Свт. Иннокентий Херсонский / О религии христианской (5)

Г. О различных видах христианской религии, или же о разных Церквах Отчего христианство существует в разных формах? Отчего оно раздробилось на столько Церквей или же сект? Посмотрим, какой дух каждой Церкви и, в частности, какой дух нашей Церкви, и какое ее отношение к прочим? Но предварим это разрешением следующего вопроса: почему христианство не осталось в первом своем единстве? Где причины такового разрождения (разделения -ред.) Церквей христианских и множества сект? Причины сии скрываются или в самом христианстве, или в людях, в христианах. Высота христианского учения, со многими строгими ограничениями принимаемая, есть отчасти повод к разногласию. Ум, взявшись судить о Таинствах христианских, недоумевает во многом, и поэтому заблуждается. Второй такого же рода причиной может быть то, что христианская религия изложена на человеческом языке, который по своей неопределенности всегда может быть поводом к разномыслию. Таким образом в самой религии можно находить не причины или же источники разделения Церквей, а одну только возможность, которая самими людьми приведена в действительность. Не делает ли это нарекания на Промысл? Нет, ибо этого невозможно было избежать. Как язык человеческий сделать определенным во всей точности? Как сделать религию достаточной для цели, исключив из нее Таинства? Причины, скрывающиеся в людях, суть двух родов: неизбежные и избежные. Неизбежная причина есть одна, именно: естественная разность умов, или же дарований. Отсюда проистекает разность взглядов, ибо от этого одна и та же истина неодинаково понимается в умах людей даже благонамеренных. Можно согласить миллионы людей в том, чтобы они одно говорили и одно понимали, но нельзя заставить даже двух человек, чтобы они одну и ту же вещь одинаково представляли; можно произвести единство формальное в словах и понятиях людей, но в мыслях этого сделать нельзя, по крайней мере, при теперешнем состоянии ума. Но действие сей причины недалеко простирается, ибо хотя умы различно принимают истину, но это различие касается только оттенков истины, а не самой ее средины или же сущности. От различия умов произошло бы только то, что один имел бы на религию взгляд более поверхностный, а другой - более глубокий; один видел бы ее следствия, а другой усматривал бы и самые причины, и поэтому один руководствовался бы одной простой верой, а другой христианской философией. Все эти взгляды были бы ни что иное, как части одного общего взгляда. Итак, эта причина сама по себе малодействительна; ее подкрепляет следующая главная и вместе удобоизбегаемая причина разногласия христиан, то есть страсти людей, под именем коих можно разуметь вообще нечистое состояние ума - и теоретического, и практического. Эта главная истинная причина разделения христиан начала действовать очень рано. Церковь в единстве недолго оставалась. В самой апостольской Церкви уже существовали различные взгляды. Принятие язычников в христианскую Церковь, отношение христианства к иудейству и, особенно, закон обрядовый были в то время предметом суждений и даже споров. Эти предметы были понимаемы различно, так что и апостолы для других казались как бы нерешительными: не в началах, а в приложении сих начал к частным действиям. Например, апостол Петр казался апостолу Павлу зазорным. После времен апостольских это разногласие взглядов обратилось в разногласие мнений. Со II века начали появляться еретики гностики, секты еретиков греческих, и прочие. С XI века произошло явное разделение Церквей, а с XV еще большее их раздробление. Эти дробления следовали ли каким законам или были делом одной случайности? Среди этого разнообразия можно отыскать общие законы, по которым направлялись все сии взгляды на христианскую религию. Разные взгляды на христианство могли направляться и действительно были направляемы с трех следующих точек: I) со стороны его Божественности - его происхождения и начала; II) со стороны внутреннего и внешнего состояния - отношения религии к Церкви и Церкви к религии; III) со стороны теории христианской или практики, отвлечения или жизни, умозрения или опыта. Со всех сих сторон христианство обозрено; открыты крайности сих взглядов; найдена средина, на которой остановилась наша Российская и вообще Греко-Восточная Церковь. I) Какие могут быть противоположные крайности первого взгляда? Первая крайность есть крайность