Свт. Иннокентий Херсонский / Первая седмица Великого поста (5)

Слово на литургии преждеосвященных даров в пяток недели 1 -й Великого поста, о причащении Когда израильтянам, во время странствования их в пустыне Синайской, ниспослана была в первый раз с неба манна, то они, не видав никогда подобного зрелища, в недоумении вопрошали друг друга: что есть сие? и Моисей в слух всех должен был отвечать: сей хлеб, егоже даде Господь вам ясти! (Исх. 16; 15). О нашей манне, братие, хотя она также нисходит с неба и стократ чудеснее манны еврейской, нет нужды вопрошать: что есть сие? Ибо все мы, от мала до велика, твердо знаем, что в Евхаристии под видом хлеба приемлется самое пречистое Тело, а под видом вина - самая пресвятая Кровь Христова. И от кого знаем о сем? Не от Моисея, не от Павла или Иоанна (хотя и их слова божественны), а от Самого Господа и Спасителя нашего. Он Сам, питающий нас Телом и Кровью Своею, Он Сам сказал нам о сем со всей ясностью. Ему ли не знать Тела и Крови Своей? Или не уметь назвать их ясно?.. Если бы кого-либо и за сим приводила в недоумение великость дара, тот вспомни о величии и любви к нам Даятеля: дар велик, но Даятель несравненно больше! В самом деле, Кто сотворил самый хлеб и вино, самое тело и кровь, Тому трудно ли под видом хлеба дать тело, а под видом вина - кровь? С другой стороны, Кто отдал за нас не только тело, но и душу Свою на Голгофе на мучения самые ужасные, Тот, удивительно ли, если дарует нам Свое Тело и Свою Кровь снова - без всякого нового мучения и страданий для Него, и с новой величайшею пользой для нас? И хлебу и вину не в первый раз забывать свою ограниченность: не напитано ли пятью хлебами пять тысяч народа так, что, по насыщении, осталось еще двенадцать кошниц, то есть более, нежели сколько было до вкушения? И вода не обращалась ли в кровь, по слову Моисея, в Египте, и в вино - по воле Спасителя, на браке - в Кане Галилейской? Обратись каждый к себе самому, и в себе увидишь нечто подобное: ибо разнородная пища и питие, нами приемлемые, ежедневно прелагаются в наше тело и кровь. Даже можно сказать, что законом подобного преложения, или пресуществления, держится в бытии все разнообразие внешней природы, в круге коей один вид тварей непрестанно переходит в другой, из низшего в высший, и обратно. Что же удивительного, если Сам Творец, в таинстве Евхаристии, производит, разумеется, бесконечно высшим образом то, что, под известными условиями, происходит в самомалейшем из Его творений? "Но какая, скажешь, необходимость в сем чудесном преложении хлеба в тело, а вина в кровь?" Та же, какая и во всех прочих чудесах: чудо пресуществления совершается в помощь твоей немощи. Ибо, несмотря на Божественность дара, кто из нас был в состоянии принять Тело и Кровь Спасителя, если бы они подавались нам в их собственном виде? Летописи церковные свидетельствуют, что, для вразумления ли неверия, или по другим таинственным причинам, Агнец на святой трапезе принимал иногда вид младенца, а хлеб и вино обращались в видимое тело и кровь: но, вместо радости о чуде, священнодействующие в ужасе отступали от священной трапезы, и Святая Церковь принуждена была писать на сей случай правила успокоительные. Имея в виду сие, Премудрость Божия положила питать нас брашном небесным не иначе, как под видом брашна земного. Спросишь, может быть, еще: "Каким образом прославленное Тело Спасителя, пребывая с душой, как учит Святое Писание, одесную Бога Отца, и не будучи вездесуще, может находиться на каждом святом жертвеннике, и с другой стороны, как сие же Тело и Кровь, непрестанно раздаваемые, не подлежат умалению?" А как, возлюбленный, светит солнце? Вездесуще ли оно? Нет. Оставляет ли оно когда-либо свое место на небе? Никогда. А, между тем, свет и теплота от