Свт. Иннокентий Херсонский / Слова и беседы на дни святых (8)

Слово на память преподобного Димитрия Прилуцкого, Чудотворца Собравшись сюда в таком числе не только из града, но и из всех окрестностей, вы собрались, братие, без сомнения, не для слушания слова человеческого, а для того, чтобы принять в души и сердца наставление от самого угодника Божия, зде почивающего и ныне благочестно нами ублажаемого. Не скроем от вас, что и мы пришли сюда не столько для преподания, сколько для принятия наставлений. Ибо где же и пастырям Церкви, для коих в свою чреду нужны просвещение и вразумление, и еще большие, нежели для пасомых, где же и им почерпать себе наставления, как не у подножия святых угодников Божиих?.. Но, братие, ужели посему ожидать нам, чтобы угодник Божий для наставления нас оставил свое святое ложе, взошел на сие место и - начал беседовать с нами, подобно тому, как мы беседуем с вами! Такого собеседования многие из нас, вероятно, не могли бы и перенести. Довольно того, что он столько веков предлежит нетленными останками своими взору всех и каждого, как разверстая книга; а читать в сей книге, и брать из нее назидание должно каждому самому, смотря по своему состоянию и своей нужде. И трудное ли дело назидаться таким образом у раки святых угодников каждому самому? Напротив! Как стоя против летнего солнца нельзя не начать нагреваться, как стоя у моря нельзя не почувствовать мгновенно прохлады, так стоя у подножия мощей святых угодников Божиих невозможно не исполняться душевного назидания. Стоит только при сем не развлекаться воображением по предметам сторонним, надобно только устремить молитвенно внимание и мысли на угодника Божия; и в сердце тотчас открывается источник святых мыслей и чувствований. Сии мысли и чувствования суть поучения самого угодника Божия к нам, коего не могут заменить никакие наши поучения, потому что в них всегда сокрывается врачевство прямо против того недуга, от коего мы страдаем; а проповедники не могут знать душевных недугов каждого; а если бы и знали, не могут указать в одном и том же слове каждому врачевство приличное. Итак, желающий слышать ныне поучение, стань у реки преподобного, помолись ему от сердца и попроси наставления, потом прислушайся к своей душе и смотри, какая мысль в ней явится. Придет ли мысль совершить какое-либо богоугодное дело, например, призреть бедного, простить должника, - соверши его скорее; сего хочет угодник Божий. Явится ли намерение разорвать постыдную связь, тебя доселе связывавшую и влекшую во ад, - тотчас разорви ее навсегда; это повелевает угодник Божий. Почувствуешь ли отвращение от неумеренного употребления вина и сикера, - брось эту пагубную привычку; угодник, внушивший тебе сие чувство, сам поможет тебе преодолеть ее. Предавался ли доселе гневу, бесчинию, сквернословию, нерадел ходить в церковь, подавать милостыню, и совесть твоя начнет обличать в этом, - скажи сам себе: это обличает меня угодник Божий, не буду отселе таким, каков был; скажи и докажи это самым делом. Когда бы таким образом приступали мы к мощам святых угодников, то всегда слышали бы от них поучение для нас нужное. Ибо для чего же они и возлежат пред нами толико веков, как опочившие вчера токмо сном? Ужели для того, чтоб принимать от нас поклонение? Но что нужды в наших поклонениях тем, коих мзда у Вышняго, кои наслаждаются Царствием Небесным? Если они остаются среди нас видимо, не возносятся самою нетленною плотью на небо, то именно потому, чтоб наставлять и учить нас, чтоб показать нам путь живота вечного. Пойдемте все учиться у раки преподобного Димитрия! Аминь. Оглавление Слово на память преподобного Дионисия Глушицкого Аще узриши мя вземлема от тебе, будет ты тако; аще ли не (узриши), не будет (4 Цар. 2; 10) Так говорил пророк Илия ученику своему и преемнику пророку Елисею, просившему у него перед взятием его на небо в наследие себе "духа сугуба"(4 Цар. 2; 9), то есть силу благодати вдвое против той, которая обитала в Илии. Елисей в точности исполнил дивное условие: удостоился видеть, как колесница огненная, и кони огненнии (4 Цар. 2; 11) восхитили учителя его на небо; посему и сподобился приять просимое: падшая на него сверху милоть Илиина дала знать, что вместе с нею прешел на него и дух Илиин. Мы, братие, не зрели возносимою на небо чистой и святой души великого и святого основателя обители сей, ныне благочестно нами ублажаемого; никто из нас не просил у него пред кончиною духа, тем паче сугубого; и однако же он, отходя