неверия. Христианство, говорят, божественно только в легчайшем смысле, то есть оно божественно так, как все хорошее в роде человеческом, но нисколько не чудесное - божественность христианства естественная. Этот взгляд, не отличающий христианства от естественной религии, выразился в новейших неологических французских, немецких и английских актах, у рационалистов, деистов, и других, которые не отвергают Божественности христианской религии, но эта принимаемая ими Божественность есть только тень божественности. Другая крайность: христианская религия божественна в самом строгом смысле, так что в составе ее нет ничего естественного, и все, что касается до святого кодекса, даже до буквы и формата его, есть божественно. Этот взгляд выразился не в целых христианских обществах, а в умах частных людей. Сюда, если какие, то преимущественно должно отнести наши раскольнические толки, которые удалилсь в противоположную крайность в сравнении с иностранцами, особенно по отношению к боговдохновенности Священного Писания. Эта крайность есть крайность суеверия. Среднее мнение в сем отношении есть следующее: христианская религия Божественна; она пришла к нам свыше; но в составе ее участвовало много естественного; Промысл, употребив чудеса, не оставил и естественных средств. Это среднее мнение принято всеми главными Церквами и в древности, и ныне. По отношению к кодексу откровения, то есть касательно числа источников, можно утверждать, что источник христианского откровения есть один, именно Священное Писание, как это делают лютеране и реформаторы; можно также предание и учение Церкви поставлять выше Писания, что принимают католики; можно, наконец, как думают квакеры и инспириты, поставлять выше всего внутреннее озарение. Среднее мнение: все источники, какие есть, должны быть употреблены в дело; главные источники суть предание и Писание; внутреннее озарение не может быть совершенно устранено, но по своей неопределенности, зыбкости и неверности в умах людей теряет ту высоту, какую ему приписывают. В отношении к способу толкования христианской религии и отношения ее к уму есть также крайности и средина. Первая крайность - неверие: христианская религия, говорят, должна быть толкуема по началам одного разума; все, что превышает понятие ума, должно быть отвергаемо как ложное. Эта крайность выразилась преимущественно в секте социниан, которые утверждают, что разум есть не только толкователь, но и судья Священного Писания, что в нем нет ничего, превышающего законы ума, а есть нечто, кажущееся таковым. В эту же крайность впал и Кант, который рекомендовал ум практический как единственное начало, с которым должно поверять истины религии; всему, утверждал он, что противно сему началу, должно посредством аллегории или других способов давать смысл другой. В этой крайности есть излишнее усвоение прав уму. Другая крайность, противоположная ей, есть слепая вера в худшем смысле: "Верь всему, что ни говорят тебе, нисколько не испытывая, следовательно, брось все умствования, не смей и думать, так ли что-нибудь в религии или нет". Всякое в сем случае сомнение есть уже грех. Эта крайность выразилась в иностранных религиозных фанатиках; они всегда ставят себя предметом веры, особенно у простого народа. Среднее мнение: разум не есть верховный судья откровения, ибо в нем есть непостижимые для него таинства, но есть также и сторона естественная, которую разум имеет право понимать и судить; даже в отношении к таинствам он может быть толковником, только должен делать это с осторожностью и благоразумием. Этой средины держались и держатся главные Церкви. II) Из взгляда на отношение внутренней религии к внешней - религии к Церкви - проистекает множество разногласий. Тут также есть крайние стороны, есть и средина. Первая крайность: христианская религия может быть обращена вся вовнутрь и состоит в одних мыслях, чувствованиях, без всякой внешности или же церковности. Эта крайность выразилась даже смешным образом в новейших обществах - у квакеров и индепендентов. Они собираются вместе, наставляют друг друга, обедают и ужинают, по подражанию первенствующим христианам, учреждавшим общественные αγαπη, и тем все оканчивают; у них нет ни подчиненности, ни зависимости, ни других религиозных связей и отношений. Это преобладание внутреннего над внешним неестественно. Другая крайность, противная первой, есть механизм суеверия. Этой крайности подвержены наши раскольники, которые, вопреки