солнца везде, везде жизнь и радость. И вчера ли, или с третьего дня начало светить таким образом солнце? Нет, со времени этого более шести тысяч лет. Однако же солнце нисколько не умаляется в своем круге, не истощается в своей силе. Итак, вот, можно сказать, с неба ответ тебе на вопрос твой! Что возможно солнцу, то трудно ли для Того, Коему легче возжечь новое солнце на небе, нежели нам с тобой засветить свечу? Этот же пример солнца, может объяснить сравнительно и то, как Тело Христово пребывает целым, хотя хлеб в таинстве Евхаристии раздробляется и разделяется непрестанно: ибо возьми зеркало и поставь против солнца, в нем отразится весь круг солнца; разбей зеркало, и возьми какой угодно из остатков его, и поставь против солнца, опять увидишь в нем весь круг солнца. Но довольно недоумений и ответов; спросим лучше: какая цель столь великого Таинства? Цель величайшая, Божественная! Ядый Мою Плоть и пияй Мою Кровь, - говорит Сам Спаситель, - во Мне пребывает и Аз в нем (Ин. 6; 56). Быть едино с Господом всяческих - есть верх совершенства для нас; - и, вот на сей-то верх восходим мы посредством таинства причащения: ибо кто причащается Тела и Крови Христовой, тот по сему самому уже не может не быть в теснейшем соединении со Христом. Правда, со Христом можно и должно соединяться особенно духом, так как и сказано: прилепляяйся... Господеви един дух есть с Господем (1 Кор. 6; 17); но человек состоит не из духа только, а и тела; Сам Господь принял от естества нашего не одну душу, а и тело; посему для соединения с Ним всецелого и совершенного потребно соединение не только по духу, а и по плоти. Как же произвести его? С нами телесно Господь соединился тем, что приял, можно сказать, от всех нас плоть человеческую; а мы с Ним соединяемся телесно тем, что все приемлем от Него в Евхаристии Плоть и Кровь Его собственные. Союз обоесторонний, самый полный, и потому самому теснейший и неистощимый по его последствиям! По силе сего союза, как Он - Спаситель наш, есть кровный нам; так мы есмы ...от плоти... и от костей Его (Еф. 5; 30). Поелику же с естеством человеческим в Спасителе нашем соединено Само Божество со всею полнотой совершенств; то, соединяясь таким образом со Христом, мы причащаемся, - по выражению апостола, - самого Божественного естества (2 Пет. 1; 4). Плоды сего дивного обожения раскроются для нас во всей полноте и силе своей там, на новой земле и под новым небом: но и здесь, в этой жизни, они так велики и чудесны, что выходят даже из круга разумения нашего бедного рассудка. Внемлите! Кто вкушает Тела Хритова, как должно, тот, во-первых, таинственно насыщается на всю вечность; равным образом кто пьет Кровь Христову, как должно, тот удовлетворяет жажде своей также на всю вечность. Дивитесь словам моим? Но так говорю не я, а Тот, Чьего Тела и Крови мы причащаемся: Аз есмь хлеб... грядый ко Мне не иматъ взалкатися, и веруяй в Мя не иматъ вжаждатися (Ин. 6; 35). И что, впрочем, в сей истине так странного? Не так ли и в обыкновенном употреблении вещей, что кто вкусил чего-либо самого сладкого, у того надолго исчезает охота ко всему прочему, менее приятному? Что же выше и, если можно так сказать, питательнее Тела и Крови Сына Божия? Когда бы и сие Божественное брашно не в состоянии было насытить сердца человеческого, то что другое могло бы наполнить его? И неужели ему алкать и жаждать вечно? Если нам трудно насытиться Телом и Кровью Господа, то не потому, чтобы наше сердце было слишком пространно, а потому, что оно закрыто и не может вместить Господа, дабы насытиться Им навсегда. Но посмотрите на святых Божиих! - Что ми есть на небеси, - восклицает один из них, который при том не причащался трапезы Господней так видимо, как мы, а приступил к ней только в духе и созерцании, - что... ми