Святитель Феофан Затворник / Созерцание и Размышление (11)

СОГЛАСИЕ ВНУТРЕННЕГО С ВНЕШНИМ В делах благочестия и в трудах богоугодных нужно согласовать со внешним и внутреннее. Внешнее - это дела, совершаемые видимо для всех; внутреннее - это невидимое для других, но тем не менее ведомое совести и видимое Всевидящему настроение ума и сердца, образ мыслей, расположений и чувств. Одно внешнее - это листья без плода или цвет без завязи, пустоцвет; одно внутреннее, если только оно возможно, подобно силе паров, не сдерживаемых ничем и потому рассеивающихся в воздухе. Но то и другое вместе есть дерево благосеннолиственное, полное жизненных соков и обильное плодами. Таким образом, не молчанием только свидетельствуй свое непротивление вере, но и в мыслях не содержи ничего противного ей. Для этого должно поставить законом покорность ума определениям догматов, покорность воли заповедям Евангелия, покорность сердца отрешенным надеждам и чаянию благ в будущем. Много соблазнов уму от окружающего нас разномыслия и иномыслия и всеобщего порабощения суете; много соблазнов воли от окружающих нас примеров нехристианского жития в христианах; много соблазнов сердцу от рассыпанных пред ним удовольствий мира, которыми враг покушается затмить у сердца память о чаемом блаженстве в вечности и привязать его к земле. Бороться со всем этим особенно нужно ныне, когда суемудрие ума возрастает, злые обычаи расширяются. Не говорите: трудно одолеть себя и противостоять увлечению со стороны других, - мы не одни: близ Господь, Который сказал: дерзайте, яко Аз победих мир (Ин.16:33). Оглавление РАДОСТЬ ХРИСТИАНИНА Всегда радуйтесь, говорит святой апостол Павел (1Фес.5:16), радостью о Господе и о Дусе Святе (Рим.14:17). Радость эта водворяется в сердце под влиянием живой веры, теплой любви и крепкого упования и бывает столь глубока, что никакие внешние беды не могут ее расстроить. В христианстве такая радость столько же естественна, сколько естественна радость у сына, снова принятого в объятия любви отцом, которого он прогневал, или у пленника и узника, ожидавшего смерти и казни и получившего свободу, или у должника, с которого сняты долговые обязательства, и вообще у человека, находившегося в последней крайности и вдруг неожиданно получившего полное счастие. Что у этих делается внешне, все то в высшем значении совершается у христианина в духе. Человек создан на радость, на жизнь райскую и потерял ее чрез грехопадение; теперь в Господе Иисусе Христе благодатию Святого Духа восстановляется он в первый свой чин. Хоть внешне он еще не в раю, но внутри уже получает райский строй, оттого и радуется. В житейском быту люди находятся в веселом расположении духа, когда нужды не тяготят, отношения с другими мирны, дела текут исправно и впереди не грозит никакая беда. У христиан грехи прощены, нравственные силы восстановлены благодатию, мир с Богом водворен, совесть блюдется чистою ко всем и ко всему, уверенность, что Господь хранит и сохранит его до конца непорочным, непоколебима, упование блаженства вечной жизни глубоко, - живя в такой радующей атмосфере, он не может не быть в постоянно отрадном состоянии духа. Но существенная основа радости христианина есть обновление падшего естества. В возрождении полагается семя новой жизни, по образу воскресшего Господа. Начав с этого момента ходить в жизни обновленной, он более и более высвобождается из уз растления греховного и преисполняется чувством духовного здравия. Это чувство здравия почти то же, что чувство воскресения, - отсюда всегдашняя радость жизни о Господе. Из всего этого открывается, что радость христианина есть отражение его духовного состояния и есть посему непроизвольное чувство. Потому-то она и предписывается; предписывается то есть держать себя в таком состоянии духовном, которое приносит непрестанную радость, окружать себя такими убеждениями, которые навевают отраду в душу, не лишать себя вкушения всем предлагаемых духовных благ о Господе, которые не могут не веселить сердца, не чуждаться никогда трудов и подвигов, которые, хоть и узким путем, но ведут к вечной жизни. Апостол не того хочет, чтобы христианин какими-либо мечтами развивал в себе радость, а чтобы вступал делом в радующую область света и жизни. И сколько последняя неизбежна для истинного христианина, столько же радость неразлучна с истинным христианством; потому-то она многократно и предписывается