Святитель Феофан Затворник / Созерцание и Размышление (7)

СОВРЕМЕННЫЕ УРОКИ Слава Тебе, Господи! В настоящее царствование одно за другим вводятся новые учреждения, одно другого благодетельней. Под влиянием их будущая Россия обновляется, яко юность орля (Пс.102:5). Но по образу бытия текущего мира, к добру всегда у нас примешивается зло, и вот тут-то надобно смотреть и смотреть, чтобы, уж если нельзя обойтись без зла, то, по крайней мере, оно было так мало, чтобы не могло вредить добру. Не связывают у нас ныне мысли и не пеленают ее, как дитя, но это не означает разрешения думать и писать как хочешь, а только побуждение дойти самостоятельно до того, как думать и писать должно. Норма же для этого предначертана, и отступить от нее разрешения не дается. Между тем, можно и не понять этого благого намерения и дать ему простор не стесняться ничем, ни земным, ни небесным. Позыв на это очень соблазнителен и способен распространяться быстрее всякого поветрия, а зла от него - бездна. Нет силы злее, как мысль, не обуздываемая ничем. Вот и надобно смотреть, чтобы необузданность мысли не охватила всех, и если уже нельзя обойтись без этой язвы, то пусть как можно меньше подвергаются ее заражению. Указываются и покровительствуются ныне новые способы к расширению благосостояния каждого лица и целых обществ. Но это не означает, чтобы поставлялось в общегодный закон: душе, яждь, пий и веселися (Лк.12:19), а только предначертывается довести нас до того, чтобы легче и скорее можно было удовлетворять житейским потребностям, дабы больше иметь времени на попечение о душе и приготовление ее к вечной жизни. Между тем, и это благое намерение может быть не понято. Можно пристраститься к одним благам земным, а к высшим потерять всякий вкус и желание. Вот и надо смотреть, чтобы страсть к одним чувственным наслаждениям не охватила всех, и если уже нельзя искоренить ее совсем, то чтоб она где-где прорывалась робко, как терпимое только исчадие, а не ходила, подняв голову, по стогнам (улицам.- Ред.) града. Дается ныне часть самопопечения и самоуправления, но это не то значит, чтобы давалось позволение делать все, что душе угодно, а только дается знать, что не все же вас нянчить, пора вам и самим о себе подумать и поустроить себя по общему, однако ж исходящему из одного центра начертанию, которое направляет к одному все частные заботы и труды и объединяет весь государственный организм. Между тем, и это благое намерение может быть не понято. Опыты самоуправления по указанной форме могут родить позывы на самоуправство без всяких ограничений. Позыв этот тоже способен увлечь многих и обобщиться и потом разрушительно обнаружить свое требование и силу. Вот и надобно смотреть, чтоб не проникла к нам необузданная свобода действий, и если уж нельзя совсем заглушить ее у всех, то всячески не давать ей расширяться, окрепнуть до сознания своей силы. Пусть она теряется в ничтожестве пред огромным большинством охотно подчиняющихся устройству, начертываемому одною Высочайшею волею. Все эти опасности, конечно, впереди еще, но если, при невнимании к ним, быстро разовьется у нас необузданность и мысли, и чувственности, и свободы, то она принесет плод по роду своему. Не подумайте, что выставлять все это на вид заставляет привычка к старинным приемам нравоучения и что зловредность того есть мечта меланхолика, привыкшего мрачно смотреть на все из келейного своего уединения, - нет, посмотрите, и увидите... А как зловредны эти настроения, можете изучить на народе, столь недавно еще подвергшемся разрушительному действию всесторонней необузданности. До сих пор он никак не оправится и не установится. Нет, не в том наше утешение, будто все это напрасные страхи, а в той вере в Божественное промышление и особенное попечение Божие о православном царстве