Святитель Афанасий Великий / Послание о постановлениях Никейского Собора (1)

1) Хорошо поступил ты, известив меня о бывшем у тебя состязании с защищавшими Ариево дело, в числе которых находились и некоторые из Евсевиевых друзей, а большая часть была из братий, мудрствующих по-церковному. Почему, похвалил я твою христолюбивую трезвенность, прекрасно обличившую злочестие этой ереси, подивился же их бесстыдству; потому что и теперь, когда показаны нетвердость и суетность арианских умствований, даже осужденные всеми за свою во всем злонамеренность, – после всего этого, ропщут они, подобно иудеям, говоря: для чего сошедшиеся в Никее Отцы употребили не из Писания взятые речения: от сущности и единосущный. И ты, как человек ученый, доказал, что они, прикрываясь этим, не более, как пустословят; они же, выдумывая предлоги, не делают ничего необычайного для их злоумия; потому что также разнообразят и меняют свою мысль, как хамелеоны – цвет: обличаемые краснеют, допрашиваемые приходят в затруднение, и потом с бесстыдством выставляют пустые отговорки. А если кто уличит их и в этом, – мучатся, пока не выдумают чего небывалого, и, по слову Писания, помышляют «суетная» (Иез.11:2), чтобы только остаться нечествующими. Таковое их усилие не иное что есть, как явный признак их неразумия, и как сказал я выше, подражание иудейскому злонравию. Ибо и иудеи, обличаемые Истиною, когда не могли противиться, представляли предлоги, говоря: «кое... Ты твориши знамение, да видим и веру имем Тебе? что делаеши» (Ин.6:30)? Между тем столько было знамений, что сами они говорили: «что сотворим? яко человек сей многа знамения творит» (Ин.11:47). Мертвые воскресали, хромые ходили, слепые прозирали, прокаженные очищались, вода претворялась в вино, пятью хлебами насытились пять тысяч человек: все дивились и покланялись Господу, признавая в Нем исполнение пророчеств, исповедуя, что Он – Бог, Божий Сын; одни только фарисеи, хотя видимые знамения были светлее солнца, все еще, как невежды, оставались недовольными и говорили: «почему Ты, человек сый, твориши Себе Бога» (Ин.10:33)? О несмысленные и подлинно слепотствующие умом! Им напротив сего надлежало сказать: почему Ты, Бог сый, стал человеком? – Ибо дела показывали, что Он – Бог. Так надлежало сказать, и почтить благость Отца и подивиться Его о нас домостроительству. Но они не сказали этого, даже не хотели видеть того, что совершалось, или и видели, правда, потому что по необходимости должны были смотреть на это, – но опять, меняясь в мыслях, роптали: для чего в субботу исцеляешь расслабленного, и в этот день слепому от рождения возвращаешь зрение? И это опять было только одним предлогом и одним ропотом; ибо, когда Господь и в иные дни исцелял «всяк недуг и всяку язю» (Мф.4:23), – они обыкновенно порицали Его, и лучше хотели подозревать в безбожии, именуя веельзевулом (Мк.3:22), нежели отречься от собственного своего лукавства. И хотя Спаситель так многочастно и многообразно открывал Свое Божество, и всем благовествовал об Отце, тем не менее, как бы стараясь «противу рожна прати» (Деян.9:5), буесловя, противоречили они, только бы, по слову Божественной притчи, «вины ища... отлучитися» от истины (Притч.18:1). 2) Так лукавствующие тогда и отрицающиеся Господа иудеи по справедливости стали вне законов и данного отцам обетования. И ныне иудействующие ариане, по моему мнению, в одинаком находятся расположении с Каиафою и с тогдашними фарисеями. Примечая, что ересь их не имеет в себе ничего благовидного, придумывают предлоги, спрашивая: почему написано то, а не это? И не дивись, что теперь ухищряются они в этом; в скором времени прибегнут к поруганиям, а после сего начнут угрожать спирою и тысяченачальником; в этом состоит мнимая твердость их зловерия. Отрицаясь Божия Слова, справедливо стали они скудными во всяком слове. Поэтому, зная сие, на их вопросы не дал бы я никакого ответа; но поелику твоя любовь изъявила желание знать, что сделано на Соборе, – то не замедлил я, но вскоре объявил, как тогда происходило дело, кратко показав, в какой мере арианская ересь лишена благочестного образа мыслей. Ариане вымышляют только пустые предлоги, и смотри сам ты, возлюбленный, не действительно ли так. Если, по причине всеянного в них диаволом зломыслия, твердо полагаются на то, что изобретено ими худого; то пусть оправдаются в том, за что обвинены и признаны они еретиками, и тогда уже возражают, если могут, на сделанные против них определения. Уличенный в убийстве, или в прелюбодеянии, после суда не имеет права возражать на приговор судии, почему выразился он так, а не другим образом; и это возражение не освобождает осужденного, но еще более увеличивает вину его за безрассудство и дерзость. Поэтому и они, – или пусть докажут, что образ их мыслей – благочестен; потому что были они обличены, и прежде не жаловались, обвиненным же не иное что следует делать, как – оправдываться; или, ежели нечиста их совесть и сами видят свое нечестие, то пусть не возражают на то, чего не знают, чтобы не понести им сугубого зла: и обвинения за нечестие, и порицания за невежество. Но лучше пусть любознательно исследуют дело, чтобы, дознав, чего не знали прежде, омыть им нечестивый свой слух струями истины и догматами благочестия. Так было и на Никейском Соборе с приверженцами Евсевиевыми. 