Святитель Василий Великий / Толкование на пророка Исаию (5)

(11) Очи бо Господни высоцы, человек же смирен. Чтобы не подумал ты, будто бы Пророк советует как ни есть телесно удалиться от Бога, он присовокупил: Очи бо Господни высоцы, человек же смирен. Для Назирающего с высоты ничто дольнее не сокрыто, потому что все у Него пред взорами и ничто не омрачает Его очей. Смирен же человек - или как почитающий себя за ничто, по сравнению с велелепием Божиим, или как по умеренности отложивший кичливое самомнение, или как чрез грех низринувшийся с прежней высоты. И смирится высота человеческая. Выше человек сам смирил высоту и стал достоин осуждения. Преклонися человек, и смирися муж. А здесь смирение полезно, потому что отложение суетного мудрования от превозношения, от надмевающей высоты, от пустого самомнения возвращение к свойственному себе достоинству есть похвальное смирение. В тех, которые прибегают к камню и в землю слагают тело свое в надежде воскресения со Христом, падает неразумное превозношение и суетное мнение о самих себе; единому же Богу восписуется ими высота. И вознесется Господь един в день оный. Пророческое слово отсылает нас к известному и всеми исповедуемому дню. В день оный - то есть в последний из всех дней, которого не пресекает ночь, не ограничивает время, которому не полагает начала и конца вещественный свет. Это день единственный, себе самому подобный, неподвижный, невечерний, непреемственный. Итак, в день оный вознесется Господь един, когда падет всякое горделивое мудрование. Вся же светлость Блаженных Сил, хотя бы это был Пророк или Апостол, хотя бы это были святые премирные Силы, исчезнет пред избытком сияний оной славы, потому что по явлении истинной высоты все будет признано низким. Представь сказанное по какому-либо примеру из встречающегося в жизни. Пусть будет город, населенный ремесленниками, которые дневной работой едва снискивают необходимое для жизни; здесь есть несколько людей, которые достаточнее убогих до преизбытка, и бедные пока их ублажают и дивятся им; потом приходит в город царь, богатейший из всех царей, у которого много золота, много серебра, много камней драгоценных, частью помещенных в царском уборе, а частью выставленных напоказ, красота и множество одежд беспримерны, множество слуг и копьеносцев превышает всякое число, расходы неописанны, неисчислимы верблюды и мулы, на которых перевозится богатство, кони, употребляемые для услуги и для торжественных шествий, убраны золотом и багряными покровами. Что почувствует при этом зрелище бедный тот народ, который дотоле удивлялся преимуществовавшим в немногом? Не устыдится ли собственного своего суждения? Не станет ли, при сравнении с превосходным, всех презирать, свидетельствовать же о славе и богатстве одного, истинно богатого? Так, пока сокрыты высота и величие премудрости и силы Божией, поставленным в крайней нищете многое кажется высоким и великим. Но когда явится истая премудрость и истинное могущество, тогда никто не будет признан премудрым и сильным. Так некогда и Моисей признавал себя худогласным и косноязычным (ср.: Исх. 4, 10), потому что слышал говорящего с ним Бога. И Авраам, когда увидел Бога, исповедал о себе, что он земля и пепел (ср.: Быт. 18, 27). Посему никто, удостоившийся взирать на благость и премудрость Божию, не станет себе или другому приписывать премудрости или силы, ибо все святые подобны свету светильников, в полный полдень затмеваемому солнцем. (12) День бо Господа Саваофа на всякаго досадителя и горделиваго. Может быть, первый грех есть досаждение (презорство) и гордыня, потому что диавол, сделавшись досадителем от пресыщения дарованными ему благами, отступил от Бога и отторгнул с собой сопротивные силы, говоря: выше звезд небесных поставлю престол мой, сяду на горе высоце, на горах высоких, яже к северу; взыду выше облак, буду подобен Вышнему (Ис. 14, 13-14). Поэтому с сего же начинается и отмщение. И если кто разгордевся в суд впал диаволь (ср.: 1 Тим 3, 6), то и осужден будет вместе с началовождем и как бы зиждителем гордыни, ибо Господь гордым противится (ср.: 1 Пет. 5, 5). Началом гордыни бывает обыкновенно презорство. Кто презирает и считает за ничто других и одних признает бедными, других - людьми низкого происхождения, иных же - невеждами, тот вследствие такого презорства доходит до того, что почитает себя одного мудрым, благоразумным, благородным, богатым, сильным, и презрение служит для него началом гордыни. Ибо гордиться - значит прилагать усилие стать выше других, а чтобы достигнуть сего, человек уничижает ближнего, превозносит же себя самого. И презорство есть начало гордыни, и гордыня - злое порождение презорства. Посему и отмщение на всякаго досадителя и горделиваго, потому что сродные грехи и наказываются подобным образом. Итак, славный день Господень принесет с собой отмщение на всякаго досадителя и горделиваго. Но мы, бедные, каждый день предаваясь сим порокам, и не разумеем, как злогрешим. Досадители (злоречивые) Царствия Божия не наследят (ср.: 1 Кор. 6, 10). А мы предаемся злоречию и злословию, не разумеем, что слова, которые теперь произношу, станут против меня в день Суда, пресекут мне путь и сделаются как бы стеной, чрез которую нельзя перейти. Кто из нас не превозносит сам себя? Кто не презирает ближнего? Но презорство важнее злоречия. Ибо последнее есть бесчестие, наносимое только словом, а презорство имеет в виду пристыдить оскорбляемого самым делом. Конечно, возможно высокому ныне, если захочет, снизойти до смирения смиренных; и есть опасность, что смиренный ныне будет приведен в возношение гордых. Ибо самая мысль о себе, что дошел до высоты смирения, служит поводом к возношению, и превозноситься над тем, кто по-видимому великий грешник, есть уже страшная гордыня, которую допустил в себе фарисей пред мытарем. И на всякаго высокаго и величаваго. Тем же пороком одержимы высокий и величавый (μετεωρος), отличаются же от досадителя и горделиваго только своим положением. Последний оказывает презорство и гордыню пред другими, а первый, когда и один, превозносит сам себя, величается и возвышает себя по суетности ума. И чтобы тебе в точности представить величаваго, вспомни, каков сам ты был в суетной своей юности, как иногда сам с собой составлял предначертания о своей жизни и занятиях, с каким удобством в представлениях ума восходил от чина к чину, от одной начальнической должности к другой, осыпал себя богатством, строил дома, откладывал золото и серебро, собирал имение, которое бы в год приносило столько и столько талантов дохода, имел у себя тысячи слуг, всякого рода искусства, прибыль от них, табуны коней, стада овец и волов, выручаемые за них деньги, жену, детей, внуков, благодетельствовал друзьям, мстил врагам, управлял городами, народами, а наконец, и царствовал. Видишь, как, по легкомыслию, такой ум высок и величав! Ни на чем не останавливается, но несется выше невозможного, выше природы. Посему и величавым угрожает страх оного дня. Сказано, что величавость есть грех. Ибо слушай, что говорит Господь: и не возноситеся (Лк. 12, 29). И блаженный Давид в числе добрых дел поставляет - не величаться и не возноситься. Ибо говорит: Господи, не вознесеся сердце мое, ниже вознесостеся очи мои (Пс. 130, 1). Но возможно возноситься и похвальным образом, когда ты не мелочен, не заботишься о низком, но возвышен в мыслях, с великой душой и с высоким умом украшаешься высотой добродетели. Та высота воли достойна одобрения, когда не унижаешься в скорбях и презираешь земное. Такой человек имеет жительство на небесах; его сердце горит любовью к тамошним сокровищам. И такая высота духа обыкновенно столько же различна от кичливого надмения, как истинное здоровье от опухлости тела в водяной болезни: тело надмевается, но не имеет в себе плотности и больно. (13) И на всяк кедр Ливанский высоких и превознесенных. Скажут: "что за порок в кедре? За что и его высота, какую имеет по природе, подвергается взысканию? И вообще, за что слово угрожает сим Днем кедрам Ливанским?" Никто