Святитель Амвросий Медиоланский / Письма (16)

Книга 9 62 (Maur. 19). Амвросий Вигилию83 1. Недавно ты был призван к епископскому служению и спросил у меня, что является главным в новом для тебя сане. Ты был сам для себя наставником, и это служит порукой тому, что ты, сумевший назидать себя так, что удостоился высокого звания, менее успешно будешь назидать и других. 2. Первое, что нужно помнить: тебе вручена Церковь Господня и ты должен прилагать все усилия, чтобы не проникла в ее тело никакая порча и оно оставалось свободным от любого смешения с язычниками. Об этом говорит тебе Писание: Не бери себе в жены из дочерей Ханаанских, но пойди в Месопотамию, в дом Вафуила (Быт. 28. 1), то есть в дом Премудрости, и с Ней соединись брачными узами. Месопотамия – область на Востоке, она окружена двумя величайшими реками тех мест Ефратом и Тигром84, которые вместе берут начало в Армении и порознь текут в Красное море85. Итак, Месопотамия – это Церковь, которая величайшими потоками благоразумия и справедливости86 питает души верных. Она смывает с них грех и орошает благодатью святого крещения, прообразом которого служит Красное море. Учи же народ искать уз супружества не среди иноплеменников, но в домах христиан. 3. Никто да не лишает наемника обещанной платы! Мы все работники у Бога и все ждем награды от Него за свой труд87. Почему же ты, каким бы ни было твое дело, отказываешь своему наемнику в заработке, вознаграждении малом и временном? Смотри, как бы и тебе не было отказано в воздаянии обетованных небесных благ! Не лишай наемника обещанной платы!88 – так написано в законе. 4. Не давай денег в рост! Написано: Кто серебра своего не дал в рост, будет пребывать в доме Божием (Пс. 14. 5, 1), – следовательно, преткнется всякий ищущий выгоды от лихоимства. Христианин же, если у него есть деньги, пусть дает их или вовсе не ожидая их возвращения, или рассчитывая на ту сумму, какую одолжил89, и тем самым он стяжает немалую прибыль благодати. Поступая иначе, он обманывает, а не помогает. Не жестокосердно ли дать деньги бедняку, а с него потребовать вдвойне? Если ему и вначале нечем было расплатиться, где он найдет, чтобы вернуть выросший в два раза долг? 5. Примером пусть послужит Товит. Он никогда не требовал назад отданных денег90, разве что на исходе своей жизни, и скорее из опасения оставить ни с чем наследника, чем по желанию собрать и возвратить приумноженные богатства91. Нередко ростовщичество сокрушало целые народы и становилось причиной всеобщей гибели. Вот почему нам, священнослужителям, следует проявлять особую заботу в пресечении тех пороков, которым без стеснения служат многие. 6. Учи свою паству оказывать гостеприимство с сердечным расположением, а не как одолжение. Пусть никто не принимает гостя без душевного радушия, не губит благодарности причинением обид, но умножает ее неизменным вниманием и добрым отношением. От тебя требуются не богатые дары, но искренняя забота, наполняющая общим миром и согласием. Лучше блюдо зелени, и при нем дружба и любовь (Притч. 15. 17.), чем пир, украшенный изысканными яствами92, а не дружескими чувствами. Мы читаем, что целые народы подпали тяжкой каре и были истреблены из-за несоблюдения законов гостеприимства93. К менее жестоким испытаниям приводит и похоть94. 7. Нет ничего опаснее, чем связать себя узами с иноплеменниками из-за побуждений похоти, которые разжигают раздор и толкают к преступному святотатству. Супружество должно освящаться священническим покровением95 и благословением. Но о каком брачном союзе96 можно говорить, если нет единства в вере? Если общей должна быть молитва, как могут несогласные в вере сохранить взаимную супружескую любовь? Часто многие порабощенные страстью к женщине предавали свою веру, как, например, сыны израильские с Ваал-Фегором97, но Финеес, выхватив меч, убил еврея и мадианитянку98 и смягчил гнев Божий, чтобы не погиб весь народ. 8. Привести еще примеры? Из многих выберу один и на нем покажу, насколько погибельно вступать в связь с женой-чужеземкой. Кто от самой колыбели был сильнее и крепче Духом Божьим, чем назорей Самсон? Из-за женщины он был пленен и не смог удержать благодать. О его рождении и жизни мы расскажем по порядку повествования, изложенного в исторических книгах Священного Писания99, но постараемся постичь его смысл, а не просто следовать букве. 9. Много лет еврейский народ оставался в подчинении и рабстве у филистимлян из-за утраты первенства в вере, которой их отцы одержали победу. Однако не полностью утратили они печать своего избранничества и надежду на обетованный удел. Во времена спокойной жизни народ часто превозносился, и Бог отдавал его во власть врагов, чтобы спасения от бед он ждал свыше. Мы по свойству человеческого разума обращаемся к Богу, когда на нас обрушиваются несчастья, благополучие же надмевает ум. Эта закономерность подтверждалась много раз, но особенно нагляден пример, когда евреи и филистимляне поменялись участью. 