3) Поелику упорно стояли они в своем нечестии и покушались богоборствовать; то, хотя предлагаемое ими исполнено было злочестия, однако же собравшиеся епископы (которых было более или менее трех сот)1 кротко и человеколюбиво потребовали у них, представить основание и благочестные доказательства на то, что они предлагали. Поелику же, едва начав говорить, подвергались осуждению, и начинали препираться между собою; то, видя великую несостоятельность своей ереси, оставались они безмолвными и молчанием своим сознавались, что стыдятся своего зловерия; а потому епископы, осудив, наконец, придуманные ими речения, вопреки им, в настоящем виде изложили здравую и церковную веру. И когда это изложение подписано было всеми, – и Евсевиевы приверженцы подписались к тем речениям, на которые ныне делают они возражения, разумею же речения: «от сущности», «единосущный», и: Сын Божий – не тварь, или произведение, и не что-либо из сотворенного, а напротив того, есть Слово, рождение от сущности Отчей. И что странно, – Евсевий, Епископ Кесарии Палестинской, за день отрицавшийся, а впоследствии подписавший это изложение, писал Церкви своей, утверждая, что это – вера Церкви и предание Отцев, и тем ясно показал всем, что прежде были они в заблуждении и напрасно упорствовали против истины. Ибо, если и стыдился тогда употреблять сии речения, и как хотел, оправдывался пред Церковью; то в послании, не отрекшись от слов: «единосущный» и: «от сущности», явным образом хочет выразить нами сказанное. И необычайное нечто случилось с ним. Как оправдывающийся, обвинял уже он ариан, что, написав: Сын не имел бытия, пока не рожден, не хотели признавать бытие Сына даже до рождения по плоти. Знает об этом и Акакий, если только и он, устрашившись нынешних обстоятельств, не станет лицемерить и не отречется от истины. Посему, приложил я в конце Евсевиево послание, чтобы из него увидеть тебе неблагодарность к своим учителям этих христоборцев, и еще более Акакия. 4) Поэтому, не погрешают ли они, даже замышляя только противоречить столь великому и вселенскому Собору? Не беззаконно ли поступают, осмеливаясь противиться справедливым определениям, сделанным против арианской ереси и засвидетельствованным теми самыми, которые прежде учили их нечествовать? Если же Евсевиевы сообщники после своей подписи переменились, и как псы, возвратились на свою блевотину нечестия; то не тем ли паче прекословящие теперь достойны ненависти за то, что, жертвуя другим свободою души своей, вождями ереси пожелали иметь их именно, то есть людей, как сказал Иаков, двоедушных, «неустроенных во всих путех их» (Иак.1:8), которые держатся не одинакого образа мыслей, но меняются в нем так и иначе, и ныне одобряют, что говорят, чрез несколько же времени осуждают, что говорили, и опять хвалят, что недавно хулили. А это, по сказанному в книге Пастырь, есть диавольское порождение и признак более корчемников, нежели учителей. Ибо вот подлинно учение и вот признак истинных учителей, как предали Отцы, – согласно между собою исповедовать одно и тоже и не входить в споры ни друг с другом, ни с своими Отцами. А которые не так расположены, тех скорее можно назвать негодными, нежели истинными, учителями. Посему, язычники, не признающие одного и того же, но разногласящие друг с другом, не имеют истинного учения, а святые и действительные проповедники истины один с другим согласны и не разнствуют между собою. Ибо хотя и в разные времена были они, но все взаимно стремятся к одному и тому же, будучи пророками единого Бога и согласно благовествуя единое слово. 5) Чему учил Моисей, то соблюдал Авраам; а что соблюдал Авраам, то знали Ной и Енох, различая чистое и нечистое, и благоугождая Богу. И Авель стал мучеником, зная, чему научен был от Адама; тогда как Адам научен Господом, Который, «пришед в кончину веков, во отметание греха» (Евр.9:26), сказал: заповедь не новую даю вам, но древнюю, которую слышали сначала. А потому, наученный Им блаженный Апостол Павел, начертывая церковные правила, желал, чтобы и диаконы не были двоязычны (1Тим.3:8), а тем паче епископы; делая же выговор Галатам, вообще выразился так: «Аще кто вам благовестит паче еже приясте, анафема да будет. Якоже предрекохом, и паки глаголю: но и аще мы, или Ангел с небесе благовестит вам паче еже... приясте, анафема да будет» (Гал.1:8–9). Поелику же говорит это Апостол, то и они, или пусть подвергнут анафеме Евсевиевых