Святитель Димитрий Ростовский / Поучения и проповеди (21)

Апостол советует: «Не судих ино что видети в вас, точию Господа нашего Иисуса Христа, и Сего распята» (1 Кор. 2: 2). Как же видеть? Не достаточно видеть только плотскими нашими очами распятие Господне, изображенное иконным художеством на образе крестном, но необходимо и духовными очами взирать на Него, как бы на страдающего ныне, ибо и ныне Он страдает, хотя и не телом, однако же, рассуждая духовно, страдает, по апостольскому изъяснению, вторично распинаемый грешниками. Примером того, как можно видеть духовными очами Христа распятого, пусть будет преподобный Стефан, о котором в Лимонаре пишется следующее. Три старца пришли к авве Стефану, и, когда они говорили о пользе души, старец молчал. Те сказали ему: «Неужели ничего не ответишь нам, отче? Ведь мы пришли к тебе ради пользы». Тогда он сказал им: «Простите мне, братья! Я еще до сих пор не понял, что вы говорите; однако же то, что имею, я скажу вам. Я и днем, и ночью ничего другого не вижу умом своим, как только Господа нашего Иисуса Христа, висящего на кресте» (Лимонар, 64). О, как дивно богомыслие того отца! Он сидит среди братьев, среди человеческих бесед, а умом своим он предстоит на Голгофе Христу распятому, Христа видит, Христу внимает. Подобно сему и преподобный Пимен, когда пришел к нему авва Исаак, сидел в молчании и как бы находился в исступлении. Подождав довольно долгое время и увидев, что тот пришел в себя, авва молил его, говоря: «Скажи мне, отец, где ты был умом твоим?» Тот же, вынужденный мольбой, ответил: «Ум мой был там, где плакала, стоя при кресте, пречистая Дева Мария Богородица». О, прекрасный образ умозрения! О, прекрасное созерцание распятого Христа! Эти святые отцы насаждали духовный виноград души своей на холме Голгофском, на месте тучном, на котором пролилась кровь Христова, на месте благом, на котором совершилось дело нашего спасения. Станем же и мы, грешные, умом нашим на Голгофе и будем смотреть на Того, Кто как бы ныне пригвожден ко кресту, изранен, окровавлен, висит мертвый, склонивши главу, и будем видеть Его неизреченную любовь к нам: «Тако возлюби Бог мир», что пострадал за нас столь ужасно. Кто когда возлюбил кого-либо так, как Он нас? Кто когда возлюбил так отца или матерь, или сына, или дочь, или друга, чтобы столько выстрадать за них, сколько пострадал за нас Он? «Тако возлюби Бога мир» (Ин. 3: 16). Может ли где-либо найтись любовь лучшая, чем Его любовь к нам? «Волыни сея любве никоже имать, да кто душу свою положит за други своя» (Ин. 15: 13). Когда бы еще за друзей, не так сие было бы дивно, как то, что за врагов Своих, за грешников положил Господь наш душу Свою, как возвещает апостол: «Составляет Свою любовь в нас Бог, яко еще грешником сущым нам Христос за ны умре» (Рим. 5: 8). Вот как возлюбил Бог мир, вот как возлюбил! О, неизреченная любовь Твоя, Человеколюбец! Почему же Господь наш так возлюбил нас? Неужели мы достойны такой Его любви и пролитой за нас Его крови? Нет! Как мы можем быть достойными, будучи Его врагами? Как будем достойны, всегда прогневляя Его? Как будем достойны, попирая злыми делами Его кровь дражайшую, пролитую за нас? Как будем достойны, постоянно досаждая Ему? Почему же нас таких Он так возлюбил? По Своей благости, благоутробию, неизреченному милосердию. Это совершил Тот, Кто возлюбил нас еще прежде, чем создал нас. Предвидя наше падение, Он приготовил нам спасение. О, неизреченное Твое милосердие и человеколюбие! Что же Он за это требует от нас? Богатств ли наших, сребра или злата? Ничего: «Господь мой еси Ты, яко благих моих не требуеши» (Пс. 15: 3). Но что же Он требует? Он требует от нас одной только любви, говоря: Я возлюбил тебя, возлюби и ты Меня. Я за тебя был избит, оплеван, по ланите ударен, ты же только возлюби Меня за это. Я за тебя был увенчан тернием, бит тростию по главе и осужден на смерть, ты же за это возлюби Меня. Я за тебя был на кресте пригвожден, пронзен копьем, ты же за это возлюби Меня. За пролитие крови Моей за тебя Я от тебя не требую ничего, кроме твоего любящего сердца. Сын Мой, дай Мне сердце твое, возлюби Меня сердцем твоим. О, прелюбезный Владыка