словом Божиим (см. Флп.3:1; 4:4; Рим.12:12; 14:17; Иак.1:2). Когда внутри мир и радость, тогда внешние беды и скорби не влияют на христианина, так что только другие могут почитать его скорбящим, сам же в себе он присно радуется (См. 2Кол.6:10). Оглавление СОШЕСТВИЕ СВЯТОГО ДУХА Сошествие Святого Духа есть первый вздох человечества Божественным Духом. Припомните пророчество Иезекииля о поле, полном костей человеческих. Помните, как по слову его совокуплялись кости с костями, как они покрывались потом жилами, плотию и кожею, но духа еще не было в них. И сказано было пророку: прорцы о Духе, - и прорекох, говорит (Иез.37:9-10), и все ожило. Это поле костей есть образ падшего человечества, которое в удалении от Бога не имело в себе жизни и было без духа, как говорит апостол. Но Господь не оставлял его и приготовлял к принятию оживления разнообразными промыслительными действиями. Ко времени явления Христа Спасителя оно, можно сказать, совсем было готово принять новую жизнь, походило на труп цельный, в котором кости совокуплены к костям и покрыты жилами, плотию и кожею, только духа не было в нем. В Евангелии говорится ясно, что время оживления его уже настало; оставалось немногое: не у бе Дух Свят, - отчего? - яко Иисус не у бе прославлен (Ин.7:39). Но вот Господь воскрес, вознесся на небеса в славе, Божественный Дух сошел, и человечество ожило, дохнув Им. Апостолы, или вся собравшаяся в сионской горнице Церковь была только устами, которыми приняло человечество это первое вдыхание Духа. Принятый в дыхании воздух обыкновенно проходит в легкие, из большого канала все в более и более меньшие, пока дойдет до последних пределов. Таким образом, приемники живительных стихий воздуха суть легкие, а способ сообщения его живительности есть самое действие дыхания, совершающееся колебанием груди, или вдыхание и выдыхание. Так и по отношению к Духу Святому: дохнув однажды Божественным Духом, род человеческий дышит Им с тех пор непрестанно. Легкие, в которых это совершается, есть Святая Церковь; каналы в легких - это Божественные таинства ее и другие освятительные действия; колебание груди - это годовое движение всех священнодействий Церкви, например, Великий пост со всем чином своим, потом пятидесятидневные празднества, потом опять пост, и опять светлые дни, и так далее, точь-в-точь колебание груди. Так дышит Христова Церковь, или все и повсюду верующие христиане. А так как христианство - в человечестве, то все человечество и дышит в нем, хоть и не все причастно животворным действиям сего Божественного дыхания. Причина этому та, что в одной части человечества повреждены органы дыхания, другая, большая часть, не подвергает себя влиянию этого благотворного дыхания, ибо как для того, чтобы дыхание производило полное свое действие в теле, необходимо, чтобы каналы легких не были повреждены и засорены, так и для того, чтобы Божественный Дух оказывал полное Свое действие, необходимо, чтобы органы, Им Самим учрежденные для сообщения Себя, были целы, то есть чтобы все Божественные таинства и священнодействия сохранялись в том виде, как они установлены святыми апостолами по внушению Духа Божия. Где учреждения эти повреждены, там дыхание Божественным Духом неполно, и, следовательно, не имеет полного действия. Так у папистов все таинства повреждены и многие спасительные священнодействия искажены; папство - это гноящееся легкое. У лютеран большая часть таинств отвергнута, оставшаяся искажена и в смысле, и в форме. Лютеране походят на тех, у коих три четверти легких сгнило, а остальная дотлевает. Близки к ним, но еще поврежденнее, наши раскольники, хлыстовцы, молокане, воздыханцы и прочие. Все они и подобные им не дышат или неполно дышат, потому суть тлеющие трупы или чахнущие, как чахнет тот, у кого расстроена грудь. Однако ж не будем обольщать и себя тем, что мы обладаем здравыми орудиями дыхания Божественным Духом, то есть истинными священными таинствами и настоящим устроением Церкви. Без дыхания Божественным Духом нет жизни. Церковь дышит этим Духом, и мы все должны дышать Им. Уста, которыми приемлется Божественный Дух или отверзается сердце для принятия Его, есть живая вера; соприкосновение с Ним есть участвование в таинствах и священнодействиях по уставу Святой Церкви; усвоение Его есть действование по Его внушению, выражаемому в требованиях совести и заповедях евангельских. Кто живет так, тот дышит Духом