нашем, которая убеждает нас, что Бог не попустит разлиться у нас этому трехсоставному яду, или возобладать нами этому трехглавому змию из бездны. А если случится, что эти стихии зла как-нибудь размножатся между нами и возрастут до того, что могут быть опасными, Он, премилосердый, поставит нас в такое сочетание обстоятельств, которое вполне отрезвит нас и поставит в надлежащую меру и в надлежащий чин все силы и направления нашего духа. Оглавление ЖИЗНЬ В БОГЕ И С БОГОМ Что означают слова апостола: Живу не ктому аз, но живет во мне Христос (Гал.2:20)? То, что у него нет уже своих хотений и смышлений, но качествуют одни хотения и смышления Христовы; только силы тела и дух были апостоловы, а действователем Христос. Как же это сталось? Просто: апостол отказался от своей воли и вполне покорился воле Божией. Как ветвь не своим живет соком, а соком древа, так и мы, если хотим жить истинно, должны жить не своим, так сказать, движением, а движениями, исходящими от Христа Спасителя. Его святая воля должна стать законом жизни нашей, исключающим всякое другое стороннее влияние, входящее в нас и принимающее качество властвующего и определяющего закона. Акт решимости на такую покорность воле Господа есть привитие нас к Нему, как к древу жизни, а пребывание в такой покорности есть пребывание в привитии к Нему, в общении жизни Его, или в таком к Нему отношении, по которому все Божественные силы, яже к животу (2Пет.1:3), беспрепятственно изливаются от Него в нас. Устройтесь так, и пойдут у вас крепость и сила нравственная, благоустроенность и благоплодность жизни; и все это начнет делаться так, что вы сами не отдадите себе отчета, откуда что у вас берется, откуда это благоразумие и находчивость в средствах, это умение распорядиться ими и привести в исполнение в свое время, в своей мере и в своем месте. Тайна такой жизни вот в чем: когда образуется покорность воле Божией не размышляющая, тогда Бог есть действуяй в нас и еже хотети и еже деяти о благоволении (Флп.2:13), а где Бог - чего там нет! Таким образом, если хочешь такого совершенства и блага, то устрой жизнь свою так, чтобы всякий твой шаг, всякое твое действие, внутреннее и внешнее, было исполнением воли Божией, исполнением сознательным, но беспрекословным и не размышляющим, - и получишь его. А для того вот что сделай: вникни хорошенько в свое состояние и положение, потом разверни слово Божие, выбери оттуда все правила, которые преимущественно пред другими идут к твоему состоянию и положению, и определи ими, как следует тебе действовать и какое иметь расположение во всех случайностях жизни твоей. Определив же это, и положи действовать не иначе, как по сему начертанию, не размышляя о последствиях, приложив даже к первой решимости термин: "до положения живота", то есть: хоть бы умереть, а не отступать от сознанной воли Божией. К примеру, вы муж и жена; посмотрите же, что вам предписано от Господа, так и расположите жизнь: муж люби свою жену, а жена люби и слушайся во всем мужа. Вы - мать и отец; посмотрите, как предписано вам действовать в слове Божием, и положите себе неуклонно действовать так, а не иначе. Вы - сын и дочь; разузнайте, что написано о вас в Писании, и благо вам будет, и станете вы юношами и девами, благообразными пред Богом и людьми. Примером же распложающихся ныне повсюду эмансипированных разнузданных девиц и юношей не увлекайтесь и знайте, что это богомерзкий, богопротивный, проклятый образ жизни и поведения... Ты - судья; посмотри же, как написано в слове Божием производить суды, так и суди; ты - купец и торговец; посмотри, как велено вести торги, так и веди; ты - слуга; посмотри, что указано слугам, по тому и поступай. Словом, всякий подробно разузнай, какие идут к нему определения воли Божией, и разгляди по ним жизнь твою, распиши все