Святой Беда Достопочтенный / Церковная история народа Англов (9)

ХVII. Когда смерть пришла к нему после семнадцати лет епископского служения, Айдан находился в королевском поместье544 недалеко от города, о котором мы говорили. Там у него были церковь и келья, где он часто останавливался, когда путешествовал по округе с проповедями. Тем же он располагал в других королевских имениях; собственных владений у него не было, кроме церкви и клочка земли вокруг нее545. Во время болезни над ним у западного крыла церкви раскинули шатер, прикрепленный к стене церкви. Случилось так, что он испустил последний вздох, прислонившись к внешней опоре церкви546. Умер он накануне сентябрьских календ, на семнадцатом году своего епископства547; в скором времени его тело было перенесено на остров Линдисфарн и похоронено на монастырском кладбище. Когда там воздвигли новый храм, посвященный блаженнейшему предводителю апостолов, его кости были перемещены туда и захоронены справа от алтаря с почестями, подобающими столь великому понтифику. Епископом после него стал Финан, также прибывший из монастыря скоттов на острове Ии; он управлял епископством долгое время548. Через несколько лет после этого король мерсийцев Пенда пришел в эти края с вражеской армией, предавая все на своем пути огню и мечу; селение, в котором скончался предстоятель, также было сожжено вместе с упомянутой церковью. Однако, что удивительно, опора, до которой дотронулся умирающий, осталась нетронутой пламенем, которое уничтожило все вокруг нее. Когда слава об этом чуде распространилась, церковь была быстро восстановлена в том же месте, и та опора так же поддерживала ее стену. Вскоре случилось так, что деревня и церковь опять сгорели, на этот раз по небрежению, и огонь вновь не тронул опору. Чудо было таким, что огонь добрался даже до гвоздей, которыми опора крепилась к стене, но сама опора осталась невредимой. Поэтому когда церковь отстроили в третий раз, опору поместили уже не снаружи, как раньше, а внутри, в память о чуде, чтобы входящие в церковь могли преклонять перед ней колена и просить о небесной милости. С тех пор многие, как говорят, сподобились в том месте благодати исцеления; помещая отрезанные от опоры щепки в воду, они нашли способ исцелить недуги, как свои, так и своих близких. Я написал все это о личности и делах Айдана не потому, что одобряю или оправдываю его заблуждения в вопросе празднования Пасхи; напротив, я отвергаю их, как доподлинно показал в написанной мною книге «О временах»549. Однако, как правдивый историк, я пространно описал все, что совершено им или через него, чтобы восхвалить те его качества, которые достойны хвалы, и сохранить память о них для блага читателей. Таковы его миролюбие и милосердие, сдержанность и смирение, его душа, которая побеждала гнев и алчность и в то же время отвергала гордыню и тщеславие, его труды по исполнению и разъяснению Божьих велений, его упорство в учении и молитвенном бдении, его всегдашняя властность в исправлении гордых и могущественных и его кротость в утешении слабых, в помощи и защите бедных. Говоря коротко, все знавшие его могли сказать, что он поставил своей задачей не забыть ни одного из заветов евангелистов, апостолов и пророков, но все их воплощал в жизнь, насколько мог. Всеми этими его делами я весьма восхищаюсь и думаю, что они угодны Богу550. Но я не хвалю и не одобряю его за то, что он не праздновал Пасху в положенное время-или же по неведению, или же, если он знал истину, по настоянию большинства. Тем не менее я уверен, что Пасху он отмечал с тем же искренним сердцем и проповедовал и учил тому же, что мы, а именно искуплению рода человеческого страданием, воскресением и восшествием на небеса единого посредника между Богом и человеком, человека Иисуса Христа551. И поэтому он всегда праздновал Пасху не по ложному обычаю, в четырнадцатый день луны независимо от дня недели, подобно иудеям, но в День Господень, приходившийся между четырнадцатым и двадцатым днями луны. Он делал это из-за веры в то, что воскресение Господа нашего произошло в первый день недели, и в надежде, что наше воскрешение вкупе со святой Церковью совершится без сомнения в тот же первый день недели, который зовется теперь Господним Днем552. ХVIII. В то время королевством восточных англов стал править Сигберт после смерти его брата Эрпвальда, который наследовал Редвальду553. Сигберт был добрым и благочестивым человеком и долго находился в Галлии, куда бежал от вражды Редвальда. Там он принял крещение и, сделавшись после возвращения в свое отечество королем, тотчас же ввел некоторые из благих обычаев, виденных им в Галлии. Так, он основал школу для обучения мальчиков грамоте, в чем ему помогал епископ Феликс554, прибывший из Кента и привезший с собой наставников и учителей из кентской школы. Так велика была его любовь к Небесному Царству, что в конце концов он отрекся от трона и передал его своему родичу Эгрику, который до того правил частью королевства555. Сам он ушел в монастырь, им же основанный, принял постриг и стал воевать ради стяжания вечного царства. Когда он уже пробыл в монастыре долгое время, на восточных англов напали мерсийцы с их королем Пендой. Когда те поняли, что им не справиться с врагами, они попросили Сигберта отправиться с ними на битву для воодушевления войска. Он отказывался, но они все же вывели его из монастыря на битву в надежде, что воины не убоятся врага и не побегут, если среди них окажется тот, кто был их отважнейшим и славнейшим вождем. Но он, хоть и помнил о прошлом и был окружен сильным войском, отказался взять в руки что-либо кроме посоха; он погиб вместе с королем Эгриком, и все их воины пали или рассеялись под натиском язычников. Их наследником на троне стал Анна, сын Эни из королевского рода556, знатный муж благородного происхождения, о котором мы будем говорить в надлежащем месте; позже он, как и его предшественники, был убит языческим вождем мерсийцев. ХIХ. Еще в правление Сигберта из Скоттии пришел святой муж по имени Фурсей, прославленный словом и делом и отмеченный печатью добродетели557. Едва представлялась возможность, он уходил в странствия во имя Господа. Явившись в королевство восточных англов, он был с почетом принят королем и взялся за всегдашнее свое дело благовествования. Многих он обратил примером своей добродетели и убедительностью учения, склонив неверующих ко Христу, а верующих просветив Христовой верой и любовью. Однажды, страдая от телесной немощи, он был вознагражден