есть на небеси, и от Тебе что восхотел на земли: Ты еси Бог сердца моего, часть моя, Боже во век! (Пс. 72; 25). То есть, как бы так сказал Давид: не хочу ничего ни на земле, ни на небе, ибо Ты один для меня все! Второе особенное действие таинства причащения состоит в том, что причащающийся Тела и Крови Христовой бывает свободен от смерти. Опять дивитесь! Выслушайте же опять слова Спасителя: Аз есмь хлеб животный, - так говорил Он иудеям. Отцы ваши ядоша манну в пустыни, и умроша. Сей есть хлеб, сходяй с небесе, да аще кто от него яст не умрет (Ин. 6; 48-50). И чтобы кто не подумал, что это сказано наскоро, без особенной цели, и потому не должно быть принимаемо строго, Спаситель ту же самую мысль выражает потом другими, подобными словами: Аз есмь хлеб животный... сшедый с небесе: аще кто снесть от хлеба сего, жив будет во веки (Ин. 6; 51). Мало сего: Спаситель указывает потом на причину и на самое основание, почему должно быть так, а не иначе; то есть, почему истинный причастник Тела и Крови Христовой не может подлежать смерти. Якоже посла Мя живый Отец, и Аз живу Отца ради: и ядый Мя, и той жив будет Мене ради (Ин. 6; 57). Отец Мой, -как бы так говорил Господь, - есть жизнь высочайшая и всесовершенная, и источник всякой жизни: а как Я от Него пришел, и есмь с Ним едино; то и во Мне та же самая жизнь; и Я есмь источник жизни для всего живущего. Но кто вкушает Тело и Кровь Мою, тот соединен со Мной подобно тому, как Я соединен с Отцом; посему и в нем не может не быть жизни, тем паче не может быть смерти: и той жив будет Мене ради. Видите силу умозаключения Христова? Причащающийся не может умереть по тому самому, почему не может подлежать смерти Сам Он! Но, как же, скажете, умирают самые святые? А кто сказал вам, братие, что святые умирают? На языке Святой Церкви (а язык Церкви один имеет силу в сем случае), смерть святых никогда не называется смертью, а успением и преставлением. И совершенно правильно! Ибо так называемая смерть святых совсем не то, что смерть для нас, а, можно сказать, есть совсем противное. Ибо для нас смерть, во-первых, есть предмет ужаса и отвращения, а для святых - предмет желания и радости. "Желаю", -говорит святой Павел, - разрешитися и со Христом быти (Флп. 1; 23); окаянен аз человек: кто мя избавит от тела смерти сея? (Рим. 7; 24). Видишь, что апостол называет смертью? Не смерть, - она для него избавление, - а настоящую жизнь свою. Во-вторых, час смерти для нас есть час обнаружения всей нашей слабости, всего лишения, начало нашего небытия для мира: а для святых смерть есть время наибольшего открытия их совершенств, начало их Небесного Царствия со Христом. Ибо, по смерти они делаются ходатаями пред Богом за целые народы, начинают являть такие действия, коим дивится весь мир. По самому телу своему святии Божии в смерти, видимо, торжествуют над смертью; ибо, тогда как наши тела через малое число дней предаются тлению, и сим тлением гонят всех от себя, самых ближних наших, - тела святых остаются невредимыми в продолжение тысячелетий, и на воню мира их стекаются грады и веси. После сего, суди сам, правильно ли сказано о причащающемся воистину Тела и Крови Христовой, что он не умрет, а будет жить во веки? Если он не остается навсегда в этой бренной жизни, в этом бренном теле; то потому, что оставаться в них навсегда было бы для него не наградой, а тяжким наказанием, не жизнью вечной, а вечным умиранием. Третий чрезвычайный плод причащения Тела и Крови Христовой, по слову Самого же Спасителя, состоит в том, что они служат для причащающегося ближайшим залогом его будущего воскресения плотью в жизнь вечную. Ядый Мою Плоть и пияй Мою Кровь, - говорит Спаситель, - иматъ живот вечный и Аз воскрешу его в последний день (Ин. 6; 54). Тут, пожалуй, опять