это, как на картине, чтоб для тебя ясно было - как и в чем исполнять волю Божию. Определив таким образом, положи потом исполнять то без размышления, и особенно не размышляй о последствиях. В том-то и состоит отличительная черта истинной покорности воле Божией, чтобы, познав ее, творить без размышления. В этом случае говори себе всякий раз в сердце своем: знаю, что вот тут именно такая-то воля Божия, и исполню ее непременно, а что потом будет, рассуждать о том не мое дело. Господь, давший закон, все видит и промыслит о последующем. И какой бы ни случился случай, относительно которого ты определенно знаешь волю Божию, всегда так держи на душе, а как станешь размышлять о последствиях, непременно собьешься с правого пути и погрешишь. Положим, например, тебя обидели; воля Божия известна: прости, - ну, и прости без размышления, а станешь размышлять, что, мол, из этого выйдет, - и растеряешься: пойдут мысли, что все станут считать тебя бесхарактерным, человеком без сознания собственного достоинства; сегодня, дескать, обидел один, завтра другой обидит, а там третий - просто житья не будет; ну, и скажешь: нет, нельзя простить, надо постоять за себя, и начнешь стоять, и пойдет сумятица - а отчего? Оттого что воля Божия нарушена, а отчего она нарушена? Оттого что стал размышлять о последствиях. А скажи сразу: прощаю, так Бог велел - и всем колебаниям конец. Ведь во всем мире Домовладыка один - Господь. Он все видит, и строгий исполнитель воли Его никогда не будет забыт Им. Возьмите святых мучеников; предлагали им: или отрекись от Христа, или вот тебе муки! Знали они волю Господа на этот случай: "Кто отвергнется Меня пред людьми, отвергнусь того и Я пред лицем Божиим" (см. Лк.12:9), - и без размышления о последствиях исповедовали: мы - христиане и Христа не отвергнемся, и мужественно переносили муки всякого рода. А стань они рассуждать, что вот, дескать, какие страшные муки, не вытерпишь; языком, мол, я отрекусь, но в сердце останусь христианином, после покаюсь, - ну, и не устоял бы. И действительно, бывали такие, которых сбивали с пути правого подобные мысли. Вот и ныне многие родители распустили в разнузданности детей своих, а отчего? Не оттого чтоб они не знали, что должно держать их в страхе Божием, а оттого что рассуждать стали - что, мол, из того выйдет, чем нас станут считать, ныне уж все так... и подобные нелепости. Стали так рассуждать, и распустили детей, и сгубили их. А если бы положили сразу: ни за что, ни в чем не поблажать им; как велел Господь вести детей, так и будем вести их и ни на волос не отступим от воли Божией, да и детям строго наказывали бы, чтоб они и думать не смели отступать в чем-либо от родительской воли, от порядков христианской жизни, - если бы, говорю, родители поступали так, то не появились бы у нас такие безобразия, которые скоро обратят землю нашу в притчу и всемирное посмеяние. С другой стороны, дети отчего пустились в разнузданность? Оттого что рассуждать стали, или, точнее, не рассуждать, а веяться тем ветром, какой у них в голове дует. Им кажется, что они являют Бог знает какую мудрость, а на самом деле они лишь повторяют историю праматери, увлекшейся видом всезнания. Да избавит нас Господь от таких порядков: родителей от послабления, а детей от злого духа своеволия! Оглавление ЛЮБОВЬ - ВЕНЕЦ ЖИЗНИ ХРИСТИАНСКОЙ Законник некий приступил ко Господу и спросил Его: как наследовать живот вечный? Законник, то есть человек, изучающий данный Богом закон и почивающий на нем, и сам бы должен был знать об этом; потому-то Господь и спросил его: да как об этом написано в законе, прочитай-ка. Законник прочитал: возлюбиши Господа Бога твоего от всего сердца твоего, и от всея души твоея, и всею крепостию твоею, и всем помышлением твоим, и ближняго своего яко сам себе (Лк.10:27). Тогда