Святитель Амвросий Медиоланский / Письма (20)

30. Я отозвал народ, но не избежал упреков; однако я думаю, что эти упреки следует умерять, а не бояться их. Чего же нам бояться за имя Христово? Возможно, меня должны взволновать их слова: «Разве не должен император выбрать для себя одну базилику, в которую он будет ходить? Наверное, Амвросий хочет быть могущественнее императора, отказывая ему в этом?» Говоря это, они желают уловить меня на слове, как иудеи, которые коварной речью искушали Христа, говоря: Учитель, …позволительно ли давать подать кесарю, или нет? (Мф. 22. 17). Неужели всегда цезарь становится причиной ненависти к рабам Божьим352? И не прикрывается ли нечестие в своей клевете императорским именем? И эти люди могут говорить, что им чуждо святотатство тех, чьему примеру они следуют353? 31. Однако посмотрите, насколько ариане хуже иудеев! Те спрашивали у Господа, нужно ли платить подать цезарю, эти хотят императору дать право распоряжаться Церковью. Но как неверные следуют за своим создателем, так и мы ответим, как научил нас наш Господь и Создатель. Ибо Иисус, видя лукавство иудеев, сказал им: Что искушаете Меня? Покажите Мне динарий. И когда они дали ему монету, спросил: Чье это изображение и надпись? Они ответили: Кесаревы. И говорит им Иисус: Отдавайте кесарево кесарю, а Божье Богу (Мф. 22. 18, 19, 20, 21). Так и я говорю тем, кто противостоит мне: Покажите мне динарий. Иисус, увидев динарий кесаря, сказал: Отдавайте кесарево кесарю, а Божье Богу. Неужели и при захвате церковных базилик они могут предъявить динарий кесаря354? 32. Но в Церкви я знаю только одно изображение – образ Бога невидимого, о котором сказал Бог: Сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему (Быт. 1. 26). Это тот образ, о котором написано, что Христос – сияние славы и образ ипостаси Его (Евр. 1. 3). В этом образе я вижу Отца, как сказал Сам Господь Иисус: Видевший Меня видел Отца (Ин. 14. 9). Этот образ неотделим от Отца, и Господь показал мне единство Троицы, говоря: Я и Отец – одно (Ин. 10. 30). И ниже: Все, что имеет Отец, есть Мое (Ин. 16. 15). И, говоря о Святом Духе, Он учит, что это Дух Христов и от Христа берет, как написано: От Моего возьмет и возвестит вам (Ин. 16. 14). 33. Так что же мы недостаточно смиренно ответили? Если он требует подать, мы не отказываемся ее платить. С церковных земель взимается налог; если император желает получить эти земли, он имеет власть изъять их, никто из нас не воспрепятствует. Сбор для бедных может в изобилии взиматься с народа, пусть они не попрекают Церковь землями, пусть отнимут их, если так угодно императору; я не дарю их ему, но и не отказываю. Они ищут золота, я могу ответить: «Я серебра и золота не ищу». Но они обвиняют, так как золото расходуется. Я не боюсь этого обвинения. Есть у меня вкладчики355, наемники мои – нищие Христовы, вот какую сокровищницу я стяжал356. О если бы они меня всегда обвиняли лишь в том, что на бедных расходуется золото! А если они ставят мне в вину то, что я ищу в нищих защиту, я не отрицаю, но даже прошу об этом. Защита у меня есть, но она – в молитвах нищих. Эти слепые и хромые, немощные357 и старцы намного сильнее крепких воителей. Подаяние нищим – это вклад в сокровищницу Бога, ибо написано, ибо написано: Благотворящий бедному дает взаймы Господу (Притч. 19. 17). А воинские стражи нередко не имеют Божьей благодати. 34. Они также говорят, что народ околдован песнопениями моих гимнов358 – и этого я не отрицаю. Велика та песнь, и нет ничего ее сильнее. Что сильнее, чем исповедание Троицы, ежедневно возносимое устами всего народа? Все наперебой стремятся исповедовать веру, они научились в стихах прославлять Отца, Сына и Духа Святого. Все сделались учителями, даже те, кто едва был способен стать учеником. 35. Как еще могли мы проявить большее послушание, чем последовав примеру Христа, Который по виду став как человек, смирил Себя, быв послушным даже до смерти (Флп. 2. 7–8). Он всех освободил послушанием: Как непослушанием одного человека сделались многие грешными, так и послушанием одного сделаются праведными многие (Рим. 5. 19). Если Он послушен, то пусть они усвоят пример послушания, которому мы следуем, говоря тем, кто обвиняет нас и возбуждает против нас императора: «Мы платим кесарево кесарю, а Божие – Богу». Подать принадлежит кесарю, этого никто не отрицает, но Церковь принадлежит Богу, и не надо присуждать ее кесарю, ибо право кесаря не может распространяться на храм Божий. 