мой! «Готово сердце мое к Тебе, Боже, готово сердце мое» (Пс. 56: 8). «Возлюблю Тя, Господи, крепосте моя», только Ты мне даруй то, что желаешь, и повели то, что угодно Тебе. Даруй мне, чтобы я возлюбил Тебя, и Ты возлюбишь меня. «Возлюблю тя, Господи, возлюбившаго мя и предавшаго Себе по мне». Аминь. Оглавление 38. Поучение второе в неделю тринадцатую по Святом Духе («Человек некий бе домовит, иже насади виноград» (Мф.21: 33)) Нынешняя евангельская притча, слушатель мой, ясно истолкована святыми отцами и толкователями Божественного Писания. В Ветхом Завете виноградом назывался народ израильский, которого Бог перенес из Египта в Палестину: «Виноград из Египта принесл еси» (Пс. 79: 9). И Исайя говорит: «Виноград Господа Саваофа дом израилев есть» (Ис. 5: 7). Оплотом того винограда был закон, данный Моисею на Синае; точило — это быль алтарь ветхозаветных жертв, на котором текла кровь животных; столп — храм Соломона; делатели — законоучители, книжники и князья, архисинагогисты; избитые рабы — это пророки; наследник: же, выведенный вон и убитый, есть Мессия, Христос. В новой благодати виноградом является церковь Христова, перенесенная от израиля к язычникам. Оплот ее — тот же закон Божий; точило — слово Божие; столп — твердая воля; делатели — пастыри, архиереи и иереи; рабы — носящие послушание; овцы словесные — люди благочестивые; наследник и глава церкви — Христос. Так говорится вообще. В частности же виноградом является всякая христианская душа правоверного и благочестивого человека. Оплот его — страх Божий; точило — сердце, источающее умиление; столп — это крест и всегдашнее памятование о страданиях Христовых; делатели — душевные силы: память, разум и воля; рабы — чувства; наследник же сего винограда один и тот же — Христос. Хочу я прохладиться здесь, погулять среди тех таинственных виноградов, а с собой прошу и тебя, слушателя моего, ибо уже приближается время созревания винограда. Подошло уже время обрезывать его, и какие гроздья соберем для нашей духовной пользы, то поделим пополам или съедим вместе. Прежде всего войдем в древнейшие ветхозаветные виноградники. Страной ветхозаветной древности является Палестина, столицей же или царственным градом — Иерусалим. Не минуем же его умом нашим, войдем туда и побеседуем с жителями иерусалимскими, да не с простыми жителями, но с пророками. Прежде всего нам попался навстречу святый пророк Исайя, которого мы и спросим: что слышно в Иерусалиме? Какие вести? Что делается? Пророк говорит, что происходит заседание самых важных судей иерусалимских, происходит дума и суд. О чем же суд? Какое дело? Дело дивное: Сам Бог принес жалобу и Свой гнев судьям. О чем же? На кого? Жалуется на некий Свой виноград и просит суда над ним. В жалобе же говорит: «Ныне убо живущий во Иерусалиме и мужие Иудины судите Мне и винограду Моему» (Ис. 5: 3). Дивная вещь — Бога судить с Его виноградом. Господи! Не Ты ли являешься Судьей над живыми и мертвыми? Неужели Ты не можешь Сам судить виноград Твой? Нет, говорит: вы, люди, судьи иерусалимские, рассудите Меня с виноградом Моим. О чем же судить? А вот о чем: «Ограждением оградих виноград Мой, насадих (в нем) лозу избранну и ждах, да сотворит гроздие, сотвори же терние» (Ис. 5: 2). Вот мы видим, в чем Бог просит суда над виноградом Своим. Я, говорит Он, оградил его крепким оплотом, насадил в нем прекрасную лозу, и чего Я не сделал ему из того, в чем он нуждался? Все необходимое для него Я устроил: воткнул колья, по которым он мог бы расти; поставил столп среди него и точило выкопал в нем; много к нему приложил забот и трудов, а когда Я надеялся на плоды, утеху и прибыль, когда готовился вкусить гроздьев, то виноград Мой вместо плодов породил нечто противоположное: вместо утехи — скорбь, вместо прибыли — пустоту, вместо прекрасного вкуса — горечь; гроздья их — гроздья желчи, гроздья горечи, и руки нельзя протянуть к ним, ибо где должен был родиться виноград, там родился терний. Ждал, пока он принесет гроздья, а он принес тернии. Рассудите же Меня с виноградом Моим. Святый пророк Исайя! Неужели ты, сообщая нам это, не знаешь, почему этот виноград Божий, так прекрасно устроенный, огражденный и