Святитель Димитрий Ростовский / Поучения и слова (4)

Пастырь говорит: Не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, не обижай, а у нынешних людей только о том и забота, только в том и жизнь, только в том и богатство, чтобы творить разбои, красть, лгать и отнимать силой то, что имеет ближний. Слушают ли они гласа Пастырского, грядут ли за Ним и принадлежат ли к овцам Его? Пастырь говорит: Не прелюбодействуй, а среди людей обретаются и такие, которые по скверной жизни своей уподобляются Содому и Гоморре. Слушают ли такие гласа Пастырского и идут ли за Ним? Нет. А потому они не овцы Его, хотя и именуются овцами, а козлища, которым место в аду, и вечная смерть будет пасти их (Пс. 48, 15). Пастырь наш добрый, Христос Господь, призывает нас, говоря: Идите за Мною, — то есть ходите путем заповедей Моих, да войдете в небесное царствие. Но каким путем мы идем и как шествуем? Пусть каждый рассмотрит свою совесть и спросит самого себя: на каком пути стоишь ты теперь, о человек! На пути ли спасения, или на пути погибельном? В царство ли идешь, или в муку? За Пастырем ли Христом следуешь, или за волком-дьяволом? Христова ли голоса, призывающего ко спасению, слушаешь, или голоса велиарова, обольщающего тебя на погибель греховной прелестью? Поистине, больше найдется среди нас таких овец, ибо мы не слушаем гласа Пастырского, не идем за Ним и только имя овцы, то есть христианское, носим, дела же наши козлищные, а потому и жребий наш будет с козлищами, если не покаемся. Третий признак добрых овец указан в словах, изреченных Господом: Никто не похитит их из руки Моей (Ин. 10, 28—29). Здесь мы разумеем сугубую руку Пастыря нашего Христа Бога: руку всемогущества и руку благодати Его. Рукой всемогущества Он содержит всех, добрых и злых, праведных и грешников, верных и неверных, ибо все во вселенной находится в державе Его. Рукой же благодати Своей Он держит только тех, которые сами придерживаются Его неразрывно, ибо как любящих Его любит, так и держащихся за Его десницу сохраняет Своей благодатью. Поэтому тех, кто является Его истинными овцами, никто не похитит из руки Его, то есть никакая греховная прелесть не может отторгнуть их от благодати Его, как не могла отторгнуть Иосифа прекрасного египетская блудница, как не развратили праведного Лота содомские соблазны и как целомудренную Сусанну не склонили к прогневанию Бога беззаконные судьи израильские. Если же кто-нибудь из овец, держащихся руки Господней, случайно пошатнулся и пал по немощи человеческой, как это случилось с Давидом, то он тотчас встает от своего падения, и еще теплее прибегает к Богу с покаянием, и сподобляется прежней благодати. И сбываются тогда на нем слова псаломские: Если и падает, не разобьется, ибо Господь подкрепляет руку его (Пс. 36, 24). Неистинных же, козлонравных овец похищает из рук Пастыря Христа всякая греховная прелесть, удаляет от Его благодати и причисляет их к козлищам. Истинных овец не может отторгнуть от руки Пастыря даже насилие, как говорит апостол: Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч? (Рим. 8, 35). Неистинных же овец отлучает от Бога всякое малейшее греховное вожделение. Не скорбь какая-либо, а плотоугодие, не теснота, а пространство, не гонение, а покой, не голод, а сластопитание и пьянство, не нагота, а украшение риз, не беда, а благополучие, не меч, а плотская похоть отсекают и удаляют грехолюбца от десницы благодати Господней. Итак, возможно каждому, рассматривая свою совесть, легко познать себя, принадлежит ли он к числу истинных овец, или нет. Если ты, человек, скор к прогневанию Бога, но не скор к покаянию, знай, что ты обретаешься среди козлищ. Если же не скор к прогневанию Бога, но скор и тепел к покаянию, то уповай на милость Божию, и будешь причтен к овцам. Рассмотрев как пастыря доброго, так и овец Христовых по указанным признакам, обратим снова мысленные очи и слово наше к святителю Христову Тихону, заканчивая признанием, что этот великий угодник Божий был и овцой доброй, и пастырем добрым. Он был доброй овцой, так как знал Архипастыря Христа не только верой, но и усердной любовью, слушался Его Божественного гласа, следовал за Ним и беспрерывно держался Его руки. Он был и добрым пастырем словесного стада Христова, ибо вошел дверьми, шествовал впереди овец и полагал