10. Когда от долгого и тяжелого гнета души евреев погрузились в уныние и ни в ком не возникало отважного и мужественного порыва обратить их дух к свободе, родился среди них Самсон. Этот величайший муж был предуказан божественным пророчеством. Он не просто превосходил других, но был лучшим среди лучших, так что без состязания было понятно, что его телесная мощь необорима. Он вызывает величайшее изумление не только потому, что с детских лет не пил вина, свидетельствуя о своем удивительном воздержании и трезвенности, и не потому, что долго хранил священный обет назорея и не стриг волос, и не потому, что уже в отрочестве, которое у других называется нежным возрастом, он явил поразительные, превышающие человеческую меру подвиги совершенной доблести, но потому, что в его деяниях вскоре открылось божественное пророчество. Столь велика была сопутствующая ему благодать, что возвестить его родителям о чудесном рождении у них сына, о его будущем правлении100 и заступничестве за давно томящихся под властью филистимлян соплеменников явился ангел. 11. Отец Самсона происходил из колена Данова и боялся Бога, он не был очень знатен, но обладал другими достоинствами. Мать его была неплодна чревом, но не бесплодна добродетелями души. По благорасположению своего ума она удостоилась видения ангела, соблюла повеление и исполнила пророчество. Она не утаила от мужа божественной тайны и поведала ему, что явился ей прекрасный видом человек Божий и принес весть об их будущем младенце. Она с верой в небесные обетования приобщила к ним своего супруга, а он, узнав об этом, в благочестивой молитве к Богу просил и ему даровать благодать такого видения: Ко мне, Господи, пусть придет ангел Твой (Суд. 13. 8). 12. Конечно, его жена была красива, но я не думаю, что дело в ревности и в каких-то подозрениях, как считают некоторые101. Скорее, ревнуя о божественной благодати, он пожелал стать зрителем и причастником священного дара. Вряд ли пороками своей души и лукавством заслужил он у Господа такую благодать, что ангел вновь явился к нему в дом, изрек пророчества, о которых его просили, и чудесным образом вознесся на небо в мощном пламени жертвенника. Жена дала дерзновенное толкование видению, испугавшему ее мужа, она вернула ему радость и угасила в нем тревогу, объяснив, что видеть Бога – это знамение благое, а не дурное. 13. Когда же возмужал тот, кто был предвозвещен такими знамениями с неба, он устремил свой ум к супружеству. Может быть, он отвращался душой от липой и тягостной похоти, естественной у юных, а может, в этом ему подавался повод свергнуть власть филистимлян и освободить свой народ от тягостного угнетения. Отправившись в Фимнафу102 – так назывался один из городов, в котором в те времена жили филистимляне, – он увидел девушку, прекрасную станом и лицом, и стал просить шедших вместе с ним родителей взять ее ему в жены. Вначале они решили, что это желание не следует исполнять, потому что избранница их любимого сына – иноплеменница, но, увидев, что разумные доводы не могут отклонить его от принятого решения, уступили его просьбе. Но родители Самсона не понимали смысла этого поступка. Если бы филистимляне отказали, их сын со всей своей мощью противостал бы им; а если бы они породнились с ним, то появилась бы возможность смягчить их отношение к подданным. Одним словом, счастливый союз естественным образом установил бы равенство и добрые отношения, а нанесенная обида породила бы продолжительное мщение. 14. Когда предложение было принято, Самсон отправился к невесте. В пути он свернул в сторону от дороги. Неожиданно на него из лесных зарослей выскочил свирепый лев, страшный в своей неукротимой свободе. У Самсона же не было ни спутника рядом, ни копья в руке. Отступать – позор; сознание силы придает ему уверенности, и он убивает бросившегося на него зверя, задушив его голыми руками. Когда тот испустил дух в тисках его пальцев, он бросил труп тут же рядом с дорогой и оставил его в густой траве. В этом месте было превосходное пастбище с обильной зеленью и насажденными виноградниками. Самсон решил, что неподходящим даром для его возлюбленной невесты будет шкура дикого зверя, поскольку в такие дни радость доставляют не страшные трофеи, но мирные забавы и праздничные венки. На обратном же пути он нашел во чреве льва сотовый мед и принес его родителям и девушке, ибо такой дар пристало дарить невесте. Он и сам отведал меда и близких угостил, а где взял его, умолчал. 15. Наконец настал день свадебного торжества. Во время пира молодые люди развлекались, как это обычно бывает, раззадоривая соседей вольными остротами103, и все необузданнее становилось это состязание в веселье. И тогда Самсон предложил пирующим вместе с ним юношам загадку: Из ядущего вышло ядомое, и из сильного вышло сладкое (Суд. 14. 14). Условием же спора назначил по числу пирующих мужей тридцать покровов из тонкой ткани и столько же одежд как награду и воздаяние за мудрость тем, кто отгадает, и как штраф с тех, кто не отгадает. 16. Никто не сумел расплести запутанное и отгадать непонятное, все стали требовать от жены Самсона, то пугая угрозами, то просьбами докучая, чтобы она выведала у мужа ответ на вопрос в доказательство супружеской приязни и в награду за любовь. И она, то ли напуганная, то ли по женской податливости начала притворно жаловаться своему супругу, что он под видом любви скрывает горькую ненависть и она, спутница и сопричастница всей его жизни, не посвящена в тайну и поставлена наравне со всеми остальными, кому нельзя знать секрет ее мужа: Ты ненавидишь меня и не любишь (Суд. 14. 16), если до сих пор это скрываешь. 17. И дух Самсона, доселе непобедимый, уступил таким речам. Расслабившись под ласками жены, он на седьмой день – это был последний срок исполнения уговора – открыл возлюбленной ответ на загадку, а она передала его своим соплеменникам. Они же, узнав ответ до захода солнца, ответили так: Что слаще меда? Что сильнее льва? (Суд. 14. 