Свт. Иннокентий Херсонский / Слова и беседы на дни святых (7)

Слово на память святителя Михаила, первого митрополита Киевского и всея России Память святителя Михаила, ныне нами совершаемая, важна для всей Церкви Российской уже потому, что им предначинается ряд святителей наших, через него благодать рукоположения апостольского перешла из Церкви Греческой в Церковь Российскую. Не всякого Провидение допустит стать на столь важное место, чтобы соединить собою две великие Церкви и начать новый, многочисленный лик святителей Божиих. Это дело великое! Но Михаил вполне оправдал равноапостольское избрание свое. Доказательством сего служит его жизнь. "Но, много ли мы знаем о его жизни?" - подумает при сем кто-либо. Если спросить историков, то они действительно скажут нам весьма немного; почти одно то, что Михаил был родом из Сирии, пришел в Херсон ко Владимиру с греческой царевною Анною и, окрестив его и народ Российский, святительствовал потом четыре года в Киеве. Одно почти это говорят историки о святом Михаиле; но мы, братие, и не будем их спрашивать о жизни сего святителя, а спросим - его самого. В самом деле, не в сем ли граде почивают мощи Михайловы? Что же может быть лучше сего ответа на вопрос, каково было житие Михаила? Если самое тело Михаила столь возвысилось над всем тленным, так очистилось от всего земного, что избежало общей участи тел человеческих - обращаться в землю, из которой они взяты, - то явно, что душа Михайлова была храмом Духа Святаго. А деяния таковых людей известны: для них, по выражению апостола, несть закона (Тая. 5; 23), ибо они без закона всегда помышляют и всегда исполняют вся, елика честна, елика праведна... елика прелюбезна... аще кая добродетель и аще кая похвала (Флп. 4; 8). Таковые люди направляются, по словам Давида, ко всякой заповеди, и ненавидят всяк путь неправды (Пс. 118; 104). Они смиренны, кротки, благопо-корливы, не воздают зла за зло, благословляют даже кленущих их и молятся за творящих им напасть. Таков, без сомнения, был в действиях своих и Михаил, как то показывает святость и нетление мощей его. Как драгоценен залог сей для всей Церкви Российской!.. Он показывает, что благодать рукоположения апостольского, столь важная для иерархии и для всей Церкви, принесена в наше Отечество в сосуде крепком, чистом и благолепном, что первый пастырь наш был не по имени токмо, но и на деле - ангелом представителем и предстателем новосозданной Церкви. Без сомнения, и теперь сей ангел предстатель не оставил стражи своей, не престает осенять молитвами своими народ, приведенный им ко Христу, особенно пастырей сего народа, кои все через него приняли благодать священства. Если бы дух Михаила оставил паству свою, то не осталось бы среди нас и его тела. К чему служил бы видимый знак единства, если бы совершенно прервался союз невидимый и духовный? В нетленных останках своих первый иерарх Российский продолжает некоторым образом совершать даже на земле пастырское служение свое, поучая вере и добродетели всю паству свою. Недолго суждено ему было учить народ новообращенный, ибо он святительствовал, как мы сказали, только четыре лета, да и новообращенные еще не способны были к принятию всей полноты учения христианского; и вот, как бы в замену сего служения, предоставлено ему учительство высшее, которое окончится только с концом мира. Святые и нетленные мощи Михайловы сильнее всякого слова поучают и всех пастырей и всех пасомых. Пастырям Михаил показывает собою, каков должен быть христианский пастырь. Мало того, если он служит только орудием к низведению благодати на пасомых в Таинствах, таким орудием, через которое только протекает благодать, не освящая его самого и не оставляя в нем следа, -мало сего для пастыря, хотя пасомые и таким образом приемлют всю необходимую для спасения их благодать. Истинный христианский пастырь должен быть орудием благодати не мертвым, а живым, не проводящим токмо сию благодать, а исполненным и проникнутым ею, и потому источающим ее, - он должен быть постоянным жилищем и храмом Духа Святаго. Будет ли следствием сего нетление и самого тела, или не будет -это не в воле человека: Премудрость Божия являет чудеса нетления когда угодно ей, а не нам. Но есть нетление, которое непременно должно украшать всякого пастыря христианского. Это нетление ума - его свобода от заблуждений, кои рано или поздно должны рассеяться и исчезнуть; нетление