36. Никто не может отрицать, что я говорю с почтением к императору. Что более почтительно, чем называть императора сыном Церкви? Когда его так называют, имеют в виду не грех, а благодать. Император пребывает внутри Церкви, но не над Церковью; благой император ищет помощи Церкви, не отвергает ее. Это мы говорим со смирением и утверждаем с постоянством. Но некие люди угрожают нам пожаром, мечом, изгнанием. Мы, рабы Христовы, научились не бояться, а тем, кто не боится, никакой страх не в тягость, ибо написано: Стрелами младенцев стали их удары (Пс. 63. 8). 37. Очевидно, что мы ответили на их вопросы. Теперь я задам им вопрос, который задал Спаситель: Крещение Иоанново с небес было или от человеков (Лк. 20. 4)? Не могли иудеи Ему ответить. Если иудеи не объяснили крещения Иоаннова, то неужели Авксентий отменил крещение Христово? Ибо это крещение не от людей, но с неба, его принес нам Ангел великого совета (Ис. 9. 5), чтобы мы оправдались пред Богом. Так почему же Авксентий считает нужным заново крестить верный народ, уже крещенный во имя Троицы, когда апостол говорит: Один Господь, одна вера, одно крещение (Еф. 4. 5)? Почему Авксентий называет себя противником людей, а не Христа, хотя презирает волю Бога и осуждает крещение, которое Христос даровал нам во оставление наших грехов? 76 (Maur. 20). О передаче базилики (брат сестре)359 1. Поскольку почти во всех письмах ты с беспокойством спрашиваешь о церкви, узнай, как обстоят дела. На следующий день360, после того как я получил твое письмо, в котором ты писала, что тебя тревожат сновидения, на нас обрушилась волна треволнений. Требовали уже не Порцианскую базилику, находящуюся за городскими стенами361, но новую базилику362, находящуюся в черте города, которая по размеру больше. 2. Сначала ко мне обратились знатные мужи, комиты консистория, с требованием, чтобы я и отдал базилику, и позаботился о том, чтобы не было народных волнений. Я ответил, как и подобало, что священнослужитель не может отдать храм Божий. 3. На следующий день то же было провозглашено в церкви. Даже сам префект363 туда явился и начал убеждать, чтобы мы ушли хотя бы из Порцианской базилики, но народ поднял крик. Удаляясь, префект пообещал лично доложить обо всем императору. 4. На следующий день – а это был день Господень364, – после чтений и проповеди, отпустив оглашенных в баптистерии365 я учил Символу веры готовых к крещению366. Там я получил известие, что к Порцианской базилике из дворца были посланы служители, а также что вывешены императорские стяги. Часть народа устремилась туда. Я же остался, исполняя служение, и начал совершать литургию. 5. Во время службы я узнал, что народ захватил некоего Кастула (которого ариане называли пресвитером). Он попался им навстречу, когда они шли по улице. Совершая возношение, я с горьким плачем молил Бога, чтобы Он пришел на помощь, чтобы ничья кровь не пролилась из-за церковных нестроений, а лучше, конечно же, чтобы моя кровь пролилась за спасение не только народа, но и самих нечестивцев. Что тут говорить? Послав священников и дьяконов, я вырвал мужа неправды у толпы. 6. Тут же был наложен огромный штраф, прежде всего на все сословие купцов. И вот в святые дни последней седмицы Поста367, в которой обычно должников освобождали от оков368, скрежещут цепи, обременяя шеи неповинных: требуется в три дня собрать двести фунтов золота. Те отвечают, что готовы отдать столько, или даже вдвойне, если потребуется, лишь бы сохранить веру. Темницы были переполнены торговцами. 7. Всем дворцовым должностным лицам, как то: архивариусам, делопроизводителям, писцам разных комитов, – было велено не выходить из дома, якобы чтобы они не участвовали в мятеже; знатным людям пригрозили наказанием, в случае если базилика не будет отдана. Гонение бушевало, и если бы они открыли ворота, то, казалось, они ворвались бы, готовые на всякое преступление. 8. От меня самого комиты и трибуны требуют скорее передать базилику, говоря, что император имеет на это право, ибо все в его власти. Я ответил, что если бы он потребовал от меня то, что принадлежит мне, а именно: мое поместье, мои деньги, любое по праву принадлежащее мне имущество такого рода, – я бы не отказал ему в этом, хотя все мое принадлежит нищим, – но то, что Божье, власти императора не подчиняется. Если требуется мое наследство – забирайте, если мое тело – и то поспешу отдать. Вы хотите меня сковать цепями, хотите приговорить меня к смерти? Я и на это согласен; я не буду прятаться за народ и не буду обнимать алтари, вымаливая себе жизнь, лучше я буду принесен в жертву за алтари. 