18). Самсон же добавил: и что вероломнее женщины104? Ибо, если бы вы не орали на моей телице, никогда не отгадали бы моей загадки (Суд. 14. 18). Без промедления он отправился в Аскалон, убил там тридцать мужей, забрал их одежду и одарил отгадавших загадку обещанной наградой. 18. Супружество с уличенной в вероломстве девицей Самсон отверг и вернулся в отеческий дом. Она же в душевном смятении и страхе за свой обман перед негодованием оскорбленного и яростью сильнейшего, согласилась на брак с другим. Ее новый муж был тем самым человеком, которого Самсон, как верного товарища, выбрал себе другом жениха на свадьбе, когда брал ее в жены. Однако попытка найти защиту в супружестве не избавила ее от наказания. Когда молва о ее поступке распространилась, Самсон захотел вернуться к супруге, но получил отказ. Ее отец, сообщая о новом замужестве своей дочери, предложил взамен ее сестру, если Самсон согласен, но тот, уязвленный жалом обиды, решил покарать весь народ за свое уничижение. Он взял триста лисиц – лето было в разгаре и в полях созрел хлеб, – соединил их попарно за хвосты, привязал к ним, затянув тугим узлом, по горящему факелу и, мстя за обиду, пустил их в поля, на которых филистимляне собирали жатву. Стремглав бросались лисицы во все стороны, спасаясь от пламени, и повсюду они разносили огонь и сжигали хлеб. Филистимляне же, возмущенные огромными убытками и гибелью всего урожая, сообщили о происшедшем своим правителям. И те послали в Фимнафу мужей погубить в огне и женщину, изменившую Самсону вступлением в новый брак, и ее родителей, и весь их дом за то, что она оскорбила мужа, который смог отомстить за себя и принести всем беду, и стала для филистимлян причиной утрат и разорения105. 19. Не простил Самсон народу филистимскому обиды, не остановился в своей мести, но устроил великую сечу, погубив многих своим мечом. Потом он удалился в Етам к пустынному потоку. Там была скала – оплот колена Иудина. Филистимляне же, не смея напасть на Самсона и приблизиться к неприступным скалам его убежища, объявили войну колену Иудину. Они были уже готовы начать сражение, но поняли, что у их подданных есть основания возражать. Не было пользы в гибели подвластных филистимлянам данников, и было бы несправедливо по отношению к ним, поскольку они невиновны. Посовещавшись между собой, филистимляне потребовали выдать им виновника злодеяния, чтобы за совершенное им преступление не расплачивались его соплеменники. 20. Мужи из колена Иудина, когда им было поставлено это условие, собрали три тысячи человек и поднялись к Самсону. Они объяснили, что они лишь данники филистимлян и вынуждены им повиноваться не по доброй воле, но из страха и боязни, стараясь направить его гнев на тех, кто принудил их к этому поступку. Самсон же воскликнул: «Где же справедливость, о племя потомков Авраама? Отмщение за супругу, сначала обманутую, потом отнятую, навлекло на меня погибель? Я не могу без риска воздать за свое оскорбление? Неужели вы настолько пали духом и привыкли к постыдной рабской доле, что отдаете себя в полное распоряжение своим гонителям и готовы самих себя поставить под удар? Если предстоит гибель, я добровольно соглашаюсь на страдание, но предпочитаю умереть от рук филистимлян106, посягнувших на мой дом и настроивших против меня жену. Я не смог избежать их обмана, но пусть будет позволено мне не от своих принять смерть. Я отомстил за оскорбление, а не нанес его! Рассудите же, было ли мое возмездие чрезмерным. Они жалуются на убытки в урожае, я – на потерю супруги. Сравните снопы на поле и супругу на ложе! Мою боль они сами признали, за мои обиды отомстили. Смотрите, какой службы они вас удостоили! По их решению вы должны покарать смертью того, кого сами они сочли достойным отмщения за нанесенное ему оскорбление и кому сами сослужили службу возмездия. Если вы настолько преданы душой этим тиранам, то предайте меня в их руки, но сами не убивайте! Не смерть я отвергаю, но не желаю принять ее от вашей руки. Если же вы подчиняетесь этим деспотам из страха, то свяжите мне руки цепями! Пусть не будет оружия, мои руки сами найдут его, когда освободятся от уз. Без сомнения, филистимляне будут довольны, если вы отдадите меня им живым». 21. Услышавши это – а на скалу поднялись три тысячи мужей! – они дали клятву, что не причинят ему насилия, если он позволит им связать себя и выдать, чтобы они освободились от выдвинутых против них обвинений. 22. Согласившись на эти условия, связанный двумя веревками Самсон вышел из пещеры, оставив укрепленную скалу. Увидев приближение филистимских воинов, он возмутился духом, растерзал узы и, схватив лежащую на пути ослиную челюсть, поразил ею тысячу мужей, а остальных обратил в бегство107. Это было неопровержимое подтверждение доблести: целые полки вооруженных уступили одному безоружному! Осмелившиеся подойти ближе были им обезглавлены, остальных от гибели спасло бегство. Доныне это место называется Агон108, поскольку здесь Самсон с несравненной доблестью совершил славный подвиг. 23. О если бы он был так же умерен в радости победы, как храбр в сражении с врагом! Однако, превознесшись духом от удачи, он не связал исход битвы с благоволением Божьим, а присвоил его себе, восклицая: Челюстью ослиною убил я тысячу человек (Суд. 15. 16). Он не поставил алтаря, не принес жертвы Богу, но, пренебрегши священнодействием и приписав славу себе, нарек это место «Убиение челюстью», чтобы в названии увековечить память о своей победе. 