не будет спорить, что речь идет об одушевленных тварях, которые надмеваются и до безумия превозносятся. Но почему же они кедры? И почему Ливанские? Кедры суть растения, которые приносят малополезные плоды, растут весьма высоко, с течением времени непрестанно прибывают, не скоро стареются и нелегко загнивают. А Ливан был в древности горой идолослужения. Посему, чтобы указать нам на обитающие там погибельные силы, Пророк назвал кедрами Ливанскими и возношения лукавства, взимающияся на разум Божий (ср.: 2 Кор. 10, 5), о которых и Псалмопевец говорит, что стрыет Господь кедры Ливанския (Пс. 28, 5). Но можно разуметь под кедрами тщеславные нравы в людях, превозносящихся без всякой достаточной причины к надмению. Ибо и в кичении или есть какая-либо правдоподобная причина, производящая превозношение, или оно вовсе неосновательно, например иной о себе высоко думает по причине воздержания, другой - по причине целомудрия, а иной - по причине постоянного пребывания в молитвах. Худо таковый делает, думая о себе выше надлежащего, однако же его возношение имеет для себя основание. Таковый есть высокое дерево, но плодовитое. Но кто без всякого доброго дела превозносится или ради богатства, или знатного рода, или ради телесной крепости - тот кедр, гордящийся бесплодной и бесполезной жизнью. Но почему же он - кедр Ливанский? Потому что как растения, стоящие на горах, пользуются чужой высотой, так опирающиеся на богатство, или силу, или славу предков, в предлог к собственному своему превозношению употребляют нимало им не принадлежащее. Впрочем, есть и похваляемые кедры. Насытятся древа Господни, кедри Ливанстии, ихже насадил (Пс. 103, 16). И к славословию приобщаются древа плодоносна и вси кедри (Пс. 148, 9), в доказательство, что по природе ничто не лукаво и не отчуждено Богом; напротив того, каждая тварь по собственной воле или отдаляется от Бога, или приближается к Нему. Посему и на построение храма употребленные кедры привезены были с Ливана, чем история показывает, что возможно от идолослужения перейти к святыне. По сим причинам сокрушается кедр - то когда не отлучен он от Ливана, то когда, оставив древнее, делается достойным освящения. Вообще же и нравы животных, и виды растений берутся к означению различного произволения в людях. И на всяко древо желудя Васанска. Вот упоминание о другом растении, в показание, что жизни человеческой угрожает опасность подпасть суду. Нравы жесткие и непреклонные, на все отвечающие упорством и противлением, и общее словоупотребление уподобляет дубу. Это дерево приносит и плод, но годный в пищу свиньям. Почему Пророк назвал его деревом студа, потому что Васан берется в значении студа. Посему, у кого слава плодоношения есть стыд, на тех приидет день Господа. Находим еще, что и идолослужение называется студом, как в Третьей книге Царств. Илия говорит Ахааву: и ныне посли и собери ко мне всего Израиля на гору Кармилскую, и пророки студныя, и пророков дубравных четыреста мужей, ядущих трапезу Иезавелину (ср.: 3 Цар. 18, 19). Итак, поскольку всяко древо, не творящее плода добра, посекается и во огнь вметается (ср.: Мф. 3, 10), день Господа, как страшный, угрожает и древам студа. Посему и царь Васанский называется Огом, а Ог толкуется преграда, так как студные дела преграждают нам путь ко спасению, ибо блудники, прелюбодеи, женоподобные, мужеложники и все делатели студа имеют над собою царем Ога, который производит отлучение от Бога. Господь сокрушит его для освобождения содержимых в его власти. Исповедайтеся Господеви, яко благ; поразившему цари велия, и убившему цари крепкия, Сиона и Ога (ср.: Пс. 135, 1, 17, 18, 19, 20). (14) И на всякую гору высокую и на всякий холм высокий, (15) и на всякий столп высок. Как горы отличаются от холмов величиной, а во всем прочем сходны они между собой, так и сопротивные силы подобны одна другой произволением, но различаются великостью неправд. Посему справедливо и на них приидет день Господа Саваофа. что же значит это: и на всякий столп? Столп есть