место вопросу, отчего воскресение усвояется особенно тем, кои причащаются Тела и Крови Христовой? Не принадлежит ли оно и всем умирающим, по сказанному: грядет час, в онь же еси сущи во гробех услышат глас Сына Божия... и услышавше оживут? (Ин. 5; 25-28). Так, все воскреснут, но не одинаково, не только по цели, -ибо одни воскреснут для мучений, а другие для блаженства вечного, но и по образу воскресения; ибо одни воскреснут по силе одного всемогущества, имеющего на них воздействовать, а другие по силе сего всемогущества и вместе по действию внутреннего благодатного предрасположения к воскресению и жизни вечной. Посему в словах Спасителя: Аз воскрешу его, хотя они сказаны, по-видимому, просто и вообще, надобно предполагать особенную силу и особенную мысль. Аз воскрешу его, то есть: "Я Сам, а не труба Архангела; воскрешу его, как живой член собственного Моего Тела, с коим Я неразрывно соединен, и в коем жил доселе, который существенно никогда и не умирал, ибо пребывал во Мне и Аз в нем. Я воскрешу или паче возбужду его, как возбуждают от сна: только явлюсь миру, и он сам воспрянет и устремится ко Мне неудержимо; ибо в нем - Тело и Кровь Моя, ибо Я и он - едино!" С сей стороны на причащение Тела и Крови Христовой должно взирать, братие, как на особенное некое приуготовление нас к будущему нашему воскресению. Будучи сами нетленны и живоносны, Тело и Кровь Христовы вносят с собой и в наше бренное тело семя бессмертия, и служат к изгнанию из него того ужасного семени тли, которое всеялось в него от плода запрещенного. Посему-то святой Игнатий Богоносец называл Евхаристию "врачевством бессмертия". "Следовательно, - может подумать при сем кто-либо, - так как действие лекарств зависит от неопустительного приема их, то стоит только чаще приступать ко причащению Святых Тайн, дабы достигнуть всех чудесно-благодатных действий сего таинства". Нет, возлюбленный, и еще повторю - нет! Тебя смущает пример лекарства; но присмотрись к нему получше, и ты сам увидишь противное. Неопустительный прием лекарств действует сильно; но всегда ли? Нет, а только в тех случаях, когда принимаемые устами лекарства приемлются и усвояются и внутрь нас нашими органами питания, и разливаются от них правильно по всему составу тела, а наипаче по тем его частям, кои особенно страдают от болезни и служат для нее седалищем. В противном случае, то есть, когда нет сего внутреннего усвоения лекарств; когда они не соединяются с нашими соками и кровью, то сколько ни принимай лекарств самых лучших, прием их не поможет здоровью, а еще обратится во вред. Подобное сему разумей и о Евхаристии. Чтобы врачевство Тела и Крови Христовой оказало над нами все свое действие, - для сего, кроме принятия их устами телесными, надобно, чтобы они были приняты устами сокрушенного и смиренного сердца; чтобы посредством живой веры вошли во внутренность нашего существа; чтобы, растворенные любовью, соединились с силами нашего духа и тела; чтобы благодатью Духа Святаго обратились в сок и кровь нашу. Без сего, хотя бы ты непрестанно приступал к святой трапезе, хотя бы ничего другого не вкушал, кроме Тела и Крови Христовой, они не произведут над тобой своих действий благодатных, потому что не усвоены тобой. Что нужно для сего усвоения? То самое, на что указали мы сейчас. Для сего потребно, во-первых, искреннее сознание своего недостоинства, живое чувство своей духовной и телесной бедности, от коего происходит глад и жажда Тела и Крови Христовой, как единого брашна, могущего насытить нас, как единого врачевства, могущего исцелить недуги наши. Сим чувством смирения существо наше упраздняется от всего враждебного Божественному врачевству, приуготовляется внутрь нас для сего врачевства место и отверзается ему вход. Требуется, во-вторых, живая