сообщников, которые меняются в мыслях и говорят иное, нежели к чему подписались, или, если знают, что подписались они справедливо, пусть не ропщут на такой Собор. Если же ни того ни другого не делают они, то явно носятся всяким ветром и волнением, и не собственными своими, но чужими, увлекаются мнениями. А если они таковы, то не заслуживают вероятия и теперь, когда представляют подобные предлоги. Да перестанут же охуждать то, чего не знают; а может быть, и не умея различить, просто называют они лукавое добрым, доброе – лукавым, и горькое почитают сладким, сладкое же – горьким. И именно хотят, чтобы имело силу, что по суду признано худым и отвергнуто, а что справедливо определено, то усиливаются оклеветать. Посему, как нам не должно уже было давать в этом какой-либо отчет и отвечать на пустые их предлоги, так им надлежало не упорствовать более, но согласиться на то, к чему подписались вожди их ереси, когда знают, что происшедшая после того перемена мыслей в Евсевиевых сообщниках – подозрительна и злонамеренна. Подписаться, имея возможность сколько-нибудь оправдать себя, – это подлинно показывает, как злочестива арианская ересь; ибо не подписались бы прежде, если бы не осудили ересь, и не осудили бы прежде, если бы не устыдились, со всех сторон приведенные в затруднение; почему, перемена мыслей обличает упорство в нечестии. Поэтому, как сказано, и им надлежало оставаться в покое; но, поелику сильны они в бесстыдстве и думают, может быть, что сами они в состоянии – лучше тех защитить диавольское сие злочестие; то, хотя в первом, писанном к тебе, послании изложил я пространное на них обличение, однако же, и теперь, занявшись сими, как и теми, подвергнем подробному исследованию все, что ни говорят они. Ибо и теперь будет обнаружена вполне их не здравая, но какая-то бесовская, ересь. 6) Итак, говорят они, как и те полагали и осмеливались утверждать: «Не всегда – Отец; не всегда – Сын; Сын не имел бытия, пока не рожден, но и Он пришел в бытие из несущего; потому, Бог не всегда был Отцем Сыну; когда пришел в бытие и создан Сын, тогда и Бог стал именоваться Отцем Его; потому что Слово есть тварь и произведение, и по сущности чуждо и не подобно Отцу; Сын не по естеству и не истинное Отчее Слово, не единственная и не истинная Отчая Премудрость; но, будучи тварию и одним из произведений, не в собственном смысле именуется Словом и Премудростью. Ибо и Он, подобно как и все, приведен в бытие словом, сущим в Боге; а посему, Сын – и не истинный Бог». Но я и их намерен сперва спросить о следующем: что такое – вообще сын? и какое значение этого имени? – чтобы хотя чрез это могли они понять утверждаемое ими. Божественное Писание показывает нам двоякое разумение этого имени: – Одно, прилагаемое к тем, о которых Моисей говорит в законе: «аще послушаете гласа Господа Бога вашего, еже хранити вся заповеди Его, яже Аз заповедую тебе днесь, творити доброе и угодное пред Господом Богом твоим,... сынове есте Господа Бога вашего» (Втор.13:18, 14:1). Так и Иоанн говорит в Евангелии: «елици же прияша Его, даде им область чадом Божиим быти» (Ин.1:12). Другое разумение, – по которому Исаак – сын Авраамов, Иаков – сын Исаака и Патриархи – сыновья Иаковлевы. В каком же из этих разумений признавая сыном Божия Сына, слагают о Нем подобные басни? Ибо очень знаю, что в этом злочестивом учении сходятся они с Евсевиевыми сообщниками. Итак, если в первом разумении, как признают сынами и всех тех, которые за исправление нравов приобретают благодать сего наименования и приемлют «область чадам Божиим быти» (а это и они утверждали); то можно подумать, что Божий Сын ничем не отличен от нас и не есть единородный; потому что и Он приобрел именование сына за добродетель. Ибо, хотя, как говорят они, по предвидению, что будет таковым, наперед приемлет и вместе с бытием получает и имя, и славу имени; однако же, ничем не будет отличаться от приемлющих имя сие по совершении дел, если только в таком разумении и Он провозглашается Сыном. Так Адам, наперед приявший благодать и вместе с бытием поставленный в раю, ничем не отличался от Еноха, который, чрез несколько времени по рождении, благоугодив, преложен, и от Апостола, который также по совершении дел восхищен был в рай, и даже от разбойника, который за исповедание свое приял обетование, что скоро будет в раю. 7) Но преследуемые в этом скажут, может быть, тоже, что неоднократно уже говорили они, и были постыждаемы: «так полагаем, что Сын имеет преимущество пред всеми иными, и единородным называется потому, что Он один получил бытие от единого Бога; все же прочее сотворено Богом чрез Сына». Кто же вложил в вас эту юродивую и новую мысль – говорить, что одного Сына непосредственно произвел один Отец, все же прочее получило бытие чрез Сына, как чрез помощника? Если Богу во избежание утомления достаточно было произвести непосредственно одного