9. Когда я узнал, что в базилику для захвата посланы люди с оружием, то в душе ужаснулся: как бы во время защиты базилики не случилось резни, которая будет гибельна для всего города. Я молился, чтоб не пережить мне погребального костра этого города и всей Италии; мне было отвратительно кровопролитие, я готов был подставить под меч свое горло. Явились трибуны-готы, я обратился к ним со словами: «Для того ли вас наняла римская власть, чтобы вы стали служителями гражданской смуты? Куда вы пойдете, если здесь все будет уничтожено?» 10. От меня требовали, чтобы я успокоил народ; я отвечал, что моя обязанность – воздерживаться от подстрекательств, а усмирить его – в руке Божьей. В конце концов, если император думает, что зачинщик – я, то меня следовало подвергнуть наказанию или отправить в ссылку в какие угодно земные пустыни. После этих слов они ушли, а я провел весь день в старой базилике369. Оттуда я вернулся домой отдохнуть, чтобы если кто-то придет меня брать, то нашел уже готовым. 11. Еще до рассвета, едва я ступил на порог, солдаты окружили и взяли базилику370. Говорят, солдаты сообщили императору, что, если он пожелает отправиться в базилику, то может свободно это сделать, но они будут сопровождать его, если только увидят, что он идет примириться с кафоликами, в противном же случае они отправятся к тому собранию, которое созвал Амвросий. 12. Идти в базилику никто из ариан не осмелился, потому что из граждан там не было никого, лишь несколько человек из императорского двора, да еще немногочисленные готы. Для этих людей повозка когда-то служила домом371, так сейчас повозка стала церковью, куда бы эта женщина372 ни отправилась, все свое сборище она везет с собой. 13. Из стенаний народа я понял, что базилика окружена373. Пока читали Писание, мне сообщили, что и в новой базилике собралось много людей. Казалось, что народу больше, чем когда все были на свободе. Они требовали чтеца. Что еще? Те солдаты, которые, как показалось, захватили базилику, узнав, что я запретил их причащать, стали присоединяться к нашему собранию. Увидев их, женщины пришли в смятение, одна бросилась вон из церкви. Однако сами солдаты говорили, что пришли молиться, а не сражаться. Народ что-то кричал. С каким смирением, постоянством, верностью просили люди, чтобы мы отправились в ту базилику! Говорят, что в той базилике народ тоже требовал, чтобы пришел я. 14. Тогда я начал вот эту проповедь: «Вы слышали, чада, как по заведенному обычаю и в положенное время374 читалась Книга Иова. Даже дьявол по опыту знал, что будет звучать именно эта книга, в которой откроется и обличится вся правда о его кознях, и потому сегодня он с большей силой нанес удар. Но благодарение Богу нашему, Который вас так утвердил в вере и терпении. Поднимаясь на амвон, я готов был восхищаться одним Иовом, но обнаружил, что Иовами, достойными восхищения, стали вы все. В каждом из вас воскрес Иов, в каждом вновь заблистали терпение и добродетель этого святого. Могли ли мужи-христиане сказать что-то более уместное, чем то, что сегодня проглаголал в вас Святой Дух? Мы просим, о август, – не вступаем в битву, не боимся, но просим. Это подобает христианам: желать мира и спокойствия и даже перед смертной угрозой не изменять вере и истине. Ибо Предводитель наш – Господь, Который спасает уповающих на Него375. 15. Но обратимся к прозвучавшим чтениям. Вы видите, что дьяволу дана была полная свобода испытывать праведников376. Лукавый ненавидит, когда праведники преуспевают, и испытывает их всевозможными способами. Он испытывал святого Иова в имуществе, испытывал в чадах, испытывал в телесных страданиях377. Сильный испытуется в своем теле, слабый в чужом. Тот был сильнее, когда надо было терпеть собственную боль, слабее, когда надо было терпеть чужую. И у меня дьявол хотел отнять мои богатства, которыми я обладаю в вашем лице, и жаждал расточить наследие вашего спокойствия. Также стремился он отнять у меня и вас, добрых чад, за которых я ежедневно совершаю таинство. Вас он пытался вовлечь в разрушительную гражданскую смуту. Таким образом, я прошел уже два рода испытаний. Может быть, Господь Бог до сих пор не дал дьяволу власти над моим телом, потому что знал, что я слишком слаб. Хотя я сам этого желаю, хотя и предлагаю, но, может быть, Он считает, что я еще не готов к такому поединку, и испытывает разнообразными тяготами. Даже сам Иов не с этого поединка начал, но им закончил. 16. А Иов подвергался испытанию, когда к нему толпой явились вестники несчастий378, подвергался испытанию даже через жену, которая сказала: Похули Бога и умри (Иов. 2. 