вера в Господа Иисуса Христа и Его ходатайственные заслуги, в действительность Тела и Крови Его в Евхаристии, и в благодатную силу их на освящение души и тела нашего. Сею верой, как духовными устами, приемлется Божественная манна, и усвояется всем силам существа нашего. Требуется, в-третьих, живая любовь к Спасителю, которая, растворяя, так сказать, теплотой своей наше тело и кровь с Его Телом и Кровью, усвояет нам последние и обращает в нашу вечную собственность. Требуется, наконец, святая решимость, по таинственном соединении со Христом, оставаться навсегда живыми членами Его, блюстись от всякие скверны плоти и духа, и ходить достойно нового высокого звания своего. Сею решимостью запечатлевается действие Божественного врачевства, и предотвращается возврат болезни. Се требование Тела и Крови Христовой! Можем ли сказать, чтобы какое-либо из них было не нужно, или неудобоисполнимо? Со смирением убо, с верой, с любовью и с твердой решимостью блюстись от греха, приступим, возлюбленные, к чаше Завета, - да тако причастницы жизни вечной будем! Аминь. Оглавление Слово на утрене, в субботу недели 1 -й Великого поста, о причащении В надежде, что представление величайшей важности и чрезвычайных духовных плодов, от причащения Святых Тайн, расположить каждого из нас приступить к принятию их со всей верой и любовью, со всей решимостью сохранить принятый дар в чистоте совести и жития, мы хотели было сим самым окончить собеседование наше о Таинстве Евхаристии, не касаясь опасных последствий от недостойного причащения. Но потом пришло на мысль, что мы поступим нехорошо, если сокроем опасность. Некоторые могут впасть в нее именно по неведению того, что угрожает недостойным причастникам Тела и Крови Господней. И кто, после них самих, будет подлежать ответу за сие, как не пастыри и учители Церкви, не предостерегшие их от опасности? Посему дослушайте теперь то, что не досказано прежде. Нерадостное должно сказать, но нерадостное только для тех, кои захотят безрассудно сами себя лишить вечного радования о Господе. Что бы вы думали, братие, вкушает тот, кто причащается Святых Тайн не с должным расположением духа и сердца? Не Тело и Кровь Христовы, а один простой хлеб и вино? Ах, и это было бы уже великое лишение! "Но дарования Божий не раскаянны" (Рим. 11; 29); посему и недостойные, равно как и достойные, приемлют истинное Тело и истинную Кровь Господа. Но сие-то самое счастье и обращается для них в величайшее несчастье, потому что Божественное брашно, которое истинным причастникам служит в оставление грехов и в жизнь вечную, для ложных ведет за собой суд и осуждение. Ядый бо и пияй недостойне, - по слову апостола, - суд себе яст и пиет (1 Кор. 11; 29). И заметьте силу выражения апостольского: не говорит подвергает себя суду; а суд яст и пиет; то есть несчастный сам не только произносит на себя суд, но и вносит его в себя, совершает над собой. Так неотразимо в сем случае наказание за преступление! Иначе и быть не может, судя по важности вины. Ибо в чем виновен ложный причастник? В том, что есть самого преступного: он повинен, - по слову апостола, - Телу и Крови Господа, то есть смерти Господней. Может ли быть вина тягче сей вины? И распинатели Господа виновны были в сем ужасном преступлении; но виновны не столько, как худой причастник, потому что они или вовсе не знали, или знали несовершенно, кого распинают. Аще бо быша разумели, - говорит апостол, -не быша Господа славы распяли (1 Кор. 2; 8). Но ныне недостойный причастник не может не знать, кого распинает: он распинает своими грехами именно Господа славы; потому что с младенчества сто раз слышал и непрестанно слышит, что Иисус Христос, Коего он Тела и Крови причащается, есть Единородный Сын Божий, истинный Бог и Творец