высокое здание, пригодное для городской стражи и для узнаваний неприятельских нашествий. На сей конец дарован нам ум - стеречь блага и предусматривать козни врагов. Ему не нужно ни в себе самом, ни из вещей земных устроять входа на небо. Ибо Господь снисходит к нему - падшему долу по причине высокого о себе мнения, благодетельно и спасительно расторгает его согласие со злом. Для его-то построения Господь повелевает нам сесть и расчислить, аще имамы, еже есть на совершение (ср.: Лк. 14, 28), как показывает самый образ выражения в Евангелии. Посему пророческое слово требует, чтобы ум высокомудренный, надменный, унижающий всех и ублажающий только себя, убоялся дня Господня. И на всякую стену высокую. Опять и стена есть ограда, построенная для охранения города и для отражения неприятельских нападений. Подобным образом есть некоторые науки, которыми ополчает нас сама истина, чтобы спасительные догматы соблюлись неодолимыми; а есть также науки, изобретенные внешними и годные для ограждения лжи и охранения суетности. Ибо сила диалектики есть стена для догматов и не дозволяет расхищать и брать их в плен всякому, кто хочет. Посему-то стены Иерусалима написаны на руках Господних (см.: Ис. 49, 16); а стены Иерихонские ниспровергнуты Иисусом, разрушаемые одним гласом (см.: Нав. 6, 19). Выше осуждается только высокое, а здесь и то, что при высоте имеет крепость. Правдоподобие, в доказательных способах учения слишком усиленное и возвышенное, Пророк в переносном смысле называет высокой стеной и утвердительно говорит, что оно будет низложено в день Господень. (16) И на всякий корабль морский. Это - загадки, предложенные для упражнения нашего ума, чтобы мы не напрасно слушали Писание и не поникали умом к земле. Сказав об уме высокомудрствующем и не увлекающемся предметами низкими, Пророк, сообразно с сим, в том же виде прикровенной речи рассуждает и о телах. Ибо день Господень страшен не кораблям неодушевленным, но тем, которые чрез тело обуреваются солеными волнами сей жизни. Как обремененные грузом корабли с трудом плавают и легко подвергаются кораблекрушениям, так и тела, которые от многих и обильных наслаждений отягощены тучностью и сластолюбием вовлечены в бездну погибели, называются кораблями морскими. Есть и достойные похвалы корабли, которые служат сходящим в море творити делания на водах многих (ср.: Пс. 106, 23). О них в псалме славословия сказано: тамо корабли преплавают (Пс. 103, 26). Ибо похваляются корабли, переплывающие море, но не остающиеся в нем и не погружающиеся в волнах. И живущие во плоти, но не по плоти воинствующие, попирая волну жизни и будучи ее выше, творят делания на водах многих, если нисходят в жизнь, чтобы приобресть некоторых из погрязших. За сие они видят дела Господня, в награду за свое делание приобретая разумение дел Господних и чудес во глубине (ср.: Пс. 106, 24). И на всяко видение доброты кораблей. Да слышат сие заботящиеся об украшении тела и с любопытством предающиеся охоте смотреть на тело. Ибо не кораблей видение вредно, но рассматривание тела, возбуждающего похотение. Посему грядет день Господа на всяко видение доброты кораблей, потому что воззревший на жену ко еже вожделети ея, любодействова в сердцы своем (ср.: Мф. 5, 28); равно и жена, наряжающаяся для того, чтобы возбудить к себе вожделение невоздержных, уже любодействова в сердцы своем. (17) И смирится всякий человек. Сим пророческое слово показало, что все предыдущее загадочно и прикровенно говорено было о человеках. После сказанного о досадителе и горделивом, о высоком и величавом, о всяком кедре Ливанском, о всяком древе желудя Васанска, о всяком столпе высоком, о всякой стене высокой, о всяком видении доброты кораблей Пророк говорит наконец: смирится всякий человек, то есть падут все роды пороков в людях. Мы, человеки, введены в мир сей, как бы в общее училище; нам, получившим ум, имеющим глаза для наблюдения, повелено, как бы по некоторым письменам, по устройству и управлению вселенной познавать Бога, чтобы