иностранцам, верят, что Иисус Христос и апостолы дали не только религию, но и установили Церковь, между тем как только дан план Церкви, а устроение ее предоставлено временам последующим. Из апостольской Церкви перешли к нам только семь Таинств, а другие обряды учреждены после. На сию слепую веру, которая все в христианстве признает божественным и установленным свыше, нападал святитель Димитрий Ростовский, который в своем "Розыске" так говорит: "Есть в Церкви сторона недвижимая - основное ее учение, и движимая, которая может усовершаться, - церковные обряды". Среднее мнение: в христианстве должно быть соединено внутреннее с внешним; не только религия от Бога, но и основание Церкви. Этого мнения держатся все главные Церкви; но есть только некоторая разность между протестантами, католиками и нами. Мы говорим, что не только религия от Бога, но и основание Церкви; протестанты не признают нимало Божественного происхождения, а католики далеко простирают Божественность Церкви. Мы с католиками приписываем все Таинства установлению Божественному; протестанты принимают только два Таинства. Мы начало иерархии признаем Божественным, у протестантов вовсе нет иерархии. Теперь, коснувшись внешности церковной по частям, найдем еще более источников разногласия христианских Церквей. Главное в Церкви есть иерархия. Две ее стороны - отношение к народу и отношение к светской власти. Мы утверждаем, что церковная власть от Бога по своему происхождению; это мнение среднее. Оно имеет свои крайности: первая крайность -неверие, преданные коей признают власть церковную Божественной в легком смысле, поколику, то есть, все хорошее божественно. Это есть общий взгляд сект свободных. Вторая крайность - вся власть церковная до малейших подробностей от Бога. Такой взгляд у католиков, по мнению коих весь организм церковный: папа, помощники его, даже низшие церковные степени (чтецы, иподиаконы) - от Бога, и потому власть их божественна. Среднее мнение: в иерархии некоторые степени, как то: епископы и пресвитеры, учреждены Богом, а прочие - самой Церковью. Это мнение господствует в нашей Церкви. Отношение церковной власти к светской можно представить так, что последняя подчинена первой. Так представляют церковную власть католики и такой была она во время Григория VII (Гильдебрандта). Такой взгляд на церковную власть существует в некоторых малых обществах Греческой Церкви - у черногорцев, митрополит коих есть вместе и царь. Это одна крайность. Другая крайность есть следующая: вся власть духовная должна быть подчинена власти светской. Эта крайность выразилась у реформаторов, у которых член консистории есть светский человек. Отношение церковной власти к народу, по мнению католиков, есть следующее: пастыри Церкви имеют над народом божественное право, не подлежащее исследованию, исключающее всякую апелляцию. По мнению всех реформаторов, отношение сие таково: власть Церкви и народа одна и та же; пастыри Церкви суть не более, как представители, коим поручена власть сия над народом, и у коих она может быть отнята. Среднее мнение, господствующее в нашей Церкви и частью у лютеран, есть следующее: власть церковная - от Бога; пастыри церковные, в частных случаях, имеют право божественное, но верховный суд принадлежит целой Церкви. III) Крайности, проистекающие из взгляда на отношение веры к деятельности - теории к практике, и средина, в коей крайности сии примиряются. Первая крайность есть перевес умозрения над деятельностью. Этот взгляд был в древности в обществах еретиков, особенно у гностиков. Эти их зоны и разные теургические выкладки ни к чему не служили. Потом он явился у схоластиков, которые христианской религии дали вид диалектики, вовсе ей несвойственной. Ныне он господствует в немецких религиозных обществах, которые излишним пристрастием к филологическим, археологическим и подобным исследованиям превратили христианскую религию - религию жизни - в холодную ученость. Вторая крайность есть та, которая подавляет всякое умозрение, даже здравое, и особенно в связи с эгоизмом, не терпящая никакой теории. Эта крайность выразилась в III веке у Монтана и Новата, которые учили, что христианство должно состоять из одних совершенных, и что однажды согрешивших должно навсегда отлучать от Церкви, то есть по их мнению христианство должно состоять в деле, а не в слове. То же говорят гернгутеры и недавно распространившиеся методисты. Первые, дорожа одной жизнью или же делами, допустили