всего видимого и невидимого. И такое-то Существо - всемогущее, всеведущее, он презирает!.. И как презирает и оскорбляет? В собственном Теле и Крови Его!.. В самом высшем даре Его любви! В том таинстве, учреждение коего стоило Ему смерти крестной!.. Такое преступление, скажем словами Златоуста, каких не заслуживает молний и громов? Громы сии до времени молчат, молнии сии до предопределенного дня и часа невидимы; долготерпеливый и многомилостивый Спаситель и Судия наш, отлагая суд на будущее и дая место покаянию, терпит оскорбления, наносимые Телу и Крови Его, с тем же безмолвием, как Он терпел биения и заушения во дворе Каиафы и Пилата. Но Божественные дары, принятые нераскаянным грешником, без всякого особенного распоряжения Промысла, сами по себе, как огонь Божественный, попаляяй, по существу своему, недостойные, могут оказывать в грешнике великое карательное действие. Так, в Церкви Коринфской, по свидетельству апостола Павла, из недостойных причастников многие подвергались за свою вину тяжким болезням и самой смерти. Так, в Церкви Карфагенской, по свидетельству святого Киприана, один недостойный причастник, вдруг, после причащения, сделался немым, а у другого расторгся надвое язык. Так во времена Златоуста, по словам его, недостойные причастники подвергались иногда видимо мучениям от злых духов. Кто поручится, что и ныне недостойное причащение не сопровождается подобными следствиями? Если мы не замечаем их, то, может быть, именно потому, что не замечаем, не обращаем на сие дело никакого внимания, вовсе не думаем, чтобы за недостойным причащением могло следовать что-либо. А как не следовать чему-либо, когда мы в таинстве причащения приемлем в себя, по выражению Церкви, огонь Божественный? Как не следовать чему-либо от вкушения Тела и Крови Господней, когда и употребление обыкновенного брашна и пития сопровождается нередко важными последствиями? Сильные и решительные врачевства всегда такого свойства, что если не производят спасительных действии, то сопровождаются великой опасностью для приемлющих. А какое врачевство сильнее и решительнее Тела и Крови Сына Божия? Вот что, братие, почел я за долг открыть пред вами, дабы всякий знал и ведал, что с святейшим таинством нельзя поступать, как с вещью безразличной. Нет, суд таковых не дремлет, не дремлет!.. Слова нерадостные! Но для кого нерадостные? Для тех, кои сами себя произвольно и безрассудно лишают радости, не имея ни малейшего на то извинения. Ибо какое извинение? Если бы для достойного причащения требовалось высоких добродетелей, особенных подвигов, то можно было бы сказать, что к сему способен не всякий. А от нас чего требуется? Веры - кто же не способен к ней? Смирения - может ли не иметь его грешник? Любви ко Спасителю - Его ли не возлюбить всем сердцем? Решимости жить отселе и действовать не по своим похотям, а по воле Божией - а от сего кто может отрицаться? Для чего иначе и приступать к чаше Завета, как не для сего самого? Таким образом, что есть нерадостного в сем нашем собеседовании, _ то нерадостно не для вас, кои намерены приступить ко причащению Святых Тайн с верой, смирением, любовью и твердым желанием посвятить жизнь свою Господу. Для вас в чаше Завета - один мир, одна любовь и одна радость о Дусе Святе! Аминь. Оглавление Слово в субботу недели 1 -й Великого поста, по причащении Святых Таин Куда пошли из-за Тайной Вечери апостолы? Они пошли с Учителем и Господом своим в Гефсиманию, чтобы там бодрствовать и молиться, страдать и уповать. А куда пошел Иуда? Он пошел один, к врагам Иисусовым, за спирой и слугами, чтобы взять и предать им своего Учителя и Господа. От одной и той же Божественной трапезы - какие два различных плода!.. Из одного и того же святого места - какие два противоположных пути!.. Куда