Святитель Афанасий Великий / Послание на ариан. Слово второе (2)

22) Посему если и Бог производит и слагает из готового вещества (таково языческое мудрование, и по нему Бога можно будет назвать только художником, а не Творцом), то пусть и Слово обрабатывает это же вещество, по Божию велению и услуживая Богу. Если же Бог не сущее призывает в бытие Словом Своим, то Слово не в числе не сущих и призываемых; иначе должны будем искать иное слово, которым и Оно призвано, потому что не сущее приведено в бытие Словом. И если Бог Им созидает и творит, то Само Оно не в числе созидаемых и творимых, но паче есть Слово зиждущего Бога. И об этом Слове из дел Отца, совершаемых Самим Словом, познается, что Оно в Отце и Отец в Нем, что видевший Его видел и Отца, потому что Слову принадлежит сущность Отца, и Сын по всему подобен Отцу. Как Бог созидает чрез Сына, если Он – не Отчее Слово и не Отчая Премудрость? И как будет Сын Словом и Премудростью, если не есть собственное рождение Отчей сущности, но Сам произошел из не сущего? Когда все вещи из не сущего и суть твари, а также и Сын, по словам еретиков, есть одна из тварей, некогда не существовавших, – почему Он только Один открывает Отца? Почему никто другой, кроме единого Сына, не знает Отца? Ибо если Сыну, будучи тварью, возможно познать Отца, то пусть познается Отец и всеми, соответственно мере каждого существа, потому что все они, подобно Сыну, суть произведения. Если же созданным невозможно ни видеть, ни познавать, напротив того, Божие лицезрение и ведение превосходит силы всех тварей, ибо Сам Бог сказал: никтоже узрит «лице Мое, и жив будет» (Исх. 33, 20); и Сын говорил: «никтоже знает Отца, токмо Сын...» (Матф. 11, 27), то не одинаково с вещами сотворенными будет Слово, Которое одно познает и одно видит Отца, как изрекло Само Оно: «не яко Отца видел есть кто, токмо Сый» от Отца (Иоан. 6, 46), и: «никтоже знает Отца, токмо Сын...», хотя и не так это кажется Арию. Почему же познал один Сын, если не Он один есть собственный Отчий Сын? Почему был бы собственным Отчим Сыном, если Он – тварь, а не истинный Сын из Отца? Ради благочестия не тягостно будет и много раз повторить одно и то же, а именно: нечестиво думать, будто бы Сын есть один из всех, также хульно и неразумно утверждать, будто бы Он – тварь, но не как одна из тварей, произведение, но не как одно из произведений, рождение, но не как одно из рождений. Почему Сын не как одно из всего этого, если, по словам их, Его не было, пока не рожден? Ибо тварям и произведениям свойственно не быть, пока не приведены в бытие, и происходить из ничего, хотя бы и преимуществовали перед другими славою, потому что и все прочие твари окажутся в этом отношении различествующими между собою, как это усматривается в тварях видимых. 23) Но если, по мнению еретиков, Сын был тварь и произведение, но не как одна из тварей, потому что отличен от них славою, то Писанию надлежало бы обозначить и показать Его превосходство сравнительно с иными тварями; надлежало бы, например, сказать, что Он выше Архангелов, честнее Престолов, светлее солнца и луны, выше неба. Но теперь сего о Нем не обозначается. Отец же показывает, что Он собственный и единственный Его Сын, говоря: «Сын Мой еси Ты» (Псал. 2, 7), и: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Немже благоволих» (Матф. 3, 17). Потому и служили Ему ангелы как не одинаковому с ними, и поклоняются Ему не как высшему по славе, но как не одинаковому со всеми тварями и с ними самими, единому и собственному по сущности Отчему Сыну. А если бы поклонялись Ему как превосходящему славою, то и каждый из низших должен был бы поклоняться превосходящему его. Но это не так: тварь не поклоняется твари; поклоняется же раб Владыке и тварь Богу. Петр апостол Корнилию, который хотел поклониться ему, возбраняет это, говоря: « и аз... человек есмь» (Деян. 10, 26). И ангел в откровении Иоанну, когда хотел поклониться ему, также возбраняет это, говоря: «Виждь, ни: клеврет... твой есмь и братии твоея Пророков и соблюдающих словеса книги сея: Богу поклонися» (Апок. 