за овец душу свою. Для нас же, ныне притекающих к нему и почитающих с любовью святую его память, он также добрый пастырь, пасущий нас своей помощью, отверзающий нам, как бы ключом, своими молитвами двери небесного царствия и направляющий нас ко спасению, ходатайствуя о нас пред Богом. Его святыми и благоприятными молитвами да сподобимся участи благословенных овец — лесного стояния в день пришествия Господа нашего Иисуса Христа, Ему же слава вовеки. Аминь. Оглавление 7. Поучение на день памяти святых Первоверховных апостолов Петра и Павла, месяца июня, в 29 день («Бог водил их днем, столпом облачным показывая им путь; ночью же столпом огненным светил им. И не отлучался столп облачный днем и столп огненный ночью пред всеми людьми» (Исх. 13, 21-22)) Блаженны были те люди, которым в течение сорокалетнего странствования по непроходимым пустыням проводниками, путь показывающими, были столпы небесные, устроенные Богом, слушатели возлюбленные! Блаженны были те очи, которые постоянно, днем и ночью, видели одно чудо, прежде никогда не виданное. Смотрели ли ночью, видели столп огненный, достигающий от земли до неба; смотрели ли днем, видели столп облачный, идущий пред полком. Направлял их облаком в течение дня и всю ночь освещал огнем. Блаженны были те ноги, которые знали, за кем идут, которые знали, что они не блуждают и были осведомлены, что некогда достигнут земли обетованной, кипящей молоком и медом. Однако не завидуем, Израиль, твоему блаженству, не завидуем благополучному твоему пути, не завидуем пречудным столпам твоим, ибо имеем мы своих, новозаветных двух мысленных столпов, святых верховных апостолов Петра и Павла, которых ныне совершаем пречестную память и которым Церковь воспевает на литии слова: «Ученики Христовы, основания Церкве, истинный столпы тверди». Руководимые этими столпами, мы не сойдем с правого пути, и взирая на них, как бы на некое зрелище, мы насмотримся дивных вещей и, следуя за ними, поистине достигнем царства небесного, уготованного и обещанного любящим Бога и исполненного неизреченной сладости. Я же, грешный, желая восхвалить память святых верховных апостолов Петра и Павла в день их празднества хотя бы и не хитроумными словами и как бы живыми представить их пред вашими мысленными очами, приму за образ два те столпа из ветхого закона — облачный и огненный, которыми люди израильские были изведены из рабства египетского и доведены до земли обетованной. Представляя их мысленным очам вашим, начну с помощью Божией уподоблять тем столпам двух, празднуемых ныне, святых верховных апостолов и показывать, что эти два апостола — это два столпа в Церкви Христовой, как бы столпы облачный и огненный, ведущие нас к небу. И это — в честь Христа и похвалу святым Его апостолам, нам же на пользу душевную. Иди, Израиль, с Богом из Египта в назначенный тебе путь твой! Ты же, стихия огненная, вместе с облаком готовься быть проводником. Встань, говорю, перед полком и ты, столп облачный, и ты, столп огненный, встаньте оба вместе, людей израилевых ведите! Мы же, о слушатели, поставим рядом с ними перед собой ныне празднуемых наших духовных столпов, рассмотрим, подобны ли наши тем, или те нашим? Но когда я хочу начать уподоблять столпы наши сказанному в Божественном Писании, представляет для меня немалую трудность одно слово Святого Писания из истории Моисеевой. В XIV главе Исхода читаю следующее: Воззрел Господь на полк египетский в столпе огненном и облачном и привел в замешательство полк их (Исх. 14, 24). Обсуждая эти слова: Воззрел в столпе огненном и облачном, — спрашиваю, почему в столпе, а не в столпах, почему в единственном числе, а не во множественном? Затем и целый ряд выражений в истории Моисеевой, описывающей переход Израиля через море, указывает, что когда люди пришли к морю, столп, который вел их и шел впереди, возвратился назад и встал между израильским и египетским полками, отделяя их один от другого. И в то время, как столп тот был позади, о другом столпе, впереди израильтян, в Писании не упоминается. Он говорит только об одном столпе, стоявшем сзади, и называет его облачным и огненным: Воззрел Господь в столпе огненном и облачном. Но если там был только один столп, то можно ли будет уподобить в чем-либо двух наших столпов духовных? Итак, поставлю этот вопрос: были ли там два столпа — облачный и огненный, — или один? Если посмотрю мысленными очами, то вижу только один, хотя и слышу о двух. Если посмотрю днем, вижу столп облачный, огненного же не видно, а если посмотрю ночью, то вижу столп огненный, и нет облачного, а ведь при огненном столпе, далеко вокруг освещающем, можно бы видеть и облачный. О чем сами не знаем, о том спросим у людей, и у людей сведущих, разумных. Но кто может быть более сведущим, чем толкователи Божественного Писания, проникающие в неведомые тайны? К ним я и обращусь. Вижу две стороны, восседающие на диспуте: одна сторона — раввины иудейские, другая — толкователи наши. Раввины, толкующие Моисеевы книги, говорят, что там было два столпа: особый — облачный, днем и особый - огненный, ночью. И думается мне, что это правильно, ибо одно — стихия огненная, другое — облако, которое состоит из водного естества, а вода с огнем и огонь с водой' никогда не могут быть вместе в мире. И если бы огонь и облако были в одном столпе, то возникла бы между ними немалая вражда (бывает, что малая молния огненная попадает в водное облако, а какой гром производит — страшно и слышать!). И тогда случилось бы так: сошедшись в одном столпе, огонь и облако побороли бы один другого: или облако водное угасило бы огонь, или же огонь иссушил бы влагу облачную и уничтожил бы облако. Немалого страху исполнились бы тут израильтяне, если бы начал огонь брань свою с водой, подобную той, какую мы видим во время грозы, когда в темных водных облаках бывают страшные блистания и громы, как сказано в псалме: От гласа грома Твоего устрашатся (Пс. 103, 7). Другая сторона, или толкователи наши христианские, говорят, что был только один столп, а не два: облачный — тот же, что и огненный. Днем столп был облаком, а ночью огнем. И когда в ту ночь, в которую люди переходили через море, столп стоял позади, между полком израильским и египетским, то с той стороны, где находились люди израилевы, он был огненным, светя им, чтобы видели разделенное море, сухой путь по дну морскому и другой берег моря. С той же стороны, где стояли египтяне, он был облачным, темным, не давая света, так что они ничего не могли видеть. И было там облако, соединенное вместе с огнем в одном столпе: одна половина столпа была огненная, другая облачная, как говорит и Святое Писание: И было облако темное, светящее ночью (Пс. 104, 39). Столп был и светлый, и темный: темный, как облачный, и светлый, как огненный, чтобы светить им ночью. Может быть, кто-либо спросит: как же соединились огонь и облако, состоящее из естества водного? Как один не препятствовал другому? Каким образом облако не угасило огня, или огонь не иссушил облака? На это отвечаем: Сам Господь творил здесь эти чудеса, а в чудесах всегда усматривается то, что они совершаются сверх естества. Не чудо то, что совершалось бы по естеству, и никто тому не мог бы удивляться, а чудо — это то, что совершается сверх естества, и все тому дивятся. Сверх естества сделал Бог из трех дней одну ночь для устрашения египтян. Сверх естества претворил воды в кровь. Сверх естества разделил море и показал в нем сухой путь людям. Сверх естества же соединил в одном столпе и облако водное с огненной стихией, чтобы видели люди чудеса Его и веровали в Него. При том же среди столпа сего был Сам Бог, как это явствует из Писания: Сошел Господь в столпе. И Моисей говорит Богу: Ты идешь пред ними в столпе облачном днем, и в столпе огненном ночью (Числ. 14, 14). И так как Сам Бог пребывал среди столпа сего, то облако водное и огонь находились в мире; присутствие Божие примиряло непримиримые вещи. Подобным образом и в Ноевом ковчеге среди животных были многие звери, враждебные друг другу, как волк и овца, медведь и вол, лев и осел, ястреб и курица, орел и голубь, но так как они чувствовали над собой начальство Ноево, то сидели смирно, не дерзая вредить один другому. Они боялись присутствия Ноева и трепетали его. Точно так же случается и у людей между князьями и боярами: враждуют друг против друга, друг другу досаждают, друг друга не терпят, а когда находятся пред лицом Царя, то стоят смирно, как единомышленные друзья, на одного Царя смотрят и внимают его словам с молчанием и кротостью. Подобным образом и в столпе израильском, посреди которого присутствовал Бог, враждебные