воли - ее свобода от нечистых правил и порочных навыков, коим также нет места на небе, среди жизни вечной; нетление сердца - его свобода от похотей, кои, безпрестанно возникая и непрестанно исчезая, пре-меняясь и как бы пожирая друг друга, являют собою явный образ тления духовного. Говоря словами Писания, в пастыре требуется совлечения ветхого человека, тлеющаго в похотех прелестных (Еф. 4; 22), и стяжание потаенного сердца человека, в неистлении кроткого и молчаливаго духа (1 Пет. 3; 4). К сему-то нетлению и бессмертию воззывает всех преемников своих в пастыреначальстве первый иерарх Российский! Но, поучая пастырей, святой Михаил нетленными останками своими преподает наставление и всем пасомым - быть христианами не по одному имени, блюсти твердо веру православную и осуществляет ее постоянно в жизни, стремиться путем добродетелей и покаяния вослед его -в Небесное Отечество. Сему поучает всех и каждого гроб Михаилов; и я не думаю, чтобы кто-либо из нас отходил от сего гроба без мыслей о своем спасении. Прикасаясь к останкам святого и лобызая их, кажется, слышишь от них голос: все суета, кроме веры и добродетели. Пребудем ли, братие, равнодушны к сему и подобным гласам?.. Промысл столь мидосерд ко всем нам, что благоволил обитать нам во граде, исполненном нетленными останками святых, и гласами, от них исходящими. Безответны будем, если, живя среди сонма святых Божиих, не научимся восходить, по следам их, на небо! Аминь. Оглавление Слово на память священномученика Макария, митрополита Киевского Святой Давид, желая изобразить блаженство праведных по смерти, говорит, что они восхвалятся... во славе и возрадуются на ложах своих (Пс. 149; 5). Каким образом праведные прославляются в светлых обителях Отца Небесного - сего не дано видеть бренному оку человеческому. А как они в радости и мире почивают на ложах своих - это в самом ощутительном виде открыто для взора многих и многих. И особенно не сокрыто сие от вас, обитатели богоспасаемого града сего! Ибо не пред вашими ли очами от лет древних почивает на ложах своих целый сонм святых Божиих человеков? О, блаженны очи ваши, кои всегда могут видеть, что многие из сынов Православной Церкви сподобляются узреть едва единожды в целую жизнь! Се, и ныне кто собрал нас? Един из тех, кои восхваляются присно, во славе, и в обителях Отца Небесного. Куда собрал? К тому ложу, на коем он возлег опочить после многих неусыпных трудов в вертограде Христовом. Собрал ныне, ибо ныне он сам, пожатый мечом свирепых монголов, собран был, яко зрелый колос, в житницу Отца Небесного. Зрите, как мирно почивает праведник на ложе своем! Более трех веков протекло над сим ложем, а ложе - то же! Три разного рода владычества прешли над сею страною, а область тления ни разу не коснулась того, кто почивает на сем ложе! Самый вид гор и юдолей наших изменился, а образ почивающего священномученика един и тот же! Пройдут и еще века и, может быть, тысячелетия над сим святым ложем; совершатся и еще новые и новые перемены в судьбе сего града и страны, - все изменится вокруг, а праведник пребудет яко гора Сион, неподвижен среди устремлений потока времени, и восстанет с ложа своего с большею легкостью, нежели как мы восстаем от сна утреннего. Так верно исполняется над страдальцами за имя Христово слово Премудрого, что они непщевани быша только во очию безумных умрети, и вменися озлобление исход их, и еже от нас шествие сокрушение: сами же они были и суть в мире. Ибо пред лицем человеческим аще и муку приимут, упование же их безсмертия исполнено есть (Прем. 3; 2-5). Меч монголов, пресекший нить жизни священномученика, только ускорил торжество его во славе и, не дав ему узреть здешнего града, навеки соединил его с ним, открыв ближайший случай опочить здесь навсегда святым и нетленным мощам его. Но не на почивание пришел сюда священномученик! Можно ли было опочивать здесь мирно, когда все вокруг дышало бранью, раздором и запустением? Когда Отечество наше было подобно телу, лишенному большей части своих членов, у коего только в сердце хранилось несколько капель жизни и движения? Когда Церковь и паства Киевская были яко вертоград не огражденный, не напоенный, отметнувший листвие, преданный на позобание (поедание) всем зверем дубравным; когда самый храм сей, избранный в место покоища священномученика, останавливал взоры одними великолепными развалинами и служил виталищем