Святитель Феофан Затворник / Созерцание и Размышление (2)

КАК СПАСТИСЬ? Что сказать тому, кто спросит: как душу спасти? Вот что: покайся и, укрепясь силою благодатною в таинствах, ходи путем заповедей Господних по тому руководству, какое дает тебе Святая Церковь чрез богодарованное пастырство. И все это должно совершать в духе веры искренней, не размышляющей. В чем же вера? В сердечном исповедании, что Бог, в Троице покланяемый, все создавший и о всем промышляющий, спасает нас, падших, в силу крестной смерти воплотившегося Сына Божия, благодатию Пресвятаго Духа, во Святой Своей Церкви. В этой жизни полагаются начатки обновления, которое в будущем веке явится во всей своей славе, так что и ум постигнуть, и язык изрещи того не может... Боже наш, как велики обетования Твои!.. Как же ходить неуклонно путем заповедей? На это одним словом не ответишь. Жизнь - сложное дело. Вот, однако ж, несколько пунктов: а) Покайся и обратись ко Господу. Познай свои грехи, оплачь их с сокрушением сердечным и исповедай пред духовным отцом, дав обет словом и в сердце своем положив пред лицем Господа не оскорблять Его более грехами своими. б) Затем, пребывая в Боге умом и сердцем, трудись телом в исполнении лежащих на тебе обязанностей. в) В этом труде паче всего блюди сердце свое от худых помыслов и чувств - гордости, тщеславия, гнева, осуждения, ненависти, зависти, презрения, уныния, пристрастия к вещам и лицам, рассеянности, многозаботливости, всех чувственных удовольствий и всего того, что отделяет от Бога ум и сердце. г) Чтоб устоять в этом труде, положи наперед не отступать от того, что сознаешь должным, хоть бы умереть пришлось. Для сего, с самого начала, произволением приноси живот свой в жертву Богу, чтобы жить так, как бы ты не был жив себе, а только единому Богу. д) Подпорою жизни в этом порядке служит смиренное предание себя в волю Божию и ненадеяние на себя, а духовное поприще, на котором совершается эта жизнь, есть терпение, или непоколебимое стояние в порядке спасительной жизни, с благодушным перенесением всех сопряженных с тем трудов и неприятностей. е) Подпорою терпению служат: вера, или уверенность, что, работая так Богу, ты - раб Его, а Он твой Владыка, Который видит твои труды, благоугождается ими и ценит их; надежда, что помощь Господа Бога, присно покрывающего тебя, всегда готова тебе и низойдет на тебя во время благопотребное, что Бог не покинет тебя до конца твоей жизни, и, сохранив тебя верным заповедям Его здесь, среди всех искушений, введет чрез смерть в Царство Свое вечное там; любовь, которая, денно и нощно помышляя о возлюбленном Господе, всячески заботится творить одно угодное Ему и избегать всего, что может оскорблять Его в слове, деле и помышлении. ж) Орудия такой жизни суть: молитва церковная и домашняя, паче же умная, посильный пост по уставу Церкви, бдение, уединение, телесный труд, частое исповедание грехов и святое причащение, чтение слова Божия и писаний отеческих, беседа с людьми богобоязненными, частое совещание с своим духовным отцом о всех случаях внутренней и внешней жизни. Учредитель всех сих подвигов в мере, времени и месте есть благоразумие, с советом опытных. з) Огради себя страхом. Для сего помни последняя - смерть, суд, ад, Царство Небесное. и) Более всего, внимай себе: храни ум трезвым и сердце несмущенным. й) Последнею же метою поставь возгорение духа, чтобы духовный огнь возгорался в сердце твоем и, собрав все силы воедино, начал созидать твоего внутреннего человека и окончательно попалять терние твоих грехов и страстей. Так устрояйся, и благодатию Божиею спасешься. Оглавление ЛЮДИ, ИМЖЕ БОГ - ЧРЕВО Оглянись кругом и рассмотри: чем заняты все люди, из-за чего так хлопочут, на кого работают? Все до одного работают на желудок и все хлопоты об удовлетворении его требований: дай есть, дай пить. Сколь же великое благо обещается в будущем одним обетованием упразднения этого нашего тирана! Станьте теперь на эту точку и решите: куда же обращена будет неутомимая жажда деятельности, принадлежащая веку сему, в другом веке, когда не будет нужды хлопотать о желудке или вообще о житейском? Решить это надо теперь, чтобы приготовиться к тому, что нас ожидает в бесконечном будущем. Оглавление ВСЕ ИЩУТ Осмотрись кругом и увидишь, что все ищут. Сам апостол говорил о себе: "Гоню, спешу, стремлюсь, ищу". Без искания жизнь не жизнь. От чего так? От скудости естества нашего, или поминутной его оскудеваемости. Чувствуя оскудение, невольно ищешь чем пополнить оскудевающее. Чувство это есть возбудитель искания. Искомое всегда есть нечто такое, чем чаешь пополнить пустоту свою; оно составляет цель. Чаяние, что оно действительно способно и сильно удовлетворить, или дать чаемое от него поддерживает искание и труд в придумывании средств и приведении их в исполнение. Такова общая форма жизни всех живущих на земле. И у скрывшегося в глубокую пустынь, и у живущего в полной суете мирской круговращение жизни одинаково. Разница - в содержании: в возбудителе, в том, какого рода чувствуемая скудость, в средствах, коими надеются достигнуть чаемого, в последней цели, то есть в том, чем чают пополнить ощущаемую скудость. Разного рода искатели у нас перед глазами. Спрашивается: кто же попал на прямую дорогу? Должно быть тот, кто чувствует, что восполняет свою скудость своим способом искания и вследствие того успокоивается, имеет покой в самом искании. Кто именно таков, всякий догадается. Но то диво, что и те, которые не перестают чувствовать снедающую их скудость при всех усиленных исканиях, не переменяют неудачного искания, несмотря на осязательную неудовлетворительность его; думают: авось впереди оно станет лучше и даст то, что чается. А так как это впереди все отбегает, как завтрашний день, - то они безустанно ищут, ищут и никогда не находят. И растолковать им это нельзя. Такое горе! Оглавление ЧТО МОЖЕТ ОЖИВИТЬ ЧЕЛОВЕКА? Сколько лет слышим Евангелие, и утешительные глаголы его проносятся у нас поверх головы. Даст же, наконец, Бог иному минутку, когда оно услышится его сердцем. Тогда, вошедши внутрь, оно производит там свое дивное, разрушительно-созидательное дело, сущность которого - истинная жизнь. А дотоле что? Дотоле имеем только вид, что живы, а между тем мертвы, мертвы. Не строго ли? Войди и виждь. Оглавление В ЧЕМ СУЩНОСТЬ ХРИСТИАНСТВА? Говорят, в любви. Нет, подождите. Любовь - сад цветочный и плодоносный. Надо прежде всего очистить землю, взорать (вспахать.- Ред.), посеять и потом уже возрастить. Что сказал Господь о Своем пришествии? Зачем пришел Он? Взыскать и спасти погибшее. А взысканные как спасаются? Отлагают ветхое и облекаются в новое. Прежде надо совлечься, сбросить и отбросить всю ветошь страстей и грехов, потом из этого выродится и новенькое. Приходит страх Божий и рождает покаяние, покаяние приводит к трудам добро делания, из них уже возрождается любовь. Святой Исаак Сирианин говорит так: "Как невозможно переплыть большое море без корабля и ладьи, так никто не может без страха достигнуть любви. Смрадное море между нами и мысленным раем можем прейти только на ладье покаяния, на которой есть гребцы страха. Но если сии гребцы страха не правят кораблем покаяния, на котором по морю мира сего приходим к Богу, то утопаем в сем смрадном море. Покаяние есть корабль, а страх - его кормчий, любовь же - Божественная пристань. Поэтому страх вводит нас в корабль покаяния, перевозит по смрадному морю жизни и путеводствует к Божественной пристани, которая есть любовь. К сей пристани приходят все труждающиеся и обремененные покаянием" (слово 83). Оглавление УМ ПРАВОСЛАВНЫЙ И УМ НЕМЕЦКИЙ Какой ум православный и какой немецкий? Ум православный не умничает, а только изучает и усвояет готовую, данную ему Святою Церковию истину, приемля ее с полною покорностию и благочестием, боясь прибавить или убавить йоту какую-нибудь из начертанного уже образа исповедания веры. Ум немецкий только умничает, у него нет нормы веры, и он все ищет ее; не изучать берется он веру, а изобретать и построевать, и даже построивши, не успокоивается раз навсегда, а еще ищет, еще ищет, не удовлетворяясь найденным. Как у драчуна руки чешутся, а у говоруна язык, так у немца чешется мозг и не дает ему покоя. Дух новизны и непрестанного поновления составляет существо немецкого ума. Православный же ум, изучив и усвоив истину, почивает в ней и услаждается созерцанием ее божественного лика. Как узнать - в каких писаниях ум немецкий и в каких ум православный? Коль