стихии были в мире. Поразмыслим об этом: где Бог, там все мирно, а где нет Бога, там всюду раздоры, брань и несогласие. Но пора уже обратить очи наши к духовным нашим столпам, ныне празднуемым верховным апостолам Петру и Павлу. И прежде всего мы усмотрим в них то, что они два и в то же время одно, одно и два, как воспевает о них Церковь: «Разделенныя телесы и совокупленныя духом». Чудом было то, что в одном столпе соединился огонь с водным облаком. Считай же чудом и то, когда увидишь среди людей двух друзей единодушных и единомысленных, ибо поистине как бы огонь слит в одно естество с водой, когда друг истинно и постоянно единодушен с другом. И как однажды только, во дни исхода Израилева, совершилось в поднебесной такое чудо, что в одном столпе без вражды и в мире соединились противные стихии, так не часто, а очень редко бывает между людьми истинное дружелюбие и согласие. Итак, вот первое качество святых верховных апостолов, достойное бесчисленных похвал: два лица хотя и разделены телами, но совокуплены духом, имеют один дух. Они были единодушны в той мере, в какой определил некогда дружбу еллинский (хотя и языческий) философ Аристотель: «Друг — это одна душа в телах двоих». Два особых имени: Павел и Петр, — но одно в них единомыслие в апостольском деле. Два высших апостола, но одно у них согласие в верховенстве. Желая отметить это в них, Святая Церковь соединяет празднества их памяти в один день, почитая не одного только святого Петра, но вместе и Павла, и установив для них единое празднество. Впрочем, сначала, когда Петр еще назывался не Петром, а Симоном, а Павел именовался Савлом, между ними было столь великое различие, как между огнем и водой. Один — с сетью на реке, другой — с книжкой в Гамалииловой школе: Воспитан при ногах Гамалиила (Деян. 22, 3). Один пошел за Христом, а другой — к фарисеям: поучению фарисей (Деян. 23, 6). Один ревнитель Христа, другой — неумеренный ревнитель отеческих преданий (Гал. 1, 14). Один прогоняет Малха, отсекает ему ухо, другой гонит Церковь Христову: Слышали, — говорит он, — о моем прежнем образе жизни в иудействе, что я жестоко гнал Церковь Божию и опустошал ее (Деян. 23, 13). Сколь великое различие — как между огнем и водой! Когда же Господь наш призвал обоих к одному верховничеству, тотчас же сделались они, разделенные телами и соединенные духом, как бы единым израильским столпом, составленным из двух противоположных стихий — огня и воды. Учитесь здесь, все враждующие, неединомысленные друзья, истинному единомыслию и дружбе на примере этой совокупленной двоицы апостольской, и вы достигнете земли обетованной, царствия, говорю, небесного, истинным друголюбцам уготованного. Иди далее, Израиль, грядущий из Египта вслед за столпом или столпами твоими к определенной тебе стране! Пойдем и мы, слушатели, вслед за столпами нашими духовными, присматриваясь их к нравам и деяниям! Один ли был, или два столпа, ведшие Израиля, — Бог весть! Мы же, исчисляя два лица апостольских, называем их двумя столпами, придерживаясь такого наименования их святым Златоустом, который в своем слове на сей верховный апостольский праздник говорит: «Столпы церковные, вселенной светильники, равные друг другу и большие всей твари». Естество столпа или столпов израильских было огненным и воднооблачным. Но что мы духовно назовем водой и огнем в духовных столпах наших? Рассмотрим ряд их деяний и укажем то время, когда они были облаком водным и когда огнем. Прежде всего видим святого Петра, когда он, выйдя из лодки, оперся ногой на воду, как бы на что-то твердое, и пошел по воде, как по камню: Выйдя из лодки, Петр пошел по воде, чтобы подойти к Иисусу (Мф. 14, 29). Кто не удивится, видя это хождение его по водам, и не скажет: «Посмотри! Легок Петр святой, как облако, несущееся над морем. В нем нет тяжести человеческой, ибо он по водам ходит Он — облако»! Но как переменчиво счастье, так и людское мнение! Ибо бывший легким, как облако, вдруг нечаянно сделался тяжелым, как камень, тонущий в воде: Начал утопать (Мф. 14, 30). Не уповай, святой, на свою святость! Не считай себя лучше людей! Смотри, пагуба под ногами! Не увидишь, как поскользнешься, упадешь, начнешь тонуть: Начав утопать. Кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть (1 Кор. 10, 12). Не в то время