не служителей алтаря, - а птиц небесных? Когда не мог почивать мирно на ложе своем ни один из жителей сего града, мог ли опочивать тогда на своем ложе верховный пастырь бедствующей Церкви?.. И не почивал! Свидетель тому чудесный огонь, виденный в те бедственные времена неоднократно среди ночи между непокровенными стенами сего храма, и исходивший от гроба священномученика. Что другое был огонь, как не видимое выражение пламенных молитв его к Богу о пастве и Церкви своей? Как сильно было сие предстательство у Господа - показали потом события, ибо с тех пор, как священномученик, возлегший среди храма сего на ложе, начал восставать с него на молитву, видимо начали улегаться все волны, обуревавшие корабль Церкви Киевской. Политики дивятся ныне, каким образом страна здешняя так мирно могла войти паки в состав Православного Отечества. Как ей было не войти мирно, когда она ведома и пореваема была к тому неусыпными молитвами столь великих предстателей у Господа? Теперь, когда от прежних неустройств страны и Церкви Киевской большей частью не осталось ничего, кроме печальных воспоминаний, когда стены храма сего, соединив в себе древнее и новое благолепие, начали свидетельствовать пред каждым, что ночь сетования нашего прей-де, а день радости приближися, - теперь настало время священномученику не только возлечь, но и опочить на ложе своем. А мы ежегодно дерзаем приступать к сему ложу, и творим его каждый раз снова идти вместе с нами с места покоища его!... Откуда и для чего сие дерзновение?.. От веры, любви и благодарности, для веры, любви и назидания - износя нетленные мощи священномученика из-под крова сего храма под кров небесный, мы хотим показать наше сокровище всему миру, всей обновленной весной природе; а обнося их вокруг храма, сим самым свидетельствуем благодарственно, что святитель был и есть яко стена и ограждение паствы своей, и, без сомнения, сам священномученик, движимый от нас в святых останках своих, не остается неподвижен, но вместе с сим подвизается духом к теплейшему ходатайству о нас, ибо хотя отцы любят детей своих и молятся о них и без их просьб о том, но любят также, чтобы дети, со своей стороны, возбуждали, чем могут, их любовь к себе. Наконец, мы сами, сколь ни косны на благое, но видя как угодник Божий оставляет место покоища своего и видимо шествует среди нас, невольно ощущаем в сердце своем движение многих святых мыслей и чувствований, и неприметно располагаемся сами идти вослед праведника путем его добродетелей к месту вечного покоя для всех. Посему не дерзновение наше (оно благочестиво и свято) должно занимать теперь мысль нашу, а другое, совершенно другое; возрадуется ли ныне о нас священномученик на ложе своем и что узрит он между нами, изойдя из сего храма? По-видимому, нельзя найти времени для показания себя пред ним лучше, как время настоящее, ибо мы окружены священными днями: не так давно совершали Святую Четыредесятницу и поклонялись Страстям Христовым; потом праздновали восстание Господа из гроба; за несколько дней пред сим исходили на воды для принятия благодати Божией; с другой стороны, готовимся торжествовать вознесение Спасителя нашего на небо; ожидаем сошествия Духа Утешителя; как среди таких дней и торжеств не освятиться самим, не обогатиться святыми мыслями и чувствами, не удержаться от многих грехов, не совершить в такое время, хотя из подражания, хотя по необходимости, некоторых добродетелей? Все это немалая порука за то, что священномученик может обрести между нами что-либо и достойное своего взора, который, просветленный лицезрением Отца Небесного, не может сносить греха и бесчувствия душевного. Но, братие, надеясь в настоящем случае на нечто в нас благое, можем ли не опасаться за многое и многое злое? Куда сокрыть нам от светлого взора священномученика такое множество бедных, кои напрасно предстают ежедневно пред очи богачей и часто не получают даже ласкового взгляда? Куда сокрыть такое множество детей, кои оставляются родителями возрастать без страха Божия, без познания путей спасения, оставляются ходить куда влечет их наклонное ко злу сердце человеческое? Куда сокрыть множество распрей и ссор, разделяющих не только людей чуждых между собою (хотя христиане все должны быть братьями), но и связанных узами ближайшего родства? Куда сокрыть корыстолюбие и лукавство, коим некоторые едва не превосходят последователей