насажденный, оказался бесплодным и родящим не гроздья, но тернии? Знаю, говорит; виновато место, место плохое, бесплодное, ибо очень высокое. «Виноград, — говорит, — бысть возлюбленному на холме» (Ис. 5: 1), то есть, на крайней высоте, даже под облаками. Высотой этой является высокоумие и гордость, достигающая небес; они на небесах положили уста свои. Виноград находится на холме, и поэтому он бесприбыльный и бесплодный: «Мерзостен есть пред Господом всяк высокосердый». Таковой породит не плод веселия, но терние скорби, ибо гордый, с одной стороны, других колет до слез или до крови, опечаливая, преследуя и муча, с другой же стороны, сам скоро падает в тернии бедствий и скорбей. «Господь гордым противится» (Притч. 3: 34), а где противится Господь, что там может устоять? Скажите же, судьи иерусалимские, Богу: не удивляй нас, Господи; нельзя судить этого дела с Твоим виноградом, ибо место виновато; виноград стоит на холме, в гордости, в высокомерии. Перенеси и пересади его ниже, в долину, низложи сильных, смири возносящихся, тогда он станет лучше, ибо смиряемый научается и исправляется. Минуем же и мы этот гордый виноград, поелику мы не найдем в нем плода, но только терние, то есть, не будем впадать в гордость, не будем возноситься и многословить пустым самовосхвалением, чтобы и над нами не потребовал Бог суда, говоря: «Судите Ми и винограду Моему». Пойдем дальше. О, пророк! Нет ли у Господа Бога какого-либо другого, лучшего винограда, которым могли бы мы довольствоваться, найти в нем духовные гроздья и попользоваться? Есть, говорит, но не лучше первого. Где же он? Пророк говорит: на благом месте. «Виноград, — говорит, — бысть возлюбленному на месте блазе». Если на благом месте, то можно, значит, надеяться на хорошие вещи? Нет, говорит: ибо это место только по имени, лицемерно, называется благим и хорошим, на самом же деле оно злое; по имени только он слывет за виноград Божий, на самом же деле это земля пустая, оледеневшая и родящая только «терние и волчец». Это именно желая выразить, как мне кажется, тот же пророк Исайя, когда имел нечто возвестить израильтянам от лица Божия, которые были виноградом Божиим, говорит им: «Слыши сия, доме Иаковлев, прозванный именем израилевым» (Ис. 48: 1). Внемлем этим словам: «Прозванный именем израилевым». Не лучше ли было пророку просто сказать: «Слушай сие, Израиль», нежели: «Слушай сие, прозванный именем израилевым»? Нет, не лучше, ибо здесь пророк показывает то, что израильтяне, развратившись, далеко ушли своими злыми делами от прежних израильтян и, удалившись от Бога грехами, напрасно назывались израильтянами. Они только по имени, лицемерно, были израильтянами, как бы только написанием были израильтянами, а на самом деле были семенем ханаанским. Израиль был праведен, а они полны беззаконий; Израиль почитал истинного Бога, а они поклонились идолам; израиль совершал добрые дела, а они умножили злые. Посему-то вы — не истинные израильтяне, говорит пророк, но только по имени. Рассуждая об этом, святый Кирилл говорит: «Имели его имя, а умом находились в пагубном состоянии». Они имели иные нравы, объяты иною мыслию, не тем обычаем, не тем умом, который был у самого древнего Израиля, но объяты только именем его. Как образ человеческий, написанный на доске, считается человеком, но не есть человек, ибо лицо, написанное на доске, во многом разнится от лица живого человека, так часто разнится и имя от жизни. На сей-то виноград и жалуется Бог: «Ждах, да сотворит плод, сотвори же терние. Судите Мне и винограду Моему». Судьи же на это отвечают: не можем судить вещь неизвестную, покрытую лицемерием. Отними, Господи, от них покров лицемерия их, обличи неправду их: тогда всякому удобно будет судить. Минуем мы и сей злой виноград, ибо что может быть горше того, чтобы лицемерно, только по имени, слыть добрым человеком, а на самом деле пребывать в злобе; именем только быть христианином, а делами нечистым; именем быть правоверным, а делами подражать зловерным; иметь образ благочестия, а делами отвергаться от него? Поэтому не будем входить в такой виноград, чтобы не сдружиться с лицемерными развратниками, ибо в них мы не найдем полезных