9). Видите, сколько внезапно на нас обрушилось бедствий: готы, оружие, язычники, заточение благочестивых купцов. Видите, чего они добиваются, приказывая: отдай базилику, то есть: Похули Бога и умри? Не только «похули Бога», но еще и «оскорби Бога действием»; приказывают: отдай алтари Божьи. 17. Нас теснят царские повеления, но укрепляют слова Писания, которое отвечает: Ты говоришь как одна из безумных (Иов. 2. 10). Немалое это искушение, ибо мы знаем, что особенно тяжелы те искушения, которые приходят через женщин. Так через Еву даже Адам преткнулся, и когда это случилось, он отступил от небесных заповедей379. Поняв свое падение, обличаемый лукавой совестью, он попытался скрыться, но не смог, и потому говорит ему Бог: Адам, где ты? (Быт. 3. 9). То есть: чем ты был прежде? Где ты оказался сейчас? Где Я тебя поставил? Куда ты сам ушел? Ты понимаешь, что ты наг, ибо утратил одеяния благой веры и теперь ты пытаешься прикрыться этими листьями. Ты отверг плод и желаешь скрыться под лиственной сенью закона, но ты обнаружен. Ты пожелал отступить от Господа Бога твоего из-за женщины, потому и бежишь от Того, Кого прежде желал видеть. Ты предпочел скрыться вместе с ней, оставить зерцало мира, райское обиталище, благодать Христову. 18. Что сказать также о кровавом преследовании Илии Иезавелью380? О том, что Иродиада добилась убийства Иоанна Крестителя381? Каждому доставалась своя женщина-гонительница. А у меня испытания тяжелее382, так как гораздо меньше мои заслуги, сила слабее, а опасности больше. Одна женщина сменяет другую, причина для ненависти разная, видоизменяется ложь, старейшины вступают в сговор383, обвиняют в оскорблении. Как понимать этого червя тяжких испытаний, если только не видеть, что преследуют они не меня, но Церковь? 19. Мне приказывают: «Отдай базилику». Я отвечаю: «Ни у меня нет права отдать, ни тебе, император, позволено взять. Ты не имеешь никакого права вторгаться в жилище частного человека, а дом Божий, ты считаешь, можно отнять?» Мне возражают, что императору дозволено все, ему принадлежит вселенная. Я отвечаю: «Не бери на себя непосильной ноши, император, считая, что твое право простирается и на то, что божественно. Не возносись, но если хочешь и дальше править, будь покорен Богу, ибо написано: Божие Богу, а кесарево кесарю (Мф. 22. 21). Императору принадлежат дворцы, священнослужителю – церкви. У тебя есть право распоряжаться гражданскими постройками, не священными». И вновь говорят, что император заявил: «Должен иметь и я иметь одну базилику». Я отвечаю: «Не подобает тебе иметь ее (Мф. 14. 4), что у тебя общего с прелюбодеицей384? Ибо прелюбодеица та, которая не связана со Христом законным супружеством». 20. Пока я это говорил, мне сообщили, что императорские стяги сняты, базилика возвращена народу, и требуют, чтобы я пришел. Я тотчас закончил свою проповедь такими словами: «Сколь высоки и глубоки пророчества Святого Духа! В утренние часы было прочитано то, на что, как вы помните, братья, наши души откликаются безмерной скорбью: Боже, язычники пришли в наследие Твое (Пс. 78. 1). И в самом деле, пришли язычники, и даже более чем язычники пришли, ибо пришли готы и люди разных племен, пришли с оружием и, окружив, заняли базилику. Мы, не ведая Твоего величия, скорбели, но наше неразумие предполагало одно, а Твоя благодать вершила другое. 21. Пришли язычники, но воистину пришли они в наследие Твое, ибо пришедшие язычники стали христианами, и те, кто пришли в наследие Твое как захватчики, стали сонаследниками Бога. Те, кого я считал врагами, стали моими защитниками, в ком я видел противников, стали союзниками. Исполнились слова пророка Давида о Господе Иисусе: Стало в мире место Его… и сокрушил Он стрелы лука, щит, и меч, и брань (Пс. 75. 3–4). Для кого этот дар, для кого Твое деяние, Господи Иисусе? Ты видел, что к Твоему храму пришли люди с оружием, оттого народ возопил и во множестве собрался, чтобы не отняли базилику Божью, и потому солдатам приказали применить силу. Смерть была перед очами моими, и, чтобы не наступило безумия, Ты, Господи, встал посреди и соделал из обоиз одно (Еф. 2. 14). Ты умирил вооруженных, Ты словно сказал: если в руки берут оружие, если в храме Моем звучит военная труба, что пользы в Крови Моей? (Пс. 29. 10). Благодарим Тебя, Христе! Не посланник и не вестник, но Ты, Господи, спас народ Свой, растерзал вретище мое и препоясал меня веселием (Пс. 29. 12)». 