святой Петр является облаком, когда по водам ходит, когда думает, что он по святости выше всех других апостолов, находившихся в корабле, не в то время. Когда же — скажем после. Видим святого Петра стоящим у огня и греющимся: Было холодно, стояли и грелись. Петр также стоял с ними и грелся (Ин. 18, 18). Думалось бы, что согревшись здесь телом, святой Петр согреется и духом и будет гореть, как пламя, любовью к Господу, припомнит ревность свою в саду, когда, взяв меч, хотел вступить в брань за Господа своего. И вот он вдруг остыл, замерз у огня: Не знаю, — говорит, — Сего Человека (Мф. 26, 74). Сначала был весьма отважен, не испугался отряда воинов, присланных архиереями, но потом вдруг устрашился одной женщины — архиерейской рабыни! И здесь святой Петр не был столпом огненным, начав разговаривать с женщиной. Кто не угаснет от бесед женских, кто не погубит духовной теплоты сердца, которая есть любовь к Богу. Но я защищу святого Петра в таких случаях: ведь он тогда еще не принял Духа Святого, недостающее восполняющего, и потому, как немощный человек, поскользнулся. Кроме этого, и для того еще такой случай был попущен ему, чтобы наперед был осторожен. Ему как бы указывалось по Божьему усмотрению: Петр! Тебя ждет начальствование, ты будешь возведен на степень верховничества, тебе будет вручено пасение овец! Помни же и в то время, что ты немошной человек, и если честью и превзойдешь прочих, но по немощам человеческим будешь равен им, то только по титулу будешь святейшим, а по немощности человеческой можешь быть грешнее всех. Не превозносись же высокомерно над другими! Но, оставив это, рассмотрим огонь и облако в духовных столпах наших. Пусть умствует каждый, как хочет, я же скажу, что огонь духовный — это не что-либо иное, как Божественная любовь, серафимски пламенеющая. Точно так же облако духовное и водоносное — это не что-либо иное, как слезы умиления. То и другое соединяются воедино, как в столпе израильском, ибо где есть огонь любви, там, конечно, будут и слезы умиления. Усматриваем это прежде всего в Самом Спасителе нашем. Плачет Господь над Лазарем, и говорят люди: Смотри, как Он любил его (Ин. 11, 36). По очам слезным познали любовь сердечную. Известно, что и в человеке сердце - это таинственная печь, из которой исходит пламя любви, очи же его — таинственное облако, из которого изливается слезный дождь. Сердце и очи у одного человека — то же, что огонь и облако во едином столпе израилевом. Посмотрим здесь на святого Петра, из дома архиерейского вышедшего и где-то в особом месте сидящего и плачущего: Выйдя вон, плакал горько (Мф. 26, 75). Из его очей, как дождь из облака, льются слезы. Называю слезы дождем, согласно святому Златоусту, который, посмотрев на плачущего Давида, говорит: «Ланиты Давидовы украшены были, как бы бисером, дождем слезным». Взирая на святого Петра плачущего, и мы можем сказать: ланиты Петровы украсились, как бисером, дождем слезным. Вот когда Петр святой есть духовное облако, источающее дождь слезный. Но, о Петр святой! Почему ты плачешь? Потому ли, что отрекся от Христа? Ведь не один ты отвергся Его, а многие другие: отвергся Его Иуда, но не плачет, хотя и раскаивается; отвергся Пилат, но не тужит; отвергли Его архиереи и князья израильские, книжники, фарисеи и все множество народа, кричавшие: Распни, распни Его! (Лк. 23, 21). Все они отвертись Христа, но не рыдают, а еще больше веселятся. И только ты один, Петр святой, оплакиваешь Его! Откуда у тебя такое сокрушение сердца? «Плачу, — говорит он, — потому, что отрекся от Возлюбленного моего». Не плачет Иуда, ибо он не имел к Нему такой любви; не плачет Пилат и все прочие, ибо не только не имели любви к Нему, но и ненавидели Его. Я же возлюбил Его, и самая любовь моя тужит во мне без Любимого, и совесть моя зазирает мне и сокрушает мое сердце, и источает из очей слезы. Вы же говорите: «Смотрите, как Петр любит Его»! Вот святой Петр, полный огня любви Божественной, серафимски пламенеющей! А за трикратное отвержение Господа воздает святой Петр трикратным изъяснением любви своей: Так, Господи! Ты знаешь, что я люблю Тебя (Ин. 21, 16—17). Итак, святой Петр — это наш духовный столп, столп облачный и огненный. Посмотрим теперь на святого апостола Павла и спросим его самого: святой Павел! В каком месте