и оживляется Им. Верное же свидетельство одуховления есть молитва, которую справедливо называют дыханием Духа. Кто хорошо, собранно и тепло молится в церкви и дома, тот дышит Духом. Оглавление КОНЧИНА МИРА Когда Евангелие пройдет по всем народам, обитающим на земле, и выберет из них всех способных принять его и вследствие того освятиться и переродиться благодатию Святого Духа, тогда не для чего будет оставаться настоящему порядку вещей; наступит кончина мира, или последние дни, в которые определил Господь прийти снова сотворить суд над всеми живущими на земле - одних ввести в Царство славы Своея, а других предать горькой участи, ими изволенной. Таким образом, после того, или вместе с тем, как род человеческий выдаст уже всех Божиих, и больше ожидать их уже будет нечего, а не Божий, сбросив с себя личину, выступят все налицо, тогда жатва будет готова; пошлет Господь жателей, и затем конец всему. Как созрение жатвы имеет определенный свой срок, так и эти последние явления имеют свое, определенное Богом, время. И добро, и зло уже засеменено, развивается, растет, но созреет то и другое в свое время. Раньше того срока этому быть нельзя. Таким образом, как на вопрос: почему жатели не являются на ниве? - прямой ответ тот, что не пришло еще время, жатва не готова; так и на вопрос: почему не видно тех чаемых мировых событий? - прямой ответ: еще не пришло Богом определенное для проявления их время. Сюда же относится и появление антихриста. Некоторые из целей мироправления Богу угодно было открыть нам в слове Своем. Применив их к нашему предмету, можем и в них видеть удерживающее антихриста (2Сол.2:6). Мир стоит затем, чтобы вложенная Господом в род человеческий сила спасения произвела свое дело. Сила спасения - это Божественное слово и благодать, приемлемые верою и проводимые в жизнь самоотверженною ревностию о богоугождении. Ходит слово Божие по земле, возбуждает усыпленных и приводит их к источникам благодати; быв перерождены, они становятся деятелями своего спасения во славу Господа, устроившего всем спасение. Явление этого рода повсюду: и среди неверных, и среди заблудших, и среди правоверующих; потому что и званные - не все избранные, точно так, как не все рыбы, попавшие в мрежу, годны к столу. Только рожденным свыше, иже не от крове, ни от похоти плотския, ни от похоти мужеския, но от Бога родишася, дана область чадами Божиими 6ыти (Ин.1:12-13). Из них-то Господь и строит Царство Свое Небесное. Они - материал, готовимый на земле для неба Божиим словом и благодатию, приемлемыми свободным произволением. Когда эти силы выберут с земли весь годный материал, и Царство Божие созиждется вполне, тогда спасение Господне совершит свое дело, и настоящему порядку вещей незачем уже будет оставаться. Мир стоит потому, что еще не все годные в Царство Христово вступили в него или не столько их еще вступило, сколько нужно. И ины овцы имам, сказал Господь, яже не суть от двора сего; и тыя Ми подобает привести, и будет едино стадо и един Пастырь (Ин.10:16). Когда это совершится, тогда и конец, тогда же и явление антихриста. Отсюда и причина, удерживающая его явление, будет состоять в том, что сила спасения еще не совершила вполне своего дела, ее продолжающееся действие удерживает его. Перестанет она действовать, тогда и он выступит на сцену. Древние толковники Священного Писания силою, удерживающею явление антихриста, считали, между прочим, и Римское царство. В их время, когда Римское царство еще существовало, можно было на него указывать, основываясь на пророчестве Даниила. В наше время, если можно давать какой-нибудь вес подобной мысли, то разве в том отношении, если под Римским царством будем разуметь царскую власть вообще. Царская власть, имея в своих руках способ удерживать движения народные и, держась сама начал христианских, не попустит народу уклониться от них, будет сдерживать его. А так как антихрист главным делом своим будет иметь отвлечение всех от Христа, то он и не явится, пока будет в силе царская власть. Она не даст ему развернуться и помешает ему действовать в его духе. Вот и это есть удерживающее. Когда же царская власть и народ всюду заведут самоуправство - республики, демократию, коммунизм, - тогда антихристу откроется простор для действования. Сатане не трудно будет подготовлять голоса в пользу отречения от Христа, как это показал опыт во время французской революции прошедшего