гроздьев, но лишь вредные тернии. Если же что-либо притворно и покажется гроздьями, то вино их будет как яд змеиный. Господь жалуется: «Ярость змиев вино их и ярость аспидов неисцельна» (Втор. 32: 33). Почему же так? А потому, что виноградник Божий близко придвинулся к иноплеменникам, то есть, к иноплеменническим нравам. «Смесишася, — сказано, — с языки и навыкоша делом их», как и те, о которых Писание говорит: «От виноградов Содомских виноград их и лоза их от Гоморры», то есть, близ Содома и близ Гоморры жили Божий люди и от них научились нраву греховному, развращенному и богопротивному; посему-то «ярость змиев вино их и ярость аспидов неисцельна». Кого не развратит дружба со злыми? «Со строптивым, — сказано, — развратишися» (Пс. 17: 27). Минуем же этот строптивый, развращенный виноград; пойдем дальше. Те пророческие слова: «Виноград бысть возлюбленному на месте блазе» другой перевод читает так: «Виноград был у возлюбленного на роге сына елеа». Здесь толковники под рогом разумеют судьбу, счастье, благоденствие и богатство тех, рог которых на земле возносится в славе и могуществе; под елеем разумеют плотоугодное сладострастие и греховное любосластие. На этаком прекрасном месте, на вознесенном, как рог, на умащенном и тучном, как елей, может ли родиться виноград Божий? Никак! И здесь Бог жалуется: «Ждах, да сотворит гроздие, сотвори же терние». Откуда ведь больше всего родятся острые, богопротивные вещи, как не от плотских греховных сладострастии? «Мудрование плотское — вражда на Бога», — говорит апостол (Рим. 8: 7). Не дивись же, Господи, что и этот виноград Твой бесприбылен; он вознесен на рог судьбы, суетного счастья, богатства и утучнен елеем плотоугодия и грехолюбия. Мы же, миновавши и сей виноград, пойдем дальше. Кажется мне, что мы уже миновали все злые винограды мира сего, лежащего во зле: миновали виноград гордости на холме; миновали виноград лицемерия и притворной доброты на месте благом; миновали виноград суетного счастья и плотского греховного вожделения на роге елея. Теперь нам следует войти в добрые виноградники и собирать в них вкусные и здоровые для душ наших гроздья. Оставивши ветхозаветные виноградники, войдем в новоблагодатные, и как там мы беседовали с первейшим пророком Исайей, так и здесь мы побеседуем с неким апостолом святым, с тем апостолом, который больше всех знал тайны Христовы. Святый апостол и евангелист Иоанн Богослов! Ты на последней вечери Христовой почил на персях Его и посему познал непонятное; скажи нам, о чем Христос беседовал с вами, апостолами Своими, идя на вольное страдание и смерть после того, как ушел от вас Иуда? Евангелист рассказывает, не столько говоря устами и языком, сколько пиша пером и чернилами в Евангелии, о том, что Господь, любезно и долго беседуя с учениками Своими накануне страданий Своих, назвал Себя виноградом, который возделан Отцем: «Рече Господь учеником Своим: Аз есмь лоза истинная, и Отец Мой делатель есть» (Ин. 15: 1). Войдем мы в этот виноград; здесь мы поистине найдем пользу, ибо здесь есть гроздья и вино веселия. Посмотрим же, почему Господь наш назвал Себя виноградом. Не потому ли, что в св. Тайнах под видом вина верующие пьют Его животворящую кровь? Ведь Он сказал на вечери: «Пийте от нея вси, сия есть кровь Моя» (Мф. 26: 27). Назвал Он Себя виноградом для того, чтобы знали, что кровь кто-либо может пить не иначе, как только под видом гроздной крови, то есть, под видом вина, которое в Писании называется кровью гроздною: «Кровь, — говорится, — гроздову пияху» (Втор. 32: 14). Не для того ли Он назвал Себя виноградом, чтобы показать, что как гроздь виноградная, пока не будет вложена в точило, не попрана и не раздавлена, до тех пор не даст из себя вина, которым веселится сердце человеческое, так и Ему, Господу нашему, подобало, как и грозди, быть попранным и раздавленным страданиями, чтобы источить кровь, как вино, для радостного спасения всего рода человеческого. Имея взойти на крест, Он назвал себя лозой виноградной, и как лоза, возросши на коле, родит гроздья, так и Господь наш, вознесшийся на кресте, имел принести пять чудных красных гроздьев, пять, говорю я, больших ран на руках, ногах и