22. Это я говорил, пораженный тем, что душа императора смогла смягчиться от усердия солдат, уговоров комитов, молений народа. Между тем мне сообщили, что послан нотарий, чтобы передать мне распоряжения. Я немного отошел в сторону, он передал поручение. «Что ты замыслил, – говорит он, – чтобы действовать против воли [императора]?» Я ответил: «Я не знаю, в чем состоит эта воля, и мне неизвестно, что было сделано не так». Он продолжает: «Почему ты отправил в базилику священников? Если ты не признаёшь власть, я хочу это знать, чтобы знать, как против тебя вооружаться». Я возразил, что ничего не замышлял в ущерб Церкви: когда я услышал, что базилика занята воинами, я лишь тяжело вздохнул и, хотя многие убеждали меня отправиться туда, сказал: «Я не могу отдать базилику, но я не должен за нее вступать в сражение». Когда я узнал, что императорские стяги спущены, а народ упрашивал меня пойти туда, я отправил священников, а сам идти не пожелал, сказав: «Я верю Христу, что император сам примет решение, согласное с нами». 23. Если это кажется тиранией, то у меня есть оружие, но в имени Христа; я имею власть предложить в жертву собственное тело. Что же император медлит нанести мне удар, если считает меня тираном? По древнему праву385 священники даровали власть, она не захватывалась силой, и, как говорится, больше императоры желали священства386, чем священники императорской власти. Христос удалился, чтобы не стать царем387. У нас есть своя тирания, тиран для священника – немощь. Когда я немощен, – сказано, – тогда силен (2 Кор. 12. 10). Но пусть он остерегается, как бы самому не создать себе тирана, даже если Бог не восстановил ему противника. Что я тиран для Валентиниана, не говорил и Максим, который жаловался, что из-за моего посольства не мог перейти в Италию388. Я добавил, что священники никогда не были тиранами, но часто терпели над собой тиранов. 24. Весь день прошел у нас в печали: в конце концов царские стяги были сорваны мальчишками из шалости! Я не мог вернуться домой, потому что все было оцеплено солдатами, которые охраняли базилику. Вместе с братией мы пели псалмы в малой базилике389. 25. На следующий день390, по обычаю, читалась Книга Ионы. По завершении чтения я произнес следующую проповедь: «Прочитана книга, братия, в которой пророчествуется о том, что грешники обратятся к покаянию». Восприняли ее так, будто все это должно было произойти сейчас. Я добавил, что праведный муж даже хотел понести наказание, лишь бы не видеть гибели города и не возвещать о ней391. «И настолько горестными были слова его пророчества, что он опечалился даже из-за засохшей тыквы. И Бог сказал пророку: Неужели ты опечален из-за тыквы? (Ион. 4. 9). Иона же ответил: «Опечален». И сказал Господь наш, что, если Иона так скорбел из-за засохшей тыквы, то насколько больше следовало Ему заботиться о спасении целого народа, и потому Он отменил казнь, уготованную всему городу». 26. И тотчас приходит весть, что император приказал солдатам отступить от базилики, а штраф, назначенный купцам, отменить. Какая же это была радость у всей толпы, какое ликование всего народа, какая благодать! Был же это день, когда Господь за нас претерпел смерть, когда в церкви отпускаются грехи. Эту радость наперебой спешили возвестить солдаты, устремлявшиеся к алтарям, чтобы целованием ознаменовать примирение. Тогда я понял, что Бог истребил предрассветного червя392, чтобы весь город был спасен. 27. Вот что произошло, и очень хотелось бы, чтобы на этом все и закончилось, но полные гнева слова императора предвещают в будущем более тяжкие испытания. Меня называют тираном, и даже больше чем тираном. Когда комиты упрашивали императора, чтобы он вышел в церковь, и говорили, что делают это по просьбе солдат, он ответил: «Если вам Амвросий прикажет, вы и меня свяжете и выдадите ему». Подумай, чего ждать после этих слов! Все ужаснулись, но есть и такие, кто еще более ожесточают его. 28. Каллигон, препозит опочивальни, осмелился весьма выразительно сказать мне следующее: «И ты презираешь Валентиниана, пока я жив? Да я тебе голову оторву!» Я ответил: «Господь да попустит тебе сделать то, чем ты угрожаешь393. Ибо я претерплю, как подобает епископу, а ты сделаешь дело скопца». О если бы Господь отвратил их от Церкви, а они повернули свое оружие против меня и моей кровью утолили свою жажду! 77 (Maur. 22). Брат госпоже сестре, которая ему дороже жизни и очей394 1. Поскольку я не привык скрывать от твоего благочестия происходящее у нас в твое отсутствие, то знай, что мы обрели святых мучеников395. Когда я освящал базилику396, многие в один голос стали требовать: «Освяти, как базилику у Римских ворот397». Я ответил: «Я исполню это, если найду мощи мучеников». И тотчас почувствовал жар как знак некоего предзнаменования398. 