можно назвать тебя столпом огненным? На острове ли Милите, где ты набрал множество хвороста и клал на огонь? Помнишь — там, где ехидна повисла на руке твоей, ты же, стряхнув змею в огонь, не потерпел никакого вреда от нее (Деян. 28, 3, 5)? Поистине, уместно было бы назвать тебя столпом огненным здесь, где люди сочли тебя не человеком, а богом: Говорили, что он бог (Деян. 28, 6). Но я опасаюсь, как бы не сотворил ты с нашими похвалами тебе то, что сотворил вместе с Варнавою в Листрах: Там люди, приведя вола и принеся венки, хотели совершить вам жертвоприношение, вы же разодрали свои одежды и, бросившись в народ, громогласно говорили: «Мужи! Что вы это делаете? И мы — подобные вам человеки» (Деян. 14, 13—15). Где же, святой Павел, хочешь ты быть столпом огненным? Не у огня ли любви? Воистину так. Послушаем, что он говорит: Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч? Все сие преодолеваем силою Возлюбившего нас. Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией (Рим. 8, 35, 37—39). О, сколь велико и неугасимо пламя любви к Богу святого Павла! Хорошо сказано в Песни Песней: Множество воды не может угасить любви, и реки не топят ее (Песн. 8, 7). Итак, вот где святой Павел есть столп огненный. Но где же он может быть столпом облачным? Там, где достигает он третьего неба. Знаю, — говорит он, — человека, который восхищен был до третьего неба. Таким человеком могу хвалиться (2 Кор. 12, 2, 5). Если же восхищен, то только облаком, ибо восхищение на облаке бывает, как и сам он говорит: Восхищены будем на облаках (1 Фес. 4, 17). И когда при том восхищении святой Павел был окружен облаком, то поистине соделался столпом облачным, достигающим третьего неба. Итак, духовный наш столп, святой апостол Павел, явил себя духовно столпом, огненным и облачным. Потребно было бы еще изъяснить хождение этих двух столпов наших, святых верховных апостолов Петра и Павла, и причины того хождения по образу столпа или столпов в пустыне, которые то двигались, то стояли. И когда двигались, то двигались тихо, чтобы следующие за ними люди могли идти не отставая, а когда стояли, то стояли столько времени, сколько нужно было, чтобы люди отдохнули. Шли ночью затем, чтобы светить людям, а днем — чтобы указывать путь, а вместе и для того, чтобы защищать их в жаркой стране от солнечного зноя облачной тенью. Всем тем действам уместно было бы уподобить и наших духовных столпов в похвалу и изъяснение их деяний, но недостаточно у меня времени для сего повествования. Потому окончу мое слово смиренной к ним молитвой. О святые верховные апостолы Петр и Павел! Будьте для нас столпами крепости от лица вражия, столпами непоколебимыми, укрепляющими часто падающую немощь нашу. Особенно же будьте столпами крепкими, утверждающими Отечество христианское. Святой Петр! Будь столпом и утверждением носящему пречестное имя твое Благочестивому Государю, Царю и Великому Князю Петру Алексиевичу, всея Великия, и Малыя, и Белыя России Самодержцу, и великому Его воинству. Когда столп огненный и облачный шел пред людьми израильскими, были сии люди храбры, страшны для врагов, мужественно побеждали супостатов. О столпы духовные! Идите впереди великого Государя нашего, против супостатов ратующего, и пред полками Его, сотворите победу и одоление, смятите полки супостатов, как колесницы фараона в море, чтобы, с вашей помощью сразив головы врагов, мы воспели победную песнь Богу нашему, славя Его вовеки. Аминь. Оглавление 8. Поучение на празднество явления Пречестной иконы Пречистой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии во граде Казани, месяца июля, в 8 день, 1706 г. Созерцая радостными очами пречестную икону Пречистой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии, исшедшую из недр земных, как пребогатейшее сокровище, и царствующему сему богоспасаемому граду Казани дарованную, и с усердной любовью лобызая ее, полагаем мы зреть Самую истинную, на небесах живущую и Сыну Своему и Богу нашему соцарствующую Богородицу и поклоняемся Ей, припадая с сердечной верой и душевной любовью. Поклоняясь же Ей благочестно и благоговейно и ангельское приветствие: Радуйся, Благодатная! — часто повторяя, мы стараемся ублажать Ее по силе нашей всяческими похвалами, называя Ее различными именованиями, как древними, так и новыми. Называем