привел путь апостолов? Сначала в Гефсиманию и на Голгофу, потом на Елеон, потом в Сионскую горницу, а потом - на небо... А путь Иудин? Он привел сначала в чертоги Каиафы, потом завел было несчастного на некоторое мгновение ко храму, но потом - и скоро, привел к погибельному древу, а с него - в ад!.. До того различна была участь первых причастников Тела и Крови Христовой! Отчего такое (ужасное!) различие? От благой и злой воли. Благая воля привела апостолов на небо; злая воля низвела во ад Иуду. И Петр падал, но встал; то же было бы и с Иудой, если бы покаялся и сотворил плоды, достойные покаяния. Идет ли кто ныне путем апостолов? Идет тот, кто, причастившись Тела и Крови Христовой, почитает себя через то самое неразрывно и навсегда соединенным со Христом; а посему следует за Ним всюду, куда ни поведет Он, на Фавор или в Гефсиманию; кто, принадлежа Спасителю своему всем существом своим, старается уподобляться Ему во всем, мыслить так, как мыслил Он, говорить так, как говорил Он, жить и умереть, как жил и окончил земную жизнь Он! Нейдет ли кто и ныне путем Иудиным? Идет тот, кто, принимая Тело и Кровь Господа в Евхаристии, принимает их как простой хлеб и вино, и почитает себя через то ничем необязанным своему Спасителю; кто в храме показует некое уважение к Святыне и, когда говорят о грехах и измене закону, готов, подобно Иуде, спросить: не я ли, Господи? А за храмом явно покланяется миру и его кумирам, продает безстыдно веру и закон, стыд и совесть. Таков и ныне путь апостолов и путь Иудин! Пред вами оба пути: и один какой-либо непременно избрать должно! Иже несть со Мною, на Мя есть, - сказал Сам Господь. Итак, с кем вы? С кем, не здесь и теперь в храме, а там, где встретит вас искушение; где, может быть, надобно будет или приять честь и богатство неправедные, или идти на крест за правду?.. Но, вы уже избрали, что должно; каждый из вас сказал: я не дам Тебе лобзания Иудина! Смотрите - не давайте же сего адского лобзания! Иначе оно будет некогда жечь уста и сердце ваше пламенем адским! Каждый из вас обещал исповедывать Господа, подобно благоразумному разбойнику: смотрите - исповедайте же! В случаях к сему не будет недостатка; ибо мир и теперь тот же, что был прежде: весь во зле лежит и к злу всех влечет. Стойте же мужественно против сего зла и в себе, и в других! Не возвращайтесь на прежнее! Благоразумный разбойник, если бы ему удалось сойти с креста живым, без сомнения, посвятил бы всю остальную жизнь Господу, и соделался бы ревностнейшим из учеников Его. Посвятим и мы все остальное время жизни нашей Ему же Всеблагому, дабы в час смерти услышать от Него: днесь со Мной будеши в раи! Аминь. Оглавление Слово в субботу недели 1 -й Великого поста, на вечерне Наконец поприще святого говения вами окончено! За малый подвиг лощения и молитвословий вы прияли отпущение грехов, а ныне удостоились причаститься самого Пречистого Тела и самой Животворящей Крови Господа!.. Видите ли теперь разность служения миру и Богу? Чувствуете ли, как благ Господь к кающимся грешникам? Многие из вас долго блуждали на стране чуждой, служили со всем ослеплением богам иным: а Он, при малом обращении вашем к Нему, приял всех вас как чад, облек одеждой невинности и ввел в светлый чертог Свой! Мир истощал ваши силы, разъедал, можно сказать, вашу плоть и кровь; а Господь Спаситель напитал всех вас собственным Телом и собственной Кровью!.. Возблагодарите же вместе с нами Господа, падите еще раз пред сим престолом славы и любви Его; изреките снова обет быть верными Ему до смерти, и поспешите оправдать веру свою чистой жизнью! Пусть мир узнает, что вы не напрасно расставались с ним, что вы не безплодно провели здесь время, что вы точно были во врачебнице душ и сердец. И мир, братие, тотчас узнает