2. Что же дальше? Господь даровал милость. Даже клириков объял трепет, когда я приказал очистить от строительного мусора место перед решеткой, где лежат святые Феликс и Набор, и увидел нужные приметы. К нам присоединились еще те, на которых мы должны были возложить руку399. Вот при таких обстоятельствах святые мученики стали проступать, и при всеобщем молчании одна <…>400 бросилась и указала, нагнувшись, на место погребения. Мы обрели401 двух мужей высокого роста, какой встречался в древности. Все кости в целости, много крови. Два дня продолжалось огромное стечение народа. Что же дальше? Мы сложили целые кости в обычном порядке и с приближением вечера перенесли в базилику Фаусты, где всю ночь совершались службы и возлагались руки. На следующий день перенесли мощи в базилику, которую называют Амброзианской. А во время шествия один слепой прозрел402. 3. Моя проповедь к народу была такой: «Когда я подумал, что вы собрались в столь ликующем и неслыханном множестве, и о дарах божественной милости, которые просияли в мучениках, признаюсь, я счел себя недостойным такого дара, и мне показалось невозможным словом объяснить то, что едва мы можем понять душой и воспринять очами. Но когда стали читать Священное Писание, Святой Дух, говоривший в пророках, даровал, чтобы мы сказали нечто достойное такого собрания, вашего ожидания и заслуг святых мучеников. 4. Небеса поведаю славу Божию (Пс. 18. 2). При чтении этого псалма приходит в голову, что не стихии мира сего, но небесные заслуги воздают Богу достойную хвалу. Однако во время сегодняшнего чтения я внезапно понял, какие небеса поведают славу Божию. Взгляните на святые мощи по правую руку от меня, взгляните на мощи по левую! Вы видите святых мужей, чье жительство на небесах. Подумайте о награде возвышенной души: это они – небеса, которые поведают славу Божию, они – творения рук его, о которых возвещает небесная твердь (Пс. 18. 2). Их не увлекли мирские соблазны, но возвело к тверди священнейшего страдания действие божественной благодати, которое уже раньше многими свидетельствами их нравов и добродетелей возвестило об их мученичестве, в котором они остались непоколебимы против соблазнов этого мира. 5. Небом был Павел, который говорит: Наше жительство – на небесах (Флп. 3. 20). Небесами были Иаков и Иоанн, поэтому названные сыновьями грома403; как небо Иоанн увидел, что Слово было у Бога (Ин. 1. 1). Сам Господь Иисус был небом вечного света, возвещая славу Божью, которую прежде никто не видел, о чем Он сказал: Бога не видел никто никогда; лишь Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он поведал (Ин. 1. 18). Ты хочешь еще узнать о творениях рук Божьих? Услышь слова Иова: Дух Божий создал меня (Иов. 33. 4). Это укрепляло его против дьявольских нападок, и он сохранил незыблемой свою твердость. Но вернемся к остальным стихам. 6. День дню передает речь (Пс. 18. 3). Мученики – истинные дня, их не изменит никакая тьма ночи. Они – истинные дни, полные света и вечного сияния, они не в пустой беседе произнесли слово Божие, но в глубине сердца, исповедуя веру и упорствуя в мученичестве. 7. Другой прочитанный псалом говорит: Кто, как Господь, Бог наш, Который, обитая в вышних, заботится о смиренных на небе и на земле (Пс. 112. 5–6)? Поистине призрел Бог на смиренных и скрытые непримечательным дерном мощи святых мучеников явил Своей Церкви. Их душа на небе, тело – в земле. Вот Господь из праха поднимает бедного, из брения возвышает нищего (Пс. 112. 7), – и вы свидетели! – чтобы посадить их с повелителями народа Его (Пс. 112. 8). А кто повелители народа, если не святые мученики, к которым принадлежат прежде неведомые Протасий и Гервасий? Долго пребывавшие в безвестности ныне славой имен и примером своего страдания они сделали неплодную прежде мучениками Медиоланскую Церковь счастливой матерью многих чад404. 8. И пусть не усомнится истинная вера в значении следующего стиха: День дню передает речь (Пс. 18. 3), то есть душа – душе, жизнь – жизни, воскресение – воскресению. И ночь ночи открывает знание (Пс. 18. 3), то есть плоть – плоти. Страдание Протасия и Гервасия всех приобщило к истинному познанию веры. Они – благие ночи, светлые ночи, в них сияют звезды. Как звезда от звезды разнится в славе, так и при воскресении мертых (1 Кор. 15. 41–42). 