явлением ангелов, которые сказали ему, что он призван и далее исполнять дело обучения Слову и продолжать бодрствовать и учить без устали, ибо известно, что смерть придет, но неизвестен ее час, как сказал Господь: «Бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа»558. Укрепившись этим видением, он поспешил выстроить монастырь в месте, полученном в дар от упомянутого короля Сигберта, и утвердить там соблюдение правила. Сейчас этот монастырь удобно располагается между морем и лесами, в римском лагере, который на языке англов зовется Кнобхересбург, то есть город Кнобхера559. Король той провинции Анна и его приближенные украсили обитель многими строениями и дарами. Фурсей происходил из знатнейшего рода скоттов560, но духом был еще благороднее, чем рождением. С самого детства он все свои силы отдавал изучению священных книг и монашеских правил; затем, как и подобает святому, он начал воплощать в жизнь все, чему научился. Что еще сказать? Когда пришло время, он выстроил для себя монастырь, где смог всецело посвятить себя небесным наукам. Однажды во время болезни, как повествует его житие, он покинул свое тело и пребывал вне тела с вечера до петушьего крика, удостоившись лицезреть ангельские сонмы и слышать их блаженное пение561. Он говорил потом, что среди прочего они пели: «Святые приходят от силы в силу» и далее, «Бог богов является на Сионе»562. Он вернулся в свое тело и через два дня снова покинул его, на этот раз не только увидев величайшие радости блаженных, но и пережив свирепое нападение злых духов, которые многими хулами попытались помешать его восхождению на небо, но потерпели неудачу, ибо его охраняли ангелы. Если кто-либо пожелает узнать об этом больше, пусть прочтет упомянутую книгу, из которой, как я думаю, он почерпнет великую пользу для духа. Там он прочтет о том, с какими коварством и хитростью демоны старались исказить дела Фурсея, его случайные слова и самые его мысли, даже записанные в книгу563, и о тех радостных и печальных вещах, что поведали ему ангелы и праведники, явившиеся ему вместе с ангелами. Однако один случай мы все же сочли полезным включить в настоящую историю, поскольку она может оказаться полезной многим. Когда Фурсей был вознесен на большую высоту, сопровождавшие его ангелы велели ему повернуться и взглянуть на мир. Обернувшись, он увидел под собой нечто похожее на темную долину и четыре огня в воздухе, невдалеке друг от друга. Он спросил ангелов, что это за огни, и получил ответ, что это огни страстей, возмущающих и истощающих мир. Первый из них-обман, когда мы нарушаем свое обещание отвергнуть Сатану и все дела его, даваемое при крещении; второй-сластолюбие, когда мы земные блага любим более небесных; третий-раздор, когда мы не боимся ссориться с ближними даже по пустячным поводам; четвертый-несправедливость, когда мы считаем возможным грабить и обманывать слабых. Постепенно эти огни соединились и образовали одно большое пламя. Приблизившись к нему, святой в страхе сказал ангелу: «Смотри, господин, это пламя совсем рядом». Ангел же ответил: «Пламя, которым ты не воспламеняешься, не сожжет тебя564; хоть оно кажется большим и ужасным, оно каждого испытывает по его вожделениям, и зло хочет, чтобы все сгорели в этом пламени. Ведь если в телесном обличье человек горит нечистыми страстями, то, высвободившись из тела, он во искупление сгорает здесь». Потом он увидел, как один из трех ангелов, что оба раза были его спутниками, устремился вперед и раздвинул пламя, в то время как двое остальных летели по обеим сторонам от него, заслоняя его от огня. Видел он и демонов, вылетавших из огня и пылавших злобой против праведников. Дальше в книге описываются обвинения злых духов против него, защита его праведниками и зрелище небесных сонмов, среди которых были и святые его собственного народа, жившие в прошлые времена и знакомые ему понаслышке. От них он узнал о многих вещах, полезных и для него и для всех, кто захочет узнать о них. Когда они закончили рассказывать и вернулись на небо с ангелами, три упомянутых ангела остались с блаженным Фурсеем, чтобы вернуть его в оставленное им тело. Когда они достигли пламени, ангел, как и в первый раз, раздвинул огонь; но когда человек Божий двигался через толщу огня, злые духи схватили одного из тех, кто горел там, бросили в него и опалили ему плечо и подбородок. Фурсей же узнал этого человека и вспомнил, что после его смерти взял нечто из его одежды. Ангел схватил того человека и бросил его назад в огонь, а злобный враг сказал: «Не отвергай того, кого признал; ведь раз ты взял вещи у грешника, то разделишь и его кару». Но ангел рядом с ним сказал: «Не из корысти он взял их, но чтобы спасти его душу». Тогда огонь погас, а ангел повернулся к Фурсею и сказал: «Ты обжегся огнем, который воспламенил тебя, ибо, если бы ты не взял вещи человека, умершего во грехе, тебя не обжег бы огонь его кары». После этого он посоветовал, как можно спасти того, кто раскается в самый час своей смерти. Когда Фурсей вернулся в свое тело, он всю оставшуюся жизнь носил отметины от огня, которым обжег его бесплотный дух, и все могли видеть эти следы на его плече и подбородке. Трудно помыслить о том, как он страдал тайно от того, что было явлено на его плоти. Как и раньше, он неустанно ободрял всех своими проповедями и примером своих добродетелей, но о своих видениях рассказывал лишь тем, кто его спрашивал, ради их спасения. Престарелый брат, доныне живущий в нашем монастыре, слышал от одного благочестивого и достойного доверия мужа, что тот видел Фурсея в провинции восточных англов и сам слышал от него об этих видениях. Он добавил, что, хотя это происходило зимой, в сильный мороз, а на святом было лишь тонкое одеяние, он весь вспотел, словно в разгар лета-то ли от страха, то ли от радости, разбуженной воспоминаниями565. Возвращаясь к тому, о чем мы говорили раньше: он много лет подряд проповедовал Слово Божие в Скоттии, а когда ему надоели шумные толпы, сходившиеся слушать его, он закончил все свои дела и покинул родной остров. С несколькими спутниками566 он прошел через страну бриттов и достиг провинции восточных англов, где он проповедовал Слово и, как мы уже говорили, построил монастырь. Завершив и это, он пожелал освободиться от всех земных дел, даже от монастырских; поэтому он оставил управлять монастырем своего брата Фуллана и священников Гобана и Дикулла, а сам отошел от дел, чтобы окончить жизнь в отшельничестве. Другой его брат, Ультан, после долгого пребывания