пункты, служащие к безчестию веры. Всякий, утверждают они, может быть христианином, только бы по их правилам жил, не заботясь нимало об образе верования. Еще один подобный пункт: верят до излишества в Промысл или, еще лучше, в рок - судьбу, и потому жен избирают по жребию в известные дни. Это крайность; жребий позволителен, но там, где нельзя решить другим образом, а вступление в брак может быть совершено обыкновенным образом, следовательно, тут не должно напрасно искушать Бога. Вторые, то есть методисты, верят, что обращение (заблудшего - ред.) возможно; но оно может быть только мгновенное, вследствие какого-то наития. Может быть и так, но нам должно представлять его постепенным. Ибо иначе можно прийти к равнодушию и к какой-то безпечности насчет своего спасения. Среднее мнение есть то, которое выразилось в первенствующей Церкви. Там у веры не отнималось чистое созерцание. Мы видим, что там были пророки, исследовавшие истины религии; видим, с другой стороны, удаление от всех крайностей, от всякого порыва энтузиазма. Вот главные отличия Церквей! Вообще, они расходятся во мнениях своих при взгляде на Божественность христианской религии и на иерархию. Папа есть, так сказать, яблоко раздора между христианами. Оглавление Д. Об отличии нашей Церкви от прочих Наша Греко-Российская Церковь отличается от всех прочих. Самая большая разность - с индепендентами и со всеми мечтательными обществами; средняя - с протестантами; самая меньшая по отношению к обрядам, но самая большая по отношению к иерархии - с католиками. Где содержится учение нашей Церкви? Где можно слышать ее голос? Предмет этот стоит внимания. Иностранцы излагают по частям учение нашей Церкви, но они большей частью говорят неправду. У нас ни в одной системе нет об этом ни слова; между тем как знание учения Церкви должно бы предварять знание Библии. Итак, повторим еще заданный вопрос: какие источники учения нашей Церкви? Источники сии суть трех родов: 1) общие нашей Церкви со всеми прочими; 2) общие со всеми Церквами Восточными; и 3) собственно принадлежащие нашей Церкви. 1) Источники церковного учения, общие нашей Церкви со всеми прочими, суть (следующие) три символа: а) Апостольский. Он в малом употреблении, но принимается за верный источник. Отличительную черту его составляет краткость. Он принимается всеми Церквами без исключения. б) Никейско-Константинопольский, который читается в нашей Церкви. В нем выражены все главные истины, но не с надлежащей полнотой. Отсюда недостаток наших катехизисов, в которых многие догматы подводятся, часто без всякой связи, под известные члены Символа веры, а не выводятся из них, как это должно бы быть. в) Афанасиев. Он печатается в Следованной, или же Большой Псалтири, с вопросами и ответами, где в точности изложено учение о двух важнейших догматах - касательно Лица Иисуса Христа и Божественного естества Его. Последняя часть не есть собственно Афанасиева; но истина ее признана всеми Церквами. Вот общие источники! . 2) Источники, общие нам со всеми Восточными Церквами, суть: а) Наши церковные книги - источник обширный, и по обширности мало употребляемый. В церковных книгах должно быть вполне выражено учение Церкви. И в самом деле, некоторые части нашего богослужения суть части догматические; некоторые по всему праву могут занять место богословского трактата, ибо они, известно, были направлены против известных предрассудков и заблуждений. Должно только пожелать, чтобы кто-нибудь сократил сей источник, а для этого сначала полезно бы сократить некоторые книги церковные, составить, например, догматику из Ирмология, Триоди и других книг. При этом должно руководствоваться критикой, ибо в эти книги вошли мысли и выражения нечистые - католические. Таково, например, слово "пресуществление" в нашем Служебнике. Наше собственное выражение, по словам святителей Златоуста и Василия Великого, есть "преложение". Также в некоторых церковных стихах упоминается о княжестве апостола Петра; явно, что это взято у католиков. б) Исповедание Петра Могилы. Оно имеет непререкаемое достоинство истинного учения Церкви, ибо оно было одобрено сперва собранием духовных лиц в Яссах, потом в Константинополе патриархом, и, наконец, Собором в Иерусалиме. Оно в точности выражает учение Греческой Церкви XV века. в) Исповедание Константинопольского патриарха Геннадия, написанное им по требованию Магомета II, который, завоевав Грецию, хотел знать, в чем