9. Не без основания многие считают, что здесь говорится о воскресении мучеников; хотел бы я поразмышлять, для себя или для нас вновь восстали мученики. Вот вы сами стали свидетелями, как прикосновение к одежде святых исцелило бесноватых и избавило многих от неизлечимых болезней. Вновь явились чудеса древних времен! Во время пришествия Господа Иисуса великая благодать излилась на землю, и даже от тени святых тел, как вы знаете, многие исцелились405. Вот и сейчас много платков, много одежд кладут на святые мощи и от одного прикосновения ждут излечения406! Радуются все, когда дотрагиваются лишь до края, и кто дотрагивается, здрав бывает. 10. Благодарю Тебя, Господи Иисусе, что Ты, когда Твоя Церковь особенно нуждается в Твоей защите407, пробудил ради нас великий дух святых мучеников! Пусть все узнают, каких заступников я ищу: они отражают нападения, но не нападают сами. Я обрел их для тебя, народ Божий! Они всем помогут и никому не нанесут ущерба. Я под покровом великих защитников, великие воины в моем стане, и это не воины мира сего, а Христовы! Я не боюсь никакого насилия с их стороны, но чем они многочисленнее, тем в большей мы безопасности. Я желаю их предстательства даже за моих завистников. Пусть они придут и увидят моих хранителей, я не буду отрицать, что защищен необоримым оружием. Иные колесницами, иные конями, а мы именем Господа Бога нашего хвалимся (Пс. 19. 8). 11. Чтение Священного Писания вспоминает, как осажденный сирийским войском Елисей велел испуганному слуге не бояться: Потому что тех, которые с нами, больше, нежели тех, которые с ними (4 Цар. 6. 16). В доказательство он помолился, чтобы открылись очи Гиезия, и тот увидел предстоящие пророку бесчисленные ангельские воинства. И хотя мы не можем видеть их, но мы их чувствуем. Наши очи были закрыты, пока тела святых находились под спудом, но Господь отверз наши глаза, и мы увидели защитников, которые часто приходили нам на помощь. Мы не видели их, но они были у нас! И вот, когда мы трепетали от страха, Господь словно подбодрил нас: «Взгляните, сколько мучеников Я дал вам», – и широко открыл нам глаза, чтобы мы созерцали Его славу408 и в прошлых страданиях святых, и в нынешних их деяниях. Братья, мы можем больше не стыдиться, не зная, кого благодарить за покровительство. В одном мы превзошли предков – нам открылись мученики, которые от них были скрыты. 12. Драгоценные мощи извлечены из безымянной могилы, памятник победы поднялся к небу. Могильный холм, влажный от крови, – вот знак победы! Нетленные мощи обретены там, где они были положены, и так, как они были положены: голова отторгнута от плеч409. И вот уже старцы начали припоминать, что когда-то слышали имена этих мучеников и читали их могильные надписи. Город, который похитил чужих мучеников410, забыл своих. Это дар Божий, и я не могу отрицать благодать, дарованную Господом Иисусом во время моего епископства. Я, недостойный быть мучеником, удостоился обрести мучеников для вас411. 13. Пусть благодарственные и победные жертвы войдут туда, где Христос – искупительная Жертва412. Но Он, пострадавший за всех, – наверху жертвенника, а те, которых Он искупил Своим страданием, внизу413. Это место я готовил для себя: ведь достойно там найти упокоение епископу, где он при жизни приносил жертву. Святым уступаю правую часть, пусть оно примет мучеников414. Положим обретенные мощи в достойном жилище и будем весь день неустанно совершать поклонение». 14. Народ требовал перенести день положения мучеников на день Господень415, но в конце концов решили, что это будет следующий день. В этот день к народу была такая проповедь: 15. «Вчера я толковал стих: День дню передает речь (Пс. 18. 3), насколько постигал его мой разум. Сегодня я вижу, что в этом стихе Священное Писание пророчествует не только о прошлом, но и о настоящем. Наблюдая, как день за днем, ночь за ночью непрерывным потоком ваша святость устремляется сюда, я осознал, что вчера и сегодня – это те пророческие дни, о которых возвестило поэтическое предсказание с большой выразительностью: День дню передает речь (Пс. 18. 3), – и те ночи, о которых верно сказано, что ночь ночи открывает знание (Пс. 18. 3). Что другое делали вы эти два дня, если не передавали слово Божье с сердечным чувством, доказав, что вы имеете знание веры? 16. Однако есть такие люди, которые вашему празднику завидуют. Их злобная душа не может вынести вашего многолюдного торжества, ненавидит причину нашего ликования и доходит до такого безумия, что отрицает заслуги мучеников, деяния которых даже бесы исповедуют. Столь велико вероломство нечестивцев, неудивительно, что ему предпочтительнее исповедание дьявола. Говорил дьявол: Иисусе, Сыне Божий, что Ты пришел сюда прежде времени мучить нас? (Мф. 8. 