синагоги, - чувственность и нечистоту жизни, коими иные спорят с поклонниками Магомета? Куда девать на сей случай нашу холодность к вере и храмам Божиим, непочтение к родителям, ропот против высших, недовольство своим жребием, душетленную склонность к рассеянию? Все это, братие, узрит священномученик - и что изречет на град наш? Не отвратит ли лица своего? Не возвратится ли с горестью на место покоища своего? Что же остается делать, чтобы усладить для праведника настоящее торжество в честь его?.. Остается одно: вместо недостающих благих дел окружить пока священное ложе его святыми обетами. Пусть каждый из нас произнесет в душе твердый обет: или отстать, в честь святого покровителя нашего града от какого-либо греха, или совершить во имя его какое-либо благое дело. Окруженный сими обетами, видя искренность и твердость их, священномученик без огорчения возвратится на место покоища своего и, представ престолу Отца Небесного, скажет: "Господи, я зрел паству свою; она немощна, весьма немощна; но в ней есть желание быть здравою; приумножь для нее в грядущем лете благодать Свою, да совершится в ней все благое, к коему возбудило ее мое посещение!". Аминь. Оглавление Слово на память священномученика Макария, митрополита Киевского, коего мощи, почивающие в Киево-Софийском Соборе, обносятся по литургии вокруг храма Между чудесными знамениями, окружавшими смерть и воскресение Господа, было, по свидетельству истории Евангельской, и то знамение, что гробы отверзошася: и многа телеса усопших святых восташа: и... по воскресении... внидоша во святый град и явишася мнозем (Мф. 27; 52). Таким образом для Иерусалима в то время совершилось в малом виде, можно сказать, будущее воскресение мертвых. Как ни разительно знамение сие, но богоспасаемому граду нашему дано видеть нечто подобное в продолжение целых столетий. Ибо сколько веков, как благодатью Божией отверзлись у нас гробы многих святых, и не закрываются доселе! Сколько телес, в них почивающих, видимо воспрянули из персти земной своим нетлением! Наконец, как бы в довершение сходства с древним событием, се един из сонма святых Божиих, яко пастырь града сего, каждый год, в продолжение богосветлого круга празднеств в честь воскресения Христова, подъемлется с своего места, исходит из храма, и является пред лицем всего града нетленными мощами своими!.. Для чего сие явление?.. Для того же, для чего являлись в Иерусалиме воскресшие святые по воскресении Господа: во свидетельство, что умерший за нас и воскресший для нас Господь Иисус есть истинный Владыка жизни и смерти; что держава смерти и тления действительно попрана и разрушена Его смертью; что грядет час, когда вси сущии во гробех услышат глас Сына Божия... и услышавше оживут (Ин. 5; 28, 25), что потому христианам нет причин бояться убивающих тело, души же не могущих убити, а должно бояться токмо Того единого, кто может душу и тело погубити в геенне огненной (Мф. 10; 28). О сем свидетельствует пред нами священномученик торжественным явлением нетленных мощей своих среди града нашего! Что же производит в нас сие свидетельство? Какой плод его каждодневного явления среди нас? Укрепляемся ли мы им в надежде на жизнь будущую? Утешаемся ли сею надеждою среди горестей и превратностей жизни настоящей? Ограждаемся ли молитвами святителя от соблазнов и греха? Растем ли в вере и благодати, в любви, смирении и чистоте? Не продолжим вопросов, а заметим вместо сего, что как всякая милость Божия, так и та, коею мы пользуемся, не быв употреблена во благо, послужит к вящшему осуждению нашему. Аще не бых пришел и глаголал им, - говорил Сам Спаситель о Иудеях, - греха не быша имели: ныне же вины не имут о гресе своем (Ин. 15; 22). Так могут сказать о нас и святые Божий, особенно блаженный священномученик, каждый год творящий шествие с нами. Теперь он восстает со своего ложа для того, чтобы ходатайствовать за нас и благословлять нас; а некогда восстанет для того, чтобы свидетельствовать против нашего ожесточения и судить нас. Будем же внимательны к знамению благодати Божией и, шествуя за нетленными мощами святителя и чудотворца, вникнем в нашу жизнь, куда лежит путь ее; точно ли мы идем туда, куда ведут нас святии Божий человецы и своими молитвами и своим примером? Аминь. Оглавление Слово на память преподобного Феодосия Печерского "Аще и телом отхожу от вас, но духом с вами пребуду", - так говорил благочестно ублажаемый