Сына и не производить уже иного; то нечестиво – так рассуждать о Боге, особливо слыша, что говорит Исаия: «Бог вечный, Бог устроивый конци земли, не взалчет, ниже утрудится, ниже есть изобретение премудрости Его». Скорее же, Он «дает алчущим крепость», и утружденных упокоевает Словом Своим (Ис.40:28–29). Если же то, что сотворено после Сына, как низкое, не удостоил Бог того, чтобы Самому произвести это непосредственно; то и эта мысль – нечестива. В Боге нет кичения: Он с Иаковом нисходит в Египет, и за Авраама ради Сарры вразумляет Авимелеха; с Моисеем, хотя он – человек, глаголет «усты ко устом» (Чис.12:8); нисходит на гору Синай; сокровенною благодатью поборает с народом Амалика. Впрочем, и это утверждая, вы лжете. «Той сотворил нас, а не мы» (Пс.99:3). Он Словом Своим сотворил все, и малое, и великое. И невозможно различать тварей и говорить: это сотворено Отцем, а это – Сыном; но все сотворено единым Богом, Который, как рукою, действует Словом Своим, и о Нем все творит. И Сам Бог, давая разуметь это, сказал: «вся... сия рука Моя сотвори» (Ис.66:2). И Павел, наученный сему, учил: «един – Бог..., из Негоже вся,... и един – Господь Иисус Христос, Имже вся» (1Кор.8:6). Итак, Он всегда и ныне вещает солнцу, – и восходит; заповедует облакам, – и дождят на один участок земли, а на который не дождят, тот иссыхает; и земле повелевает производить плоды, и Иеремию созидает во чреве. Если же ныне Сам творит это, то нет сомнения, что и в начале не признал Он недостойным Себя, чтобы Самому сотворить все Словом; потому что и это – части целого. 8) Если же по тому, что прочие твари не могли понести на себе делания ничем неумеряемой руки Несозданного? один Сын получил бытие от единого Бога, все же прочее получило бытие чрез Сына, как чрез содейственника и помощника (ибо и это написал приносивший жертвы Астерий; тоже списав, Арий передал своим, и наконец эти безумные таким изречением, не зная его гнилости, пользуются как тростью сокрушенною); то, если руку Божию невозможно было понести на себе сотворенному, по вашему же мнению – Сын есть единый из сотворенных, как и Он мог быть сотворен единым Богом? И если для того, чтобы пришло в бытие сотворенное, была потребность в посреднике, по вашему же мнению – Сын сотворен; то и прежде Него должен быть некто посредствующий к тому, чтобы Сын был создан. А поелику и этот посредник есть опять тварь: то окажется, что и он для собственного своего происхождения имел нужду в другом посреднике. Но если бы кто придумал и сего другого посредника; то пусть и для него придумывает нового посредника, так что должен будет простираться в бесконечность. И таким образом, при непрестанной потребности в посреднике, невозможно будет произойти ни одной твари; потому что, как говорите, ничто сотворенное не может понести на себе ничем неумеряемой руки Несозданного. Если же, усматривая эту несообразность, начнете утверждать, что Сын, будучи тварию, соделался способным к тому, чтоб получить бытие от Несозданного; то по необходимости и все прочее, будучи сотворенным, могло получить бытие непосредственно от Несозданного. Ибо, по вашему учению, и Сын, как и все это, есть тварь. И напрасно уже – рождение Слова, по вашему нечестивому и глупому измышлению, – когда и Бог имеет силу творить все непосредственно, и все получившее бытие имеет возможность понести на себе ничем неумеряемую руку Божию. При непонятности такого их умоповреждения, посмотрим еще, – не окажется ли, что это, упоминаемое нами, умствование нечестивых – неразумнее всякого другого их умствования. Один Адам получил бытие чрез Слово от единого Бога; но никто не скажет, что Адам имеет в этом еще какое-нибудь преимущество пред всеми людьми, или отличается этим от людей, происшедших после него (хотя он один сотворен и образован единым Богом, мы же все рождаемся от Адама и происходим по преемству рода), как скоро и он образован из земли, и не имея прежде бытия, получил бытие впоследствии. 9) Если же кто и даст первосозданному преимущество по тому, что удостоен он Божией руки; то пусть таковой поставляет Адамово преимущество в чести, а не в естестве; потому что Адам произошел из земли, как и все, и та же рука, которая образовала тогда Адама, и ныне, и всегда, снова образует и производит рождающихся после Адама. И это, как сказал я прежде, говорит сам Бог Иеремии: «прежде неже Мне создати тя во чреве, познах тя» (Иер.1:5). Да и о всех сказал: «рука Моя сотвори сия вся» (Ис.66:2). И еще чрез Исаию говорит: «сице глаголет Господь, избавляяй тя и создавый тя от чрева: Аз Господь совершаяй вся, распрострох небо един, и утвердих землю» (Ис.44:24). И Давид, зная это, воспевал: «руце Твои сотвористе мя и создасте мя» (Пс.118:73). Ту же имеет мысль и тот, кто говорит у Исаии: «тако глаголет Господь, создавый мя от чрева раба Себе» (Ис.49:5). Итак, Адам ничем не отличается от