на небо, оставил, подобно древнему пророку, нам милоть свою, и какую милоть! Не одежду, - хотя и она от святых немало значит, - а свое нетленное тело, которое, как милоть, служило некогда покровом для чистой и святой души его. Для чего оставил? Скажем не обинуясь, что для того же, для чего оставлена была Илиина милоть Елисею, то есть чтобы в нас, если возможно, был дух праведника сугуб. Ибо судите сами, если обыкновенная милоть служила знаком духа сугубого, то милоть, нам оставленная, составляющая сама по себе великое чудо, не может не быть знаком и залогом величайших дарований. Итак, могий вместить да вместит! У того, кто дает способным "духа без меры", станет духа для всякого - в меру возраста его. Но большей части из нас дал бы Господь иметь хотя тот благой дух, который обитал в ублажаемом нами праведнике. Ибо каких благих дел не совершили бы мы, если бы оживлены были духом Христовым в той мере, в какой исполнен был им преподобный Дионисий? Если бы кто почел и эту меру не по себе и своим слабостям, тот возьми меньшую, возьми, если угодно, самую малую; но надобно взять какую-либо непременно. Ибо для чего же оставлена и тебе, наравне с другими, чудесная милоть? Ужели для того, чтобы ты поклонялся ей и лобызал ее, не заемля нисколько духа у угодника Божия? Но для сего стоило ли бы ей целые веки оставаться невредимою от тления? Стоило ли бы для сего и нам, оставив все, домы и дела наши, собираться в таком числе в сию пустыню? Нет, сия чудесная милоть оставлена нам, без сомнения, для какого-либо святого употребления: какого? Елисей милотью Илииною разделил Иордан и перешел его по суху; а мы милотью угодника Божия будем разделять поток времени и всего временного, поток удовольствий и сладостей мирских, поток худых примеров и соблазнов, тот поток, в коем многие утопают так безгодно. Как разделять? Повергая в него милоть преподобного. Тебя, например, окружает поток чувственности и нечистых удовольствий, ты сам видишь, что можешь в глубине его погибнуть; стань мысленно у гроба преподобного, имись верою за святые мощи его, и поток соблазнов житейских расступится пред тобою, ты прейдешь его, как Елисей Иордан, безвредно. Пред тобою поток неправедного прибытка, стопы твои скользять под ним; ты готов повергнуться во глубину его стремглав; спеши мысленно к чудесной милоти преподобного, укройся под нее сердцем смиренным, воззови к нему из глубины души о помощи, - и поток разделится, корысть неправедная представится тебе во всей ее черноте и потеряет силу влечь тебя за собою. Тебе оказана несправедливость, ты оскорблен жестоко; поток гнева кипит в сердце, и готов излиться в словах студных, в ропоте и хуле; вспомни о милоти преподобного, о том, что ты лобызал святые мощи его, - и уста, отверстые на хулу, сомкнутся. Так надобно поступать и в других случаях. Не должно скучать, если святая милоть не вдруг окажет свое благотворное действие. И Елисей милотью Илииною не вдруг разделил Иордан, должен был повергнуть в него сию милоть дважды. Иудари Елиссей воды (вторицею) , - пишется в четвертой книге Царств, - и разступишася воды сюду и сюду и прейде... по суху (4 Цар. 2; 14). Так поступай и ты: ставь себя мысленно как можно чаще у святых мощей угодника, и не отступай от него, доколе не почувствуешь в себе присутствия благого и крепкого духа его. Ибо не напрасно же он оставил нам всем такую милоть - свои нетленные мощи, когда мы напрасно не оставляем нигде своего платья. Аминь. Оглавление Слово по прочтении указа священного синода об открытии в Воронеже мощей святителя и чудотворца Митрофана Вы слышали, братие, призывание Церкви и Царя земного к почитанию памяти новоявленного во святых угодника Христова Митрофана. Долг служителя слова возвестить вам при сем и волю Царя Небесного, напомнить и об ожидании при сем Церкви горней. Для чего явился новый угодник Божий?.. Оставил, так сказать, небо и пришел паки на землю? Без сомнения, не для принятия наших поклонений (его и всех святых мзда у Вышняго!), а для нашего спасения, для вспомоществования нам на пути к небу. Явление нетленных мощей его миру есть для него новый подвиг служения Господу в пользу земных братий своих. Посему мы ничем не можем лучше встретить небесного гостя, как обращением при сем случае большего внимания на самих себя, на состояние своей души и сердца, нашея веры и добродетели: так ли мы живем, чтоб его обращение среди нас не соделалось для него, как некогда для Лота - "мучением" (2 Пет. 2; 8); так ли располагаемся