желающие заняться изысканием истины, достаточно снабженные, откуда занять для себя пособия, удостоились лицом к лицу зреть прекрасно ими изысканное, а далеко уклонившиеся от истины самой истиной были постыждены во лжи, занеже разумевше Бога, не яко Бога прославиша или благодариша (Рим. 1, 21). Ибо ум святых не только видит, но и слышит тварь, поведающую о славе Божией. Ибо сказано: Небеса поведают славу Божию (Пс. 18, 1). А не разумеющие ничего, кроме видимого, осуетишася и почтоша и послужиша твари паче Творца (ср.: Рим. 1, 21, 25). И вознесется Господь един в день оный. С явлением света исчезает тьма, с возвращением здоровья прекращаются мучения болезни, и с показанием истины природа лжи обличается. Когда познано истинно высокое, которое выше всякого ума высокого и величавого, когда постигнуто всякое умозрение истины, тогда казавшееся прежде высоким и величавым представляется удобопрезираемым. Посему всякой разумной природой одному Богу воспишутся истинная высота и истинное величие, и находившиеся дотоле в обольщении отринут ложные мнения о каждом предмете. (18) И рукотвореная вся скрыют, (19) внесше в пещеры и в разселины камений и в вертепы земныя, от лица страха Господня и от славы крепости Его, егда востанет сокрушити землю. Поскольку Писание нередко говорит одинаково и о пришествии Христовом во плоти, и о пришествии на Суд, а иногда о том и о другом явлении возвещает нераздельно, то думаем, что сказанное теперь говорится о Вочеловечении, хотя смысл настоящих слов может быть приложен к будущему и ожидаемому, потому что по пришествии Христовом отринуто попечение о рукотворенных. Ваятели кумиров уже не в чести - и что в древности уважалось, не возбуждает равного усердия, побросано в пещеры, в норы, в самые малоизвестные места. Ибо, как скоро воссиял свет, увидели сокрывавшееся дотоле во тьме неведения, увидели дерево деревом, камень камнем, уже не обольщаясь наложенными на них чертами, но признавая в них то, что они по природе. Страшно для демонов спасительное для целого мира пришествие Христово, и они оставили ныне пресловутые места, на которых производилось обольщение: нет уже Дельф, нет прорицалищ, молчит прорицатель, Кастальскую воду пьют и остаются целомудренными, бежал Амфиарей, не стало Амфилоха, исчезли кумирницы, и невидимые силы удалились от лица страха Господня и от славы крепости Его. С того времени как именуется крест, обращены в бегство идолы. Но идол есть также и всякое напечатлеваемое в душе представление понимаемого ложно - о Боге ли то или о чем-нибудь познаваемом. И доколе не уразумеваются действия и явления истины, дотоле каждый чтит собственные свои кумиры. Но когда явились высота и превосходство действительно истинного, тогда каждый, осудив свои мнения, как порождения души, ложно представлявшей, старается истребить ложные понятия, как бы скрыв их в пещерах и вертепах; наконец, из самого действия усматривает, что страшен Бог и что по истреблении всего вещественного и как бы по сокрушении земного, дабы открылось духовное, должен истребиться и образ перстного, да явится образ Небесного. Почему и те, которые имеют ложные понятия о Боге, идолотворя в себе какое-то мысленное идолослужение, несуществующее почитают существующим, и они делаются повинны клятве, в которой сказано: проклят человек, иже сотворит изваяние и слияние, мерзость Господеви, дело рук художника, и положит е в сокровении (Втор. 27, 15). (20) В день бо оный изринет человек мерзости своя златыя и сребряныя, яже сотвориша, да покланяются суетным и нетопырем, (21) еже внити в вертепы твердаго камене и в разселины камений, от лица страха Господня и от славы крепости Его, егда востанет сокрушити землю. В предыдущих словах Пророк говорит, что идолы скрыты, а теперь говорит, что они изринуты, потому что сперва должно устыдиться лжи, а потом изринуть ее из сердца. Посему сребряных идолов извергает тот, кто в сокровенностях ума истребляет понятия, со всем правдоподобием устрояющие ложь; а золотых извергает тот, кто уничтожает