нас по естеству, хотя предшествует нам по времени, как скоро и все мы производимся и созидаемся тою же рукою. Поэтому, если вы, ариане, так мудрствуете и о Сыне Божием, а именно, что и Он таким же образом произошел и получил бытие; то, по вашему учению, ничем не будет Он отличаться от других тварей по естеству, как скоро не имел Он бытия, но получил оное, и за добродетель сообщена Ему при создании благодать имени. Ибо и Он, как утверждаете, есть один из тех, о которых Дух говорит во Псалмах: «Той рече, и быша: Той повеле, и создашася» (Пс.32:9). Посему, кому же повелел Бог, чтобы и Сын был создан? Ибо Словом должен быть тот, кому повелевает Бог и кем созидаются твари. Но вы не можете указать иного Слова, кроме отрицаемого вами, если не придумаете опять какой – либо догадки. Да, говорят, мы нашли ее (так, слышал я, однажды утверждали Евсевиевы сообщники), и думаем, что Сын Божий потому имеет преимущество пред другими и называется единородным, что Он один – причастник Отца, все же прочее – причастно Сына. – Так утрудились уже они, превращая и меняя слова, как цвет. Однако же будет доказано, что и в этом они – тоже, что «от земли... тщесловующие» (Ис.8:19) и как в тине погрязающие в своих догадках. 10) Если бы Он именовался Сыном Божиим, а мы назывались сынами Сына; то был бы вероятен их вымысел. Если же и мы называемся сынами того Бога, Которого и Он есть Сын; то явно, что и мы причастники Отца, Который говорит: «сыны родих и возвысих» (Ис.1:2). Ибо если бы не были мы причастниками Его, то не сказал бы: «родих». Если же он родил, то не иной кто, но Он есть наш Отец. И нет в этом важности, – что Сын имеет более и прежде получил бытие, а мы имеем менее и получили бытие впоследствии, – как скоро все мы причастники одного и того же и называемся сынами того же Отца. Иметь больше и меньше – не показывает инакового естества; потому что каждому дается это за преспеяние в добродетели, и один поставляется над десятью, а другой – над пятью городами (Лук. 19, 17–19); одни посаждаются «на двунадесяти престолех, судяще обоимнадесяте коленом Израилевым» (Лк.22:30), а другие слышат: «приидите благословеннии Отца Моего» (Мф.25:34), и: «добре, рабе благий и верный» (Мф.25:21). Мудрствуя подобным образом, справедливо представляют они, что Бог – не от вечности Отец такого Сына, и что не от вечности – такой Сын, а напротив того сотворен из несущего и не имел бытия, пока не был рожден; ибо такой сын – инаков с истинным Сыном Божиим. Но поелику и им даже непозволительно сказать сего, и мудрование это – свойственно более саддукеям и Самосатскому; то остается уже утверждать, что Сын Божий именуется Сыном в другом смысле, а именно, в каком Исаак есть сын Авраамов. Кто рождается от чьего-либо естества, а не отвне приобретается, того природа признает сыном: и таково значение сего имени. Ужели же рождение Сына – подобострастно человеческому рождению (может быть, желают они в неведении своем сделать и это возражение по примеру упомянутых выше)? – Нимало. Бог не тоже, что – человек; потому что и люди не тоже, что – Бог; люди созданы из вещества, и из вещества удобостраждущего, а Бог – невеществен и бесплотен. Если же о Боге и о людях употребляются иногда в Божественных Писаниях одни и те же изречения; то, как повелел Павел, от людей прозорливых требуется – внимать чтению (1Тим.4:13), и таким образом различать и распознавать написанное в каждом случае сообразно с свойством означаемого и не смешивать смыслов, – Божия не представлять по-человечески, и о человеческом никогда не рассуждать, как о Божием. Ибо это значит мешать вино с водою (Ис.1:22) и на жертвенник Божественный ввергать огнь чуждый. 11) Бог творит, и о людях говорится, что они творят; Бог есть Сый, и о людях говорится, что они имеют бытие, и имеют, получив его от Бога. Но так ли творит Бог, как люди? Или так ли принадлежит Богу бытие, как – человеку? Да не будет сего; иначе принимаем изречения эти о Боге, и иначе понимаем их о людях. Бог творит, «нарицая несущая... сущими» (Рим.4:17), и ни в чем не имея для сего нужды; а люди обрабатывают готовое вещество, предварительно познание для совершения дела испросив и прияв от Бога, все создавшего собственным Словом Своим. И еще: люди не могут иметь бытия сами собою, ограничены бывают местом и поддерживаются Божиим Словом; Бог же Сам Собою имеет бытие, все объемлет и ничем не объемлется; Он во всем пребывает Своею благостью и могуществом, и также вне всего собственным Своим естеством. Посему, как не тем образом творят люди, каким творит Бог, и не так имеют бытие люди, как имеет Бог: так иначе происходит человеческое рождение, и иначе рождается Сын от Отца. Человеческие порождения суть как бы части рождающих, потому что самое естество тел есть не какое-либо простое, но текучее и слагающееся из частей; люди, рождая, из себя источают, и в них также притекает