24. Вскоре он почувствовал сильную жажду. Пить было нечего, и терпеть невыносимо. Тогда он понял, что даже посильное обычному человеку не может быть достигнуто без божественной помощи, и возопил, и стал молить, чтобы Всемогущий Бог не наказывал его за все присвоенное опрометчивыми речами. И победу свою он отдал Богу, говоря: «Ты соделал рукою раба Твоего великое спасение сие; а теперь помоги, ибо я умираю от жажды (Суд. 15. 18). Жажда отдала меня во власть тех, над кем Ты даровал мне полную победу». И вот, по Божьему милосердию, когда Самсон бросил челюсть, открылась трещина и забил из нее источник, и пил он, и воспрянул духом, и нарек место «Призывание источника», потому что здесь он в молитвах получил прощение за свое тщеславие победителя. Быстро произошла в нем перемена. Гордость без промедления была посрамлена, а смирение безо всякого ущерба восстановлено. 25. После этих событий и войны с филистимлянами Самсон, не признавая малодушия своих соплеменников и презирая вражескую силу, отправился в Газу – город в землях филистимских – и поселился там на постоялом дворе. Как только жители Газы узнали об этом, они не захотели пребывать в бездействии, немедленно окружили постоялый двор и перекрыли все входы в дом, чтобы Самсон ночью не сбежал. Он же, узнав, что готовится, упреждая их умысел, в полночь обхватил руками колонны дома и, удерживая на мощных плечах постройку – всю громаду до самой крыши! – он перенес ее на вершину самой высокой горы109 в окрестностях Хеврона, города, в котором жили евреи. 26. Когда же в своей ничем не сдерживаемой свободе Самсон не только оставил пределы отеческих земель, но преступил и нравственную черту, предписанную наказами предков, он сам навлек на себя погибель и будущее несчастье. Хотя он уже изведал вероломство супруги-иноплеменницы и должен был бы научиться осторожности, он не погнушался связи с распутницей по имени Далила. Из-за безрассудной страсти к ней он стал беззащитен перед кознями врагов. Филистимляне пришли к Далиле и пообещали ей в награду по тысяче сто динариев от каждого, если она выдаст им секрет силы Самсона, зная который они смогли бы напасть на него и пленить. 27. А она, уже торговавшая собой за деньги, с коварным притворством среди кубков и плотских утех под предлогом восхищения перед его непомерной силой начала выведывать причину его дарований и превосходства над остальными. Под личиной тревоги и беспокойства за него она умоляла открыть ей, как возлюбленной, какими узами надо его связать, чтобы подчинить чужой власти. Он же, пока сохраняющий трезвенность и крепость духа против чар блудницы, на хитрость ответил хитростью и сказал, что если его связать побегами лозы, еще зелеными и незатвердевшими, то тело его станет таким же слабым, как у остальных людей. Филистимляне, услышав это от Далилы, оплели спящего Самсона путами из виноградной лозы, но потом, внезапно разбудив его, убедились, что привычная и свойственная ему мощь ничуть в нем не ослабела. Он разорвал узы, и его храбрость, обретшая свободу, отразила и ниспровергла множество врагов. 28. В скором времени посрамленная Далила захотела еще раз испробовать власть своих чар и испытать силу его любви. Самсон же, все еще неколебимый в мыслях, смеясь над е уловками, сказал, что его надо связать семью веревками, которые никогда не были в деле, и тогда он окажется во власти врагов. Но и это не принесло успеха. И в третий раз он не выдал тайны, правда, уже чуть приоткрыл свой секрет: если распустить семь кос на его голове и вплести их в ложе, то отступит от него сила. И еще раз ему удалось сорвать коварный замысел заговорщиков. 29. Бесстыдная женщина не перестает упрекать Самсона за обман и оплакивать свое недостоинство знать его тайну. Она нужна ей, чтобы помогать своему возлюбленному, и он напрасно подозревает ее в предательстве. Наконец слезами она добивается доверия. Самсон же – раз уж суждено было мужу доселе непобедимой мощи испытать такое поражение! – с тяжелым сердцем открыл ей свой секрет. Действует в нем сила Божья, он посвящен Господу и по обету носит длинные волосы. Если же их остричь, он перестанет быть назореем и потеряет свою силу. Филистимляне, узнав от женщины его уязвимое место, принесли ей плату за предательство, чтобы, связанная деньгами, она помогла довести до конца их коварный замысел110. 30. Далила усыпила Самсона, утомленного продажными соблазнами распутства, и, призвав цирюльника, бритвой срезала у него с головы семь кос. И как только обет был нарушен, его силы ослабели. Пробудившись от сна, Самсон воскликнул: «Поступлю как обычно! Восстану на врагов!» Но не почувствовал он в себе ни бодрости духа, ни силы, не осталось в нем ни крепости, ни благодати. И вот, осознав гибельность доверия вражеским женам, убедившись в обмане и понимая, что бессилие от лишения волос готовит ему новые испытания, он позволил ослепить свои очи, заковать руки и ввести себя в темницу, в которую до сих пор не могли ввергнуть его никакие бури. 31. Время шло, и волосы у Самсона начали отрастать. Однажды во время многолюдного пира вывели его из темницы к филистимлянам и поставили на виду у всего народа. Было там почти три тысячи человек мужского и женского пола, они бросали ему тяжкие оскорбления, осыпали насмешками, терпеть которые для человека благородного и достойного хуже самого плена. Жить и умереть – естественно, а служить посмешищем – постыдно. И вот, решив или смыть мщением это поношение, иди остановить его совей смертью, Самсон под предлогом, что ему по немощи телесной тяжелы даже кандалы, попросил своего мальчика-поводыря подвести его к ближайшим колоннам, которые служили опорой для всего дома. Когда его подвели к ним, он обеими руками взялся за подпоры здания. В то время как филистимляне приносили великую жертву богу Дагону в честь победы над врагом, за небесные благодеяния признавая уловки женского вероломства, Самсон воззвал ко Господу: «Господи, вспомни еще раз о рабе Своем и отомсти за глаза мои! Пусть не возносят язычники славу своим богам за победу надо мной! Мне больше не нужна жизнь! Пусть умрет душа моя с филистимлянами (Суд. 16. 