22, 9). Следовательно, поклонение принадлежит единому Богу, и это знают сами ангелы. Хотя и превосходят других славою, но все они – твари и не приемлят поклонения, но сами поклоняются Владыке. Когда отец Сампсонов Маной хотел принести жертву ангелу, ангел возбранил ему, говоря: не мне, но Богу принеси (Суд. 13, 16). Господу же поклоняются и ангелы, ибо написано: «и да поклонятся Ему вси Ангели Божии» (Евр. 1, 6); и все народы, как говорит Исаия: «утрудися Египет, и купли Ефиопския, и Саваимстии мужи высоцыи к Тебе прейдут и Тебе будут раби», и вслед за сим: «и поклонятся Тебе, и в Тебе помолятся, яко в Тебе Бог есть... и несть Бога разве Тебе» (Ис. 45, 14). Приемлет Он и учеников поклоняющихся и удостоверяет их о Себе, Кто Он, говоря: не вы ли глаголете «Мя учителя и Господа: и добре глаголете, есмь бо» (Иоан. 13, 13). И когда Фома говорит Ему: «Господь мой и Бог мой» (Иоан. 20, 28), – позволяет ему говорить сие, даже приемлет сказанное, не возбраняя ему, потому что, как говорят другие пророки и как воспевает Давид: Он есть «Господь сил» (Псал. 47, 9), Господь Саваоф, что значит: Господь воинств, Бог истинный и Вседержитель, хотя арианам и нестерпимо слышать это. 24) Ему не поклонялись бы, и не было бы о Нем сказано сего, если бы Он был в числе тварей. Теперь же, поелику Он – не тварь, но собственное рождение сущности достопоклоняемого Бога и Сын по естеству, то поклоняются ему и веруют, что Он, как и Отец, есть Бог, Господь воинств, Властитель и Вседержитель. Ибо Сам сказал: «вся, елика имать Отец, Моя суть» (Иоан. 16, 15). Сыну же свойственно иметь принадлежащее Отцу и быть таковым, чтобы в Нем созерцаем был Отец, чтобы Им было все сотворено, в Нем совершилось и утверждалось спасение всех. Чтобы обличение ереси ариан еще более было явственно, хорошо будет спросить у них и о сем: поелику все существа суть твари и все они приведены в бытие из ничего, а по словам вашим, и Сам Сын есть тварь, и произведение, и один из не существовавших некогда, то почему же Им одним все сотворил Бог и «без Него ничтоже бысть»? Или почему, когда сказуется «все», представляет себе всякий, что речением «все» не Сын обозначается, но обозначаются сотворенные вещи? Когда же Писания говорят о Слове «всякий», опять представляет, что Слово не в числе обозначаемых речением «все», но с Отцом сопоставляет Того, Кем Отец промышляет обо всем, соделывает и творит спасение всех, хотя и все существа могли бы получить бытие по тому же повелению, по которому и Слово получило бытие от Единого Бога. Бог не утруждается, повелевая, не до того немощен к совершению всего, что Единого Сына мог сотворить Он один, к созиданию же прочих существ имел нужду в содейственнике и помощнике – Сыне. Без укоснения приходит в бытие все, что ни восхощет Бог. Напротив того, едва восхотел Он, как все совершилось, и никто не воспротивился воле Его. Итак, почему и все не пришло в бытие по тому повелению Единого Бога, по которому пришел в бытие Сын? Или пусть скажут, почему Сыном «вся быша», хотя и Сам Сын создан? От ариан можно ожидать всякого неразумия; на это, впрочем, скажут: «Бог, восхотев создать тварную природу, видел, что она не может приять на себя ничем не умеряемой Отчей руки и Отчей зиждительной силы, потому первоначально один производит и творит Единого только и Его именует Сыном и Словом, чтобы при Его посредстве Им могло уже придти в бытие и все прочее?» Это не говорили только, но осмелились и написать Евсевий, Арий и приносивший жертвы Астерий. 