жить впредь, чтобы его молитвы за нас не остались бесплодными? Так, братие, приобретая многое в новом угоднике Божием, мы и обязываемся вместе с тем ко многому. Это новый проповедник истины святыя веры нашея, новый споручник наших надежд, новый образец для подражания, новый помощник во всех нуждах наших: но вместе с тем и новый судия и обличитель наш, если мы, радуясь явлению его, не воспрянем от сна греховного, не вступим на путь правды, по коему взошел на небо он, и не потечем, при его помощи, к горнему нашему отечеству. Сего именно хочет Господь наш, посылая к нам святых Своих. Мне кажется, что всякий раз, когда является на земле новый чудотворец, отверзается небо, видим бывает престол Божий, и слышен глас Седящаго на нем ко всем земнородным: "Вы, кои находитесь в тьме и сени смертной, забываете о небесных обителях, для вас уготованных, воззрите на собрата вашего, облеченного среди самого тления бессмертием! Путем веры и святых подвигов он уже прешел от вас в недра вечного покоя; но Я паки его посылаю к вам, - да будет вашим руководителем, хранителем и помощником. Перестаньте же любить суету; идите по стопам собрата вашего, вам явившегося; и вы, подобно ему, придете ко Мне, и Аз упокою вы (Мф. 11; 28)". Да отзовется, братие, глас сей во глубине душ и сердец наших!.. Да пробудит в нас новую решимость продолжать бодренно, или начать неленостно, хождение в заповедех Божиих! Ибо ради сего именно являются между нами по временам новые угодники Божий и чудотворцы! Аминь. Оглавление Слово в день памяти святых безсребреников Космы и Дамиана Ныне день памяти святых безсребреников, Космы и Дамиана, издревле почитаемый от всея Церкви Православной, но тем паче имеющий право на особенное уважение в стране Таврической. Ибо древнее предание сказует, что сии врачи-чудотворцы посетили некогда и озарили чудесами своими и здешний полуостров, будучи сосланы сюда в заточение от кесаря Римского. И среди гор ваших есть доселе целебный источник, носящий имя святых Космы и Дамиана, который изведен из земли, по свидетельству того же предания, их молитвами. Памятуя сие, мы, несмотря на трудность нынешних обстоятельств и неудобства пути, посетили вчера это священное место, и снова воздали там хвалу Тому, Чья всемогущая десница преукрасила его так дивно. Ибо надобно знать, братие мои, что это одно из самых пустынных и величественных мест между вашими горами, кои вообще столь богаты живописными местоположениями. Вообразите сошедшимися три из самых высоких гор и образовавшими среди себя грозное ущелье; вообразите их покрытыми от подошвы до вершины разными деревами и зеленью, с обнаженным, как у престарелого человека, темем; вообразите, что из главного между сими горами ущелья, также покрытого лесом и пересеченного малыми утесами, стремится с ревом поток Алмы, а в стороне от него, за малым утесом, из бока горы бьет огромный ключ и вскоре соединяется с сим потоком; этот ключ -источник святых Космы и Дамиана. Несмотря на великую степень холода воды в нем, которую можно назвать холодным кипятком, приходящие туда богомольцы с благоговением пьют (в возможно большем количестве, ибо она крайне вкусна) эту воду, и погружаются в нее для купанья. Сильный холод объемлет при сем человека, и кажется, проходит до костей и самых мозгов. Но среди сего-то, по-видимому небезопасного, действия воды и подается многим недужным исцеление, почему самый источник на языке здешних татар именуется не иначе, как "водою здравия". Ибо к нему притекают не одни христиане, но и поклонники Магомета, прославляя зато имя святых Космы и Дамиана. Безмолвно и пустынно было место это, когда посетил я его за шесть лет пред сим. Святость воспоминаний, благодетельное свойство источника, величественность местоположения тотчас возбудили во мне особенное внимание и благоговение к сему необыкновенному месту. "Если где, - думал я, - то в подобных ущельях гор место обителям иноческим", и предположил, если угодно будет Богу, устроить киновию во имя святых безсребреников Космы и Дамиана. Священный Синод не замедлил преподать благословение на сию мысль, а благочестивейший Государь не только запечатлел наше предположение своим державным словом, но и удостоил узнать все предания, соединенные с сим местом. Оставалось приискать вещественные средства к благоустроению святого места; и может быть мы долго не возмогли бы их найти, если бы сами безсребреники не позаботились о том. Туне приявшие дар исцелений, они туне и подали его одному из