пречистом Его боку; посему-то Он и сказал: «Аз есмь лоза». Оберем же от этой таинственной лозы те пять гроздьев, пять ран Христовых, и будем во здравие кушать все, духовные и мирские, великие и малые, старцы и юноши. Поистине, вкусны те гроздья для духовного насыщения и полезны для мысленного здравия, ибо имеют многую силу. Гроздь или рана правой руки Господней имеет силу любить добрых, гроздь же левой руки, или рана левой руки, имеет силу миловать грешных. Для того-то Он и пострадал правой и левой рукой, чтобы показать, что Он праведных любит, а грешных милует. Гроздь или рана правой ноги Господней имеет силу постановления нас на путь правый, гроздь же или рана левой ноги Его имеет силу возбранения пути злого нашим ногам. Наконец, гроздь или рана пронзенного Его сердца имеет великую силу высочайшей любви, которой Он от всего сердца любит не только друзей, но и врагов: «Отче, отпусти им» (Лк. 23: 34). Больше такой любви никто не имеет, чтобы положить душу свою не только за друзей, но и за недругов. Вот видите, каким вкусом обладают те пять духовных гроздей. Будем же кушать их во здравие, будем кушать с желанием, и да уразумеем силу их: «Вкусите, — сказано, — и видите, яко благ Господь» (Пс. 33: 9). Но не оставим и прочих всех, хотя и меньших, гроздей той лозы, не пренебрежем, скажу я, и всеми прочими ранами, бывшими на теле Господнем, ибо все имеют одну и ту же силу избавить и спасти нас от грехов наших. Апостол говорит: «Христос грехи наша Сам вознесе на теле Своем на древо, да от грех избывше, правдою поживем: Егоже язвою исцелесте» (1 Пет. 2: 24). Поищем еще и то, где любит насаждать, расти и приносить плод тот прекрасный виноград, та «лоза истинная», которая есть — Христос. Мы знаем, что Он родился однажды прежде веков от Отца, без матери. Знаем и то, что в последнее время Он родился от Матери без отца, от пречистой Девы Марии, и имеет тело, как лозу виноградную, Божество же в теле, как сок виноградный в лозе и гроздьях. Где же ныне родится сей прекрасный и прелюбезный наш виноград, где насаждается и растет: этого, я думаю, не всякий угадает. Есть изыскание боговдохновенных мужей о священномученике Игнатии Богоносце: почему он называется Богоносцем? Говорят, вот почему: когда Господь, ходя на земле и уча людей, говорит: «Не браните детем приходити ко Мне» (Мк. 10: 14), тогда в народе случайно были родители Игнатия вместе с отроком Игнатием, который уже начинал ходить. Господь, призвав к себе от них отрока Игнатия, поставил его посредине и, взявши его на руки и обнявши его, сказал: «Аще кто не будет яко отроча сие, не может внити в царствие небесное» (Мф. 18: 3). Потому-то и был святый Игнатий назван потом Богоносцем, что был носим руками Бога воплощенного, а еще не меньше и потому был назван Богоносцем, что носил Бога в сердце своем. Когда он мучителями был брошен на съедение зверям за Христа, то был спрошен ими, почему он всегда на устах имеет Христово имя ? Святый на это, ответил: я имею это имя написанным в сердце, ибо устами исповедую Того, Кого всегда ношу в сердце. После, когда святый был съеден зверями, то по Божию изволению среди костей его сердце сохранилось целым, не съеденным зверями. Неверные, найдя его и вспомнив слова святого, разрезали это сердце посредине надвое, желая узнать, правду ли он говорил, и нашли, что внутри на обеих сторонах разрезанного сердца золотыми буквами написано было: «Иисус Христос». Таким образом святый Игнатий и по имени, и самым делом оказался Богоносцем, поелику Христа Бога носил в сердце своем. Мы же, возвращаясь к беседе, скажем про себя: вот где любит насаждаться мысленная лоза — Христос: в сердцах Своих верных рабов, истинно любящих Его. Посмотрим же в свое сердце каждый, найдем ли в нем Христа? О, сердце христианское, сердце строптивое, развращенное, ожесточенное и окаменелое! Есть ли в тебе Бог, носишь ли в себе Бога? Насаждается ли в тебе истинная виноградная лоза — Христос? Не больше ли ты родишь непотребное, смрадное и вредное зелье помышлений злых, о которых говорит Сам Господь: «От сердца исходят помышления злая, татьбы, убийства, прелюбодеяния» (Мф. 15: 19)? Был бы безумцем тот, кто в своем малом