в мысли составившиеся отпечатления лжи. Нетопырям же поклоняется, кто боготворит пребывающую во тьме сродную демонам силу, ибо нетопырь есть животное, которое любит ночь, живет во тьме, не терпит солнечного сияния, населяет места пустынные. Но каковы демоны? Не таковы же ли? Не виновники ли опустения, не бегают ли истинного света, просвещающего весь мир? Нетопырь - из рода пернатых, и однако же не имеет крыльев, но летает по воздуху с помощью плотяной перепонки. Таковы и демоны: они бесплотны, но не окриляются Божественным желанием, а как бы оплотянели, прилепившись к вещественным вожделениям. Нетопырь - вместе и птица и четвероногое, но не может надежно стоять на ногах и не имеет твердого полета. Таковы и демоны - они не Ангелы и не человеки: ангельский чин погубили, а человеческой природы не имеют. Нетопыри имеют и зубы, которых нет у птиц. И демоны мстительны, чего не делают Ангелы. Нетопыри не несут яиц, как птицы, но родят прямо живых детей. Таковы и демоны - тотчас же, с великой скоростью, совершают лукавые дела. Посему о поклоняющихся демонам в переносном смысле сказано, что они покланяются нетопырем. Но когда человек отвергнет суету идольскую и перестанет поклонятся нетопырям, тогда постарается внити в вертепы твердаго камене и в разселины камений. Думаю, что вертепы суть многие обители, какие назначаются каждому по мере веры во Христа. А расселины камней - страдания Христова тела, где желают найти прибежище спасаемые, чтобы укрыться под покровом Христовым. (22) Оставите вам человека, емуже есть дыхание в ноздрех его, яко в чем вменися им? В списках известного издания сего не полагается, но положено в еврейском и внесено из других. Смысл слов таков: пощадите человека, не вступайте с ним в борьбу и не ополчайтесь против него; он такого и столько слабого устройства, что жизненное дыхание имеет в ноздрях, и если немного удержать его, человек лишается жизни. Кажется, что Пророк тем силам, которые в переносном смысле назвал он нетопырями, повелевает прекратить наконец свои козни против человеков, которые немощны по плоти, но драгоценными почитаются у Бога, почему никакое покушение против них не остается без взыскания. Оглавление Толкование на 3 главу (1) Се, Владыка Господь Саваоф отымет от Иерусалима и от Иудеи крепкаго и крепкую. После того как иудейский народ совещал лукавый совет против Господа, Который распят ими от немощи плотской; ожив же от силы Бога Отца (ср.: 2 Кор. 13, 4), оставил им немощь, ибо сказал: умрете во гресех ваших (Ин. 8, 24), а нам даровал силу Воскресения, ибо сказал: веруяй в Мя, аще и умрет, оживет (Ин. 11, 25). Неверные изнемогают неверием по причине креста, а праведные с уверенностью говорят: Вся могу о укрепляющем мя Христе (Флп. 4, 13). Посему не имеющий Христа - Божия силы, не имеет крепости. Поэтому Господь отымет от Иерусалима и от Иудеи крепкаго и крепкую - какова была Сарра, укрепляющаяся и начальствующая даже над Авраамом, по заповеди Господа, Который говорит: вся елика аще речет тебе Сарра, слушай гласа ея (Быт. 21, 12); каковы - Ревекка, по страннолюбию почерпающая воду и укрепляющаяся по добродетели, Деввора, предводительствующая войсками, Иаиль мужающаяся, Анна услышанная и Елисавета пророчествующая. Нет уже ни крепких мужей, ни крепких жен. Присовокуплена и причина немощи: потому что нет у них ни крепости хлеба ни крепости воды. Как тела наши укрепляются сродными им яствами, так и для души есть нечто питательное, что доставляет ей силу на доброе. Что же это такое? То, о чем Господь сказал: Плоть Моя истинно есть брашно, и Кровь Моя истинно есть пиво (Ин. 6, 55). У кого нет этого, у того нет крепости хлеба и крепости воды; а где яства слабы, там по необходимости таковы же должны быть и питаемые ими. Но да не будет того, чтобы Церковь страдала грехами Иерусалима и чтобы у ней отняты были крепкий во всяком деле благом и в слове за истину, крепкий в постах, крепкий в молитвах, крепкий в искушениях, крепкий в терпении, в смиренномудрии и в главизне заповедей - в любви, а равным образом, и крепкая в нерастлении, в честности, в милостыне, в неусыпности молитв, в трудах бдения. Да не отнимется у ней крепость хлеба и крепость воды, пособие самой питательной силы слова, как у иудеев оскудела крепость духа пророческого, и они томятся жаждой слова, желая слова Божия и не имея его, потому что Господь отнял у них крепость хлеба и крепость воды. Есть и у нас некоторая пища, которая не сообщает крепости, но не допускает и умереть и какую Павел предлагает еще младенцам о Христе, коринфянам. Есть зелия - пища немощных (ср.: Рим. 14, 2). Есть и твердая пища, пригодная совершенным, имущим чувствия обучена долгим учением в разсуждение добра же и зла (ср.: Евр. 5, 14). И если когда Церковь не имеет преподающих учения твердые, сильные и исполненные ума Божия - это признак, что у ней отнята крепость хлеба. Но есть и в воде крепость и немощь, по слову Господа: всяк пияй от воды сея вжаждется паки, пияй же от воды, юже Аз дам ему, не вжаждется во веки (ср.: Ин. 4, 13-14). Как предварительно принимаем твердую пищу, а жидкая служит для сухой как бы колесницей и ведет ее к раздроблению, так бывает и с душевной пищей. Мысль есть первая и самая свойственная душе пища, и слово действительностью своей пролагает путь наставлениям, производит усвоение мысли. Должно же отверсть очи, чтобы насытиться сего хлеба и воды. Ибо сказано: отверзи очи твои и насыщайся хлеба (Притч. 20, 13). И в книге Бытия говорится, что отверзлись очи Агари и увидела воду (см.: Быт. 21, 19). (2) Исполина и крепкаго, и человека ратника и судию. Наименование исполин находим здесь взятым в добром значении, что разве редко где еще встречается, как, например: возрадуется яко исполин тещи путь (Пс. 18, 6). Итак, отнимет исполина. Исполинами, как думаю, называются те, которые от природы имеют некоторые преимущества и по телесному устройству многих превосходят в усвоении себе познания или в подвиге добродетели; крепкими же именуются те, которые собственным своим старанием и размышлением усовершили в себе природные дарования. У иудеев нет ратников, потому что их не вносят в воинские списки; у них нет судии, потому что они преданы судиям, пленившим их, и оскудел вождь от Иуды. Впрочем, все, что угрожало им за неверность Господу, может случиться и с нами, если будем непокорны. И у нас оскудеют ратники, восприемлющие на себя всеоружие Господне и мужественно противостоящие козням диавольским, когда возобладает нами неверие, и предадимся противникам. Но будем молить Господа, да не отнимется у нас ратник - муж, оградившийся броней веры, возложивший на себя шлем спасения, чтобы покрыть главную часть своего тела, укрепивший ноги свои во уготование благовествования,- ратник, у которого готов обнаженный меч наказать всякое преслушание, который вообще, яко добр воин Христов, злопострадал за Евангелие, не обязавшись куплями житейскими, да воеводе угоден будет (ср.: 2 Тим. 2, 3-4). Но Церковь имеет и судей, которые могут примирять брата с братом, которые судят мир и будут судить Ангелов (см.: 1 Кор. 6, 2-3). Если же когда умножатся суесловцы и умом прельщени, учаще яже не подобает, развращающии вся домы, сквернаго ради прибытка (ср.: Тит. 1, 10, 11), а в Церкви нет никого, кто заграждал бы таковым уста и низложил их возношения взимающиися на разум Божий (ср.: 2 Кор. 10, 5), то должно знать, что она оставлена за умножение ее преслушания. И если несть мудр ни един, иже может разсудити между братий, но, по недостатку святых, судятся пред неверными (ср.: 1 Кор. 6, 5, 6), и это есть признак оставления, ибо отнял Господь и судию. И пророка и смотреливаго. Всякое пророчество у иудеев - до Иоанна; а с Иоанна оно оскудело, и у них нет духовно постигающего намерение закона, по ослеплению, которое бысть Израилеви (ср.: Рим. 11, 25). Но и в Церкви есть дарование пророческое ради Положившего в Церкви первее Апостолов, второе пророков (ср.: 1 Кор. 12, 28). Посему, если когда войдут в нее неверные и невежды и не будут обличены и испытаны,- и