Господь сказал ему: право отвещал еси; сие твори, и жив будеши, подтвердил то есть ответ его и удостоверил, что о другом пути к вечному животу и спасению и спрашивать нечего: его нет и быть не может. Люби Бога и ближнего - вот и все! Какой краткий катихизис! Какое несложное законоположение! Только два слова: люби Бога, люби ближнего, даже меньше - одно слово: люби, потому что, кто истинно любит Бога, тот в Боге уже любит и ближнего, и кто истинно любит ближнего, тот любит уже Бога. Зачем же, скажут, такая сложность дел и от лица Божия и от людей? Зачем эти уставы, освящения, таинства, эта немалая система учений? Зачем эти тесные врата и узкий путь? Зачем подвиги, которыми подвизаются внити в узкие врата, и всеоружия, которые должны восприять идущие в живот, эти посты, бдения, молитвы и прочее? Затем, чтоб возвести нас к любви. Любовь есть свет и плод в духовной спасительной нашей жизни. Много труда, много подвигов надо иметь, чтоб принести этот плод. Как в дереве плоду предшествует цвет, цвету - лист и ветви, ветви - ствол, стволу -корень, корню - семя, и сколько пройдет времени, пока из семени произрастет древо и древо даст плод, так и в духовной жизни - сначала на землю сердца падает семя спасительного слова, из этого семени выходит росток с листьями и ветвями, потом образуется древо, древо дает плод, а плод этот есть любовь. Она извлекается из целого состава спасительных дел и трудов и потом все собою одушевляет и исполняет. Любовь, в своем истинном виде, есть рай духовный. Она есть теплое, мирное, благожелательное, живое, приснодвижущееся и радостотворное расположение, не как гость, на время посещающий нашу душу, но расположение постоянное, твердое, глубоко укорененное, существенно неотъемлемое, как, например, дыхание или биение сердца. В ком внедрено это чувство, или эта сила, тот блаженствует в себе глубоким, невозмутимым блаженством. Пусть он и в постоянном труде, но ни труда, ни скорбей, ни препятствии не видит и не ощущает, ибо самые трудности в путях любви не умаляют, а возвышают любовь, как ветер не гасит, а больше и больше усиливает и расширяет пламя огня. Да, любовь есть рай, но рай потерянный. Входишь внутрь себя и не находишь его там, видишь, что на поле сердца не растет это древо жизни. Отчего же? Оттого что сердце все заросло злыми древами страстей, заглушающих любовь. Где страсть, там нет места любви. Любовь милосердствует: как же она будет в сердце, когда там качествует окамененное равнодушие к страданиям других? Любовь не завидует: как же она будет в сердце, когда там живет завистность? Любовь не превозносится и не гордится: как же она будет в сердце, когда там властвует гордость и тщеславие? Любовь не ищет своих си (1Кор.13:5): как же она будет в сердце, в котором исходное начало деятельности - самолюбие? Любовь не бесчинствует: как же она будет в сердце, полном страстей бесчиния? Любовь не радуется о неправде: как же она будет в сердце, склонном к злоречию, пересудам и клеветам? Искорените прежде эти злые древа страстей, и на месте их произрастет одно многоветвистое древо, дающее и цвет, и плод любви. Но только начните искоренять страсти, и вы неизбежно вступите в путь тесный и прискорбный, встретитесь с необходимостью облекаться во всеоружие подвигов и лишений, должны будете проходить все освятительные, исправительные и руководительные законоположения Церкви Божией, то есть, прежде чем вступите в единство любви, должны будете подъять многие труды и обращать силы свои на многие занятия, пройти как бы лес, чтобы вступить в отрадную, усеянную цветами поляну любви. Очевидно, что путь к этому не близок и не легок. Потому, слушая разглагольствие новейших филантропов, не поддавайтесь легкомысленно обольстительному кличу: "Все, дескать, прочь! Довольно одной любви!" Подождите