скоро где строится теория или воззрение и потом подгоняются под них места Писания (об отеческих уже не говорим), то тут немецкая замашка, готовность подчинять Божеское человеческому. Далее - где нет простоты мысли и слова, а какие-то мудреные сплетения речений и понятий, так что ума не приложишь, о чем идет дело, то знайте, что здесь немецкий склад ума, не предвещающий ничего доброго. Истина православная проста, ясна, понятна даже для детей. Кто понимает ее и приемлет сердцем, тот говорит всегда просто, без хитросплетений умственных и словесных. Немецкий склад ума и слова крючковатый, темный, запутанный. Со стороны поглядеть - немецкий ум как будто углубляется, а на самом деле ходит по верхам и околицей, не касаясь самого существа истины. Православный же ум признает истину в ее существе и без всяких околичностей. Зачем же после этого льнут к немцам? Один затем, что ему слишком надоели католики, особенно иезуиты; другой потому, что немцы кажутся ему поласковей. Почему бы не оставаться с своим Православием? Наскучило, вишь: все одно и то же, застой; хочется самим проветриться и другим сквозного ветерка подпустить. Шутка ли в самом деле - тысячу лет стоит неподвижно это Православие в одной России, а у греков спокон веку оно все одно и то же! Притом, оно такое тяжелое на подъем в образе исследования, такое неудобоносимое в предлагаемом им порядке жизни. По-православному ни одной статьи не напишешь, не роясь в фолиантах, а по-немецки - были бы перо и чернила - садись и пиши. Чем смелее, тем лучше, а где не хватит толку, набери слов помудренее, да и скомкай их как-нибудь, чтоб казалось в итоге: "дескать, что и требовалось доказать". Безопасно ли богословствовать по-немецки? Нет, того гляди, что попадешь под клятвы, положенные на своеумников соборами. Шестого собора 19-е правило гласит, что Божественное Откровение должно быть изъясняемо не иначе, как по изложению учителей Церкви, и довольствоваться ими более, чем составлением своих собственных толкований, из опасения уклониться от истины. Следовательно, если кто вносит в область Божественной истины свое личное мудрование, тот подвергается клятве, изреченной вообще на несоблюдающих соборные определения. Оглавление НОВАЯ ЯЗВА Было у нас две язвы: материализм и спиритизм. С недавнего времени враг насылает третью, самую разрушительную: немецкое богословствование. В чем же отличительная черта этого богословствования? В том, чтобы построевать различные воззрения на христианство, относительно и существа его, и истории, и по этим воззрениям стремиться к перестройке христианского общества. Это совершенно в духе немцев. Когда немец добьется до какой-нибудь общей мысли или идеи или "многообъемлющего" воззрения, то так дорожит им, что готов все принести в жертву, лишь бы только дать простор своему измышлению. Так во всех предметах ведения, так и в богословствовании. Это началось еще с Лютера. Построил он себе воззрение на дело Божие во Христе Иисусе и все разметал, что казалось ему несообразным с его построением. Голос Церкви в учении - прочь, таинства - прочь, подвижническую строгость - прочь, весь церковный чин богослужения - прочь. По следам учителя пошли и ученики. Всякий, бравшийся богословствовать, долгом считал придумать что-нибудь новенькое и перестроивать все по своей идее. В настоящее время и счету нет всем их воззрениям: единства никакого. От того-то у них нет богословия, а есть неукротимое богословствование. Говорят, и никак не сговорятся. К ним по всей справедливости могут идти слова апостола, что они все учатся и никак не в состоянии дойти до разумения истины. Это бы еще ничего, что они построевают свои воззрения, - значит, углубляются в дело Божие, но беда в том, что воззрений-то своих они не хотят поверять голосом Церкви Вселенской, никого не слушают, ни своих учителей, ни даже слова Божия. У их ума лоб медян и выя железна. Не хочет пригнуться, а все высится да высится. Их богословствование есть умничанье в сфере Откровенной истины. Все перероет и перекопает, точь-в-точь нечистое животное, забравшееся в цветник. Сохрани и избави нас Господь от такой язвы! Оглавление НИКТОЖЕ ПРИИДЕТ КО ОТЦУ, ТОКМО МНОЮ (Ин.14:6) Удивительно после этого, как может прийти человеку