и нынешнего столетий. Некому будет сказать властное: "вето", а смиренного заявления веры и слушать не станут. Вот когда заведутся всюду такие порядки, благоприятствующие раскрытию антихристовских стремлений, тогда явится и антихрист. До того же времени подождет, удержится. На эту мысль наводят слова святого Златоуста, который в свое время представлял царскую власть под видом Римского государства. "Когда, - говорит он, - прекратится существование Римского государства (то есть царской власти), тогда придет антихрист, а до тех пор, пока он будет бояться этого государства (то есть царской власти), никто скоро не подчинится антихристу. После же того, как оно будет разрушено и водворится безначалие, он устремится похитить власть и Божескую, и человеческую". Можно бы возразить при этом, что народ сам будет блюсти свою веру. Но трудно допустить, чтобы вера с течением времени возрастала в своей силе все более и более. Приятно встречать у некоторых писателей светлые изображения христианства в будущем, но нечем оправдать их. Точно, благодатное Царство Христово расширяется, растет и полнеет, но не на земле - видимо, а на небе - невидимо, из лиц, и там, и здесь, в царствах земных, приготовляемых туда спасительною силою Христовою. На земле же Самим Спасителем предречено господство зла и неверия, оно и расширяется видимо, и когда уже очень возобладает, тогда дело будет только за почином: подай только кто-либо влиятельный пример или голос сильный - и отступление от веры начнется. Этот почин и сделает антихрист. Отсюда можно заключить, что удерживающее явление его, есть еще и то, что нет должной подготовки к принятию его, еще не взяли перевес неверие и нечестие, еще много веры и добра в роде человеческом. Оглавление ВИДЕНИЕ СТАРЦА Один глубокий старец, живший в уединенной пустыни, впал в уныние от искусительного недоумения: правильно ли течет (проходит поприще жизни. - Ред.) он и есть ли надежда, что труды его под конец увенчаются успехом. Старец сидел с поникшей головою, сердце ныло в нем, но очи не давали слез. В эту минуту предстал пред ним ангел Господний и сказал: "Что ты смущаешься, и зачем помышления входят в сердце твое? Не ты первый и не ты последний идешь этим путем. Многие прошли, многие идут и многие еще пройдут им в светлые обители рая. Пойдем, я покажу тебе разные пути, какими ходят сыны человеческие, и то, куда они приводят". Старец встал и пошел за ангелом, но едва он сделал несколько шагов, умным очам его открылось дивное видение. Он увидел по левой стороне густой мрак, как стену непроницаемую, среди которого слышались шум, тревога и смятение. Всматриваясь внимательно во мрак, он увидел широкую реку, по которой волны ходили взад и вперед, вправо и влево, и кто-то всякий раз, как мелькала перед ним волна, внятно произносил старцу: "Это волна неверия, беспечности, холодности; это - немилосердия, разврата, взяточничества; это - неги, забавы, зависти, раздора, а это - пьянства, нечистоты, лености, неверности супругов" и так далее - и каждая волна поворачивала на себе несметное множество людей, поднимая из реки и снова погружая их в глубь ее. В ужасе старец воскликнул: "Господи! неужели все эти погибнут, и нет им надежды спасения?" Ангел снова сказал ему: "Смотри далее и узришь милость и правду Божию". Старец поглядел еще на реку и увидел ее по всей широте и долготе покрытою малыми ладьями, в которых сидели светлые юноши со всякого рода орудиями для спасения утопающих. Они звали всех к себе, иным подавали руки, другим спускали жерди и доски, бросали веревки, а иногда погружали в самую глубь багры и крюки - не ухватится ли и там кто-нибудь. И что же? Редкий-редкий откликался на призывный их голос, и еще менее было таких, которые пользовались как следует подаваемыми им орудиями спасения; наибольшая часть с презорством отвергали их и с каким-то диким услаждением погружались в этой реке, издававшей чад, смрад и изгарь. Старец простер взор свой вдоль реки и в конце ее увидел бездну, в которую она низвергалась. Юноши в большом количестве плавали в ладьях туда и сюда, у самого края бездны заботливо подавая помощь всякому, но, несмотря на то, каждую минуту на каждой точке реки целые тысячи людей вместе с рекою низвергались в бездну, откуда слышны были лишь стоны отчаяния и скрежет зубов. Старец закрыл лицо свое и зарыдал... И был ему глас с неба: "Горько, но кто виноват? Скажи, что мог бы