саду, из которого он имеет все свое пропитание, вместо каких-либо необходимых для пропитания плодов он насаждал бы крапиву или терние и такими бесполезными растениями портил бы полезную землю. Не между разумными, но между глупыми считай и того, кто в сердце своем насаждает вместо лозы — Христа — хворост страстей и грехолюбия и родит вместо гроздей тернии. Святый Амвросий называет безумным Ахава, царя израильского, а за что? За его безрассудное намерение и за глупые слова. Он говорит Навуфею: «Даждь ми виноград твой, и будет ми оград зелию» (1 Пар. 29: 5). Рассуждая об этом, учитель тот говорит: «В том заключалось все безумие (Ахава), в том вся ярость, что для худого зелья искался простор». О, глупый Ахав! Отнимаешь чужой, прекрасный, плодовитый виноград только для того, чтобы, искоренив лозу с гроздьями, насадить на том месте какое-то худое оградное зелье: лук, чеснок и прочее. О, глупый христианский человек! Ты в своем сердце вместо прекрасного, сладкого и радостотворного винограда — Христа — насаждаешь скаредность, горечь и многострадальную любовь к греховным похотям. Та лоза насаждается и тот виноград духовный родится в сердце рабов Его, а не в сердце рабов греха. Соделаемся же мы истинными рабами Христовыми, а не рабами греха, порабощенными сладострастными похотями. Но обратимся снова к нашей беседе о духовных виноградах. Найдется ли какой-либо другой виноград, после избранного того винограда, Христа Господа нашего? Хотя и не такой, но зато подобный найдется. Где же он находится? Был прежде в Назарете, а ныне — в святой церкви Господней. Приблизился великий праздник Рождества Девы Богородицы от праведных родителей Иоакима и Анны: вот виноград Господа Саваофа, который из бесплодного корня произрастил нам сад живоносный — Матерь Свою. Святые, праведные родители — как бы избранная лоза виноградная; а родившаяся от них Богоотроковица есть как бы гроздь, приносящая вино веселия, ибо она есть радость всех скорбящих. Итак, будем притекать и к сему винограду и будем принимать грозди Богородичной благодати для наслаждения и радости наших сердец. Аминь. Оглавление 39. Поучение в неделю четырнадцатую по Святом Духе и на усекновение честной главы святого славного пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна, 29 августа («Уподобися царствие небесное человеку царю, иже сотвори браки сыну своему» (Мф. 22: 2). «Ирод рождеству своему вечерю творяше» (Мк. 6: 21)) В нынешних Евангелиях, возлюбленные слушатели, мы слышим о двух пирах. В рядовом недельном Евангелии мы слышим о пире брака царевича, в Евангелии же праздничном — о пире в день рождения Иродова. Два пира: один — добрый, другой — злой. Добрый пир — брачный пир сына царского, который есть Христос Господь наш, обручивший Себе церковь святую, с которой Он соединился, искупив ее Своею кровию. Злой пир — пир Иродова рождения, на котором святому великому угоднику Божию Иоанну Предтече неповинно была отсечена глава. Кто пиршествует на этих пирах? Какого чина люди? Евангелие говорит, что на брачном пире царского сына ликуют все простолюдины, собранные с улиц и дорог, убогие и нищие: «Рече рабу своему: изыди скоро на распутия и стогны града и нищыя, и бедныя, и слепыя, и хромыя введи семо» (Лк. 14: 21). На Иродовом же пиру все люди начальствующие: «Ирод вечерю творяше князем своим и тысящником, и старейшинам галилейским» (Мк. 6: 21). Нет там ни одного убогого простолюдина. Христос призвал на пир Свой убогих, а Ирод на свой пир собрал богатых. Я же хочу присмотреться умными очами к обоим тем пирам и доподлинно узнать и увидеть, кто именно и на каком пиру сидя пиршествует? Хочу узнать не по именам только лиц человеческих, но по признании добрых или злых нравов человеческих. Кого я увижу, и любви вашей скажу, что они едят, пьют и кто их увеселяет: все это я возвещу, «Господу поспешествующу». Когда я направляю очи мои для того, чтобы видеть два пира, то прежде всего я тотчас вижу Иродов пир, как бывший прежде страдания и воскресения Христова, ибо прежде чем Христос совершил брак Свой с невестою Своею церковью, искупленною кровью, и сказал на кресте «совершишася», пир Иродов уже совершился. Итак, я сначала посмотрю