30) и пусть они узнают, что слабость моя для них еще гибельнее, чем моя сила!» 32. Изо всех сил сотряс он колонны, расшатал и сломал их. Здание тотчас обрушилось, обломки завалили Самсона и всех, кто смотрел с кровли на него. Погибло множество мужчин и женщин. Для него эта достойная и героическая смерть стала желанным торжеством, которое затмило все прежние победы. Ведь, хотя ни до, ни после не было никого, равного ему, и в этом мире не мог с ним сравниться ни один из опытных в войне мужей, однако в смерти он победил самого себя и явил свой неодолимый дух в презрении и пренебрежении к устрашающему всех последнему мгновению жизни. 33. Так, благодаря своей силе Самсон завершил свои дни победой и свой последний час встретил не пленником, а триумфатором. Заставила же его поддаться женскому обману, без сомнения, плоть, а не характер, потому что человеческое естество удобопреклонно ко греху, оно уступает и поддается соблазнам пороков. По свидетельству Писания, он в смерти своей погубил больше врагов, чем в жизни111, значит, и в плен он попал, чтобы погубить врагов, а не склониться и сломаться перед ними. В чем потерпел поражение тот, чья смерть превзошла его пожизненную славу?! Не стрелы принесли ему гибель, но трупы врагов, ставшие для него не только могильным холмом, но и памятником его победы. Самсон оставил потомкам память о своей доблести, поскольку тот народ, который он нашел порабощенным и которым он двадцать лет правил, давая в своих поступках образец независимости, после смерти его остался в отеческой земле наследником свободы. 34. Этот пример наглядно убеждает избегать сожительства с иноплеменницами, чтобы вместо супружеской любви не узнать предательство и козни. Прощай и люби нас, ибо мы тебя любим. 63 (Maur. 73). Амвросий Иринею 1. Прочитанный текст из апостола привел тебя в сильное замешательство, так как сегодня ты услышал: Закон производит гнев, потому что где нет закона, нет и преступления (Рим. 4. 15). Поэтому ты решил спросить: для чего же был поставлен закон, если не было в нем никакой пользы, но только вред, если он является причиной гневливости и приводит к преступлению? 2. И уже из самого твоего вопроса явствует, что в законе, данном через Моисея, необходимости не было112. Если бы люди могли соблюсти тот естественный закон, который Бог Творец вложил в сердце каждого, не было бы нужды в написанном на скрижалях каменных113 законе, который скорее сковал и связал немощь человеческого рода, нежели разрешил его от уз и освободил. Естественный же закон присутствует в наших сердцах, этому и апостол учит. Он пишет, что часто язычники по природе законное делают и, не читав закона, хранят дело закона написанным в сердцах своих (Рим. 2. 14–15). 3. Итак, этот закон не написан, но рождается и не из прочитанного воспринимается, но изобильным природным источником изливается на всех и почерпается человеческим разумом. Этот закон мы должны были соблюдать хотя бы в страхе перед будущим Судом, свидетелем которого является наша совесть, сама себя открывающая перед Богом в тайных помышлениях. Этими помышлениями изобличается неправда или оправдывается невинность. Хотя Господу совесть открыта всегда, тем более явно это обнаружится в день Суда, когда начнется испытание тайн сердца, которые казались сокрытыми. И откровение этих тайн не принесло бы никакого вреда, если бы в сердцах человеческих присутствовал естественный закон, ибо он свят, лишен лукавства, лишен коварства, сопричастен правде, непричастен несправедливости. 4. Спросим младенцев: найдем ли мы в них какое преступление, есть ли в них алчность, тщеславие, лукавство, жестокость, заносчивость? Ничего своего они не знают, не ищут для себя почестей, не умеют превозноситься над другими, не ведают лжи, не хотят и не могут мстить за себя. А что такое заносчивость, чистая и простая душа не может и понять. 5. Этот закон нарушил Адам, который захотел присвоить себе то, чего не получал, чтобы быть как Творец и Создатель и получить божественные почести. Своим преслушанием он навлек на себя немилость и, превознесшись, впал в грех. Если бы он не нарушил повеления и пребыл в послушании небесным заповедям, то сохранил бы для своих наследников преимущество природной и врожденной невинности. А когда преслушанием авторитет естественного закона был нарушен и упразднен, признан был необходимым писаный закон, чтобы человек, потеряв данное ему при рождении, с помощью познания обрел и сохранил хотя бы часть утраченного целого. Так как причиной его изгнания стала гордость – а гордость возникла от сознания невинности, – надлежало ввести закон, который подчинял и возвращал человека Богу. Ибо без закона грех оставался непознан, и вина меньше там, где вина была неизвестна. Поэтому Господь говорит: Если бы Я не пришел и не говорил им, то не имели бы греха, а теперь не имеют извинения во грехе своем (Ин. 15. 