Я еще сделать для спасения их, чего бы не сделал? Они сами с ожесточением отвергают всякую подаваемую им помощь. Они отвергнут и Меня, если Я низойду на помощь к ним в самые безотрадные места их страданий". Старец обратил очи на правую сторону, к светлому востоку, и увидел отрадное явление. Те, кто, внимая зову светлых юношей, подавали им руку или хватались за какое-нибудь спасительное орудие, были извлекаемы ими на правый берег. Здесь принимали их другие лица, вводили в небольшие, стройные здания, рассеянные в большом количестве по всему протяжению берега, где обмывали их чистою водою, облекали в чистые одежды, опоясывали, обували, давали посох и, подкрепив пищею, отсылали в путь, далее к востоку, заповедав им не озираться назад, идти без остановки, внимательно смотреть под ноги и не пропускать ни одного подобного здания без того, чтоб не зайти в него и не подкрепить себя в нем пищею и советом от тех, чьему попечению вверены эти здания, равно как и от тех, кто заходит в них. Старец провел глазами по берегу и увидел, что на всем протяжении его готовятся в путь эти избавленные. На лицах их отпечатлевались радость и одушевление. Видно было, что все они чувствовали особенную легкость и силу и с некоторою неудержимостью устремлялись в путь, первые стадии которого усеяны приятными цветами. Старец устремил свой взор далее к востоку, и вот что ему открылось. Приятный луг кончался недалеко от берега, далее начинались горы, лежавшие хребтами в разных направлениях. Они шли, поднимаясь все выше и выше и пересекаясь пропастями, то голые и утесистые, то покрытые лесом и кустарниками. Всюду были видны путники-труженики. Иной карабкался на крутизну, другой сидел в утомлении или стоял в раздумье, тот боролся со зверем или с змеею, один шел напрямик к востоку, другой в обход, а иной наперерез другим, - но все были в труде, в борьбе и напряжении сил, душевных и телесных. Редкий из них всегда видел дорогу: часто она совсем пропадала или дробилась на распутия; в ином месте закрывал ее туман и мрак, а то пересекала пропасть или крутой утес; там преграждали ее звери из дубравы или ядовитые гады из ущелий. Но вот что удивительно: повсюду по горам рассеяны были красивые здания, подобные тем, в которые принимаемы были в первый раз спасенные из реки. Коль скоро пустынник заходил в них, то как бы ни был изможден, выходил оттуда бодрым и полным сил. Звери и гады не могли тогда выносить даже взора его и убегали от него; никакие препоны не останавливали его, и он легко и скоро отыскивал скрывавшийся каким-либо образом путь по тем указаниям, какие получал в тех зданиях, и всякий раз, как только кто преодолевал препятствие или одолевал врага, становился крепче, выше и статнее, и чем кто выше восходил, тем больше светлел и хорошел. К вершине горы местность опять становилась гладкою и цветистою, но вступившие на нее вскоре входили в светлое облако, из которого уже не показывались более. Старец поднял очи повыше этого облака и из-за него или из-за горы увидел чудный свет, из которого доносились к нему сладостные звуки: "Свят, свят, свят Господь Саваоф". Старец в умилении пал ниц, и над ним звучно пронеслось слово Господне: тако тецыте, да постигнете! Поднявшись снова на ноги, старец увидел, что с разных высот горы немалое число путников стремительно бежали снова к реке, то молча, то с криком и хульными словами. К каждому из них, и сверху и сбоку, взывал кто-то: "Остановись, остановись!" Но, гонимые какими-то малорослыми муринами, они не слушали предостережения и снова погружались в смердящую реку. "Господи! Что это?" - воскликнул старец в изумлении, и услышал ответ: "Плод самочиния и непокорливости богоучрежденному порядку". Тем видение и кончилось. Ангел, показавший его старцу, спросил его: "Утешен ли ты?" И старец поклонился ему до земли. Вот смысл этого видения. Река есть мир, погруженные в ней люди - это те, которые живут по духу мира, в страстях, пороках и грехах. Светлые юноши в ладьях - ангелы и вообще призывающая ко спасению благодать; бездна, в которую низвергалась река с людьми - вечная пагуба; прекрасное на правом берегу здание - Церковь с ее таинствами; восхождение на гору с разными препятствиями - разные труды в очищении сердца от страстей; звери и гады - враги спасения; гладкая к вершине местность - умиротворение сердца; светлое облако, скрывающее путников - покойная смерть; свет из-за горы - рай