25) Как же за это не осудить их кому – либо в совершенном злочестии, когда с великим неразумием растворив его себе и упиваясь им до такой меры, не стыдятся они истины? Если в том предположении, что Бог утрудился бы произведением иных тварей, говорят, что Сам Он сотворил одного Сына, то вся тварь возопиет на них, произносящих о Боге недостойное Бога, возопиет и Исаия, говоря в Писании: «Бог вечный... устроивый концы земли, не взалчет, ниже утрудится, ниже есть изобретение премудрости Его» (Ис. 40, 28). Если же Бог, как бы признавая для Себя недостойным творить все прочее, сотворил Единого Сына, сотворить же прочее поручил Сыну как помощнику, то и это недостойно Бога, потому что в Боге нет кичения. Впрочем, вразумит их Господь, говоря: «Не две ли птицы ценятся единым ассарием? И ни едина от них падет на земли без Отца вашего» небесного (Матф. 10, 29), и еще: «не пецытеся душею вашею, что ясте... ни телом вашим, во что облечетеся. Не душа ли больши есть пищи, и тело одежди? Воззрите на птицы небесныя, яко не сеют, ни жнут, ни собирают в житницы, и Отец ваш небесный питает их. Не вы ли паче лучши их есте? Кто же от вас пекийся может приложити возрасту своему лакоть един? И о одежди что печетеся? смотрите крин сельных, како растут: не труждаются, ни прядут: гаголю же вам, яко ни Соломон во всей славе своей облечеся, яко един от сих. Аще же сено сельное днесь суще и утре в пещь вметаемо, Бог тако одевает, не много ли паче вас маловери?» (Матф. 6, 25–30). Если не недостойно Бога промышлять о вещах даже столь маловажных, о волосах на голове, о воробье и о сене сельном, то не было недостойно Бога и произвести это. Ибо о чем промышляет, то и творит собственным Словом Своим. Иначе утверждающие это впадут в большую несообразность, потому что тварей отделят от самого дела творения и одно назовут делом Отца, а другое – делом Сына. Необходимо или и всему вместе с Сыном получить бытие от Отца, или, если все сотворенное приходит в бытие чрез Сына, не говорить, что и Сын есть один из сотворенных. 26) Сверх того, иной станет обличать их малосмыслие и таким еще образом. Если и Слово есть тварного естества, то почему, когда естеству сему нестерпимо быть непосредственным Божиим делом, из всего сотворенного одно Слово, как вы говорите, могло получить бытие от несозданной и пречистой Божией сущности? Необходимо или поелику возможно это Слову иметь ту же возможность и всему естеству, или поелику невозможно естеству, не иметь этой возможности и Слову, потому что и Оно, по словам вашим, есть одно из существ сотворенных. Еще же, если по невозможности естеству сотворенному быть непосредственным Божиим делом, была нужда в посреднике, то поелику Слово создано и есть тварь, и при Его создании по всей необходимости нужно было посредство, потому что и Само Слово включается в то же сотворенное естество, которое не может быть причастным Божьего делания, но имеет потребность в посредстве. А если и для Слова найдется какое посредство, то и для этого посредства потребен опять иной посредник, и таким образом, восходя и допытываясь помыслом, отыщет иной великую толпу стекающихся посредников, вследствие же этого невозможно будет и состояться твари, потому что она всегда требует для себя посредника, а этот посредник не может прийти в бытие без другого посредника, так как все они созданного естества, которое, как утверждаете вы, не может быть причастным делания Единого Бога. Поэтому какого неразумия исполнены ариане, когда и для того, что пришло в бытие, признают невозможным прийти в бытие! Или, может быть, доныне ища посредника, воображают они, что все это и не приходило еще в бытие. Ибо по такому нечестивому и буему разумению их, не могут состояться твари, пока не отыскано будет посредство. 27) Но возражают: «Вот и через Моисея Бог извел народ из Египта, через него дал закон, хотя Моисей и человек. Поэтому возможно подобному приходить в бытие посредством подобного». Говорить это прилично было бы им, закрыв себе лицо, чтобы не понести великого стыда. Моисей послан был не созидать, не призвать в бытие не сущее, не сотворить подобных ему человеков, но послужить только словом перед народом и перед царем Фараоном. В этом же великая есть разность: служить свойственно созданным как рабам, а созидать и творить принадлежит Единому Богу и собственному Его Слову и Премудрости. Поэтому при создании никто не найдет иного, кроме единого Божия Слова. Все произведено Премудростью, и без Слова ничто не приходило в бытие. На служения не один употребляется, но многие из существ всякого рода, кого угодно бывает послать Господу. Ибо много архангелов, много престолов, властей