22). 6. Итак, закон был дан, прежде всего, чтобы уничтожить оправдание, чтобы никто не говорил: «Я не знал, что это грех, потому что не было предписано, от чего беречься», чтобы всех подчинить Богу признанием греха114. Закон подчинил Ему всех, потому что дан был не только иудеям, но призвал и язычников, ведь к иудеям присоединялись прозелиты из язычников. Не может найти извинения тот, кто был призван и не пришел; ибо кого закон призвал, того обязал. Всеобщая вина соделала подчинение, подчинение – смирение, смирение – послушание. И как гордость вызвала грех, то грех, напротив, породил послушание. Поэтому писаный закон, который казался излишним, стал необходим, чтобы грехом разрушить грех. 7. Но чтобы опять кто-нибудь не испугался и не сказал, что грех только умножился от закона, и не подумал, что закон не только не принес пользы, но принес еще и вред, вот чем он может успокоить себя: хотя через закон преумножился грех, стала преизобиловать благодать (Рим. 5. 20). Что это значит, давайте разберем. 8. Закон преумножил грех, ибо законом познаётся грех (Рим. 3. 20), и мне стало мешать знание того, чего я по немощи не мог избежать. Полезно знать заранее, чтобы уберечься, но если я не могу уберечься, то это знание мешает. Итак, закон обратился в свою противоположность, однако самим умножением греха он стал мне полезен, ибо я смирился. Потому и говорит Давид: Благо мне, что я смирился (Пс. 118. 71). Смиряя же себя, я разрушил узы прежнего заблуждения, которым Адам и Ева связали всю чреду своего потомства. Потому и Господь пришел в послушании, чтобы разорвать сети человеческого преслушания и вероломства. И как преслушанием грех вошел, так послушанием он был уничтожен. Потому и апостол говорит: Как непослушанием одного человека сделались многие грешными, так и послушанием одного сделаются праведными многие (Рим. 5. 19). 9. Вот тебе одно объяснение: закон был лишним, а стал не лишним: лишним, потому что в нем не было бы нужды, если бы мы могли соблюсти естественный закон; но так как его мы не сохранили, то закон, данный чрез Моисея, стал необходим, чтобы научить меня послушанию и разорвать сеть Адамова вероломства, которая опутала всех его потомков. Конечно, законом возрос грех, но также была сокрушена родительница греха – гордость, и это было мне на пользу, ибо гордость вызвала грех, грех же соделал благодать. 10. Подумай и о другом. В законе Моисея не было нужды. Он незаметно пришел, вошел как тать, потому что пришел на место естественного закона. Если бы тот закон сохранил свое место, Моисеев закон никогда бы не появился. Вероломство изгнало естественный закон, он чуть было не исчез из человеческих сердец, воцарилась гордость и распространялось преслушание. По этой причине пришел писаный закон, чтобы привести нас в согласие с установленным и заградить уста всех и весь мир соделать виновным пред Богом115. А виновным мир становится благодаря закону, потому что предписание закона обращено ко всем, делами же закона никто не оправдывается, потому что законом познаётся грех (Рим. 3. 20), но вина не отпускается. 11. Казалось бы, закон, всех соделавший грешниками, вреден, но Господь Иисус, придя, отпустил нам грех, которого никто не мог избегнуть, и долговую расписку нашу уничтожил пролитием Своей крови116. Об этом сказал апостол: законом стал преизобиловать грех, но чрез Иисуса преизобиловала благодать117. Когда весь мир стал виновен, Он подъял грех всего мира, как свидетельствует Иоанн: Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира (Ин. 1. 29). И потому никто пусть не хвалится трудами, ибо никто не оправдается делами своими, но тот, кто праведен, имеет дар, ибо оправдан чрез купель118. Только вера освобождает кровью Христовой119, блажен тот, кому отпускается грех и даруется милость. Прощай, сын, и люби нас, ибо мы тебя любим. 64 (Maur. 74). Амвросий Иринею 1. Ты слышал, сын мой, сегодняшнее апостольское чтение: Закон был для нас детоводителем ко Христу, чтобы нам оправдаться верою (Гал. 3. 24). Уже одним этим, как я думаю, снимаются вопросы, обычно волнующие многих. Потому что некоторые говорят: Если Бог дал закон Моисею, то зачем же быть под законом множеству людей, которые уже явно освобождены Евангелием? И как может быть один Создатель у обоих Заветов, если то, что дозволялось законом, Евангелие уже не позволяет, например, телесное обрезание. Даже если тогда оно было дано в качестве знака, чтобы знаменовать истину обрезания духовного, но зачем нужен знак? Как расценивать это противоречие: если тогда обрезание считалось признаком благочестия, то сейчас оно осуждается как нечестие? Также день субботний по закону должен был соблюдаться как праздничный, и если кто-то нес вязанку дров, то оказывался повинен смерти120, а сейчас тот же самый день недели мы считаем вполне пригодным и для того, чтобы носить тяжести, и для того, чтобы заниматься делами. И много есть предписаний закона, которые, как мы видим, со временем утратили силу. 2. Рассмотрим, в чем причина этого, ведь не напрасно апостол говорит, что закон был для нас детоводителем ко Христу (Гал. 3. 