блаженный. Кто заходит в здания, рассеянные по пути и на горе, то есть кто принимает таинства и участвует в священнодействиях и молитвословиях Церкви, пользуется советом и руководством ее пастырей, тот легко преодолевает все препятствия и скоро востекает к совершенству, а кто самочинно отвергает их, не подчиняясь указанию и совету пастырей, тот скоро падает, и дух мира снова увлекает его. Оглавление ВЕРА И УЧРЕЖДЕНИЯ ВЕРЫ Вера не есть только образ познания Бога и наших к Нему отношений: она совмещает в себе и все спасительные учреждения, данные Богом. Спасительные учреждения составляют веру действующую. Наши умники и не прочь бы, может быть, от учения христианского, но их более всего отталкивают христианские учреждения. А так как эти учреждения суть не что иное, как вера в действии и движении, то главный их грех тот, что им не хочется действовать в духе веры. Удивляться надобно, каким образом эти люди так настойчиво толкуют о делах и трудах, а в области святой веры более всего чуждаются деятельности! Что-нибудь тут не так. Ведь они знают законы, как правильно вести течение мыслей. Если такая кривость допускается здесь, то наверное надо полагать, что они тут не действующие, а деемые, суть орудия чуждой мысли, и притом такой, которая сама чужда истины. Оглавление НЕСЕНИЕ КРЕСТА СВОЕГО У каждого из нас есть свой крест. Он слагается из всего, что беспокоит и тяготит дух наш, что терзает сердце наше на правом пути нашем ко Господу во все дни нашей жизни. Первый конец этого креста составляют немощи естества нашего и худое направление сил его, как-то: недалекость ума и незрелость соображений, отсутствие энергии в воле и неподвижность ее на дела долга, вялость чувств и падкость их на не должное, особенно же исчадия нашей самости - полчища страстей и всякого рода похоти плоти. Пробудившийся дух видит все это в себе, тяготится тем и несет на себе, как преступник, которому в наказание привязан на плечи тлеющий труп. Это крест падшего человечества. Второй конец креста нашего составляют все труды и неприятности житейские. Мы ищем довольства, добрых отношений ко всем и благоприятного течения дел наших, но во всех этих сторонах нашей жизни почти поминутно происходит расстройство скорбное, а иногда и бедственное. Желая избыть неприятностей, мы боремся с противлениями и тянем жизнь свою похоже на то, как кто идет среди терна и шиповника: то и дело - зацепки и царапины. Это крест житейский. Третий род креста слагается из трудов по исполнению обязательных для нас дел. Каждый из нас обложен своими обязанностями, каждая обязанность имеет свой круг занятий, каждое дело требует труда и терпения, чтоб довести его от начала до конца в том духе, порядке и полноте, какие составляют его существо, с преодолением всех неизбежно сопряженных с тем препятствий. Стало быть, всякое обязательное для нас дело есть ноша, а все они в совокупности составляют нелегкое иго долга, которое мы несем и нести должны до гроба. Это крест служебный Господу, обществу и нашим ближним. Нет никого на свете, кто не был бы обложен этими крестами или своим трехсоставным крестом. Но одни несут этот крест во спасение, другие на пагубу себе. Господь, возлагая на нас крест, хочет, чтобы мы содевали им спасение свое, и если кто, усиливаясь свергнуть с себя этот крест, уязвляется им насмерть, то виноват сам неразумием своим и невниманием к попечительным указаниям спасающей нас благодати Божией. Именно: Господь хочет, чтобы, борясь с собою, мы приобретали опытность в различении добра и зла и очищались, чтобы, терпеливо неся тяготу житейскую, смирением преклоняли Бога на милость, чтобы, исполняя свой долг с преодолением всех трудностей, достойно стяжевали венец правды. Таким образом, когда, входя в эти благие намерения Божий, мы держим себя именно в таких отношениях ко кресту своему, то несем его спасительно, в противном же случае, крест наш не во спасение нам, а в пагубу. Оглавление МИЛОСТЫНЯ - СЕЯНИЕ Об обязанности помогать бедным нечего и говорить. Ее все сознают и каждый в самом себе носит ходатая за бедных в сродном человеку сострадании к бедствующим. И бедные знают об этом долге, об этой потребности сердца всех и каждого, потому-то и обращаются смело ко всем в полной уверенности, что имеющие достаток не откажутся помочь им от избытков своих. Но чего же часто не достает? Не достает добрых расположений, какими должно быть окружено и