древними именами из Ветхого Завета: называем лествицей, и неопалимой купиной, и скрижалью, и жезлом проросшим, и ковчегом, и трапезой, и стамной златой, носящей манну, и руном орошенным, и горой несе-комой, и дверью непроходимой, и другими, прообразовавшими Ее преславными вещами. Называем и новыми именами из новой благодати: небом, как воссиявшую нам Солнце правды Христа; раем, как произросшую нам цвет неувядающий — Иисуса; Девой, как пребывшую пред рождеством, в рождестве и после рождества нетленной; Чистой Матерью, как понесшую на руках Сына, всех Бога. И еще: землей засеянной и лозой, гроздью зрелой проросшей, и деревом благоплодовитым, и источником вечнотекущим, и морем благодати Божией, и другими премногими и предостойными именованиями достойно почитаем и восхваляем Ее от усердия нашего. Между всеми этими именованиями, которыми мы называем Владычицу, имеется одно новейшее и неудобовразумительное для ума нашего наименование — «Одигитрия». В каноне мы часто слышим его в словах: «Радуйся, Одигитрие!»; и в сказании о явлении пречестной иконы Ее сказано: «Явися чудотворная икона Пресвятыя Богородицы честная Ея, Одигитрия». Едва ли кто может знать и уразуметь, что значит слово сие: «Одигитрия», — а потому поищем, как толкуется его значение. Лексикон славянский указывает, что «одигитрия» значит радостная наставница и крепкая помощница, греческий же лексикон говорит, что «одигитрия» означает путенаставница или путеводительница. Чтобы все эти значения и толкования сделались для нас вразумительными, потребно подробное их объяснение и истолкование. Это новое наименование Пречистой Богоматери «Одигитрия» и будет предметом нашей беседы в настоящее Ее празднество. А для того, чтобы нам уразуметь его яснее, расположим само толкование и слово на две части. В первой мы будем говорить о том, что Пречистая Богородица есть наша радостная Наставница, руководственно наставляющая нас на путь спасения, ведущий к вечной радости. Во второй же о том, что Пречистая Богородица, крепкая Помощница нам немощным, помогает нам в нуждах наших. Сие же все да будет сказано в похвалу Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии, нам же — для пользы душевной. Часть первая Первое значение преблагословенного новейшего именования Богородицы «Одигитрия» есть радостная Наставница или Путеводительница, руководственно наставляющая нас на путь спасения, ведущий к вечной радости. «Одигитрия» — радостная, ибо печаль нашу претворяет в радость, утешает плачущих, увеселяет скорбящих. Но прежде всего, рассмотрим нашу исполненную слез печаль в настоящей жизни. В мире этом, исполненном всех зол, о котором Писание говорит: Весь мирт лежит во зле (1 Ин. 5, 19), — нам не о чем радоваться и можно разве только плакать. Ибо куда бы мы ни обратили своих очей, всюду зло, а не добро увидим. И зло увидим сугубое: или зло явное, или же зло, скрытое под видом добра, как яд бывает скрыт в сладости. Явное зло — это гонения, беды, брани, разорения, наказания Божий, за грехи попускаемые, как-то: голод, огонь, меч и тому подобное. Зло же, сокрытое под лицемерным добром, живет в суетных радостях и сладостях мира этого, в непостоянном счастии, благоденствии, в сожитии и содружестве человеческом. Тяжко и горько терпеть явное зло, по попущению Божию бывающее, но тяжелее и хуже терпеть зло прикрытое. Ибо как пес, молча и внезапно хватающий и кусающий зубами человека, хуже и лютее пса, лающего и бросающегося издали, так и зло прикрытое добром хуже и тяжелее, чем зло явное. Посмотрим ли на славу и богатства мира сего, и здесь кто не скажет: как хорошо быть прославленным, богатым, благоденствовать в счастии, праздно веселиться! Но мы усмотрим скрытый под этой сладостью яд — зло, прикрытое внешним добром. Славе и утехам конец в аду, как говорит святой пророк Исайя: Сойдет во ад слава твоя и большое твое веселие; под тобою постелют гной, и покров твой черви (Ис. 14, 11). Богатству же конец в рыдании, по словам апостола: Послушайте вы, богатые: плачьте и рыдайте о бедствиях ваших, находящих на вас (Иак. 5, 1). Посмотрим ли на пиршества, бывающие в домах именитых господ, и здесь кто из низших чинов не желал бы быть участником их ликования, как приятной вещи! Тут и любовь, тут и дружба, тут за здоровье друг друга осушают многие чаши! Но