24). Чьим он был детоводителем, взрослого или подростка? Конечно, подростка или ребенка, во всяком случае, нежного возраста. Детоводитель, как мы это слово понимаем, тот, кто водит ребенка, который из-за своего возраста не может точно исполнять повеления, потому что это ему не по силам. Бог, давший закон, чрез пророка говорит: Я дам вам установления недобрые121, то есть несовершенные, ведь что является добрым, то совершенно. Бог сохранил более совершенные установления для Евангелия, ибо говорит: Не нарушить закон пришел Я, но исполнить (Мф. 5. 17). 3. Так что же является причиной этого расхождения, как не человеческое непостоянство? Бог знал жестоковыйность, удобопреклонность ко греху, склонность к нечестию народа иудейского, потому что тот слушал и не слышал122, оком смотрел и не видел и в силу детского непостоянства был легкомысленным и не помнил заповедей. И потому Бог приставил к неустойчивому в мыслях и суждениях народу закон как детоводителя и определил сами заповеди закона. Он хотел, чтобы читали одно, а понимали другое, чтобы неразумный соблюдал хотя бы то, что прочел, и не отступал от буквы закона, а разумный понимал суть божественного замысла, которого не передавала буква; чтобы неразумный хранил повеление закона, мудрый – заключенную в нем тайну. Поэтому закон держит карающий меч, как детоводитель – розгу, чтобы слабость несовершенного народа уврачевать хотя бы страхом, Евангелие же приносит прощение, отпускающее грехи. 4. Поэтому справедливо говорит Павел: Буква убивает, а дух животворит (2 Кор. 3. 6)123. Буква повелевает обрезать ничтожную частицу плоти, разумный дух соблюдает обрезание всей души и тела, чтобы, отсекши излишнее – а есть ли что менее нужное, чем порок алчности и грех похоти, которых не было в природе, но лишь греховность их изобрела? – они соблюдали целомудрие, полюбили умеренность. Итак, телесное – это знак, духовное обрезание – истина: то отсекает часть плоти, это – грех. Природа не создала в человеке ничего несовершенного, и не было заповеди что­-то отбросить как лишнее, но обрезание было предписано, чтобы те, кто отсекал часть своей плоти, усвоили: тем более надо отсекать грехи, отсекать тех, кто учит пороку, даже если они связаны с тобой узами плоти, как читаешь в Писании: Если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну (Мф. 5. 30). Поэтому как детям, так и иудеям заповеди были даны не в полноте, но частично, и тем, кто не мог соблюсти в чистоте все свое тело, было заповедано сохранять чистой хотя-бы часть его. 5. Также и в субботу им было приказано праздновать один раз в неделю, чтобы не чувствовать на себе никакого бремени и, отбросив мирские труды, словно бы удаляться в ту бесконечную субботу будущих веков, не взяв с собой никакого груза греховных проступков. Но Бог, зная нестойкость народа, повелел слабейшим соблюдать лишь часть, лишь один день, а полноту оставил для сильнейших. Синагога почитает день, Церковь – бессмертие. Итак, в законе – часть, в Евангелии – совершенство полноты. 6. Народу иудейскому запрещалось носить дрова124, то есть то, что воспламеняется в пожаре. Тени ищет тот, кто избегает солнца. Солнце правды (Мал. 4. 2), не позволяя тени служить тебе препятствием, изливает на тебя ясный свет Своей благодати со словами: Иди и впредь не греши (Ин. 8. 11). Тебе говорит подражатель этого божественного Света: Строит ли кто на этом основании из золота, серебра, драгоценных камней, дерева, сена, соломы, каждого дело обнаружится. Ибо день покажет, потому что в огне откроется, и огонь испытает дело каждого, каково оно есть (1 Кор. 3. 12–13). И потому на этом основании, на Христе, ибо для нас основание – Христос, будем строить то, что не сгорит, но очистится, станет лучше. Золото очищается в огне, очищается серебро. 7. Ты слышал слова: «золото и серебро». Думаешь, оно вещественное, хочешь собрать, но это – напрасный труд! Это золото и серебро лишь обременяют, а плода не приносят. Один ищет, а наследник тратит. Это золото горит, как дерево, оно не вечно; это серебро в судный день принесет тебе убыток, а не выгоду. Иное золото, иное серебро требуется от тебя, а именно – добрые чувства, благое слово, об этом Бог говорит, что Он дает сосуды золотые и серебряные. Вот они, дары Божии: Слова Господни – слова чистые, серебро, очищенное огнем, семь раз переплавленное (Пс. 11. 7). От тебя требуется благодарное чувство, блистание целомудренного слова, сияние веры, не звон серебра. Одно пребывает вечно, другое погибает, одно обретает награду и преселяется с нами, другое, остающееся здесь, приносит ущерб. 8. Если богач считает, что спрятанное и сохраненное серебро может помочь ему в жизни, напрасно он будет нести свой груз, который сгорит в судном огне. Богачи, оставьте свои дрова здесь, чтобы ваша ноша не разжигала сильнее будущий пожар. Если ты раздашь часть [богатства], бремя уменьшится, а то, что останется, не будет бременем. Ничего не храни, скупец, чтобы не быть тебе христианином лишь по имени, а на деле – иудеем, чувствуя, что твое богатство стало тебе в наказание. Тебе сказано не прикровенно, но открыто, при солнечном свете: У кого дело, которое он строил, устоит, тот получит награду, а у кого дело сгорит, тот потерпит урон (1 Кор. 3. 14–15). 9. И потому как совершенный, сведущий в законе и утвержденный в Евангелии, прими веру обоих Заветов. Блажен сеющий при всех водах, где бродят вол и осел (Ис. 32. 20), как сегодня читали, то есть тот, кто сеет в народах, следующих учению обоих Заветов. Пахотный вол несет бремя закона, о нем закон говорит: Не заграждай рта вола молотящего (Втор. 25. 