в монастыре уже сделался отшельником, и Фурсей отыскал его в его уединении и целый год жил вместе с ним в строгости, молитвах и каждодневных трудах рук своих. Потом, узнав, что на королевство напали язычники и что опасность угрожает даже монастырям567, он оставил все и отплыл в Галлию, где был с почетом принят королем франков Хлодвигом и патрицием Эрконоальдом568. Он выстроил монастырь в месте под названием Латинеак569, где в скором времени после болезни окончил свои дни. Патриций Эрконоальд взял его тело и похоронил его в капелле церкви, которую он строил в своем городе, называемом Перрона570. Сама церковь была достроена двадцать семь дней спустя, и тогда тело святого перенесли туда и захоронили у алтаря; оно выглядело так, словно он только что умер. Четыре года спустя, когда для его тела была сделана прекрасная гробница на восточной стороне от алтаря, оно по-прежнему не имело никаких признаков разложения и было захоронено там с еще большими почестями. Хорошо известно, что по воле Бога там в свидетельство его заслуг совершились многие чудеса. Мы лишь коротко упомянули об этом и о нетленности его тела, чтобы читатели ясно осознали, каким достойным мужем он был. Обо всем этом, как и о его соратниках, все желающие могут более полно узнать из той книги. ХХ. Тем временем умер епископ восточных англов Феликс, управлявший епископством семнадцать лет; на его место Гонорий посвятил своего диакона Фому из провинции Гирве571. Когда он через пять лет также умер, Гонорий поставил вместо него Бертгисля, или Бонифация, из Кентской провинции572. Потом и сам Гонорий, завершив свой путь, отошел в год от воплощения Господа 653-й, накануне октябрьских календ. Год и шесть месяцев епископская кафедра оставалась незанятой, а потом шестым архиепископом Дорувернским был избран Деусдедит из народа восточных саксов573. Для его посвящения прибыл Итамар, предстоятель Хрофской церкви; он был посвящен в шестой день до апрельских календ574 и управлял церковью девять лет, четыре месяца и два дня. После смерти Итамара Деусдедит посвятил на его место Дамиана из народа южных саксов575. ХХI. В то время народ миддиленглов, или срединных англов576, принял веру и таинства истины благодаря их вождю Пэде, который был сыном короля Пенды577. Поскольку он был благороднейшим юношей, достойным имени и звания короля, отец возвел его на трон, а потом отправился к королю Нортумбрии Освиу и попросил в жены своему сыну его дочь Альфледу. Его просьбу обещали выполнить лишь при условии, что он и весь его народ примут христианскую веру и крещение. Когда Пэда узнал слово истины, обетование Небесного Царства и надежду на воскресение и жизнь вечную, он с радостью объявил, что готов сделаться христианином, хотя ему и отказались отдать в жены ту девушку. В принятии веры его поощрял сын короля Освиу Альфрид, его друг и родственник, женатый на дочери Пенды Кинебурге. Так Пэда был крещен епископом Финаном вместе со всеми комитами и воинами, которые были с ним, и с их слугами, в знаменитом королевском поместье, называемом «У стены»578. Он взял с собой четырех священников, которых по их учености и добродетели признали достойными наставлять и крестить народ, и с ними радостный вернулся домой. Священников звали Кедд, Адда, Бетти и Диума; последний из них был скоттом, а остальные англами. Адда был братом знаменитого священника Утты, упомянутого уже аббата монастыря, который называют Козья Голова579. Явившись с королем в его провинцию, эти священники проповедовали Слово с таким успехом, что многие люди, как знатные, так и простые580, отвергли мерзость язычества и омылись в источнике истины. Теперь и король Пенда не запрещал проповедовать Слово тем, кто хотел слушать, даже своему собственному народу мерсийцев. Но он ненавидел и презирал тех, кто после принятия христианской веры обнаруживал пренебрежение к ней. Таких людей он называл презренными и убогими созданиями, недостойными Бога, в которого они верят581. Все это началось за два года до смерти Пенды. Когда же он был убит и престол занял христианский король Освиу, как будет рассказано позже, епископ Финан посвятил Диуму, одного из четырех упомянутых священников, в епископы срединных англов и мерсийцев, поскольку при недостатке епископов пришлось назначить одного предстоятеля для обоих народов. Приведя за краткое время немалое число душ к Господу, Диума умер в стране срединных англов, в области под названием Инфеппинг582. После него епископом стал Кеоллах, тоже из народа скоттов, который вскоре оставил свое епископство и вернулся на остров Ии, где находился монастырь скоттов, правивший многими обителями583. Епископом после него стал Трумхер, благочестивый муж, воспитанный в монашестве; хотя он был англом, в епископы его посвятили скотты. Это случилось во времена короля Вулфхера, о котором мы будем говорить позже. ХХII. В то время благодаря королю Освиу восточные саксы приняли веру, которую прежде отвергли, изгнав предстоятеля Меллита. Тогда королем этого народа был Сигберт, преемник Сигберта по прозвищу Малый и друг короля Освиу584. Последний постоянно внушал Сигберту во время встреч с ним в Нортумбрии, что предметы, сделанные руками людей, не могут быть богами. Боги не могут быть сделаны из дерева, которое люди жгут в очаге, или из камня, из которого делают вещи для своей пользы, а остатки выбрасывают за ненужностью, топчут ногами и превращают в пыль585. Бог же непостижим в Своем величии, невидим человеческому глазу, всемогущ и вечен; Он создал небо, и землю, и людей, и Он правит миром и будет судить его по правде586. Мы должны верить, что Его вечное обиталище на небесах, а не в прахе и бренном металле; поэтому истинна лишь та вера, которая говорит, что узнавшие волю Того, кем они созданы, получат от Него вечное воздаяние. Эти и многие другие доводы король Освиу часто излагал королю Сигберту во время их дружеских и братских встреч, пока наконец тот не послушал своих друзей и не уверовал. Он созвал своих людей на совет, и после его обращения все они согласились принять веру и были крещены епископом Финаном в королевском поместье, называемом «У стены», поскольку оно находится возле стены, которую римляне некогда воздвигли на острове Британия. От него двенадцать миль до восточного побережья. Итак, король Сигберт, став обитателем царства вечного, вернулся в свое преходящее царство. Он попросил короля Освиу прислать ему наставников для обращения народа в веру Христову и для омытия его в источнике спасения. Освиу тогда