нами преподобный настоятель обители сея, прощаясь перед своею кончиной с братией. Он желал и надеялся пребыть среди ее духом; а Господь, творящий несравненно более чего мы просим, или о чем помышляем (Еф. 3; 20), даровал ему благодать пребывания среди братии своей не только духом, но и плотью. И какою плотью! В коей явно видны следы Духа Божия, которая, сама торжествуя столько веков над тлением, источает жизнь и нетление всем, притекающим с верою. После сего не знаю, можно ли правильно сказать, что мы ныне творим память преподобного. Память творится о тех, кои давно были, или находятся вдалеке; а он здесь, всегда здесь, на своем месте: прежде всех является на молитву, и после всех оставляет ее или, паче, никогда не оставляет. И не мните, братие, чтобы такое пребывание среди вас, в сем храме, великого наставника и отца нашего было бездейственно. Нет, оно важнее присутствия живого начальника. Перед обыкновенным начальником открыты одни внешние ваши дела и движения; пред сим настоятелем не сокрыты самые мысли и движения сердечные; он - в Боге - видит все, что происходит во глубине душ ваших; видит, и замечает; замечает, и действует. Вы не знаете, откуда приходит вам такая радость, или такая скорбь, думаете, что причиной сего такой-то человек, или такой-то случай. Так, ибо не без действия над вами и люди, и случаи; только будьте уверены, что все их действия, все, и приятное и неприятное, с вами здесь случающееся, состоит, после всеблагой воли Божией, в особенном распоряжении святых и богоносных отцов, основателей и покровителей сей чудотворной обители, и служит во святых руках их для составления врачевств на различные душевные недуги ваши. Посему нет для вас, братие, лучшего правила, как все, что ни случается с вами, принимать так, как больные принимают от врачей лекарства. Сладко ли, горько ли, - больные принимают равно верно, в уреченный час, в указанном количестве. Так принимайте все, случающееся с вами, и вы, будучи твердо уверены, что богоносные отцы, невидимо и непрестанно бдящие о спасении душ ваших, никогда не назначат вам лекарства неверного, или в излишнем количестве. Нет, они скорее сами перенесут за вас что нужно, нежели вас отяготят чем-либо излишним. Как скоро вы начинаете всегда поступать таким образом, то будьте уверены, что все приятное и неприятное станет обращаться вам во благое, и вы достигнете истинного здравия душевного, за коим притекли под мирный кров святыя обители сея. Ибо за чем притекли вы сюда, оставив мир и все его приятности? Ужели за почестями, за стяжаниями, за благами земными? Всего этого надлежало искать в мире, а не здесь; здесь одна почесть - вышнего звания о Христе Иисусе, одно сокровище - веры, добродетели и смирения, одно благо - мир Божий, превосходяй всяк ум. Но к кому я говорю сие?., здесь ли учить, где всем должно поучаться?.. Так, возлюбленные братие, у подножия святых Божиих все мы - не более как малоопытные ученики. Но надобно же кому-либо, в отсутствие христолюбивого пастыря и предстоятеля вашего, быть органом их духовного вещания: и я не думаю изменить мысли и желанию как преподобного отца нашего Феодосия, ныне нами ублажаемого, так и всех богоносных отец, зде почивающих, если от имени их не только вас, находящихся под кровом обители сея, но и всех, здесь присутствующих и разделяющих празднество наше, приглашу к тому, чтобы идти по святым следам их. Куда идти? в пустыню и затвор?.. Нет, к самоотвержению, вере, смирению и чистоте духа и плоти. Что может мешать всем нам подражать в сем отношении святым? Не к сему ли самому все мы обязаны по званию христиан? Не той же ли были и они природы, что и мы? Нам встречаются искушения, а им разве не встречались? Прочтите их жизнеописания; и вы увидите, что все наши искушения в сравнении с их подвигами не более как сражение на картине против сражения на самом деле. Святым подавалась благодать? Подается и нам, и еще более подается нам, нежели подана была им. Дивитесь сему? Но так уверяет нас сам апостол Христов: идеже, говорит, умножися грех, тамо преизбыточествова благодать (Рим. 5; 20). Кроме сего, путь веры и добродетели, можно сказать, уже углажен для всех нас стопами святых Божиих, сокращен и огражден их молитвами. Безответны убо будем, если, живя среди святых, воззываемые непрестанно их примером, влекомые их молитвами, не успеем прийти туда, где блаженствуют теперь они. Аминь.