на Иродов пир, как совершившийся прежде. На Иродовом пиру хотя и много было звано князей, бояр и старейшин галилейских, однако же из нравных гостей я вижу только три лица. По-гречески они называются Афродита, Дионис и Арей, по-римски — Венус, Бахус и Марс, а по-славянски — прелюбодеяние, пьянство и бесчеловечие или человекоубийство, ибо Ирод, прелюбодействуя, упился, упившись же, убил мечом святого Иоанна Предтечу. На первом месте сидит Афродита или Венус, а по нашему — прелюбодеяние; ибо эта страсть обыкновенно везде начальствует и даже царствует, поелику все, что в мире, есть похоть плотская. Не напрасно Диоген, славный греческий философ, блудную страсть назвал царицею царей, ибо она властвует не только над обыкновенными людьми, но и над царями: эти властвуют над народами, а она царствует над ними. Видеть это можно было еще и прежде на примере Дария, царя персидского, с головы которого наложница его Апамина, дочь Вартакова, сидя по правую его руку, сняла царскую диадему, возложила ее на себя и била царя по щекам, он же только смотрел на нее с раскрытыми устами. Когда она смеялась с ним, он смеялся; если же она разгневается, он утешает ее, пока она не начнет говорить с ним. Подобно сему история повествует и об Аларихе, готтском царе, славном и сильном, что он не гнушался очищать сандалии своей блудницы Пинфии, оказывая рабские услуги блудной женщине, которую безмерно любил. О, страстное порабощение! Тот, кто был страшен многим народам, непобедим в битвах, царствовал в Риме, владел странами, тот был рабом блудницы! О, крайняя слепота, безумие и бесстыдство! Такая-то царица и возобладала Иродом; она повелела ему прелюбодействовать, повелела ему, как рабу и пленнику своему; ибо греховною страстью она пленила его, поработила себе и вовсе закабалила, а он служил ей, как плененный раб, и все повеления ее исполнял с кротостью и усердием. Повелела: «прелюбодействуй», и прелюбодействует; повелела: «упейся», и упивается; повелела: «убей», и убивает угодника Божия Иоанна Предтечу. На противоположном же пире, на пире царского сына — Христа Спасителя нашего, вместо любодейной страсти сидит целомудренная чистота; ибо Тот пречистый и нескверный Жених как Сам родился от пречистой Девы и вскормлен пречистым девическим молоком, так и чистых любит, чистым дает почивать на лоне Своем и им вручает Матерь Свою. Не девственнику ли Иоанну он дал на тайной вечери возлежать на груди Своей? Не ему ли под крестом вручил Матерь Свою? «Жено, се сын твой; се мати твоя» (Ин. 19: 26). Правда, Он не гнушается и скверными грешниками, как говорят о Нем ненавидевшие Его иудеи: «С грешниками Сей яст и пиет» (Мф. 9: 11); но Он не гнушается только таких грешников, только с такими имеет общение, которые каются с истинною душею, которые с праведным сердцем, с умилением и молитвами приходят к Нему, только таких Он не гонит от Себя. «Грядущего, — сказал, — ко Мне не изжену вон». Не только же не гонит приходящего, но отечески обнимает его распростертыми объятиями и удостаивает Своего пиршества; но нечистые, некающиеся, ожесточенные грешники, каждый день оскверняющиеся и не хотящие отстать от своей скверны, пусть не приближаются к пречистому Жениху, ибо на этот пир не призывают никого нечистого, и не может войти туда никакая скверна. Там при входе стоит самый чистый девственник, святый Иоанн Богослов, и громким гласом изгоняет всех нечистых, говоря: «Вне псы, прелюбодее и любодее» (Апок. 22: 15), а Жених, сидя на Своем месте, приказывает: «Не дадите святая псом, не пометайте бисер пред свиниями». Итак, вон, бесстыдные, вон, свиньи скверные, валяющиеся в грязи греховной тины, в грязи пре любодеяния и любодеяния, прочь от пира Христова! Снова смотря на Иродов пир, я вижу сидящего подле Венеры Бахуса, который у греков был богом чревоугодия, богом объядения и пьянства, и о котором вспоминает и апостол: «Имже бог чрево, и слава их в студе, иже земная мудрствуют» (Флп. 3: 19). У греков был самым любимым богом тот, который велел есть да пить, а о завтрашнем дне не думать, который велел даже пресыщаться и упиваться, а о душе не радеть. Но не только грекам, но, как вижу я, и нашим так называемым православным