мысль приблизиться к Богу иным путем! Если б для того, чтобы Бог принял пред Себя человека, требовалось только исправить образ мыслей, то естественники, укравши в христианстве здравые понятия о всем сущем и предлагая их за свои, могли бы еще казаться имеющими некоторую правость; но ведь для этого нужно совершенное изменение всего внутреннего, духовного строя, а его одними понятиями не произведешь. Нужна благодать, благодать же предполагает благоволение, а благоволение ничем иным нельзя заслужить, кроме веры в Господа Иисуса Христа. Опять же и принятие благодати, перетворяющей внутри человека все порядки, возможно лишь способом, учрежденным от Самого Бога. Сам человек не домыслится до того. Ключи от сокровищницы Божией хранятся у Самого Бога, и подделать их не сумеет никакой умник. Посмотревши, может быть, иной и подделал бы; но чтобы посмотреть, надобно пройти делом весь путь, ведущий к Богу, по указанию истинного христианства. А кто пройдет, тот уже не воротится к натурализму. Если же воротится, то забывает все, что там видел и испытал. Такова уж воля Божия, чтобы содержать в сокровенности от разумных века сего путь, ведущий к Нему, дабы мы в этом случае руководились не умом кичащим, а верою смиренствующею. Оглавление ЧИНОПОСЛЕДОВАНИЯ Святые апостолы на соборе своем отменили все ветхозаветное чинопоследование и освободили христиан от того ига, которое тяготело на их отцах и праотцах. По этому поводу некоторые умники задаются вопросом: зачем же у нас столь разнообразные и многосложные чинопоследования? И, не умея решить это, приходят к смелому выводу, что это есть возвращение к иудейству. Но ведь когда апостолы постановляли тот закон, то имели в виду только ветхозаветное служение, а не всякое вообще, и когда написали послание к Антиохийской Церкви, то помянули только, что не налагают на членов оной ига закона, лежавшего на иудеях, а не то, чтобы запрещали учреждать чинопоследования по духу новой веры. Как мысль требует слова, а намерение - дела, так и дух веры требует внешнего чина. Чин этот и начал заводиться с первых же дней по сошествии Святого Духа, положившего основание Церкви Божией. В главных и существенных чертах он установлен самими апостолами: от них образ совершения таинств, от них молитвенные собрания и их порядки, от них церковное чиноначалие, от них указание обособлять места и времена для служения Богу, от них посты и домашние молитвы, от них подвиги всестороннего воздержания и разные виды благочестивых христианских обычаев. Желающий может найти указание на все это в Деяниях и Посланиях апостольских. Вывод отсюда такой: святые апостолы одно чинопоследование отменили, а другое завели. Как же видеть в этом иудейство? Веру нельзя оставить голою. Это противно природе нашей и природе самой веры. Разве пожалуется кто - не слишком ли обременена наша духовная вера внешними чинами? Присмотрись, и увидишь, что не слишком. Ведь надо же на всякий случай хоть по одному чину? Так оно и есть у нас. Всякий чин, с одной стороны, удовлетворяет потребности верующего сердца, а с другой, состоит в полной гармонии с духом веры. Если смотреть на церковные наши чины в их совокупности, то покажется их много, а разложите их по многообразным потребностям верующих - и увидите, что их очень мало, и все они очень просты. Пожалуй, еще скажут: "Зачем они заключены в неподвижную форму? В век апостольский многое делалось экспромтом: находил дух - и рождалась молитва или песнь, или слово назидания, а ныне все готовое да готовое". Да не все ли это одно? Тогда находил дух и давал молитву, а теперь внимай, как должно, составленной уже молитве и взойдешь в тот же дух. Дело в духе. Если кто остановится на одних словах молитвы и внешних действиях, тот отступит от апостольского чина, а кто всякий раз при внешнем чине будет входить в дух, тот станет делать то же, что делалось при апостолах. Оставить весь внешний чин на произвол движении духа известных лиц или каждого верующего едва ли кто сочтет разумным. Не лучше ли покориться существующему порядку, молясь Господу, да устрояет все в Церкви Своей, как Его святой воле угодно? Цель чина церковного - созидание духа, и сколько созидалось святых среди нашего благолепного чина! Стало быть, чин не