ограждено милостынеподаяние. Подают, но не столько, сколько бы должно; подают, но иногда не совсем охотно и с стиснутым сердцем, не щедро, не радушно. От чего ж это сокращается рука и стискивается сердце? От неправых помышлений, которые сбивают с правого пути сердце наше в минуту милостынеподаяния. Сердце устремляется к пособию ближнему, но тут же предначертывает меру и способ благотворения. В то же время приходит и враг, всевает недобрые мысли и расстраивает все дело: "У себя много нужд, - внушает враг, - да и пойдет ли впрок твоя милостыня?" Сердце-то и сожмется, и дающая рука сократится. Чтобы направить наше сердце на должное и дать нам силу предотвращать нападение недобрых мыслей при милостынеподаянии, апостол заповедует нам смотреть на милостыню, как на сеяние: сеяй скудостию, говорит он, скудостию и пожнет; а сеяй о благословении, о благословении и пожнет (2Кор.9:6). Сеющий, тратя семена на сеяние, нимало не думает, что истощает тем себя, подрывает свой достаток и лишает себя возможности удовлетворять своим нуждам. Напротив, сея, он чает обогатиться, расширить свои способы и отвратить нужды. Так и ты: сей милостыню, не давая входа мысли, что, выпуская монету из рук или отдавая вещь, ты лишаешь чего-нибудь себя. Ты не тратишь, а приобретаешь, не умаляешь, а умножаешь, не даешь, а получаешь. Сеющему, когда он бросает семена в землю, и на мысль не приходит, что он бросает их даром, ни к чему, не впрок; напротив, он уверен, что земля не только сохранит вверенные ей семена, но и принесет плод от них сам-тридцать и даже сам-сот. Так и ты: щедро сей милостыню, веруя, что руки бедных суть самые верные хранители твоих избытков, и самые тучные и усыренные (плодоносные. - Ред.) почвы, на которых и малое сеяние благотворения твоего принесет обильный плод во время свое. Сеющий, сколько бы ни сеял, не скорбит и не тужит; напротив, чем более засеет, тем веселее и благонадежнее бывает. Так и ты: чем обильнее твое милостынеподаяние, чем шире круг твоего благотворения, тем более радуйся и веселись. Придет время, и Мздовоздаятель изведет тебя на удобренное, засеянное и оплодотворенное благотворительностью поле жизни твоей, и возвеселит сердце твое, показав стократно умноженное жито правды твоей. Оглавление ЖИЗНЬ РАСТЕНИЯ - ПОДОБИЕ ЖИЗНИ ДУХОВНОЙ Когда, проходя каким-либо пустынным местом, встретишь дерево или другое растение на песчаном, каменистом грунте, то невольно пожалеешь о нем. Уныло стоит оно, его истощает недостаток питательных частиц в воздухе и в земле; оно видимо сохнет и чахнет, и, кажется, всякому мимоходящему положением и видом своим внятно говорит: мне дурно здесь, возьмите меня отсюда и пересадите в другое место. Совсем другие чувства внушает дерево, растущее при потоке вод, на земле влажной и тучной. Оно полно жизни и, наслаждаясь полным довольством, всеми частичками своего состава как будто поет благодарственную песнь Насадителю всякой твари за возможность всеми устами пить питательные соки из всего, что окружает его. Не бывают ли и души человеческие в таких же обстоятельствах? Да, часто и они гибнут гладом и томятся, как в душной темнице, от недостатка того, что может питать их и доставлять им довольство, и нередко в совершенную противоположность внешнему положению таких людей. Вот как это бывает. Растение, будучи земного происхождения, получает пищу свою из земли и из того, что есть вокруг его. Душа же, созданная по образу и подобию Божию, будучи происхождения небесного, может питаться лишь стихиями небесными, исходящими от Бога, к ней направленными. Таким образом, растению нужен свет: без него оно вянет, а душе нужен свет небесный - это истина Божия. Обильно предлагается она в Церкви Божией всем желающим внимать, предлагается и в чтении слова Божия, и в проповедях, и в песнях церковных, и во всем устроении и чинопоследованиях церковных, и в писаниях отеческих, и в многих-многих душеспасительных книгах. Желающие обильно черпают здесь свет истины Божией и веселятся под осиянием ее. Но не все же так делают, и не все, что с виду кажется вместилищем истины Божией, в самом деле вмещает ее. Есть люди, которые просиживают дни и ночи над изучением какой-нибудь науки: математики, физики, астрономии, истории и тому подобного, думая, что питают душу истиною, а душа их чахнет и томится, - отчего? Оттого что нет истины там, где хотят найти ее. Не потому я так говорю, чтобы наука не