29). Иудеи слышали его, но сами Христа за Сына Божия не признали. И теперь вы слышите, как вопиют бесы, не терпя мук, и исповедают мучеников: Что пришли вы тяжко мучить нас? Ариане же говорят: Они не мученики и не могут ни мучить дьявола, ни исцелять кого бы то ни было, – не взирая на то, что бесы сами кричат о своих муках, а благодеяния мучеников засвидетельствованы исцеленными и показаниями тех, их кого были изгнаны бесы. 17. Ариане отрицают, что слепой прозрел. Тот не отрицает, что он здрав, он говорит: «Я вижу, а не видел», – он настаивает: «Я перестал быть слепым», – и это всем очевидно. Они же отрицают благодеяние, но отрицать совершившееся не могут. Человек этот известен. Когда он был здоров, он работал на виду у всех, звать его Север, по профессии он мясник416. Когда же ослеп, он ставил свою работу. Он призывает для подтверждения чуда своего исцеления своих попечителей, которые были очевидцами и свидетелями его слепоты. Он рассказывает во всеуслышание, что он дотронулся до края одежды, в которые были облачены святые останки мучников, и зрение вернулось к нему. 18. Разве не о том же мы читаем в Евангелии? Мы хвалим могущество одного Творца, и неважно, это деяние или дар, потому что Он и одаривает в деянии, и действует в даровании. Что другим Он даровал возможность сделать, это в действии других совершается Его имя. Мы читаем в Евангелии, что иудеи, видя исцеление слепого, потребовали свидетельства от его родителей417 и спрашивали: «Каким образом видит сын ваш?» А сам он сказал: Я был слеп, а теперь вижу (Ин. 9. 25). Так и Север говорит: «Я был слеп и теперь вижу. Спросите других, если мне не верите! Спросите чужих мне людей, чтобы вы не думали, что родные сговорились со мной». Упорство ариан гнуснее иудейского. Те, сомневаясь, спрашивали родителей, эти же тайно выведывают, явно отрицают, не веря уже не чуду, а Творцу. 19. Но спрошу: чему они не верят? Тому ли, что мученики могут приходить на помощь? Но это и значит не верить Христу, сказавшему: «И больше сих сотворите»418. Или они не верят, что тела мучеников, чьи деяния уже давно известны, только недавно были обретены? Я спрашиваю: мне они завидуют или святым мученикам? Если мне, то неужели что-нибудь совершается по-моему, моим произволением и моим именем? 20. Почему мне завидуют в том, что не мое? Если же мученикам – ведь выходит так, что если не мне завидуют, что завидуют мученикам, – то они только лишний раз доказывают, что у мучеников не та вера, которую исповедуют они сами. Не завидовали бы они делам святых, если бы была в них наша вера, но они даже не скрывают, что у них ее нет. Вера же истинная утверждена преданием предков, и ее не отрицают и бесы, а ариане отрицают! 21. Мы услышали сегодня крики тех, на кого возлагали руку, что никто не может быть спасен без веры в Отца и Сына и Святого Духа, что погиб и мертв тот, кто отрицает Святого Духа и не верит во всемогущую силу Троицы. Признаёт это дьявол, ариане же не хотят! Дьявол говорит: «Пусть отрицающего Божество Святого Духа мучают так же, как меня самого терзают сейчас мученики». 22. Я не принимаю от дьявола свидетельства, лишь исповедание. Он сказал против воли, по принуждению и терпя муки. О чем умалчивает бесстыдство, то исторгает наказание. Дьявол подчиняется ударам, ариане же до сих пор не научились этому! Как они постоянны и, подобно фараону419, упорны в своих злодеяниях! Мы читаем в Писании, что говорил дьявол: Знаю Тебя, кто Ты, Ты Сын Бога Живого (Мк. 1. 24), – а иудеи: «Не знаем, Кто Он»420. Не умолкали две ночи и два дня бесы: «Мы знаем, что вы мученики». Ариане же упорствуют: «Мы не знаем, не желаем понять, не желаем верить». Кричат бесы мученикам: «Вы пришли погубить нас»421. Ариане же сомневаются: «Это не настоящие бесовские муки, а разыгранные и придуманные для обмана». Я слышал много выдумок, но не мог даже вообразить желания притвориться бесом. Что же так, как мы видим, мучит тех, на кого возлагается рука? Откуда здесь взяться лжи, откуда подозрению в притворстве? 23. Хвалу мученикам я воздам не голосом бесов. Пусть святые страдания напомнят о себе своими благодеяниями. Исцеленные служат доказательством, а те, из кого изгнаны бесы, – свидетельством. Громок голос у здравия тех, кто был больным, но еще громче голос крови. У крови зычный голос, он доходит от земли до неба. Вы читали слова Бога: Кровь брата твоего вопиет ко Мне (Быт. 4. 10). У нас же сегодня кровь вопиет, самим своим видом она вопиет хвалою деяния, она вопиет победой мученичества. Ваше прошение, чтобы мы перенесли со вчерашнего дня на сегодня положение мощей, исполнено».