отводит от цели, а способствует достижению ее. Имей разум, и все хорошо будет. Оглавление ЦАРСТВО ХРИСТОВО В одной из поучительных притчей Своих Господь сказал: подобно есть Царствие Небесное зерну горчичному, еже взем человек всея на селе своем; еже малейше убо есть от всех семен, егда же возрастет, более всех зелий есть, и бывает древо (Мф.13:31-32). Очевидно, что здесь разумеется Царство Христово, Царство благодати. Покайтеся, сказал Господь, приближися 6о Царство Небесное (Мф.4:17). Царство благодати названо здесь Царством Небесным потому, что и начало его с неба, и конец на небе, что принадлежащие ему подобны небожителям. Царство это есть Церковь Христова. И как точно и выразительно уподоблена она зерну горчичному! Христова Церковь была вначале, как горчичное зерно, мала, незаметна, утаенна, а потом возросла, подобно великому древу, распространилась во всем мире и сделалась Царством, далеко большим всех царств земных. Возставит Бог небесный Царство, пророчествовал Даниил, еже вовеки не разсыплется; истнит и развеет все царства, тое же станет во веки (Дан.2:44). Так и сталось. Много уже рассыпалось великих и сильных царств земных, а Церковь Христова семнадцать с половиною веков стоит непоколебимо, и врата адовы не одолеют ей (Мф.16:18) до конца мира. Оглавление ЕСТЕСТВЕННАЯ ВЕРА Господь Иисус Христос говорил иудеям: Если бы Бог был Отцом вашим, то вы любили бы Меня (Ин.8:42). Бога отцом своим имеет тот, кто сердцем верует в Его промыслительное о себе попечение, веруя, что от Него все и в начале, и в продолжении, и в конце. Это именно то, что иные называют естественною верою. Таким образом, естественная вера, по слову Самого Господа, приводит прямо к вере в Него, да не к вере только, но и к любви, к такому сердечному сочетанию с Ним, что и не разлучишь. Как же это бывает? Тревоги совести, страх Божий и страх за вечную свою участь заставят искать Спасителя и Искупителя, а кто ищет, тот и обретает. Вот и вера христианская! Стихии, или начала веры насаждены в духе человека. При неизвращенном и невозмущенном развитии естества человеческого развиваются и они, являются в преобладающей силе между другими раскрывающимися стихиями нашей природы. Естественная вера исповедует не одно бытие Бога, но и ту истину, что все от Него происходит и Им содержится, исповедует всестороннюю свою зависимость от Него и налагает обязательство угождать Ему исполнением требований совести в надежде на Его благоволение и вечное воздаяние. Кто получит искреннюю веру во все это, тот не может быть свободен от тревог самых глубоких и потрясающих. Чувство зависимости от Бога возбуждает на угождение Богу; совесть указывает способ в удовлетворении своих требований и за то предобещает благоволение Божие и вечный покой. Когда совесть удовлетворена, тогда в ней пребывает глубокий и сладкий мир, но когда совесть встревожена, тогда чувство зависимости поражает страхом неблаговоления и отвержения свыше и отнимает надежду на вечный покой. А так как никто не в состоянии сохранить совесть свою столь чистою, чтоб она не тревожила, то никто из тех, у кого жива естественная вера, не бывает успокоительно почивающим на своем исповедании. В таком случае всякий естественно ищет средств умилостивить Бога, отсюда повсюдные умилостивительные жертвы. Но совесть не обманешь. Как вкус различает пищу, так и она истину. Оттого-то, что ни придумывал человек для своего успокоения - ничто не давало ему истинного покоя, а между тем требование истинно-успокоительного умилостивления Бога повсюду. Посему-то встретит ли кто проповедь об этом - он с радостию принимает ее и прилепляется всею душою к Умилостивителю, Спасителю и Искупителю. Так-то справедливо слово Господне иудеям: "Поелику вы не прилепляетесь ко Мне, то, значит, у вас нет Бога, нет Его для сердца вашего, нет для совести вашей. Совесть спит, и в сердце живут другие интересы". Это применяется и ко всем тем, которые думают основаться на естественной вере. На бумаге написать это можно, но в жизнь этого не проведешь, и потому те, которые толкуют так, толкуют до тех пор, пока не слишком в них живы стихии естественной веры, а лишь только они придут в движение, в силу, человек уже не может удержаться, чтоб не взыскать