христианам тот божок не нелюб, понравился, ибо очень склонны к чревоугодию, подражая ученику Бахуса Лютеру. Не соблюдать, говорят, постов — не грех; пьянствовать день и ночь — общительность; проводить время в гуляньях — это дружба; что же касается того, что будет после смерти, что касается души, то говорят: куда ей идти? Это сказка. Вот каково учение Бахуса, бога чрева. А кто не знает, каков нрав такого пьяницы? Славный среди древних греков философ Анахарсис говорил, что лоза виноградная родит три грозди: первая — гроздь наслаждения, другая — упоения, а третья — печали. Тот философ этим указывает на то, что незначительное употребление вина служит наслаждению и здоровью человека, ибо утоляет жажду, дает исцеление чреву и веселит сердце человека; многое же употребление вина делает человека пьяницей, порождает многочисленные ссоры, разжигает ярость и возбуждает на драки и битвы, и за этим следует немалая печаль. Если мы захотим подробно рассмотреть силу пьянства и если назовем пьянство виноградом, то мы найдем родящиеся от пьянства грозди, приносящие человеку не пользу, но вред и печаль, — найдем не три, но больше, а именно, десять. Итак, пусть пьянство будет названо нами виноградом, но неблагоплодным, а разве тем, о котором пророк Моисей во Второзаконии пишет: «От виноградов Содомских виноград их и лоза их от Гоморры; гроздь их гроздь желчи, гроздь горести их; ярость змиев вино их и ярость аспидов неисцельна». Поистине, пьянство содомо-гоморрское есть виноград, родящий не иные какие грозди, как только грозди, полные желчи, горечи, змеиного и аспидного яда. Каков сад, таковы и плоды в нем. Итак, первая гроздь пьянственного, желчного винограда есть помрачение ума, изменение разума и погубление памяти, ибо пар и сила вина, восходя из желудка, наполненного вином, в голову, туманит мозг и смущает ум. Посему-то много таких, которые в пьяном состоянии не помнят себя, не знают, что делают и что говорят, подобно безумным; если с ними случится далее какое-либо зло, бесчестие ли, раны ли, они на утро ничего не помнят. На таких исполняется написанное в Притчах: «Биша мя, и не поболех, и ругашася ми, аз же не разумех» (Притч. 2: 35). Другая гроздь есть бесстыдство, ибо пьяный никого не стыдится, но, потеряв стыд, произносит скверные, хульные, бесстыдные, скаредные, невыносимые для целомудренного слуха слова. Уста его делаются как бы пустым хлевом, полным смрадного гноя, а язык его как бы лопатой, выбрасывающей гной. Сердце такого есть ничто иное, как сокровищница многих зол, из которой не может происходить ничто доброе, но только зло, согласно словам Евангелия: «Человек злый от злого сокровища сердца своего износит злое: от избытка бо сердца глаголют уста его» (Лк. 6: 45). Третья гроздь пьянственного винограда есть несоблюдение тайны, ибо все то, что трезвый глубоко в сердце своем скрывает, погребши молчанием, будут ли это свои или вверенные ему кем-либо другим тайны, все это пьяный делает известным для всех. Кроме того, и все, что было совершено давно и предано забвению, он вспоминает и как мертвеца воскрешает. Такой подобен бочке, полной нового питья, в которой при шумящем и изливающемся питье дрожжи не удерживаются на дне, но поднимаются наверх и, гонимые из бочки внутренней теплотой, вытекают вон. Подобно сему и в пьяном человеке сила опьянения возмущает сердечные тайны и гонит их вон. Он устами своими открывает тайны подобно тому, как дрожжи поднимаются со дна бочки, и, что обычно бывает, как пища из желудка, исполненного пьянством, выбрасываются и тайны блеванием. В пьяном обе эти, то есть, и пища, и тайны, превращаются в блевотину. Четвертая гроздь пьянственного содомо-гоморрского винограда есть распадение похоти на плотское смешение. Посему-то апостол и увещевает: «Не упивайтеся вином, в немже есть блуд» (Еф. 5: 18), а святый Василий Великий говорит: «Несомненно от вина, как от некоего источника, проистекает безудержная похоть, которая много превосходит даже неистовство всех бессловесных по отношению к женскому полу; ибо бессловесные животные не переходят границ естественного, а упивающиеся вином в мужчинах ищут женского пола и в женщинах — мужского пола».