ваших здешних сограждан от болезни, казавшейся неисцельною. Но сей раб Божий (я могу назвать его сим именем и не за это одно благое дело) уподобился тому, исцеленному от прокажения Самарянину, который, видев, яко изцеле, возвратися, со гласом велиим славя Бога (Лк. 17; 15). В благодарность святым угодникам исцеленный положил (в своем сердце) от собственных избытков устроить малую церковь над источником, с двумя купальнями, а вблизи его несколько келий, как для жительства иночествующих, так и для успокоения приходящих к источнику. Последнее, то есть пристанище для богомольцев, нашел я уже теперь воздвигнутым. Уповаем, что вскоре незамедлит совершиться и первое, так что впоследствии, если даст Господь, будем иметь утешение совершить над цельбоносным источником и святую литургию. С намерением повествую пред вами пространно о сем источник. Ибо мне хочется возбудить к нему ваше внимание и познакомить вас с собственным вашим сокровищем. А все это нужно, ибо многие знают подробно едва ли не все ущелья гор, а доселе находятся в неизвестности о месте святого и многоцелебного источника. Многие ежегодно посещают, как бы по обету, языческие и иудейские древности по разным местам страны вашей; а ни разу не думали увидеть то место, которое освящено пребыванием столь великих угодников Христовых, каковы святые Косма и Дамиан, и не только освящено, но и представлено благодарственному вниманию и употреблению всех родов грядущих через изведение на нем целебного источника. Не подобает... тако бывати (Иак. 3; 10), возлюбленные, - скажем и мы с апостолом. Не воспрещаем быть внимательными ко всему, что носит следы особенной древности, языческое ли то, иудейское, или магометанское; но первое наше внимание принадлежит древностям христианским, ибо мы христиане. Соблюдение сего правила нужно и везде, тем паче у вас, коих страна так богата всякого рода священными древностями, ибо в сей стране христианство возникло с первых времен его; здесь же потом, в Херсонесе, была самая колыбель Русского Православия. Есть что видеть христианину и чем заняться не только с любопытством, но и с благоговением! Между тем, нельзя не сказать, к глубокому прискорбию, что священные древности находятся у вас в самом незавидном положении. Я разумею не то, что они все в развалинах; в этом виновны не вы, а время и судьба края, подлежавшего столь многим и разрушительным переворотам. Но вот что можно поставить и вам в вину! Сколько прошло времени от водворения мира и порядка на полуострове через поступление его под благословенную Державу Российскую, и никто не подумал доселе о сих священных развалинах, - о том, чтобы если не возградить их, то спасти от конечного разрушения, а паче всего - от посрамления перед иноверцами. Ибо сказать ли вам, в каком состоянии нашел я самые первые священные места ваши? Останки, например, церкви, где, по всей вероятности, совершилось крещение святого Владимира, - то событие, с коего началось и пошло просвещение святою верою по всей земле Русской, - ничем не огражденные, предоставлены были попранию бессловесных животных, кои истребляли там последний злак, прикрывавший собою наготу колыбели Православия. Священные пещеры Инкерманские, где подвизались в заточении святые Климент и Мартин исповедники, и где доселе находятся места двух малых храмов, употреблялись на пристанище среди зноя для стада овец и других животных! Так ли должны поступать христиане? Сим ли выразим нашу просвещенную любознательность и вкус к древностям? И что думают о нас иноплеменники и иноверцы, населяющие в таком множестве наш полуостров? А между тем, - еще повторяю, - мы же, подобно малым детям, стремимся с таким любопытством к самым малым следам у нас древнего язычества или иудейства!.. Благодарение Богу, вложившему в наше сердце жалость и желание -сохранить и возградить священные древности страны вашей! Дело, как сами знаете, начато и, при помощи Божией, идет хотя медленно (ибо как иначе?), но не без успеха. Дайте же нам руку и соединитесь с нами в сем, не безтрудном для нас, подвиге. Почтите дружелюбным вниманием и совершаемое и совершающих. Ибо трудность дела в изобретении не одних средств к действию, а и лиц действующих. Где взять подобных делателей? Кто пойдет к нам, в отдаленную страну и на голые, так сказать, камни? И пришедший - долго ли потрудится, не возвратясь вспять, когда еще от вас будет встречать холодность и равнодушие? Ужасный пожар ожесточенной брани истребил уже немало из того, что в сем