4; 1 Кор. 9. 9; 1 Тим. 5. 18), потому что у него рога божественных писаний125. А на осленке, прообразующем народ языческий, в Евангелии восседает Господь126. 10. Поскольку слово Божие богато смыслом, я думаю, мы должны понимать и так: у вола есть рога, наводящие ужас, бык свиреп, осел покладист. Это хорошо согласуется с нынешним обсуждением: блажен, кому свойственны и суровость и кротость, первая помогает сохранить порядок, вторая – щадить неповинного, ибо излишняя суровость при помощи страха обычно исторгает лишь ложь. Бог хочет, чтобы Его любили, а не боялись. Господину нужна любовь, слуге страх. Страх в человеке не может быть вечным, и сегодня читали Писание: Будут в страхе перед вами те, кого боялись вы (Ис. 33. 7). Прощай, сын, и люби нас, ибо мы тебя любим. 65 (Maur. 75). Амвросий Клеменциану127 1. Я знаю, что нет ничего труднее, чем рассуждать об апостольских посланиях, если даже сам Ориген в Новом Завете разбирается хуже, чем в Ветхом. Однако, так как тебе показалось, что в предыдущем письме128, говоря о законе-детоводителе, я был достаточно убедителен, поэтому постараюсь также и сегодня раскрыть самую силу апостольской мысли. 2. В начале говорится, что никто не может оправдаться делами закона, но только верой: Утверждающиеся на делах закона находятся под клятвою. Христос же искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою (Гал. 3. 10, 13). Итак, не по закону дано это наследие, но по обетованию. Аврааму даны были обетования и семени его, которое есть Христос (Гал. 3. 16). Закон был дан по причине преступлений, до времени пришествия семени, которому дано обетование (Гал. 3. 19), и потому все заключено под грехом, чтобы обетование верующим дано было по вере в Иисуса Христа… По пришествии же веры мы уже не под законом, то есть не под руководством детоводителя (Гал. 3. 22, 25), потому что мы – дети Божии и все во Христе Иисусе. Если же все мы во Христе Иисусе, то мы – семя Авраамово, наследники по обетованию129. К такому заключению приходит апостол. 3. Но может и иудей сказать: «И я наследник, ибо я под законом. Закон называется Ветхим Заветом, а где завет, там и наследие». И хотя сам апостол говорил евреям, что завет имеет силу лишь в случае смерти завещателя130, то есть завет не имеет силы, пока жив завещатель, но вступает в силу лишь с его смертью, у Иеремии Господь говорит об иудеях: Мое наследие свершилось для Меня как лев (Иер. 12. 8), – Он не отрицает, что они являются наследниками. Но бывают наследники без права распоряжаться собственностью и бывают наследники с правом распоряжаться собственностью. Те, кто записан в завещании, уже при жизни завещателя называются наследниками, но без права распоряжаться собственностью. 4. Бывают также наследники несовершеннолетние, которые ничем не отличаются от рабов, потому что находятся под властью попечителей и домоправителей131. Так и мы были иудеями и были порабощены вещественным началам мира. Но когда пришла полнота времени (Гал. 4. 3–4) и явился Христос, мы уже не рабы, но свободные, если веруем во Христа. Иудеям Он дал лишь видимость наследия, отказав в обладании. У них есть имя наследников, но нет прав, потому что они, как несовершеннолетние наследники, владеют лишь одним пустым звуком наследства, но не обладают правами, не имеют права повелевать и распоряжаться, ожидая совершеннолетия, чтобы освободиться от опекунов. 5. Как малые дети, так и иудеи пребывают под руководством детоводителя (Гал. 3. 25). Закон – детоводитель: он ведет к учителю, а Учитель наш один – Христос. Не называйте никого своим господином и наставником, ибо один у вас Господь и Наставник (Мф. 23. 10). Детоводителя боятся, а учитель показывает путь ко спасению. Страх ведет к свободе, свобода к вере, вера к любви, любовь приобретает усыновление, усыновление – наследие. Где вера, там свобода, ибо раб – от страха, свободный – от веры. Тот под буквой, этот под благодатью; тот в рабстве, этот в Духе. А где Дух Господень, там свобода (2 Кор. 3. 17). Итак, если где вера, там свобода; где свобода, там благодать; где благодать, там наследие; но иудей в рабстве по букве, а не по Духу; у кого нет веры, нет свободы духа. А где нет свободы, нет благодати, где нет благодати, нет усыновления; где нет усыновления, нет преемства. 6. Когда запечатаны таблички132, иудей не имеет полномочий прочитать их, он видит наследство, но не владеет им. Как скажет «Отче наш» тот, кто отрицает истинного Сына Божия, через Которого усыновляется? Как объявит о наследстве тот, кто отрицает смерть Завещателя? Как порлучит свободу тот, кто отрицает Кровь, которой искуплен? Она – цена нашей свободы, как говорит Петр: вы искуплены драгоценною Кровью (1 Петр. 1. 19), но не агнца, а Того, Кто с кротостью и смирением, словно агнец, пришел и освободил весь мир одной жертвой Своего Тела, как и Сам Он говорит: Как агнец, веден Я был на заклание (Ис. 53. 7). Потому и Иоанн говорит: Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира (Ин. 1. 29). 7. Итак, иудей – наследник по букве, не по Духу133, словно несовершеннолетний под властью попечителей и домоправителей134. Христианин же, познавший полноту времен, когда пришел Христос, рожденный от Жены, подвластный закону, чтобы всех, кто был под законом, искупить, христианин, говорю я, единством веры и познанием Сына Божия возрастает в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф. 4. 13). Прощай, сын, и люби нас, ибо мы тебя любим.