послал в провинцию срединных англов и вызвал к себе человека Божьего Кедда. Дав ему в сотоварищи еще одного священника, он отправил их проповедовать Слово восточным саксам. После того как они обошли все королевство и собрали многих в Господней церкви, Кедд по какой-то причине вернулся домой и пришел за советом в Линдисфарн, к епископу Финану. Тот, увидев успех его евангельского труда, сделал его епископом восточных саксов, пригласив для участия в посвящении двух других епископов587. Получив сан епископа, Кедд вернулся в свою провинцию, чтобы с еще большей настойчивостью продолжать начатое им дело. Он основывал в различных местах храмы и посвящал епископов и диаконов, чтобы они помогали ему в проповеди Слова и в крещении, особенно в городе, называемом на языке саксов Итанкастир588, и в месте под названием Тилабург589. Первый находится на реке Пента590, а второе-на берегах Таменсы. В тех местах он собирал множество слуг Христовых и учил их соблюдению правила, чтобы они могли потом научить этот грубый народ. Длительное время приобщение народа к небесной жизни процветало в том королевстве к радости короля и всего народа; но случилось так, что король был по наущению Врага всякого добра убит своими же родичами. Это преступление совершили два брата; когда их спросили, почему они это сделали, они смогли лишь ответить, что обозлились на короля и возненавидели его оттого, что он всегда был готов миловать своих врагов и прощал им все зло, что они делали, как только они просили прощения. Таково было преступление, за которое он принял смерть,-ревностное исполнение евангельских правил. Однако этой невинной смертью по пророчеству человека Божьего был искуплен действительный грех. Один из убивших его комитов жил в незаконном сожительстве, и епископ не мог ни предотвратить, ни исправить этого. Тогда он отлучил его и приказал всем, кто его слушался, не входить в дом этого человека и не принимать от него пищу. Но король не исполнил этого приказа и принял приглашение комита отобедать у него в доме. Когда король ехал оттуда, он встретил епископа и, увидев его, соскочил с коня и склонился к его ногам, весь дрожа и умоляя о прощении. Епископ, который тоже был на коне, спешился и в гневе дотронулся до простертого короля посохом, который держал в руке591. При этом он сказал: «Предрекаю тебе, что, раз ты не захотел избегать дома этого погибшего и проклятого человека, ты примешь смерть в этом доме». Но мы можем быть уверены, что смерть этого благочестивого короля не только искупила его грех, но и приумножила его заслуги, поскольку стала результатом его смирения и исполнения Христовых заповедей. Наследником Сигберта был Свитхельм, сын Сексбальда592. Он был крещен тем же Кеддом в Восточной Англии, в королевском селении под названием Рендлесхем, или Жилище Рендила593. При его нисхождении в святую воду присутствовал король восточных англов Эдильвальд, брат предыдущего короля Анны594. ХХIII. Будучи епископом восточных саксов, Кедд часто приезжал проповедовать к себе на родину, в Нортумбрийскую провинцию. Сын короля Освальда Эдильвальд, правивший Дейрой595, увидев мудрость, святость и праведность Кедда, попросил его принять в дар землю и выстроить на ней монастырь, где он сам мог бы постоянно молиться и слушать Слово и где его должны были похоронить; он твердо верил в благотворность для него ежедневных молитв тех, кто служит Богу. Раньше у него жил брат того епископа Кэлин, так же преданный Богу, который учил его и всю его семью Слову и таинствам веры, поскольку был священником. Благодаря ему король узнал и полюбил епископа. По желанию короля Кедд выбрал место для монастыря среди крутых и отдаленных холмов, которые скорее подходили для укрытия разбойников и логовища диких зверей, чем для человеческого жилища; по слову пророка Исайи:"В жилище, где покоились драконы, будет место для тростника и камыша»596, то есть плоды добрых дел взойдут там, где жили лишь дикие звери или еще более дикие люди. Прежде всего человек Божий позаботился о том, чтобы очистить место, выбранное для монастыря, от запятнавших его грехов постом и молитвой до того, как заложить фундамент обители. Поэтому он попросил у короля позволения и разрешения провести там в молитвах весь Великий пост. Каждый день кроме воскресений он по своему обычаю голодал до вечера, а потом съедал маленький кусок хлеба, куриное яйцо и немного молока, разбавленного водой. Он объяснял, что те, у кого он учился монашеским правилам, выбрав место для монастыря или храма, вначале посвящали его Богу постом и молитвой. За десять дней до конца поста приехал гонец, чтобы доставить его к королю. Поэтому, чтобы святое дело не прерывалось из-за королевской надобности, он попросил завершить труд своего брата Кинебилла, который был священником. Тот с радостью согласился и, когда пост и молитвы окончились, основал там монастырь, ныне называемый Лестингей597, и установил в нем правила веры, принятые в Линдифарне, где он учился. Кедд был епископом того королевства много лет и одновременно управлял монастырем, в котором установил правило. Однажды, когда он приехал туда, разразилась чума, от которой он заболел и умер598. Он был первым из похороненных за стенами обители, но позже в монастыре воздвигли каменный храм, посвященный блаженной родительнице Божьей, и его тело было захоронено там справа от алтаря. После него монастырем управлял его брат Хад, который впоследствии сделался епископом, как мы поведаем позже. Все четверо упомянутых нами братьев-Кедд, Кинебилл, Кэлин и Хад-были знаменитыми служителями Господа, что случается весьма редко, а двое из них достигли епископского сана. Когда братья из его монастыря в королевстве восточных саксов услышали, что он умер и похоронен в Нортумбрии, то около тридцати из них решили оставить обитель, чтобы жить рядом с телом отца их Кедда и, если Господь так пожелает, умереть и быть похороненными там. Они были с радостью приняты их братьями и соратниками во Христе, но тут чума вспыхнула вновь, и все они умерли, кроме одного мальчика, спасшегося от смерти благодаря заступничеству отца. После долгого изучения Писания он вдруг осознал, что еще не крещен; тут же он поспешил омыться в водах спасения и впоследствии стал священником, служа многим в церкви. Я не сомневаюсь, что его спасло заступничество отца его Кедда, к чьей могиле он пришел из любви к нему; так он сам избежал вечной смерти и своим служением принес жизнь и спасение многим своим братьям. ХХIV. В то время король Освиу