отношении было сделано нами, - и вероятно, прострется еще далее; святое предприятие затруднится посему для нас еще более; но мы, доколе живы, не отстанем от своего дела. Не ослабевайте и вы в вашем сочувствии и усердии. Может быть, самый этот огонь брани явился за нашу прежнюю холодность к нашей святыне. А когда Господь увидит, что мы переменились, и что в нас достаточно пробудилась ревность по вере и по всему, что к ней относится, то пресечет невидимо этот пламень (Пс. 28; 7), положит конец разрушению; и к нам паки возвратятся дни мира и благоденствия, чего всеусердно желаем от Господа вам и всей стране нашей. Аминь. Оглавление Слово на день святой великомученицы Варвары С какой стороны ни смотреть, а нетление телес святых угодников Божиих представляет, братие, как сами видите, зрелище величественное и поучительное. Те самые останки земного бытия, которые обыкновенно служат последним и сильнейшим обличением бренности нашего телесного состава, и кои, по тому самому, по смерти человека за долг почитают удалять от взора человеческого, те самые останки здесь являются не только сами видимо торжествующими над тлением, но и проливающими жизнь и нетление для всех, к ним с верою притекающих!.. Для чего же премудрость и всемогущество Божие совершают пред очами нашими столь дивное и продолжительное чудо? Для того ли, чтобы прославить память святых угодников?.. Но что в славе земной для тех, кои украшены венцом славы Небесной? Нетленные телеса мучеников, - это милоть Илиина, которую они, возносясь на небо, оставляют для нас, в знамение своего неразрывного союза с нами в духе, дабы, под сенью ее, мы сами могли немокренно прейти Иордан - поток тления, ожидающий нас на пути в Ханаан Небесный. Раки святых подвижников -это Самим Богом воздвигнутые кафедры, с коих всем и каждому возвещаются вечные истины не словами, как это бывает в наших слабых поучениях, а делами и чудесами. После сего, братие, вместо наставлений вам от себя, мы сами должны ныне вместе с вами поучаться у сего гроба. И трудно ли обрести в нем, приличное всем и каждому, поучение? Обозревая со вниманием жизнь великомученицы, тотчас видим: 1) как должно находить и познавать истину; 2) как употреблять ее во благо свое и других; 3) и, наконец, как хранить ее среди соблазнов и искушений. Ныне, братие, мы так счастливы, что не только истина, сама благодать Божия встречает каждого из нас при самом появлении на свет. Еще очи младенца не открылись для света видимого, еще он, можно сказать, не существует для предметов, его окружающих, а свет Христов уже озаряет его душу, и весь состав существа его уже проникнут таинственным действием благодати и запечатлен знамением искупления. Самое происхождение наше от христианских родителей уже предполагает природу нашу к добру, ослабляя в ней действие той древней наследственной порчи, по коей все мы зачинаемся в грехах и рождаемся в беззакониях. Но в то время, когда узрела свет великомученица, было другое: мрак язычества покрывал еще самые образованные народы, гордый Рим и ученая Греция кланялись еще идолам; христиане, по тому самому, почитались врагами богов и отечества, и преследовались за веру свою, подобно тяжким преступникам. А так как отец святой Варвары принадлежал к числу ревностнейших идолопоклонников, то заранее можно было предвидеть, что он поставит преграду на преграде, дабы свет веры не проник до его единородной дочери. И действительно, образ воспитания, избранный для святой Варвары, удаляя ее от всякого сообщества человеческого, лишал ее, по-видимому, всех средств выйти из тьмы идолопоклонства. Юная отроковица заключается с ее подругами на высоком столпе, дабы до времени брака не слышать чуждого гласа, и не зреть чуждого лица человеческого; пред ее очами остаются одни светила небесные и дерева полевые. Какие малые и слабые средства к богопознанию в сравнении с нашими! Целая Римская империя видела это небо над собою и эту землю под собою, - и кланялась небу и земле, как богам; мудрецы греческие и римские со всем прилежанием наблюдали за течением светил небесных, замечали каждую былинку полевую, - и, подобно непросвещенной толпе, красоту неба и земли относили к могуществу бездушных истуканов, или к слепому и еще более ничтожному случаю. Юной ли, неопытной отроковице вознестись своею мыслью над красотою видимых тварей и достигнуть через них до престола Творца невидимого? Но в душе сея отроковицы есть чистая мысль, естественно стремящаяся горе, к Виновнику всяческих; есть