это есть признак оставления. Ибо сказано: Аще вси пророчествуют, внидет же некий неверен или невежда, обличается всеми, истязуется от всех, и сице тайная сердца его явлена бывают (1 Кор. 14, 24-25). Итак, тот пророк, кто по откровению Духа предсказывает будущее; а тот смотреливый, кто с помощью своего разумения, из сличения подобного, основываясь на опыте времен предшествовавших, заключает о будущем, рассуждая так: "Если будем делать дела содомские, то потерпим наказание, подобное содомскому"; или: "Если покаемся, как ниневитяне, то подобно им будем помилованы". И старца. В числе угроз находится и отнятие старца, так как присутствие его доставляет немалую пользу, будет ли сим старцем человек, удостоенный какого ни есть начальства и сопричисленный к пресвитерству или и носящий на себе образ старца неукоризненно, особенно же не прикасавшийся к жене. Но если кто, по закону Господню, действительно единыя жены муж, чада имый верна, не во укорении блуда, или непокорива, не себе угождающ, не гневлив, не пияница, не скверностяжателен, но страннолюбив, благолюбец, целомудрен, преподобен, праведен, воздержен, держащийся вернаго словесе по учению, да силен будет и утешати во здравем учении и противящияся обличати (ср.: Тит. 1, 6-9), то он - старец, которого Господь отнимает у грешного народа,- отнимает как крепкаго и крепкую, как крепость хлеба и крепость воды, как человека ратника, как судию, так и старца. Посему когда увидишь, что иные достойны сопричисления к старцам, но скрываются или пренебрежены, а вместо них возведены недостойные, знай, что у этого народа Господь отнял старца. А какой потребен торжник, чтобы не укрылся от него искусный в этом, Бог показал сие великому рабу Своему, Моисею, доверив ему избрание таковых старцев. Ибо говорит: собери Ми седмьдесят мужей от старец Израилевых, ихже ты сам веси, яко тии суть старцы людстии, и да приведеши я ко скинии свидения, и да станут тамо с тобою; и уйму от Духа, Иже в тебе, и возложу на ня, да подымут с тобою устремление людий сих, и не будеши водити их ты един (ср.: Чис. 11, 16-17). Надобно же, чтобы они были преклонны возрастом, с течением жизни искусились во многом и в цвете своей седины показали твердость нравов, ибо слава старым седины (Притч. 20, 29). Если же и в юном возрасте найдется старческий образ мыслей, не должно презирать дара, но верить тому, кто говорит: седина есть мудрость человеком (Прем. 4, 9), потому что действительно старцем делает не столько белизна волос, сколько старческий образ мыслей. А может быть, того же требует и Писание: Пред лицем седаго востани и почти лице старчо (Лев. 19, 32). Ибо если кто, подобно мудрому Даниилу, юн телом, но стар умом, то справедливее - предпочесть его тем, которые, как вавилонские старцы, обетшалые злыми денми (ср.: Дан. 13, 52), имеют развратное изволение при телесной седине. Посему на Даниила, который был отрок и весьма юн по чувственному возрасту, но имел по образу мыслей духовную седину, снисшло дарование старчества; ибо не солгали говорившие: гряди, сяди посреде нас, яко тебе даде Бог старейшинство (ср.: Дан. 13, 50). Таким образом, случается иногда, что юные оказываются достойными большей чести, нежели старцы, живущие нерадиво и беспечно. Посему иудейские старцы лжеименны. Ибо отнял Господь от народа их как человека ратника и пророка, так и старца. Церковь да молится, чтобы не был у нее отнят старец, достойный сего именования. А как это важно, видим на Аврааме. Хотя в предшествовавших родах счисляются многие, жившие долее его: поживе Адам девять сот и тридесять лет (ср.: Быт. 5, 5), и поживе Мафусал девять сот и седмьдесят (по слав.: девятьсот и шестьдесят девять лет) лет и умре (ср.: Быт. 5, 27), и поживе Ной девять сот (по слав.: девятьсот пятьдесят) лет (ср.: Быт. 9, 29),- но ни один из них не назван старцем, а Авраам старец, по свидетельству Сарры, которая говорит: не у было ми убо доселе, господин же мой стар (Быт. 18, 12). И он был стар, потому что душу его покрыла сединами добродетель.