подвергался жестоким и неослабевающим нападениям столь часто упомянутого Пенды, короля мерсийцев, который убил брата Освиу. Наконец Освиу решил пообещать ему неисчислимые дары из королевской сокровищницы в качестве цены мира, чтобы он вернулся домой и перестал разорять или скорее совершенно опустошать провинции его королевства. Однако языческий король не принял этого предложения, поскольку твердо решил истребить весь народ от мала до велика; тогда Освиу воззвал к милости Божией, уверенный, что ничто другое не сможет спасти его от жестокого варвара. Освиу связал себя клятвой, сказав:"Если язычник отверг наши дары, отдадим их Тому, кто их примет-Господу нашему Богу». Он поклялся, что, если одержит победу, посвятит свою дочь Господу как святую деву и пожертвует двенадцать земельных участков для строительства монастырей599. С таким решением он вышел на битву со своим малым войском. Говорили, что язычников было в тридцать раз больше; у них было тридцать легионов600 опытных воинов под началом славнейших предводителей. Король Освиу и его сын Альфрид, как мы уже сказали, имели весьма малое войско, но вышли на битву с верой в то, что их ведет Христос. Другой сын Освиу Эгфрид вместе с королевой Кинвисой были тогда заложниками в Мерсии. Эдильвальд же, сын короля Освальда, находился на стороне врагов и вышел на войну против своего дяди и своей страны; однако в час битвы он бежал и ждал ее исхода в безопасном месте. Битва была выиграна, а язычники перебиты или обращены в бегство; из тридцати дуксов королевства, пришедших на помощь Пенде, погибли почти все. Среди них был Эдильхер, брат и наследник Анны, короля восточных англов, из-за которого и началась эта война601; он был убит, потеряв всех своих воинов и союзников602. Битва произошла возле реки Винвед603, которая от сильных дождей вышла из берегов, так что многие из тех, кто не пал от меча, утонули во время бегства. После этого король Освиу в исполнение своей клятвы вознес хвалы Господу за дарованную ему победу и посвятил в вечное Его девство свою дочь Эльфледу, которой только что исполнился год. Он также выделил двенадцать участков земли, где должны были поселиться монахи, чтобы, освобожденные от земной воинской службы604, они несли небесную повинность и с неослабевающим рвением молились за вечный мир для своего народа. Шесть из этих участков находились в Дейре, а шесть-в Берниции; каждый был величиной в десять фамилий, что всего составляло сто двадцать. Посвященная Богу дочь Освиу была отдана в монастырь под названием Херутей, что значит Олений Остров605, где аббатиссой в то время была Хильда. Два года спустя она получила десять фамилий земли в месте, называемом Стренескальк606, и построила там монастырь, где королевская дочь сперва была ученицей, а затем и наставницей в правиле. Около шестидесяти лет от роду эта блаженная дева отошла, чтобы соединиться со своим Небесным Женихом. Она похоронена в том монастыре вместе с ее отцом Освиу, ее матерью Энфледой, ее дедом Эдвином и многими знатными людьми; все они покоятся в храме святого апостола Петра. Король Освиу дал сражение в области Лойдис за шестнадцать дней до декабрьских календ607, на тринадцатом году своего царствования к великой пользе обоих народов; поскольку своих подданных он избавил от нападений враждебных язычников, а мерсийцев вместе с жителями сопредельных провинций обратил к милостям христианской веры, уничтожив их неверующего правителя. Первым епископом королевства Мерсии вместе с областями линдисфарнцев и срединных англов был Диума; как уже говорилось, он умер и был похоронен у срединных англов. Вторым епископом был Келлах, который оставил епископство прежде своей смерти и удалился в Скоттию, поскольку он также был скоттом. Третьим епископом был Трумхер, происходивший из англов, однако обученный и посвященный скоттами. Он был аббатом в монастыре, основанном в месте под названием Ингетлинг, где, как описано выше, был убит король Освин. Королева Энфледа, его родственница, попросила короля Освиу искупить убийство Освина пожалованием этого места слуге Божьему Трумхеру, который также был близким родственником убитого короля. Там построили монастырь, где постоянно возносились молитвы за вечное спасение обоих королей, убитого и его убийцы. Король Освиу правил мерсийцами и прочими южными народами три года после того, как был убит король Пенда. Он также подчинил англам большую часть народа пиктов608. В то время Освиу дал упомянутому сыну короля Пенды Пэде как своему родственнику королевство Южной Мерсии. Его величина, как говорят, составляет пять тысяч фамилий, и оно отделяется рекой Трент от Северной Мерсии, величина которой семь тысяч фамилий. Однако вскоре Пэда был предательски убит своим приближенным или, как еще говорили, своей супругой во время праздника Пасхи. Через три года после смерти короля Пенды дуксы народа мерсийцев Иммин, Эфа и Эдберт восстали против короля Освиу и поставили своим королем Вулфхера, юного сына Пэды, которого они скрывали. С отвагою они изгнали наместников чужого короля и восстановили свою страну и свою свободу; освободившись и поставив себе короля, они поклялись служить истинному царю Христу ради вечного спасения на небесах. Король Вулфхер правил мерсийцами семнадцать лет609; первым епископом при нем был Трумхер, о котором мы уже сказали, вторым Яруман, третим Хад, а четвертым Винфрид. Все они по очереди управляли епископством мерсийцев при короле Вулфхере. ХХV. Тем временем после смерти епископа Айдана епископом стал Финан, посвященный и посланный скоттами610. Он выстроил на острове Линдисфарн подобающий епископу храм по обычаю скоттов-не из камня, а из дубовых бревен, с крышей из тростника. Позже преподобнейший архиепископ Теодор посвятил его блаженному апостолу Павлу, а еще позже Эдберт, который был епископом в том месте, убрал тростник и покрыл крышу, а также пол и стены листами свинца. В те дни возник великий и вовлекший многих спор о праздновании Пасхи. Те, кто приходили из Кента или Галлии, доказывали, что исчисление скоттами пасхального воскресенья расходится с обычаями Вселенской Церкви. Самым горячим защитником истинной Пасхи был Ронан, который, хоть и был скоттом, научился верным церковным правилам в Галлии или Италии. В споре с Финаном он убедил многих или по меньшей мере побудил их внимательнее изучить вопрос; но самого Финана он никак не мог убедить. Напротив, будучи человеком пылкого нрава611, Ронан заставил его еще больше закоснеть в своих заблуждениях и склонил