чистое и святое желание любить Его всем сердцем и служить Ему во все дни жизни; есть чистая совесть, неумолкающая наставница на все благое и правое; и они скажут ей о Боге то, чего не открыла бы вся нечистая мудрость языческая. Хотите ли знать, как совершалось это внутреннее научение?.. "Разум не уразуменный о едином всея твари Творце разумети ищущи, - говорит в изъяснении сего церковная песнь, - святая дева беседоваше с своим си разумом, глаголя: от темных кумиров чудным светилам небесным како бе создатися мощно, рцы ми? К ней же он со псаломником рече: вси бози язык бесове, един же есть Господь, Иже небеса и вся светила их сотвори". Над святою Варварою вполне оправдалось теперь то, что святой апостол Павел говорил некогда вообще о язычниках, то есть, что разумное Божие (необходимое для человека познание о Боге) яве есть в них, споспешествующей им к тому совести, и между собою помыслом осуждающым или отвещающым (Рим. 1; 19. 2; 15). Поелику сии помыслы в чистой душе Варвары были чисты и светлы, то и ответы их на вопросы ее о невидимом Творце были тверды и вразумительны. И вот, вследствие сего внутреннего научения, сего истинно естественного богословия, идолы презрены, поклонение им отвергнуто; принято твердое намерение искать Того Бога, Которого естественный разум заставлял предполагать, но не мог открыть явственно. А "Господь разумов" и откровений, видя, как юная язычница остается верною вмале (Лк. 16; 10), не замедлил даровать ей большее: несмотря на удаление Варвары от всякого сообщества человеческого, ведомый особенным Промыслом, к ней вскоре является один из пресвитеров христианских и открывает ей во всем свете не только Бога истинного, но и великого Посредника между Богом и человеком, без Коего нет спасения. Можно ли не радоваться, видя такое неожиданное и счастливое возникновение юной язычницы из тьмы идолопоклонства на высоту истинного боговедения? Но после сего можно ли не удивляться, слыша как в наши времена некоторые продолжают вопрошать: что нам делать, дабы спастися? Кто вопрошает таким образом: иудей, магометанин, язычник? Нет, христиане, кои отрождены водою и Духом при самом начале своей жизни, в руках коих всегда и везде слово Божие, для коих отверсты тысячи храмов с их священнодействиями и Таинствами!.. Итак, нас мало и недостаточно учили и пророки и апостолы, мало открыл нам Сам Господь и Спаситель наш, мало вразумляют нас святые отцы и Святая Церковь? Для нас, по-видимому, нужно еще откровение, новые апостолы и пророки: и почему так? Потому ли что недостаточно прежних? Нет, а потому что не знают и не принимают труда знать то, что они сказали и говорят всем и каждому о пути ко спасению. В самом деле, не касаясь тех, кои ничему не учатся, и потому приобрели как бы некое несчастное право оставаться в неведении касательно веры и ее святых таинств, из самых учащихся многие ли занимаются познанием истин веры хотя так, как занимаются какою-либо наукою? Нет ли даже таких, кои, стяжав себе ученое имя, продолжают оставаться в грубом неведении о самых главных предметах веры и упования христианского? После сего, удивительно ли, что такие люди, нисколько не думая прежде о своем спасении, потом, когда по какому-либо особенному стечению обстоятельств, решаются начать путешествие к вечному отечеству, то оказываются незнающими пути, и должны спрашивать каждого встречающегося: где дорога? Ах, братие мои, что же было бы с нами, если бы нам досталось произойти на свет в иудействе или магометанстве? Думаете ли вы, с таким небрежением о вере и состоянии душ наших, пробились бы сквозь густую тьму заблуждений, сквозь крепкую преграду предрассудков и привычек, мы, кои не видим пути среди света полдневного, и не идем по нему, влекомые всеми узами благодати?.. Вместо того, чтоб быть мучениками за истину, сколько было бы из нас гонителей истины! Оттого-то, может быть, благость Божия и поставила нас с самого рождения нашего у самых врат царствия небесного, дабы мы, слабые и долу преклонные, могли войти в них, когда только восхощем. Познаем же наше преимущество, не дадим праздно лежать сокровищу истинной веры и начнем употреблять оное во благо душ наших, памятуя, что кому много дано, с того много и взыщется. Святая великомученица и в сем отношении подает нам пример спасительный. Как мало бы она могла сделать употребления из познанной ею истины, если бы решилась руководиться примером своих современников! Не было ли тогда множества людей, кои гораздо более шестнадцатилетней