вносимое с пищею; по этой причине люди со временем делаются отцами многих чад. А Бог не делится на части; Он – неделимо и бесстрастно Отец Сыну. В Бесплотном нет истечения; в Него не бывает и притечения, как случается это с людьми; но, будучи прост по естеству, Он – Отец единого и единственного Сына. Потому, и Сын – единороден, и един есть «в лоне Отчи» (Ин.1:18). А что Он один – от Отца, – это показывает Отец, говоря: «сей есть Сын Мой возлюбленный, о Немже благоволих» (Мф.3:17). Он есть Слово Отчее, в Котором можно представлять себе бесстрастие и неделимость Отца; потому что не только Божие, но и человеческое слово рождается нестрадательно и не чрез деление на части. Посему, и седит Он одесную Отца, как Слово; ибо где – Отец, там – и Слово Его: а мы предстоим судимые Им, как твари. Он достопокланяем, потому что есть Сын достопокланяемого Отца; а мы покланяемся Ему, исповедуя Его Господом и Богом, потому что мы – твари и инаковы с Ним. 12) Поелику же это действительно так, то пусть наконец желающий из них вникнет, и сделается кто-нибудь их вразумителем: позволительно ли назвать происшедшим из ничего то, что – от Бога и есть собственное Его рождение? Или есть ли основание, чтобы даже пришло кому хотя на мысль, будто бы то, что – от Бога, случайно в Боге, почему и ты осмелился бы сказать, что Сын – не от вечности? Рождение Сына превышает и превосходит человеческие представления еще и в следующем: мы делаемся отцами своих чад по времени; потому что и сами, не имев прежде бытия, впоследствии пришли в бытие; Бог же, всегда сущий, всегда Отец Сыну. И в рождении человеческом удостоверяет сходство рождающих и рождаемых; но поелику «никто же знает Сына, токмо Отец, ни Отца кто знает, токмо Сын, и емуже аще.. Сын откроет» (Мф.11:27); то святые, которым открыл это Сын, сообщили нам некоторый образ, заимствованный из видимого, говоря: «Иже сый сияние славы и образ ипостаси Его» (Евр.1:3), и еще: «яко у Тебе источник живота, во свете Твоем узрим свет» (Пс.35:10). И укоряющее Израиля слово говорит: «оставил еси источника премудрости» (Вар.3:12); и Сам Источник вещает: «Мене оставиша источник воды живи» (Иер.2:13). Хотя подобие – мало и крайне слабо к изображению желаемого; однако же, и из него можно уразуметь преимущество пред естеством человеческим, и не почитать уже равными наше рождение и рождение Сына. Ибо, кто может даже и помыслить, будто бы сияния когда-либо не было, чтобы осмелиться тебе сказать, что Сын – не от вечности, или что Сын не имел бытия, пока не рожден? Или кто в состоянии отделить сияние от солнца, или источник представить когда-либо лишенным жизни, чтобы тебе в безумии своем сказать: из несущего приходит в бытие Сын, Который говорит: «Аз есмь... живот» (Ин.14:6), или чужд Отчей сущности – Тот, Кто говорит: «видевый Мене, виде Отца» (Ин.14:9)? Святые, желая, чтобы так разумели мы, такие сообщили и подобия. И когда в Писании имеем такие образы, – будет нелепо и крайне нечестиво – составлять нам понятие о Господе по иным образам, которых нет в Писании, и которые не имеют в себе никакого благочестивого смысла. 13) Посему, пусть наконец скажут: откуда научившись, или по чьему преданию, начали они придумывать подобное о Спасителе? Говорят: читали мы в Притчах: «Господь созда Мя начало путей Своих в дела Своя» (Притч.8:22). Кажется, и Евсевиевы сообщники говорили это. И ты в письме своем выразил, что и твои противники, хотя осуждены были низложенные многими доводами, однако же, ссылаясь во всех случаях на это изречение, продолжали утверждать, что Сын есть одно из творений, и сопричисляли Его к получившим бытие тварям. Но, по моему мнению, и этого изречения не уразумели они хорошо; потому что имеет оно благочестивый и самый правильный смысл; и если бы уразумели они его, то не похулили бы Господа славы. Пусть сличат они с этим изречением сказанное прежде; тогда увидят великую разность между тем и другим. Кто, имея правильный смысл, не усмотрит, что созидаемое и творимое – вне творящего, а Сын, как показало предшествующее изречению Слово, не вне рождающего Отца, но от Него? И человек – дом созидает, а сына рождает; и никто не скажет наоборот, что дом и корабль рождается строителем, а сын созидается и творится им. Никто не признает также дома образом созидающего, а сына – неподобным рождающему; напротив же того, всякий согласится, что сын есть отчий образ, а дом – произведение искусства, если только имеет он здравый смысл и не вышел из ума. И Божественное Писание, конечно, лучше всякого зная природу каждой вещи, о созидаемых вещах говорит чрез Моисея: «в начале сотвори Бог небо и землю» (Быт.1:1); о Сыне же представляет говорящим не кого иного, но самого Отца: «из чрева прежде денницы родих Тя» (Пс.109:3); и еще: «Сын Мой еси Ты, Аз днесь родих Тя» (Пс.2:7). И Господь сам о Себе говорит в Притчах: «прежде же всех холмов рождает