отбрасывать все прочь. Прежде пройдите терпеливо все предлагаемое вам правилами благочестивой жизни во Святой Церкви, все от мала до велика, чрез это только достигнете истинной любви. Когда же любовь истинная придет, то сама научит вас, что сделать со всем тем, что считает ненужным незрелая и неопытная филантропия. Если б слово наше к себе самим было так сильно, что стоило бы только сказать: буду отселе любить Бога и ближних - и любовь тотчас воцарилась бы в нашем сердце, было бы хорошо, а то на деле бывает большей частью совсем иначе. Мысль и язык говорят: буду любить, а сердце идет наперекор этим словам и помышлениям, и когда представляются дела любви, оно отказывается от них, даже в минуты увлечения филантропическими идеями. Отчего это? Оттого что сердце такое закалено эгоизмом, гордостью, чувственностью, корыстью, которых не прогонишь одними новомодными фразами. Потому-то апостол, когда пишет о любви, говорит: гоните лю6овь (1Тим.6:11), то есть усиленно стремитесь к любви, или: стяжите любовь (Кол.3:14) - употребите то есть напряженный труд к приобретению ее и молитесь, чтобы Бог даровал вам дух любви (2Тим.1:17), потому что любовь от Бога есть (1Ин.4:7), изливается в сердца наши Духом Святым (Рим.5:5), а дар Духа надо заслужить и привлечь: одними словами этого не достигнешь. Оглавление ЛЮБОВЬ К БОГУ Есть ли в нас любовь к Богу, или нет? Чтобы дать ответ на этот вопрос, войдем внутрь себя, осмотримся вокруг и поищем простых и близких ко всем признаков, по которым можно было бы безошибочно судить об этом. Кто кого любит, у того только и речей, что о своем любимом лице или предмете; с кем бы ни случилось ему сойтись, он или прямо начнет говорить о нем, или скоро сводит на него взаимный разговор. Так и тут: кто любит Бога, тот только о Нем охотно и беседует, только к Нему и клонит разговор свой, и когда начнет говорить о Нем, наговориться не может; ему там только и быть приятно, где ведут речь о Боге и о делах Его, а там, где толкуют о пятом, о десятом, - ему скука страшная. Напротив, кто не любит Бога, тот не заговорит о Нем сам, да и тех чуждается, кто любит говорить о Нем. Другое дело, когда толкуют о делах житейских, торговых, судебных, военных, пожалуй, ученых, только не по-Божьему, там он свой человек, а где занимаются новостями, модами, сплетнями, пересудами да карточной игрой, то его оттуда не выманишь. Неистощим бывает такой человек, когда говорит о чем-либо пустом, суетном и мирском, а чуть только дело коснется Бога и спасения души, скажет неохотно два-три слова - и только, а то и просто промолчит. Ведь от избытка сердца уста говорят: чем полно сердце, о том и слов много. Посмотрим же теперь и подумаем, в чем состоят наши беседы, и само собою откроется, есть ли в нас любовь к Богу, или нет. Кто кого любит, тот охотно спешит туда, где надеется или встретить самого любимого и близкого к нему, или получить весть о нем, или напасть на что-либо, напоминающее о нем. Так и тут: кто любит Господа, тот охотно спешит в храм Божий, где Господь являет особенное Свое присутствие, где верующие вступают в ближайшее общение с Божиими святыми, представляемыми очам их, и слышит о Нем слово. Кто любит Господа, тот ищет быть причастником Святых Тайн, с напряжением силится пройти всю совокупность чинов и молитвословий церковных, ибо он обоняет в них след благоухания Христова, тому сладко и тепло в храме, как в доме отца своего, тот охотно спешит к началу службы и с некоторою горестью переступает порог церковный по окончании ее. А кто не любит Господа, того не зазовешь в храм Божий. Когда другие идут туда, он или остается дома, или отправляется на прогулку, или спешит в театр и на званый вечер, а если и заходит в церковь, то неохотно, не к началу службы и не за тем, чтобы помолиться, а так, ради развлечения