к прямому отрицанию истины. Иаков, некогда диакон достопочтенного архиепископа Паулина, как мы уже говорили, соблюдал истинную католическую Пасху вместе с теми, кого он наставлял. Королева Энфледа и ее люди также соблюдали ее так, как это делалось в Кенте; с ней был кентский священник по имени Роман, следивший за правильностью соблюдения. Поэтому говорят, что в те времена Пасха порой праздновалась по два раза в год612, поскольку когда король заканчивал пост и отмечал пасхальное воскресенье, королева и ее люди еще постились во время Дня пальм613. Это различие в дате Пасхи терпели, пока был жив Айдан, поскольку все понимали, что он, хоть и празднует Пасху по обычаям тех, кто послал его, все же с усердием творит труд веры, милосердия и любви, присущий всем святым. За это он был любим всеми, включая тех, кто придерживался других взглядов относительно Пасхи. Его почитали не только простые люди, но и такие епископы, как Гонорий из Кента и Феликс из Восточной Англии. Когда умер Финан, преемник Айдана, и епископом стал Колман, тоже присланный из Скоттии, начались еще более серьезные споры как по поводу Пасхи, так и относительно других церковных правил. Эти споры смутили умы и души многих людей, которые боялись, что, хоть и будучи христианами по имени, они подвизались и подвизаются напрасно614. Все это дошло до слуха правителей, Освиу и его сына Альфрида. Освиу, окрещенный и обученный скоттами и хорошо знавший их язык, считал, что лучше их учения нет ничего. Но Альфрида наставлял в христианской вере сам Вилфрид, ученейший муж, который изучал доктрины Церкви в Риме и много времени провел в Лугдуне у архиепископа Галлии Далфина615, привезя оттуда церковную тонзуру в форме короны; поэтому Альфрид справедливо предпочел его учение всем урокам скоттов и позже даровал ему монастырь с сорока фамилиями земли в месте, называемом Инрип616. Незадолго до того он отдал это место тем, кто следовал обычаям скоттов; однако, поставленные перед выбором, они предпочли сменить не привычки, а место жительства, и он передал монастырь тем, кто был достоин его как по обычаям, так и по образу жизни. В то время в королевство Нортумбрия прибыл епископ западных саксов Агильберт, которого мы уже упоминали, друг Альфрида и аббата Вилфрида; он оставался там некоторое время и по просьбе Альфрида посвятил Вилфрида в священники в его монастыре. С Агильбертом был священник по имени Агафон. Когда возник спор о Пасхе, о тонзуре и о других церковных делах, было решено созвать собор в монастыре под названием Стренескальк, что означает Бухта Маяка617; там в то время была аббатиссой Хильда, преданная Богу женщина. На собор явились оба короля, отец и сын, епископ Колман со своими клириками из Скоттии и Агильберт со священниками Агафоном и Вилфридом. На их стороне были Иаков и Роман, в то время как аббатисса Хильда и ее монахини держали сторону скоттов; их также поддерживал епископ Кедд, который, как мы говорили, задолго до того был посвящен скоттами и на соборе был прилежнейшим переводчиком обеих сторон. Сперва король Освиу объявил, что служащие одному Богу должны жить по одним правилам и не различаться в соблюдении небесных таинств; поэтому они должны установить, какая традиция правильнее, и впредь все вместе следовать ей. Затем он велел епископу Колману первым рассказать, каким обычаям он следует и откуда они произошли. Колман сказал:"Способ исчисления Пасхи, которому я следую, я узнал от своих наставников, пославших меня сюда епископом; его придерживались все наши отцы, возлюбленные Богом. В этом способе нет ничего сомнительного и предосудительного, поскольку еще блаженный евангелист Иоанн, возлюбленный ученик Господа, соблюдал его вместе со всеми управляемыми им церквами618». Когда он сказал все это и другое подобного же рода, король велел Агильберту изложить свой обычай, его происхождение и то, на чьем авторитете он основан. Агильберт сказал: «Я прошу, чтобы мой ученик, священник Вилфрид, говорил вместо меня, потому что мы оба согласны с прочими находящимися здесь приверженцами нашей церковной традиции, а он может изложить наши взгляды на языке англов куда лучше и яснее, чем я через переводчика». Вилфрид, получив от короля позволение говорить, начал: «Пасха, которой мы придерживаемся-та же самая, которую празднуют в Риме, где жили, учили, пострадали и погребены блаженные апостолы Петр и Павел. Ее празднуют повсюду в Италии и Галлии, что мы обнаружили, проезжая через эти страны ради учения и молитвы. Мы знаем, что ее празднуют в одно и то же время в Африке, Азии, Египте, Греции и во всем мире, куда распространилась Церковь Христова, среди всех народов и языков. Единственное исключение-эти люди и их сообщники в заблуждении, то есть пикты и бритты, которые здесь, на двух отдаленнейших островах Океана, в своей глупости воюют с целым миром». Колман отвечал: «Странно, что вы называете нас глупцами, хотя мы следуем примеру апостола, который удостоен был склониться на грудь Господа, и весь мир признает его великую мудрость». Вилфрид сказал: «Я далек от того, чтобы обвинять Иоанна в глупости; просто он буквально соблюдал правила Моисеева закона, когда церковь еще во многом была иудейской, и апостолы не могли в один миг заставить отказаться от закона, данного Богом, как заставляли они новообращенных отказаться от идолов, которые есть демоны. Конечно же, они опасались поставить этим преграду перед иудеями, рассеянными среди язычников. Вот почему Павел обрезал Тимофея, принес жертвы в храме и обрил голову в Коринфе вместе с Аквилой и Присциллой619; все это он делал, чтобы не возмутить иудеев. Ведь Иаков сказал Павлу: «Видишь, брат, сколько тысяч уверовавших иудеев, и все они ревнители закона»620. Но сейчас, когда свет благовествования уже распространился по миру, для верующих необязательно и даже незаконно обрезаться или приносить жертвы из плоти и крови. Так и Иоанн, в соответствии с законом, отмечал день Пасхи вечером четырнадцатого дня первого месяца, падал ли он на субботу или на любой другой день. Но когда Петр проповедовал в Риме, он вспомнил, что Господь восстал из мертвых и принес миру надежду на воскресение в первый день недели, и понял, как следует отмечать Пасху. Он дожидался восхода луны вечером четырнадцатого дня первого месяца в соответствии с обычаями и установлениями закона, как делал Иоанн, и когда луна восходила, начинал праздник, если был Господен День, который потом назвали первым днем недели; так мы делаем и сейчас. Но если Господен День