Мя» (Притч.8:25). О том, что пришло в бытие и сотворено, говорит Иоанн: «вся Тем быша» (Ин.1:3), благовествуя же о Господе, сказует: «единородный Сын, сый в лоне Отчи, Той исповеда» (Ин.1:18). Итак, если – Сын, то – не тварь, если же – тварь, то – не Сын. Ибо великая разность между тем и другим, и один и тот же не может быть Сыном и тварию; иначе надлежало бы признать, что сущность его и от Бога, и вне Бога. Неужели же напрасно написано это изречение? И это жужжат они также нам в уши, как стадо комаров. Нет; не напрасно, но по крайней необходимости написано это. Ибо говорится, что создан, но – когда стал человеком; потому что это – свойственно человеку. А что этот смысл заключается в тех словах, – это совершенно найдет, кто читает без нерадения, а напротив того, входит в исследование – и времени, и лиц, и потребности написанного, и таким образом разбирает и уразумевает прочитанное. Так найдет указываемое изречением время, и узнает, что Господь, всегда сый, впоследствии, при скончании веков, стал человеком, и будучи Сыном Божиим, соделался и сыном человеческим. Уразумеет и потребность, а именно, что, желая упразднить нашу смерть, восприял на Себя тело от Девы Марии, да, принесши оное за всех в жертву Отцу, «избавит всех нас, елицы страхом смерти чрез все житие повинни бехом работе» (Евр.2:15). О лице же, хотя оно есть лице Спасителя, тогда уже говорится, когда, приняв на Себя тело, говорит о Себе: «Господь созда Мя начало путей Своих в дела Своя» (Притч.8:22). Ибо, как истинному Сыну Божию совершенно приличествует вечное бытие, и бытие в лоне Отца, так соделавшемуся человеком прилично выражение: «Господь созда Мя». Ибо тогда говорится уже о Нем, что Он и алкал, и жаждал, и спрашивал, – где лежит Лазарь, и пострадал, и воскрес. И как, слыша, что Он – Господь, и Бог, и Свет истинный, представляем Его сущим от Отца, так слыша: «созда», и «раб», и «пострадал», справедливо будет – не приписывать этого Божеству, потому что Божеству это не свойственно, но относить к плоти, которую понес Он на Себе ради нас, потому что ей это свойственно, и самая плоть принадлежит не кому либо иному, но Слову. А если кто пожелает узнать, какая от этого польза; то найдет и это: ибо «Слово плоть бысть» (Ин.1:14), чтобы и плоть принесена была за всех, и мы, причастившись Духа Его, могли быть обожены, чего не достигли бы мы иначе, если бы не облекся Он в наше тварное тело. Ибо таким образом стали мы уже именоваться людьми Божиими и человеками о Христе. Но как мы, прияв Духа, не теряем собственной своей сущности; так и Господь, став ради нас человеком и понесши на Себе тело, тем не менее пребыл Богом; потому что не умалил Себя облечением в тело, а напротив того, и его обожил и соделал бессмертным. 15) И этого достаточно, чтобы предать позору арианскую ересь; потому что нечестивые, как даровал Господь, обличены собственными их словами. Но теперь и мы поступим вперед и потребуем у них ответа. Ибо благовременно – выслушать им вопросы от нас, когда пришли в затруднение в своих умствованиях. Может быть, хотя этим пристыженные, обратят взор туда, откуда низпали эти злонамеренные. О Сыне Божием, как сказали прежде, знаем из Божественных Писаний, что Он есть Слово и Премудрость Отчая, ибо Апостол говорит: «Христос Божия сила и Божия премудрость» (1Кор.1:24), а Иоанн, сказав: «и Слово плоть бысть», вскоре присовокупил: «и видехом славу Его, славу яко единородного от Отца, исполнь благодати и истины» (Ин.1:14), то есть: поелику Слово есть единородный Сын; то этим Словом и Премудростью сотворены небо и земля, и все, что на них. А что источник этой премудрости есть Бог, – это узнаем из книги Варуха, где обвиняется Израиль, – что оставил «источника премудрости» (Вар.3:12). Посему, если отрицаются от написанного; то, став с сего времени чуждыми самого имени, в собственном смысле могут получить от всех наименование безбожных и христоборцев; потому что и сами себя так наименовали. Если же исповедуют вместе с нами, что глаголы Писания – богодухновенны; то пусть осмелятся сказать явно, что думают в тайне, а именно, что Бог был некогда без Слова и без Премудрости; пусть подтвердят в своем безумии: «было, когда Сын не был; Христос не был, пока не родился»; пусть еще объявят, что Источник не из себя породил Премудрость, но приобрел ее отвне, чтобы смело им сказать “из несущего произошел Сын»; ибо это показывает уже в Нем не источник, но какой-то ров, как бы отвне приявший в себя воду и восхитивший себе наименование источника. 