и свидания с знакомыми. И он говеет и причащается раз в год, но по необходимости, вследствие принятого обычая, лишь бы "отговеться", о других же молитвованиях и говорить нечего: они не про него писаны. Холодом обдает такого человека одна лишь мысль о церкви и о чем-либо церковном. Сядем теперь да подумаем, каковы мы в отношении к Церкви и всему ее устроению, и увидим - любим ли мы Бога, или нет. Кто кого любит, тот не выпускает из головы своей помышления о нем и, оставаясь наедине, мысленно беседует с ним, представляя и любезно лелея образ его. Так и тут: кто любит Господа, тот не отступает от помышления о Нем, и лишь только улучит свободную минуту, мысленно обращается к Нему и тепло, от сердца беседует с Ним. После законных занятий, требуемых или семейными делами, или службою, или ремеслом и промыслом, он не развлечений ищет, а спешит уединиться, чтобы побыть с своим Господом, предаться богомыслию, пораздумать о домостроительстве нашего спасения, о последней участи человека, об ожидающем каждого из нас мздовоздаяния и тому подобном или стать на молитву, или почитать какую-либо душеспасительную книгу и освежить свою голову содержащимися там истинами. А кто не любит Бога, тому оставаться одному - сущее мученье; после необходимых дел он спешит или в гости, или в театр, или в клуб, или куда-нибудь еще хуже того. Если же нужда или болезнь заставят его остаться наедине, то что он делает? Ничего не делает: или мечтает о пустяках, или обдумывает какой-нибудь житейский проект, или читает какую-нибудь галиматью вроде романа. Осмотримся же, каковы мы в этом отношении, и увидим, любим ли мы Бога, или нет. Но не будем распространяться далее. И этих признаков достаточно для того, чтобы увидеть, есть ли в нас любовь к Господу, или нет, и тем или утешить себя, или озаботить душу свою. Оглавление КТО НАШ И КТО НЕ НАШ Кто верует и исповедует, что Бог, единый по существу, есть троичен в лицах - Отец, Сын и Дух Святый и что сии три суть не имена одного и того же лица и не названия разных действий того же лица, но три ипостаси единого Божества, - тот наш. Кто верует и исповедует, что сей триипостасный Бог всесовершенный, по свободной воле Своей, без всякой внутренней и внешней какой-нибудь необходимости, в шесть дней единым словом Своим сотворил мир сей, не сливаясь с ним, но пребывая в Себе целым и неизменным, хотя и вездесущ есть и все исполняет, тот - наш. Кто верует и исповедует, что всеблагий Бог, сотворив мир, не оставил его на произвол судьбы и не оковал узами какой-то неумолимой необходимости, но с тою же свободою и властью, с какою сотворил его, и правит им и благостынно печется о всякой твари, а тем более твари разумной, все свободно направляя к благим целям Своим, не стесняясь законами естества, которые сами суть не что иное, как выражение Его же воли, и потому всецело подлежат Его свободному распоряжению и изменению там, где этого требует Его беспредельная премудрость, - тот наш. Кто верует и исповедует, что мы, будучи сотворены для всегдашнего общения с Богом и неизменного с Ним блаженства, в прародителях наших нарушением Его заповеди отпали от Него, навлекли на себя праведный гнев Его и подпали временному наказанию и вечному осуждению, и что потому всякое видимое и испытываемое нами зло, внутреннее или внешнее, не есть естественное наше состояние или следствие нашей ограниченности, а есть прямой плод греха, наказание, только милостью Божиею обращаемое в очистительное для нас орудие, под условием веры, покаяния, по смиренной покорности воле Божией, - тот наш. Кто верует и исповедует, что движимый любовью Господь, не терпя, чтобы любимое Его творение - человек погибал в этом бедственном положении, благоволил низойти на землю, принять на Себя человеческое естество, страданием и смертью Своею