Свободная самодеятельность

Свободная самодеятельность

Несмотря на то что человек сознает себя лицом и лицом нравственным, не все, однако же, происходя­щее от него и в нем, причитается ему как лицу или есть нравственно. Нравственные действия отпечатлеваются особенными свойствами. Во-первых, они суть неизбежно действия сознава­емые, ибо исходят от лица сознающего себя и ему причитаются. Как же может причитаться что ему, когда он о том и не знает? Например, обращение крови, питание и рост тела равно привычные движения рук, ног и других членов. Не всякое, впрочем, и сознаваемое действие должно быть приписываемо человеку как лицу. Множество бывает в сем действий, кои, хотя и сознаются им в себе, однако ж, происходят совершенно без его ведома, не им самим произ­водятся. Таковы все естественные движения его сил и потребностей. Итак, к сознанию дол­жна еще присоединиться самодеятельность, то есть самоначинание, самоизбрание. Чтобы изве­стное дело приписать к какому лицу, необхо­димо, чтобы оно им самим было начато и про­изведено намеренно, причем так как сие лицо сознает себя нравственным, характер нрав­ственности переходит и на самое дело. Сей ха­рактер может перейти на те действия, кои про­исходят не по его воле, но не иначе как когда он даст на них свое вольное согласие, ибо в та­ком случае он усвояет их себе — избирает, де­лает своими. С сей минуты они начинают при­читаться ему и им самим, и другими. Так, гнев родится сам собою, но когда человек согласил­ся на него, тогда уже сам начинает гневаться. Напротив, если кто, чувствуя невольное дви­жение гнева или другой страсти, не соглашает­ся на то, а преодолеть их напрягается, то они не вменяются ему, хотя находятся в нем. Сей акт согласия очень многозначителен в жизни и, можно сказать, столько же, если не более, многообъемлющ, как и самоначинание. Ибо на его долю причитается не только то, что проис­ходит внутри нас или что производится нами, но и другими — независимо от нас. И чужое дело, в коем как-нибудь вмешалось наше согла­сие, тоже причитается нам. Отсюда следует, что все то вменяется лицу человека и есть нрав­ственно, что сознательно им избрано и на что сознательно он согласился. Очевидно после сего, что для человека, чтобы выдержать харак­тер нравственного лица, обязательно быть гос­подином своих действий, распоряжаться ими по усмотрению своему и своей цели, а не быть ведому течением внешних обстоятельств или своих внутренних душевных движений. Но какую смешанную и жалкую картину представит нравственная жизнь человека, если пересмотреть ее с сей точки зрения?! Как многое делается в неведении, забвении и не­внимании! Это часть, потерянная для доброй нравственности хотя не для суда. Как многое унижается или тоже похищается такими слу­чаями, в которых то сознание подвергается насилию, как, например, в гневе и страхе, то самодеятельность подрывается, как в страстях и греховных привычках? Между тем внешние происшествия, располагающие к свободным начинаниям, и внутренние движения, выма­нивающие согласие, не всегда согласны с за­коном и всегда почти беспорядочны. Почему нравственная деятельность человека скудна, смешанна и даже безобразна? Причина сему прямая в потери нравственной силы. Сия сила воскрешена или восстановлена в христианине благодатью Божиею. Почему, вступая на по­прище нравственной деятельности, настоя­щий христианин, с сознанием своего долга работать Христу, имеет одну исключительную цель — ходить в воле Его: дал обет на то, пла­менеет ревностию, а главное, принял силу. Стоя на прочном основании, он властно рас­полагает своими делами и направляет их все к показанной цели, не позволяя никакого ук­лонения. Вот как именно поступает он! С первого раза узнает для себя требования христианского закона — размышлением, чте­нием, слышанием, беседою — сколько может и сколько сумеет. Построевает соответственно сему знанию весь порядок своей жизни — и внешней, и внутренней — по крайней мере, в общих и главных ее частях. Наконец правит собою и своими делами по своему плану, не увлекаясь, как сказано, ни внешним ходом соприкосновенных происше­ствий, ни внутренними движениями своей природы. Сего требует и желание сердца, решивше­гося работать Господу во всех путях жизни, и то свойство облагодатствования, по коему че­ловек воцаряется в себе и становится полным своим владетелем и распорядителем. Не иное заповедуют апостолы, когда повелевают трез­виться, бодрствовать, себе внимать (1 Пет. 5:8; 1 Кор. 16:13; 1 Тим. 4:16). Ибо этим, очевид­но, заповедуется сознательное и осмотритель­ное распоряжение своею деятельностию, рас­поряжение своеличное, хотя в произвольном подчинении воле Божией. Что другое внуша­ет апостол и когда учит созидаться в храм ду­ховен, в святилище Богу? (1 Пет. 2:5; Еф. 2:22). Ибо это значит устроять свою жизнь по известному плану, вести ее стройно, в посте­пенном возвышении и усовершении, в полном убеждении, что она ведется по чертежу небес­ному — Божественному, каков есть закон хри­стианский, изображенный в Слове Божием Самим Господом и апостолами.

Из Книги "Начертание христианского нравоучения"
СВЯТИТЕЛЬ ФЕОФАН ЗАТВОРНИК