16) Какого же исполнено это нечестия, – не усомнится, думаю, всякий имеющий хотя малое чувство. Поелику же они в тайне разглашают, что Слово и Премудрость суть наименования только Сына; то необходимо спросить их: если это – наименования только Сына; то сам Он инаков будет с ними? И если Он – совершеннее именований; то неблагочестно – совершеннейшее означать менее совершенным. Если же Он – ниже имен; то, конечно, есть причина наименованию от совершеннейшего; это же означает опять Его преспеяние; а такая мысль – не менее прежней нечестива. Ибо о Том, Кто – во Отце и в Ком – Отец, Кто говорит о Себе: «Аз и Отец едино есма» (Ин.10:30), и Кого «видивый... виде Отца» (Ин.14:9), – сказать, что Он усовершается от чего-либо внешнего, будет выше всякого безумия. Но у лишенных этой опоры, и подобно Евсевиевым сообщникам, приведенных в великое затруднение, остается наконец то, что Арий, как бы в новом недоумении, баснословит в своих песнях и в своей Талии2: «многие словеса изрекает Бог; которое же из них называем мы Сыном и единородным Словом Отца»? О несмысленные, и скорее все, только не христиане! Во-первых, говоря подобным образом о Боге, едва не человеком представляют себе Бога, Который так говорит и заменяет прежние слова новыми, как будто единого Слова от Бога не достаточно к совершению всего творения по воле Отца и к промышлению о всем. Изречение Им многих словес показывало бы немощность всех Его словес; потому что каждое дает еще место потребности другого; употребление же Богом единого Слова (как и действительно Оно – одно) показывает и Божие могущество, и совершенство Слова, Которое – от Бога, и благочестивое разумение так мудрствующих. 17) О, если бы и они, хотя вследствие того, что сами говорят теперь, пожелали исповедать истину! Если однажды соглашаются, что Бог произносит слова; то, конечно, признают Его Отцем. А зная это, пусть вникнут, что, не соглашаясь признать единого Божия Слова, представляют Бога Отцем многих. Не хотят они отрицать, что несомненно есть Божие Слово, но не исповедуют того, что Слово есть Божий Сын; а это есть неведение истины и неопытность в Божественных Писаниях. Если Бог несомненно есть Отец Слова; то почему рожденный – не Сын? И опять, кто же был бы Сыном Божиим, кроме Слова Его? Слов не много, чтобы не быть не достаточным каждому, но одно – Слово, чтобы Ему одному быть совершенным. Одно – Слово, потому что един – Бог, и один должен быть Его образ, который есть Сын. Сын Божий, как из самого Писания можно видеть, есть Божие Слово, и Премудрость, и образ, и рука, и Сила; потому что одно – Божие рождение, все же это суть признаки рождения от Отца. Произносишь ли слово: «Сын» этим выражаешь, что Он – от Отца по естеству. Составляешь ли в себе понятие: «Слово»? опять представляешь бытие от Отца и нераздельность со Отцем. И нарицая Премудростью, тем не менее имеешь опять в мысли не происхождение отвне, но бытие от Отца и во Отце. Именуешь ли Силою и рукою? опять означаешь этими, собственную принадлежность сущности. И говоря: «образ», возвещаешь Сына; ибо что было бы подобным Богу, кроме рожденного от Бога? Без сомнения, что сотворено чрез Слово, то основано Премудростью, и что основано в премудрости, все то совершено рукою, и получило бытие чрез Сына. И в этом уверяемся не внешними свидетельствами, но из Писаний. Сам Бог говорит чрез Пророка Исаию: «рука Моя основа землю. и десница Моя утверди небо» (Ис.48:13); и еще: «и под сению руки моея покрыю тя, еюже поставих небо и основал землю» (Ис.51:16). Давид же, познав сие и ведая, что рука эта есть Премудрость, воспел: «вся премудростию сотворил еси: исполнися земля твари Твоея» (Пс.103:24), как и Соломон, прияв ведение от Бога, сказал: «Бог премудростию основа землю» (Притч.3:19). А Иоанн, зная, что рука и Премудрость есть Слово, благовествовал: «В начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово. Сей бо искони к Богу. Вся Тем быша, и без Него ничтоже бысть» (Ин.11–3). И Апостол, усматривая, что рука, Премудрость, Слово есть сам Сын, говорит: «многочастне и многообразне древле Бог глаголавый отцем во пророцех, в последок дний сих глагола нам в Сыне, Егоже положи наследника всем, Имже и веки сотвори» (Евр.1:1–2); и еще: «един Господь Иисус Христос, Имже вся, и мы Тем» (1Кор.8:6). И опять, зная, что Слово, Премудрость, Сын есть образ Отца, говорит в послании к Колоссаям: «благодаряще Бога и Отца призвавшаго нас в причастие наследия святых во свети, Иже избави нас от власти темныя, и престави в царство Сына любве Своея, о Немже имамы избавление..., оставление грехов: Иже есть образ Бога невидимого, перворожден всея твари: яко Тем создана быша всяческая, яже на небеси, и яже на земли, видимая и невидимая, аще престоли, аще господствия, аще начала, аще власти: всяческая Тем и о Нем создашася: и Той есть прежде всех, и всяческая в Нем состоятся» (Кол.1:12–17). Все создано как Словом, так и в Слове; потому что Оно есть образ. Кто такую мысль имеет о Господе, тот не преткнется о «камень претыкания» (Рим.9:32), но пойдет скорее к озарению пред светом истины; ибо таково действительно – мудрствование истины, хотя бы надрывались от упорства эти (люди), ни Бога не чествующий, ни стыдящиеся, когда обличают их доводами.