мы усмотрим и в этом добре прикрытое зло, согласно словам Псаломника: Трапеза их пред ними в сеть и в соблазн (Пс. 68, 23), — ибо они здесь же ловят друг друга как сетью, коварными словами и лицемерной дружбой или осуждают друг друга к соблазну многих, оговаривают один другого, не взирая на свои грехи, уничтожают славу ближнего, кусают и терзают его языком и позорными словами, как острыми зубами. На эти именно пиршественные трапезы жалуется Господь, говоря: Неужели не вразумятся все делающие беззаконие, поедающие народ Мой вместо хлеба? (Пс. 13,4). Обратим ли очи наши на дружелюбное сожительство человеческое, и там во множестве увидим прикрытое зло: беседуют друг с другом сладко, а помышляют горько. В устах мед, а в сердце желчь: Слова их мягче елея, но они суть стрелы (Пс. 54, 22). Отнюдь нечему радоваться в многозлобном, многобедственном этом мире, ибо отовсюду окружают нас беды, по апостолу: Опасности на реках, опасности от разбойников, опасности от единоплеменников, опасности от язычников, опасности в городе, опасности в пустыне, опасности на море, опасности между лжебратиями (2 Кор. 11, 26). И потому не один в мире этом, воздыхая, говорит вместе с Давидом: «Не может утешиться душа моя» (см. Пс. 76, 3). Ибо всякая радость мира сего — это печаль, и нет здесь такой радости, которая бы не растворялась печалью. Нет утешения, которое не соединялось бы со скорбью. Нет веселия, за которым не следовало бы сетование. Нет смеха, который не сопровождал бы плач с воздыханием. Нет добра, которое не кончалось бы злом. Ибо как может мир, будучи по естеству своему злым, творить кому-либо добро? Люби его, а он тебя ненавидит; ищи его, а он от тебя бежит; служи ему, а он тебя бьет; ублажай его похвалами, а он тебя оскорбляет; надейся на него, а он во всем тебя обманывает. Обещает тебе честь, а дает бесчестие. Обещает золото, а подает грязь! Обещает богатство, а и последнего лишает тебя! Обещает мед, а подает желчь! Обещает сладость, а подает горечь! Обещает хлеб, а подает камень! Обещает добро, а дает зло! Нет ни одного истинного утешения и радости в мире этом! Все исполнено сетования и плача! Рассмотрев многобедную нашу жизнь, исполненную печали и слез, обратим мысленные наши очи к радостотворной Одигитрии, Пречистой Деве Богородице. Не напрасно Церковь в своих гимнах часто именует Владычицу нашу «Раем словесным». Ибо как тот, кто сподобится войти в вещественный рай, не увидит там никакой беды и ни болезни, ни печали, ни воздыхания, так и тот, кто станет придерживаться сего мысленного рая, избегнет всех бед и зол и через сей рай наследует рай ожидаемый. Ибо Она — дверь райская, всем вход отверзающая: «Радуйся, — говорит ей святая Церковь, — райских дверей отверзение!» (Акафист, икос 4). Послушайте, что говорит о Ней блаженный Григорий Никомидийский: «Тобою мы рай воистину восприняли, Тобою изгнанный род человеческий возвратился к своему Отечеству, Тобою отнято пламенное оружие, стерегущее врата Едемские, Тобою отверзлись затворенные врата веселия и радости, Тобою надеемся войти в царство небесное, Тебя имеем Ходатаицу нашего спасения» Имея сию Одигитрию, радости нашей Ходатаицу, будем держаться Ее неотступно, как самих врат райских, и войдем через Нее в рай, полный радости, избежав всех зол и бед мира сего. Эта же радостотворная Одигитрия есть Наставница наша, ибо наставляет грешных на путь покаяния, руководствуя ко спасению и сопутствуя нам по милосердию Своему, пока мы проходим путь этой жизни. Изводя древних людей своих, Израиль, из рабства египетского и из мучительства фараонова через Чермное море и вводя в землю обетованную, Господь дал им наставником в пути столп огненный и облачный, как говорит об этом Давид: Наставил их облаком днем и всю ночь просвещением огня (Пс. 77, 14), и как поется в Ирмологии: «Столпом огненным и облачным Израиля наставлей, яко Бог». Подобным образом и в новой благодати Господь наш, ведя нового Своего Израиля, христоименитых людей, к обетованным на небе благам, которые уготованы любящим Его, дал Наставницей Пречистую Матерь Свою, чтобы через Нее ввести в горнюю святыню Свою. Ибо древний столп огнеоблачный был прообразом Наставницы нашей Пресвятой Богородицы, как и злострадание людей Израилевых в Египте прообразовало нынешние злострадания наши в мире жизни.