состоит сущность греческого учения. Оно небольшое, но довольно достаточное. г) Учение отцов Церкви - источник обширный, и потому трудный в приложении. Надобно сводить их, чтобы с пользой можно было употреблять их писания. д) Еще три произведения частных, но очень важных, потому что в них очень хорошо изложены отличительные пункты нашего вероисповедания. Они суть: Формула Православия, состоящая из двенадцати пунктов, направленных против ересей. В нем большая часть истин таких, которые изложены были на Соборах, но есть и такие, которые вновь раскрыты; таковы, например, о происхождении властей от Бога; не признающие сего подвергаются анафеме. Тут же ясно изложен догмат касательно Пресвятой Девы; ясно выражено, что Она Дева и в рождестве и по рождестве. Тут также очень внятно говорится о преданиях и излагается отличительная, хотя, впрочем, отрицательная черта, отделяющая истинные предания от ложных. Ибо предаются анафеме те, кои не принимают преданий, сообразных с словом Божиим. Чин принятия иноверца в нашу веру. Эта формула составлена Константинопольским патриархом Мефодием. В ней выражено отличие католиков и протестантов от нас. Отличие от протестантов: требуется от протестанта, чтобы он верил в силу молитв, воссылаемых святым угодникам, следовательно, в призывание святых (этого нет у протестантов), чтобы верил он, что власть церковная от Бога (этого также нет у протестантов). Тут же есть очень важный пункт относительно богословов - о школе. Он состоит в том, что всякий должен разуметь Священное Писание по учению Церкви и обещает оставаться в своей Церкви до смерти. Незнание этого пункта было причиной того отступничества, какое примечается в наших системах, где изъясняется учение Библии без всякого отношения к учению Церкви. Отличие от католиков: тут излагается, что невидимая глава Церкви есть Иисус Христос, а видимой главы нет, каковой признает себя папа; поелику католики утверждают, что вне их Церкви нет спасения, то здесь требуется верить, что в Церкви Греческой есть спасение. Требование это весьма скромно, и показывает примерную веротерпимость. Следовало бы сказать, вопреки гордым католикам, что вне Греческой Церкви нет спасения; между тем, по скромности христианской, говорится только, что и в Греческой Церкви есть спасение. Формула епископской присяги. Она составлена в Греции и обща нам с греками. Тут изложены разные догматы и изложение сие направлено против древних и новейших ересей; большая часть ее содержит то, что касается церковного благочиния. Вот три малые формулы, но знаменательные по своему содержанию! 3) Образцы вероисповедания, собственно принадлежащие одной нашей Церкви, суть двух родов: одни содержат со всей точностью, судя по времени их происхождения, учение Церкви, а другие только отчасти, а потому их можно разделить на образцы вероисповедания первого рода и образцы приблизительные, не такие точные и полные. Образцы первого рода суть следующие: а) Катехизисы. Катехизис Петра Могилы в нашей Церкви долго был неизвестен. Он достался нам в переводе с греческого от голландцев. Должно думать, что Русская Церковь прежде сего Катехизиса имела другие краткие, которых сочинители неизвестны, и потому они к нашему предмету идти не могут. Собственно могут быть приняты в дело: Катехизис, составленный при Петре I, переработанный при Елисавете и явившийся в двух видах - Пространном и Кратком, при Екатерине II. Этот Пространный Катехизис выражает подлинное учение нашей Церкви XVIII века, ибо он составлен Святейшим Синодом по высочайшему повелению и для всеобщего употребления. Катехизис новейший, заменивший прежний, который есть сокращение всего нашего вероучения. Сей Катехизис имеет всю важность, ибо издан также по повелению Святейшего Синода с авторитетом императорским и назначен для употребления во всех званиях и сословиях. Вот главные и первые образцы вероисповедания. б) К ним же причисляются некоторые отрывочные произведения, как: Чин обращения, составленный по случаю принятия нашей веры первой супругой императора Павла, где изложено со» всей скромностью отличие нашей Церкви от других. На него часто ссылаются иностранцы, а потому и нужно знать его, хотя он в малом употреблении у нас. Близкое достоинство (отношение - ред.) к сим катехизисам имеют книги, изданные от лица целой Церкви, для отвращения заблуждений. Таковы суть все сочинения полемические. Справедливо говорят, что истина более всего открывается в