сие, коль скоро вы останетесь верными своим обетам. Я не говорю, что вы сделаетесь совершенно безгрешными (это удел тех, кои уже разрешились от уз плоти и крови); но вы постоянно будете стараться быть как можно свободнее от греха. Дело спасения отныне начнет быть главным делом вашим, коему подчинятся все прочие дела и занятия; чистота сердца и совести соделается таким сокровищем, коим вы будете дорожить паче всех отличий и приобретений; мысль о приготовлении себя к вечности будет занимать вас каждый день, утро и вечер. Вследствие сего во всей жизни вашей и во всех отношениях должна произойти великая перемена: многое из того, что прежде трогало, занимало вас, будет оставлено навсегда; и, напротив, многое, о чем вы вовсе не думали, или думали мало, чего вы вовсе не делали, или делали редко, теперь будет любимым вашим занятием; где вы прежде были высокомерны, горды, там увидят вас кроткими и смиренными; в чем не соблюдалось никакой умеренности, там наступит воздержание; многие из друзей, может быть, придут в совершенное забвение, а некоторые из врагов или людей нелюдимых сделаются друзьями. А смотря на все это, все, знавшие вас, принуждены будут сказать, что вы не те, что прежде; что с вами произошла необыкновенная перемена - на лучшее, на святое, на Богоугодное. Излишнее ли, братие, мы обещаем за вас, говоря таким образом? Не сего ли самого вы сами искали у подножия сего святого алтаря? Не за здравием ли душевным приходили к нам? Прощение изречено, завет с Богом восстановлен, право на спасение принято: ваш долг теперь сохранить принятое! Дары Господа нераскаянны - да будет нераскаянно и покаяние ваше! Без сомнения, для сего потребуется с вашей стороны немало усилий: надобно будет вытерпеть различные искушения, принести не одну жертву, разорвать много нечистых уз, сражаться иногда со грехом до крови; ибо, если когда, то теперь мир нападет на вас с своими соблазнами, плоть восстанет с своей силой и с своим бессилием; сам дух злобы ожесточится во брани противу вас. Но, звания святого причастницы! Разве вы сами думали когда-либо торжествовать победу без сражения со врагами спасения? Разве мир, коему служили вы, не требовал от вас непрестанных принуждений самим себе? Разве плоть не заставляла приносить себе тяжких жертв? Разве дух злобы даром предлагал "все царствия мира?" Так дорого покупая доселе собственную погибель, пожалеете ли вы чего-либо теперь для приобретения собственного спасения? Пожалеет ли чего-либо для сего Сам Господь и Спаситель ваш, когда уже преподал вам Самое Тело и Кровь Свою? Нет, если Его благодать преследовала вас, когда вы блуждали по стропотным путям греха, когда нагло изменяли вашей совести и Его святому закону, то теперь, когда вы обратились к Нему всецело и навсегда, когда всем сердцем будете любить Его и сражаться за Него; теперь сия всемощная благодать прольется над вами всеми благословениями, будет непрестанно вразумлять и наставлять вас, укреплять, утешать, хранить и оживлять. Итак, воодушевитесь мужеством, соберите все благие помыслы и чувства, сосредоточьте все силы ума и воли в деле вашего спасения, и начните, немедленно начните совершать его!.. Если бы для сего потребовалось чего-либо снова с нашей стороны: вразумления ли, утешения ли, молитвы, или новой исповеди - приходите за сим когда угодно, требуйте смело всего, что для вас нужно, не щадите ни времени, ни покоя нашего; мы на то призваны; ваше спасение есть наш долг, наша пища, наш покой, наша радость и спасение!.. Паче же всего обращайтесь, как можно чаще, с сердечной молитвой к Самому Врачу душ и сердец, Господу Иисусу. Он Сам начал в вас дело спасения; Он Сам один может и совершить его - и совершит, непременно совершит, если вы не воспрепятствуете тому своею неверностью!.. Аминь.