девицы, видели суету и ничтожество идолов? Что же делали они из своего познания для себя и других? Совершенно ничего существенного. В уединении своих внутренних храмин мудрецы Греции и Рима смеялись над своими богами и их похождениями; а на улицах и площадях вместе с народом повергались пред их истуканами!.. Отчего так? Оттого, что вообще были холодны к истине, преданы миру и страстям; оттого, что не хотели подвергнуться опасности, идя вопреки общему мнению, и дорожили своим временным спокойствием; оттого, что не радели о своем вечном предназначении. Не так поступила святая отроковица! Истина была для нее драгоценным талантом, который не употребить в дело - она почитала за грех величайший: посему едва только луч истинной веры коснулся ее ума, она спешила сделать из сего света всевозможное употребление для себя и для других: для себя - отвергнув единожды и навсегда идолов отеческих, приняв всем сердцем веру во Иисуса Христа, обратив ее в неизменное и единственное правило всей своей жизни, посвятив ей все бытие свое; для других - пользуясь всеми случаями обнажать пред ними тщету идолов, проповедать всем веру в Бога истинного и Ходатая Бога и человеков, Иисуса Христа. Многое, весьма многое препятствовало юной отроковице употреблять таким образом веру в благо не свое токмо, а и других: юность возраста, немощь пола, власть отца, противоборство родственников и знаемых; но мужумудренная дева ни на что не взирала; знать и действовать в сем отношении, было для нее одно и то же; иметь веру и не жить по ней казалось все равно, что и не иметь ее. Так и должно быть, братие! Ибо что за вера, что за свет небесный, когда он не светит и не согревает?.. Но у нас, к сожалению, найдена несчастная возможность иметь веру в устах, и не иметь ее в сердце, тем паче в жизни. В храмах большей частью все христиане, а в домах - язычники и магометане. И почему так? Потому ли, что у нас много препятствий к тому, чтобы не только веровать, но и жить по вере? Напротив, нас все побуждает к тому; побуждает Святая Церковь, взывая непрестанно к нам о необходимости жить по христиански; побуждает власть предержащая, постоянно благоприятствуя своими распоряжениями удовлетворению всех благочестивых потребностей жизни христианской; побуждает общество, преследуя своим мнением, извергая из недр своих людей с нехристианским образом мыслей; побуждает благо семейное, которое явно преспевает наиболее там, где наиболее страха Господня, смирения евангельского и чистоты христианской; побуждает собственное сердце, которое, не удовлетворяясь никаким благом и утехами мирскими, всегда ищет и ни в чем, земном и временном, не находит себе покоя, но мы пренебрегаем все сии побуждения, оставляем сокровище веры без всякого употребления во благо свое; ходим за утолением внутренней жажды ко всем кладенцам человеческой мудрости, земного могущества и покровительства привременных благ и стяжаний, только не хотим заглянуть в текущий пред нами источник жизни вечной!.. После сего можно ли ожидать, чтобы мы, по примеру святой великомученицы, почли за долг употреблять свою веру еще во благо других людей? Напрасно иудеи целыми толпами являются пред лицо наше и своим жалким видом вызывают нашу сострадательность: ни один из них не слышал от многих из нас ни слова в назидание душевное; а многие, может быть, отходили с явным соблазном, что христиане хуже язычников в своих поступках. И что говорить о иудеях? Хотя бы для домашних наших мы приняли труд быть наставниками в вере и добродетели: сколь многие из них, при всем желании своем узнать что-либо для спасения души своей, не могут сделать сего потому, что все время их употребляется на исполнение наших приказаний и на удовлетворение прихотей, и каких прихотей? Коих одно наименование было бы наказанием для виновных. Можно ли поступать таким образом?.. Третий урок от гроба великомученицы, как я сказал, состоит в том, что подает нам своей жизнью и смертью разительный пример, как должно хранить истинную веру среди искушений и быть ей верными до смерти. Для некоторых может показаться урок сей ненужным в наши времена, когда нет более гонений за веру Христову; нет сего ныне, и однако же, не терпит ли святая вера в нас от других причин? Не угрожают ли ей часто опасности другого рода? Ибо все равно, от чего бы ни терялась в нас истинная вера: от огня и железа, или от соблазнительного примера, или от собственной нашей страсти. Скажите же сами - менее ли страстей ныне, нежели было во время