спорах. Поэтому справедливо и то, что книги полемические более могут показать учение Церкви, нежели другие. Таковые обличительные книги нашей Церкви направлены против других Церквей. Например, "Разговор между испытующим и уверенным" направлен против католиков. Главные пункты, в которых разнятся с нами католики, указаны ясно, скромно и с такой терпимостью, что нельзя и желать большего. Но должно заметить, что разности в сем отношении указаны не все. Обстоятельства ли или другие причины заставили это сделать, только известно, что о многих пунктах умолчано. Впрочем, во всяком случае эта книга может быть признана за голос нашей Церкви, и главное отличие нас от католиков в ней выражено достаточно. "Камень веры" Стефана Яворского. Эту книгу должно брать в соображение, когда говорим о различии нашей Церкви от Протестантской. Это -полная картина таковых разностей, особенно касательно лютеран, кои вполне держат учение Лютера. Книга сия издана от Святейшего Синода и выражает образ мыслей нашей Церкви в начале XVIII века. Кстати заметить, что иностранцы не признают ее за источник нашего вероисповедания, особенно протестанты; подобно им думали и, может быть, думают еще некоторые из наших. Причина сего или, лучше, часть причины есть та, что книга сия, особенно в последних трактатах, весьма различна и имеет характер нетерпимости. Сочинения против раскольников. В них весьма ясно и полно изложен голос нашей Церкви. Более всего они касаются внешности церковной; впрочем, изложены и догматы и показано отношение Церкви к религии. Произведений сего рода у нас довольно издано. Вот собственные образцы и вместе источники нашего вероисповедания. Образцы второго рода - приблизительные. Это суть разные сочинения богословские, изданные от лица Святейшего Синода. Впрочем, должно заметить, что не все сочинения, изданные от лица Святейшего Синода, имеют церковную важность, хотя Святейший Синод представляет всю Русскую Церковь и есть, так сказать, ее сокращение. Почему? потому что когда не было цензуры, то все духовные книги выходили в свет с Синодальной апробацией; но не всем сия апробация давала символическую важность. Следовательно, должно всегда производить деление между книгами, имеющими написание "по повелению Святейшего Синода". Деление сие должно делать на следующем основании: если Святейший Синод сам составил известную книгу и назначил ее для всеобщего употребления, то она имеет важность церковную. Если же известная книга, носящая имя Святейшего Синода, составлена частным человеком и имеет какое-либо частное назначение, то она не имеет такой важности. Но несмотря на то, многие из таковых книг имеют важность символическую. Таковы богословские наши системы. Они по важности содержания, по назначению своему, даже по важности их писателей должны были обратить на себя особенное внимание Церкви; и потому, если изданы, то не иначе как по согласию всей Церкви. Такого же рода суть книги, изданные в царствование Екатерины для церковного употребления. Они суть: "Собрание проповедей на все дни года", приспособленное к систематическому богословскому учению; "Собрание поучений на Господские праздники", и краткие речи, находящиеся в Служебнике, при (совершении Таинства - ред.) Брака и других Таинствах. Все сии сочинения составлены Святейшим Синодом и потому должны быть принимаемы за мнение нашей Церкви. Вот все источники, из которых должно быть почерпаемо учение нашей Церкви! Самые верные из них суть: Символы веры, определения Вселенских Соборов, формула Православия, Чин обращения в нашу Церковь иноверца, архиерейская присяга, Катехизис наш и книги полемические; прочие не имеют такого достоинства. Таким образом, когда будем излагать догматы, то прежде всего о всяком догмате будем излагать учение нашей Церкви. Характер нашего богословия должен состоять в сличении учения церковного с Библией. Вновь составлять нам пункты не нужно, ибо они определены Церковью верно. Нам нужно доказать, что наше церковное учение есть учение библейское. Прежний образ богословствования нашей Церкви не свойственен, то есть нам не свойственно полагать одни библейские тезисы и из них выводить все. Так могут делать протестанты, от коих занят сей способ, потому что у них или нет церковного учения, или оно не имеет такой важности. Наш метод должен быть другой, и начало его положено в "Христианском Чтении", в трактате о Троице, где сначала предлагается учение Церкви, а потом - Писания.