность? Осмотримся, пока есть на то время и удобность, пока от нас самих зависит, изменив себя и свою жизнь, соделать, что Спаситель, лежащий доселе на падение, соделается виною нашего восстания. Аминь. Оглавление Слово в навечерие Богоявления Господня. Пред освящением воды Сейчас, из уст Святой Церкви, вы услышите, братие, глас Господень на водах, призывающий всех и каждого к принятию духа премудрости, духа разума, духа страха Божия, явлыиагося Христа. Поелику глас сей гремит не для одного приличия, и, к чему так торжественно все призываются, то, без сомнения, и подается неоскудно каждому, кто благорасположен к принятию, то надлежало бы ожидать, что мы, исполняясь духа разума и страха Божия, не будем иметь нужды в указании, как вести себя при наступающем священнодействии и как употреблять освященную воду. Но печальный глас опыта говорит другое: ни в какой день в году не происходит столько неприличного замешательства в наших храмах, как ныне. Посему, прежде нежели изыдем для освящения воды, мы почли за долг изыти пред вас для показания ее важности и для защищения ее от злоупотребления. Что же мы сделаем для сего? Укажем, во-первых, на происхождение предстоящего священнодействия. Кто учредил его? Люди ли какие-либо обыкновенные? Нет, мы прияли его от мужей великих и святых, от апостолов и их преемников. Над сей водою богословствовал в свое время святой Григорий Богослов; о чрезвычайных действиях сей воды простирал некогда златое слово свое святой Златоуст; освящением сей воды занимался Василий Великий. А первый, высочайший пример к тому, подан Самим Господом, когда Он погружением Своего Пречистого тела во Иордане освятил все естество вод. После сего возмущать каким-либо беспорядком столь важное, по самому происхождению, священнодействие, значит не иметь уважения к тому, пред чем благоговели мужи самые великие и святые, что в продолжение стольких веков служило к освящению целых стран и народов. Если многие из нас не знают сего, то, по крайней мере, у каждого есть очи и слух, дабы видеть и слышать, что творится и произносится ныне над освящаемой водой; а этого одного уже достаточно, чтобы заставить обращаться с нею со всяким уважением. Ибо как освящается вода? - Обыкновенным ли каким-либо благословением? - Хотя и всякое благословение, когда оно преподается во имя Отца и Сына и Святаго Духа, важно для христианина, но здесь большее благословение и большее священнодействие. Здесь не один человек, а вся Церковь изливает теплые молитвы о том, чтобы существо воды освящено было силою и наитием Святого Духа, очистительным действием всей Пресвятой Троицы, и чтобы ей сообщено было благословение Иорданово. Тут самым торжественным образом призывается над освященною водою страшное и достопоклоняемое Имя Того, пред Кем трепещет вся тварь. Тут, наконец, совершается троекратное погружение в освящаемую воду самого Креста Христова, Креста, пред коим благоговеют все силы небесные, и от коего убегают все силы преисподние. Скажите, что еще больше можно бы употребить для освящения и, следовательно, для внушения уважения к тому, что освящается? И для чего освящается вода? Для малых ли каких-либо и обыкновенных целей? Нет, для самых важных. Во еже, - как возглашает диакон, -быти воде сей освящения дару, грехов избавлению, во исцеление души и тела, к отгнанию всякого навета видимых и невидимых враг, - приводящей нас в самую жизнь вечную. Можно ли испрашивать больших даров? И можно ли после того не благоговеть к орудию толиких даров? Как, наконец, употребляет освященную ныне воду сама Святая Церковь? - Употребляет с крайним уважением к ней, в случаях весьма важных; например, вода сия употребляется при освящении святаго мира для Таинства Миропомазания, при освящении для церквей святых антиминсов, на коих совершается бескровная жертва; сия же вода дается вместо причастия тем, кои по суду Церкви признаны недостойными приступать к Святым Тайнам. Так высоко ценит нынешнюю святую воду сама Церковь! Как после сего и нам надлежало бы приступать ныне к сей воде? Не с верою ли и благоговением, как к великой святыне? Не с духом ли разума и страха Божия, к принятию коих по тому самому, при самом начале священнодействия, призывает всех и каждого Святая Церковь? Так действительно и приступают к святой воде те, кои понимают, где находятся и к чему приступают: они причащаются ей, как великой святыне, и приготовившись к тому постом и молитвами, хранят ее в самых почетных местах своих домов, вблизи святых икон и Креста Христова; употребляют ее в важных случаях, именно во исцеление души и тела, во освящение себя и своей собственности. Но что сказать о других, каковых большая часть? Как назвать то, что бывает ныне в храмах по освящении воды? Можно подумать, что в храме вдруг произошел пожар, или что он окружен внезапно со всех сторон каким-либо ужасным неприятелем: такое поднимается волнение между стоящими в храме, такой шум, такое толкание друг друга! И так поступают не одни малые, неразумные дети, а юноши, даже отцы и матери, даже старцы!.. Так ли воспоминают Крещение своего Господа? Так ли ищут освящения души и телу? И для чего все это бесчиние? Чтобы скорее других почерпнуть святой воды. Как будто почерпаемая после менее священна! Или, как будто для кого-либо недостанет ее! Если бы и не получил ныне, почерпнешь завтра; освящение ныне и завтра одно и то же. Но недостатка и ныне никогда не было бы, если б мы успели делить по надлежащему то, за чем приходим: не являлись за священной водой с теми же сосудами, с коими исходят на реки за водой простой, и не проливали нередко на помост храма более того, нежели сколько уносим с собою в дома. Помыслите сами, прилично ли такое неблагочиние такому священному месту, такому святому дню, такому святому предмету? Что подумают о нас Иудеи, в таком множестве находящиеся в наших странах, узнав (да трудно ли узнать?) о таком нашем поведении в храмах? Да прекратится же беспорядок! Да войдет все в надлежащие пределы! - Мы освятим воду благодатью Святаго Духа; а вы не рассвящайте ее духом неразумия и нестроения. Священнослужители, для соблюдения благочиния, будут раздавать всем ее, как раздают священный хлеб: а вы приходите для принятия в тишине и порядке, с кротостью и благоговением, довольствуясь малым; потому что сила святой воды зависит не от количества ее, а от веры, с коей употребляется. Таким образом у нас и в настоящий день, подобно как в прочие, все, по завещанию апостола, будет происходить благообразно и по чину. Аминь.