приходился не на утро после четырнадцатого дня луны, а на шестнадцатый, семнадцатый или любой другой день до двадцать первого, он ждал этого дня и начинал пасхальную службу вечером в субботу; так повелось, что пасхальное воскресенье приходится только между первым и двадцать первым днями луны. Евангельская и апостольская традиция не нарушают закон, а лишь дополняют его, когда велят праздновать Пасху между вечером четырнадцатого дня луны первого месяца и двадцать первым днем того же месяца. Все наследники блаженного Иоанна в Азии со времени его смерти, как и все церкви мира, соблюдают это правило. То, что это истинная Пасха и что ее следует отмечать всем верующим, не есть нововведение-это подтверждено собором в Никее, как говорит история Церкви621. Поэтому ясно, что ты, Колман, не следуешь примеру ни Иоанна, как ты думаешь, ни Петра, с традицией которого споришь; таким образом ты в твоем исчислении Пасхи не следуешь ни закону, ни благовествованию. Иоанн, который отмечал Пасху по установлениям Моисеева закона, не заботился о воскресенье; ты не делаешь и этого, поскольку празднуешь Пасху только в воскресенье. Петр отмечал пасхальное воскресенье между пятнадцатым и двадцать первым днями луны; ты, напротив, отмечаешь его между четырнадцатым и двадцатым днями. Таким образом, ты часто начинаешь Пасху вечером тринадцатого дня луны, о чем нет никаких упоминаний в законе. Был не этот день, а четырнадцатый, когда Господь, автор и податель благовествования, вкусил вечером ветхую пасху, и в память о Его страстях Церковь празднует таинства нового завета. Кроме того, в своем обычае ты полностью исключаешь двадцать первый день, который Моисеев закон особо велит отмечать. Так, как я уже сказал, в своем исчислении величайшего из праздников ты не согласуешься ни с Иоанном, ни с Петром, ни с законом, ни с благовествованием». Колман сказал: «Разве Анатолий, муж святой и прославленный в истории Церкви622, на которую ты ссылаешься, шел против закона и благовествования, когда писал, что Пасху следует отмечать между четырнадцатым и двадцатым днями луны? Или мы должны поверить, что наш преподобнейший отец Колумба и его наследники, возлюбленные Богом мужи, праздновавшие Пасху таким же образом, судили и делали в противоречии со Святым Писанием, в то время как святость многих из них доказана небесными знамениями и чудесами, что они творили при свидетелях? И как я не сомневаюсь, что они были святыми, так я никогда не отрекусь от их образа жизни, их обычаев и их учения». Вилфрид ответил:623 «Верно, что Анатолий был святейшим и ученейшим мужем, достойным всяческой хвалы; но что у тебя общего с ним, если ты не соблюдаешь его предписания? Он следовал верному способу исчисления Пасхи, основанному на девятнадцатилетнем цикле, чего ты или не знаешь или, если знаешь, отвергаешь, хотя это соблюдается всей Церковью Христовой. Он соотносил четырнадцатый день луны с пасхальным воскресеньем по обычаю египтян, которые пятнадцатый день луны начинали с вечера четырнадцатого. Так же он и двадцатый день относил к пасхальному воскресенью, считая, что с вечера уже начинается двадцать первый день. Но ты, как кажется, не ведаешь этого различия, поскольку начинаешь день Пасхи до восхода луны, а это еще тринадцатый день. Что до твоего отца Колумбы и его последователей, чьей святости ты стремишься подражать и чьим правилам и наставлениям, подтвержденным небесными знамениями, ты стремишься следовать, то относительно их я отвечу-многие скажут Господу, что от Его имени они пророчествовали, и изгоняли бесов, и творили многие чудеса, но Господь объявит, что никогда не знал их624. Я далек от того, чтобы говорить о твоих отцах такое, поскольку много лучше полагать о незнакомых людях доброе, а не худое; поэтому я не отрицаю, что те, кто служат Богу в грубой простоте, но с благочестивыми побуждениями, поистине есть слуги Божьи, угодные Ему. Я также не думаю, что их исчисление Пасхи повредило им, поскольку не нашлось никого, чтобы указать им верный способ. Напротив, я уверен, что если бы кто-либо, знавший истину, принес ее им, они бы следовали ей так же, как следуют всем известным им законам Божьим. Но если, услышав мнение апостольского престола или, скорее, Вселенской Церкви, ты не следуешь ему, как самому Святому Писанию, ты совершаешь грех. Пусть твои отцы и святы, но неужели ты думаешь, что горсточка людей на краю отдаленнейшего из островов более права, чем Вселенская Церковь Христова, которая простерлась по всему миру? И пусть твой Колумба- впрочем, и наш, раз он Христов,-святой и добродетельный муж, но разве можно поставить его выше блаженнейшего предводителя апостолов, о котором Господь сказал: «Ты-Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее; и дам тебе ключи Царства Небесного»625. Когда Вилфрид закончил, король сказал: «Правда ли, Колман, что Господь сказал такие слова Петру?» «Это правда, король»,-ответил Колман. Тогда король продолжал: «Можешь ли ты доказать, что такая же честь воздавалась твоему Колумбе?» «Не могу»,-ответил Колман. Тогда король сказал: «Значит, вы оба согласны, что эти слова обращены только к Петру и что Господь вручил ему ключи от Царства Небесного?» «Да»,-ответили они. И король заключил: «Тогда я скажу вам, что раз он так велик, я не могу противоречить ему, но намереваюсь подчиниться его велениям во всем; ведь иначе, когда я подойду к вратам рая, некому будет отпереть их, поскольку тот, кто, по вашим словам, владеет ключами, отвернется от меня». Когда король закончил, все сидевшие и стоявшие там, знатные и простые, выразили свое одобрение, отринули несовершенные установления и приняли вместо них те, которые признали лучшими. ХХVI. Когда спор закончился, и собрание разошлось, Агильберт вернулся домой. Колман же, увидев, что его учение отвергнуто и опровергнуто, взял с собой тех, кто пожелал последовать за ним, то есть тех, кто отверг католическую Пасху и тонзуру в форме короны (о чем тоже было немало споров)626, и вернулся в Скоттию627, чтобы обсудить со своими приверженцами, что делать дальше. Кедд оставил обычаи скоттов и вернулся на свою кафедру, приняв католическое исчисление Пасхи. Этот спор произошел в году от воплощения Господа 664-м, на двадцать втором году царствования короля Освиу, после тридцати лет епископства скоттов в королевстве англов; из них семнадцать лет епископом был Айдан, десять Финан и три Колман. Когда Колман вернулся на родину, епископом нортумбрийцев стал слуга Божий Туда628, который обучался у южных