единого Ходатая Бога и человеков - Господа Иисуса Христа. Оглавление ЛОГИКА СОБЫТИЙ Очень часто приходится читать и слышать: "логика событий, совершившийся факт". Этим, кажется, желают выразить необходимость течения дел человеческих, своего рода фатум, который можно было бы назвать политическою судьбою. На эту логику указал Гегель, а Бокль на основании ее построил уродливую свою теорию истории, в которой нет места ни Провидению, ни свободе. Немотствовал кое-что на этот лад и у нас граф Толстой в своем больном романе "Война и мир". Но если есть в событиях логика, то есть и ум, из которого истекает эта логика. А так как эта логика управляет событиями, то ум, от которого она исходит, должно признать правителем событий, или, яснее, умом вседержавным. Вседержавный же ум есть в то же время и всесвободный ум. Если мы для своего бедного ума требуем свободы, та не имеем права не признать всесвободным ума все державного. Если этот ум есть всесвободный и если от него зависит течение событий, то основания причин, или, как говорят теперь, принципов, по коим движутся события, должно искать не в самих событиях, а выше их - во вседержавном, всесвободном уме. Этим объясняется то, почему логика событий, если бы судить о ней по самым событиям, нередко прерывается на полдороге и не доходит до своего заключения. Например, израильтяне перед Чермным морем, по логике событий, непременно должны были бы погибнуть, а между тем вышло так, что они очутились целыми на другом берегу, гонители же их остались в море. Сто восемьдесят тысяч иноплеменников облегают Иерусалим; надлежало бы погибать ему, но встают утром и видят врагов побитыми, а Иерусалим вне всякой опасности. Ирод распоряжается, избив младенцев вифлеемских, убить вместе с ними и родившегося Спасителя, но Божественный Младенец несколькими часами раньше стал вне угрожавшей Ему опасности, и расчет Ирода не оправдался. Вот вам и логика событий! Оглавление БОРЬБА ЗА ДУШИ Говорят, на каждую секунду приходится в мире один умерший. Каждую секунду где-нибудь душа, отрешаясь от тела, восходит туда, где определено ей принять Божие о себе определение. Секунда - это очень малый момент времени. Если б не мешало тело, мы могли бы видеть почти непрестанные появления светлых или темных полос, означающих путь восхождения отходящих душ, подобно тому, как видел Антоний Великий восходящего с ангелами авву Аммона. И души не одни восходят: их всегда ведут к Богу ангелы, и всегда преградить им путь покушаются демоны. Какое поэтому непрерывное движение происходит в невидимом мире, по всему пространству, отделяющему землю от неба!.. Физика ничего не видит в атмосфере, кроме воздуха с случайною примесью некоторых других атмосферных тел, а Откровение уверяет, что это есть область власти воздушныя, духов злобы поднебесных (Еф.2:2; 6:12), которые не спят ни днем, ни ночью в хлопотах на зло нам. И в продолжение всей нашей жизни приседят в тайных, чтобы уловлять нас, как зверь уловляет добычу, нападая на нее нечаянно, и по отходе нашем отсюда не отступают от нас, а гонятся вслед - не удастся ли как-нибудь вырвать душу из рук охраняющих ее ангелов. Вырвать-то не могут, если только не будет в нас ничего ихнего, то есть чего-нибудь такого, от чего отреклись мы во святом крещении. А если есть, то беда: что-нибудь в этом роде есть то же, что запрещенный товар. На таможнях его отбирают и штраф еще берут. А там, в воздушных пространствах, товара не отбирают, но душу берут всю как есть. И рад был бы человек дать какой-нибудь откуп: да что дать-то в замену души своей? Однако ж как же быть? А вот как: надобно все это запрещенное повыбросить прежде, чем придется проходить мытарства. Выбрасывается же оно покаянием, отвращением от греха и оплакиванием его. Сильна и молитва Церкви, сопутствующая отходящим, сильней ее нет ничего на земле для душ христианских. Но чтоб она оказала спасительное действие над тем или другим, надобно, чтобы в том и другом было нечто, к чему бы она могла привиться, чтобы, сочетавшись чрез то с душою, могла она потом пускать из души отражающие и поражающие стрелы на нападающих врагов. Что ж это за нечто? Полнее бы - вера, любовию споспешествуема, но если нет этого, то покаянные чувства по вере в Господа.