удовлетворить правде Божией и, по воскресении вознесшись на небо и седши одесную Бога Отца, снова открыл человеку свободный доступ к живому богообщению, - тот наш. Кто верует и исповедует, что все восстановительные Божественные силы, яже к животу и благочестию (2Пет.1:3), положены Господом во Святой Его Церкви как единственной врачебнице нашей и действуют в ней Духом Святым чрез святые таинства и другие освятительные учреждения над всеми приступающими к ним с отверстым верою сердцем и что другого способа к принятию благодатных сил нет и быть не может, что ни замышляли бы и как иначе ни мечтали бы одуховляться некоторые мечтательные умы, - тот наш. Кто верует и исповедует, что всякому ищущему спасения нужно прежде всего покаяться с твердою решимостью не грешить более, хотя бы это стоило жизни; затем приступать к таинству Причащения для получения благодати в укрепление на добро своих естественных сил, потом идти посильно путем заповедей Христовых среди всех освятительных учреждений и молитвований Церкви, существенно необходимых для возгревания в нас духа благодати, под влиянием подвигов самоотвержения к умерщвлению страстей, пока, наконец, достигнет в светлую область бесстрастия и чистоты, в меру возраста исполнения Христова (Еф.4:13), - тот наш. Кто верует и исповедует, что идущие сим путем, вступая в общение с Богом, вступают вместе с тем и в общение с миром невидимым - ангелами и всеми святыми, прежде их угодившими Богу, и, прибегая к их заступлению, получают от них, и наипаче от Пречистой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии, всесильной нашей заступницы и ходатаицы, благовременную помощь, - тот наш. Кто верует и исповедует, что за грех первородный душа разлучится с телом действием смерти и пребудет в этом разделении до будущего воскресения и суда, или питаясь надеждою вечного блаженства, если следовала во всем воле Божией, или томясь страхом вечных мучений, если противилась заповедям Господним, - тот наш. Кто же не верует во Святую Троицу и думает, что Отец, Сын и Святой Дух не суть лица единого Божества, а только имена одного лица, - тот не наш. Кто отвергает Божественное творчество и промыслительность и держится того убеждения, что мир со всеми в нем тварями произошел самослучайно и управляется сам собою, - тот не наш. Кто не верует во Святую Церковь как единую врачебницу, вмещающую в себе все восстановительные для нас силы, и святые таинства ее и освятительные средства считает простыми обрядами без внутренней силы, - тот не наш. Кто мечтает получить освятительную силу Божией благодати каким-то сокровенным, невидимым способом, а не тем, какой предлагается Святою Церковию, - тот не наш. Кто чуждается общения со святыми и презорливо отвергает их ходатайство и заступление, равно как и пагубные действия духов злобы поднебесных, - тот не наш. Кто не признает нужным подвижничества и всяких дел самоотвержения, обольщая себя ложною надеждою совместить дух Христов с духом мира, - тот не наш. Кто отрицает духовность души, ее бессмертие, будущее воскресение наших тел и вечное воздаяние всем нам по делам нашим, - тот не наш. Кто явно и тайно нарушает уставы Церкви Божией, не считает нужным соблюдать посты, исповедоваться и причащаться, кто не почитает святых праздников и дней воскресных или вместо должного их чествования предается безумным увеселениям и забавам, - тот не наш. Кто с дерзким самооправданием не хранит чистоты до брака и верности супружеской по браке, измышляя вместо благословленного Богом иной какой-либо образ сожития, - тот не наш. Вообще, кто увлекается сам и увлекает других неукротимым своеволием в образе мыслей и правилах жизни - тот не наш. Приложи теперь каждый все это к себе, и, положа руку на сердце, отвечай на вопрос: наш ли еси, или от супостат наших? (Нав.5:13).