могла вмещать истины, но потому, что ныне она оттуда изгнана и заменена то мечтаниями, то предположениями, нередко даже противными истине. А ведь души не обманешь, как не обманешь голодного, давая ему камень вместо хлеба. Вот она и томится. Но ученость еще дельное занятие. А что сказать о тех, которые жадно читают периодическую нашу письменность? Посмотрите, с каким усилием добивается молодой, а иногда и не молодой человек поскорее получить месячный или еженедельный или ежедневный выпуск журнала или газеты и с какою неудержимостью бросается, как говорится, пожрать полученную добычу? Тут и пища нейдет на ум, и спать некогда. А плод какой? Две-три удачные фразы, две-три льстящие фантазии, два-три обманчивых предположения - и все тут, прочее никуда не годится. И душа недовольна. Берется другая, третья книга - все то же. Душа больна... Заводятся взаимные беседы - опять то же, потому что и предметы бесед, и образ ведения их берутся из тех же книг. Прибавьте к этому мелочность обыденных занятий и соотношений, и вы поймете, что если б открыть тот слух, которым слышится речь души, вы услышали бы горький вопль ее: "Изведите меня из этой темницы: мне душно здесь. Дайте мне взглянуть на Божий свет!" Но кто ее послушает? Ныне, видите, не в тоне питать душу истиною Божиею - и ее томят. И добро бы далеко идти за этою истиною, а то она тут же, да не хотят открыть очей, чтобы восприять свет ее. Войди в церковь, послушай внимательно, что здесь поется, читается и действуется, - и узришь свет истины Божией. Раскрой Евангелие или хоть в руках подержи эту Божественную книгу - и то отраднее станет душе твоей. А отеческих писаний разве мало теперь у нас в доступном для всех переводе? Но всех этих сокровищниц истины Божией мы не знаем, даже имен их не слыхали. Что ж после этого мы за христиане, когда и в руки не берем тех книг, в которых изъясняется христианство, а читаем не знать что, и мучим душу в душной темноте, мы - сыны света и дня, как назвал нас святой апостол?.. Растению, чтоб жить и расти, нужен воздух - без воздуха оно замрет, и для души нужен воздух небесный. Это - вся церковность, или все боголепные священнодействия Церкви. Тут только и бывает душа как бы в своей атмосфере, а вне ее душно. Как чахнет чахоточный, так чахнет душа вне Церкви, в пространных будто бы обычаях мира. И вот отчего: кто только и знает, что балы да театры, гулянья да концерты и тому подобное, душа того глубоко ноет и томится, когда он остается один сам с собою. Она говорит ему в эти тяжкие минуты: "Мне душно; возьми меня отсюда и введи туда, где воздух всегда чист и небо светло". Для растения нужна влажность, соки, которые пьет оно корнями и, проводя в ствол, образует себя переделанною осадкою их, и для души нужна своего рода переделка и осадка духовных соков. Это совершается повседневным доброделанием, или исполнением заповедей, к каким представляет случай обыкновенное течение жизни нашей. Как соки в растении или пища в нашем теле, оставаясь непеределанными, только обременяют и тяготят, не принося пользы, так и все духовные стихии, приемлемые душою, - истина Божия, таинства и священнодействия - будут только тяготить ее и здесь - судом совести, и там - судом Божиим, если она не претворит всего того в кровь свою духовную доброделанием. Вот отчего больны, скорбны и унылы души людей, погруженных в одни заботы житейские, или в одни дела служебные, или, что еще хуже, - в дела страстные. Не пропускают они в душу ни одной частички питательной, и сохнет, сохнет она, бедная. Не потому так говорю, чтобы дела службы и дела житейские, хлопоты по семейству, торговля, разные обороты и предприятия были пагубны для души, - нет, не они пагубны, а пагубно то, если только ими одними и занимаются, не заботясь о добрых делах, а если и совершают их, то не во славу Божию, а для каких-нибудь самолюбивых целей. Как соки в нашем теле обращаются в живую кровь чрез соединение их с кислородом воздуха, так все дела, и служебные, и житейские, могут обращаться в питательную для души стихию, если мы будем посвящать все их Богу. А когда этого нет - нет и добрых дел: чем же тогда питаться душе? Вот она и томится, и жалуется человеку: "Пересади меня с этой сухой или гнилой почвы на ниву Божию, ниву добрых дел, требуемых заповедями Христовыми!" За что только тиранишь ты, человек, душу свою, в неразумии и ослеплении предаваясь буйству жизни мирской?..