скоттов и там же был посвящен в епископы; по обычаю того королевства он носил тонзуру в форме короны и соблюдал католическую Пасху. Он был мужем добрым и благочестивым, но управлял церковью весьма краткое время. Он прибыл из Скоттии во время епископства Колмана и усердно учил истинной вере словом и своим примером. Братья, решившие остаться в Линдисфарне после ухода скоттов, выбрали своим аббатом некоего Эту, мужа преподобнейшего и добрейшего, аббата монастыря под названием Мелроз629. Говорят, что об этом просил короля перед отбытием сам Колман, ибо Эта был одним из двенадцати юных англов, которых Айдан, став епископом, наставлял во Христе; король же весьма любил Колмана за его природное благоразумие. Тот же Эта в скором времени стал епископом Линдисфарнской церкви. Колман взял с собой часть костей преподобного отца Айдана, а часть оставил в церкви, предстоятелем которой он был, наказав захоронить их в секретарии. Как строги и умеренны были он и его предшественники, свидетельствует само место, где они пребывали. После их ухода там остались помимо храма лишь несколько зданий-только тех, без которых жизнь сообщества невозможна. У них не было денег, а только скот630; деньги, что дарили им богатые, они тотчас раздавали бедным, ибо им незачем было копить деньги или строить жилища для приема властителей, которые приходили в церковь только молиться и слушать Слово Божие. Сам король, когда у него была возможность, приходил туда с пятью или шестью слугами и, закончив молитву, уходил. Если ему случалось трапезничать там, он удовлетворялся обычной скромной пищей братии и не требовал ничего другого. Единственной целью этих братьев было служить Богу, а не миру, и насыщать душу, а не желудок. По этой причине религия пользовалась тогда великим уважением, и когда клирик или монах приходили куда-либо, их принимали с радостью как Божьих слуг. Встретив их на дороге, люди спешили к ним и, преклонив головы, ждали крестного знамения от их руки или же благословения от их уст. С почтением внимали и словам проповедей, и по Господним дням все стекались в храм или монастырь не за пищей телесной, но за словом Божьим. Если случай приводил священника в деревню, жители теснились вокруг него, стремясь услышать слово жизни; ведь священники и клирики посещали селения лишь затем, чтобы проповедовать, крестить и навещать больных в заботе об их душах. Они были настолько чисты от малейших следов стяжательства, что никто из них не имел земель или владений для постройки монастырей, кроме тех, что выделяли им светские правители, и долгое время такие обычаи соблюдались всеми церквями Нортумбрии. Но об этом уже достаточно сказано631. ХХVII. В году от воплощения Господа 664-м в третий день мая около четырех часов дня случилось солнечное затмение632. В том же году внезапно пришедшая чума вначале обезлюдила южные области Британии, а затем обрушилась на Нортумбрийскую провинцию, производя повсюду ужасные опустошения и поразив великое множество народа. Взят был из мира и епископ Туда, с почестями похороненный в монастыре под названием Пегналех633. Иберния претерпела подобные же беды, усугубленные ее островным положением. Во времена епископов Финана и Колмана многие из англов, знатные и простые, покинули свою родину и уехали в Скоттию, чтобы изучать божественные науки или жить более воздержанной жизнью. С течением времени некоторые из них всецело посвятили себя монашеству, а другие предпочли странствовать по кельям учителей и углублять свою ученость. Скотты с радостью принимали их всех, делились с ними насущной своей пищей и снабжали их книгами для чтения и наставлениями, не прося ничего взамен. Среди них были двое весьма даровитых молодых англов благородного происхождения, которых звали Эдильгун и Эгберт634. Первый из них был братом Эдильвина, столь же любимого Богом, который позже также поехал учиться в Ибернию; получив образование, он вернулся на родину и стал епископом в провинции Линдсей, которой управлял со славой долгое время635. Эдильгун и Эгберт жили в монастыре, называемом скоттами Ратмельсиги636, и все их товарищи умерли от чумы или рассеялись по разным местам; потом и сами они также заболели этой болезнью. Почтенный пожилой священник, достойный всяческого доверия, рассказал мне историю про Эгберта, услышанную им из его собственных уст: когда Эгберт был уже на краю смерти, он покинул помещение, где лежали больные, уединился в подходящем месте и начал размышлять о своей жизни. Столь велико было его раскаяние в совершенных грехах, что он горько заплакал и всем сердцем стал молить Бога, чтобы ему позволено было не умереть, пока он не искупит бездумных грехов детства и юности и не сотворит во множестве добрые дела. Он также поклялся, что будет жить в странствиях и никогда не вернется на родной остров, то есть в Британию; что в добавление к ежедневно читаемым псалмам он будет каждый день читать во славу Божью весь псалтирь, если не помешает болезнь; что каждую неделю он будет голодать один день и одну ночь. Покончив со слезами, молитвами и клятвами, он вернулся к себе и застал своего товарища спящим; он тоже лег на ложе и расслабил члены. Спустя краткое время его товарищ проснулся, взглянул на него и сказал: «Брат Эгберт, что ты сделал? Я надеялся, что мы вместе войдем в жизнь вечную, но знай, что твоя просьба выполнена». В видении он узнал, о чем молил Эгберт, как и о том, что его мольбы были услышаны. В ту же ночь Эдильгун умер, а Эгберт избавился от болезни, выздоровел и жил еще долгое время, добившись достойными деяниями сана епископа. Прожив по своему желанию добродетельную жизнь, он отошел в Небесное Царство в год от воплощения Господа 729-й, когда ему было девяносто лет. В жизни он проявил великие смирение, доброту, воздержание, простоту и справедливость, принося благо не только своему народу, но и скоттам и пиктам, среди которых он жил, примером своей жизни, чистотой своего учения, властностью, с какой осуждал пороки, и щедростью, с какой раздавал полученное им от богачей. В добавление к обетам, о которых мы уже сказали, во время Великого поста он никогда не ел более одного раза в день, вкушая в небольшом количестве только хлеб и разбавленное молоко. Обычно он наливал свежее молоко в сосуд, на другое утро снимал сливки и пил то, что оставалось, заедая, как мы сказали, маленьким куском хлеба. Такую же умеренность он проявлял в течение сорока дней перед Рождеством и стольких же дней после святого праздника Пентекоста637, то есть Пятидесятницы.