великомученицы? И менее ли ныне каждая из страстей противна вере и закону Христову? Менее ли взыскательна, менее ли мучительна для человека, ею обладаемого? Страсть это идол, который непрестанно требует жертв: доколе вы приносите их, дотоле сей истукан спокоен; но начните презирать его, и вы увидите, какая брань возникнет в вашем сердце: Иоанн многострадальный есть живой пример сего бескровного мученичества. А мир с его служителями? Разве перестал враждовать он против истинного христианства, потому что перестал называться миром языческим и покорился, видимо, Евангелию? Нет, между духом мира и духом Христовым, между царством Божиим и областью плоти и крови, никогда не может быть согласия. Посему еси... хотящий истинно благочестно жити о Христе Иисусе, — как прежде гонимы бывали, так и всегда, по пророческому слову апостола, - гоними будут (2 Тим. 3; 12). Поучимся же из примера святой Варвары, как должно сохранять веру среди всех искушений и напастей. Чего не было употреблено для поколебания веры в душе юной подвижницы? Какой из членов святого тела не сражался и не был мучен за веру? Глава видела на себе млат тяжкий; грудь и ребра были палимы свещами; сосцы урезаны, все тело повешено и строгано. Для юной отроковицы всего дороже стыд; лютость мучителей не забыла сего; обнаженная, она водится по стогнам всего града. И все сие надлежало терпеть от руки не чуждой, а той, которая была чтима и любима, - от руки собственного отца!.. Опираясь на столь разительный пример мужества и терпения, поданный юною подвижницей, каких жертв не вправе мы потребовать, братие, от вас для спасения душ ваших? Не вправе ли мы, например, сказать словами Спасителя какому-либо богачу, храмлющему на оба колена: иди, продаждь имение твое, и даждь нищим: ...и гряди в след (Мф. 19; 21) своего Спасителя?.. Но мы не будем требовать от вас неудобоисполнимого; оставайтесь каждый в своем состоянии, при ваших занятиях, вашем времяпрепровождении; только, не принося особенных жертв вере, не делайте, по крайней мере, из веры вашей жертв для мира и плоти. Ибо кому и чему не приносится святая вера в жертву? Приносится обычаям света, из коих каждый важнее для многих самых первых правил веры и Церкви; приносится в жертву житейским нуждам, кои у редких из нас не берут верха над всеми попечениями о душе и совести; приносится в жертву самым прихотям - и своим и чужим, предавшись коим, забывают о исполнении самых важных обязанностей веры. Наступает, например, день воскресный, звон колокола со всех сторон зовет в церковь, внутренний голос призывает туда же; но к сему дню не поспело любимое платье, нет модной колесницы, мы можем встретиться в церкви с таким и таким человеком; и намерение быть при богослужении оставлено; время молитв отдается на жертву занятий совершенно суетных, например на приготовление себя к какому-либо вечернему собранию. Другой пример: попадает в руки какая-либо бессмысленная книга, наполненная возражениями против религии: и, несмотря на то, что сии возражения уже сто раз опровергнуты со всей основательностью, одного легкого чтения ядовитой книги бывает достаточно для того, чтобы усомниться в святых истинах, коим верили с детства, и не только усомниться, но и сделаться проповедниками неверия для других. При таком положении вещей, каких жертв, братие, требовать от вас для веры? Не жертвуйте же, по крайней мере, еще повторим, верой; сами не терпя за нее ничего, не заставляйте других терпеть за нее, не будьте ее врагами и гонителями! Вы удивляетесь сему прошению?.. Но, я желал бы знать от некоторых, как поступили бы они с своим слугой, который, не имея возможности быть в церкви почти весь год, решился бы когда-либо, вопреки воле своего господина, сходить в храм Божий? И в одном ли сем случае выражается несчастная готовность идти против требований веры и Церкви? Осмотритесь вокруг себя, и вы сами увидите более, гораздо более. Чувствую, что я коснулся, может быть, самого больного места в нашей нравственности мирской, но где же приличнее говорить всю истину, как не при гробах святых мучеников? Они пролили за истину всю кровь, положили самый живот свой, а мы будем сомневаться отверзть уста, возвысить голос?.. Нет, братие, кто бы вы ни были, если страшитесь слышать всю истину, то не приходите слышать ее у сего святого гроба; здесь, если мы умолкнем, то святые останки великомученицы возопиют о том, как должно всем нам познавать истину, как употреблять ее, и нам быть верными ей до смерти. Аминь.