и господств, тысячи тысяч и тьмы тем предстоят служащих и готовых быть посланниками, много пророков, двенадцать апостолов, и еще Павел, и сам Моисей не один, но с ним Аарон и впоследствии другие семьдесят исполнились Святого Духа, и Моисею был преемником Иисус Навин, а Иисусу судии, судиям не один, но многие цари. Посему если бы и Сын был тварь и один из созданных, то надлежало бы многим быть подобным сынам, чтобы Господу иметь многих подобных служителей, так как много их в других родах существ. Если же не видно сего, а напротив того, тварей много, Слово же одно, кто не усмотрит и из этого, что Сын отличен от всех и несравним с тварями, но есть собственный Отчий Сын? Посему не многие Слова, но только единое есть Единого Отца Слово, Единый Единого Бога Образ. Но вот говорят: «И солнце только одно, и земля одна». Пусть скажут эти несмысленые, что и вода одна, и огонь один, и тогда услышат, что и каждое сотворенное существо одно есть по своей сущности, но в отношении к служению и делу, какое поручается каждому, оно недостаточно и не удовлетворяет ему одно. Ибо «рече Бог: да будут светила на тверди небесней, освещати землю и разлучати между днем и между нощию: и да будут в знамения, и во времена, и во дни, и в лета. Потом сказано: и сотвори Бог два светила великая: светило великое в начала дне, и светило меньшее в начала нощи, и звезды. И положи я... на тверди небесней, яко светити на землю, и владети днем и нощию» (Быт. 1, 14–18). 28) Вот, светил много, а не одно солнце и не одна луна. Но хотя каждое светило по сущности одно, однако же у всех есть одно и общее служение, и недостаток каждого восполняется другим, и потребность освещать удовлетворяется всеми. Солнцу дана власть являться в продолжение только дня, а луне ночью, звезды же вместе с ними определяют времена и годы, и каждое светило служит знамением по требованию нужды. Так и земля не ко всему служит, а только к произведению плодов и к тому, чтобы поддерживать на себе животных. А тверди назначено разлучать «между водою и водою», на ней же утверждены и светила. Так и огонь, и вода со всеми другими веществами получили бытие, чтобы входить в состав тел. И вообще, ни одна из сотворенных вещей не существует отдельно, но все они, служа как бы членами друг другу, составляют из себя как бы единое тело – мир. Поэтому, если то же предполагают и о Сыне, почитая Слово частью целого и частью без прочих частей недостаточною к совершению порученного Ему служения, то всякий пусть мечет в них камнями. А если это явным образом злочестиво, то да признают, что Слово не из числа созданных, но есть единственное собственное Отчее Слово, Зиждитель тварей. Но еретики возражают: «Слово есть тварь и единое из созданных, научилось же созидать у Бога, как у учителя и художника, и таким образом послужило научившему Богу. Софист Астерий как обучившийся отрекаться от Господа отважился написать сие, не примечая нелепых из сего следствий. Если и зиждительность есть нечто изучаемое, то пусть размыслят, не сказать ли им, что и Сам Бог есть Зиждитель не по естеству, а по науке, а потому может лишиться зиждительности. Притом, если Премудрость Божия приобрела зиждительность посредством обучения, то уже Премудрость ли Она, когда имеет нужду в обучении? И что такое была Она, пока не обучилась? Она не была еще Премудростью, поколику недоставало Ей учения. Следовательно, была чем – то пустым и несущественною Премудростью, имя же Премудрости получила вследствие преуспеяния, и дотоле будет Премудростью, пока сохранит, чему обучилась. Ибо что не от естества, но произошло вследствие обучения, в том со временем можно и разучиться. Но о Божием Слове говорить что – либо подобное сему прилично не христианам, а язычникам. 29) Если зиждительность приобретается учением, по мнению этих нерассудительных, то приписывается этим Богу и зависть и немощь: зависть, потому что не научил созидать многих, чтобы окрест Его как много архангелов и ангелов, так много было и зиждителей, немощь же потому, что не мог творить один, но возымел нужду в содейственнике или в помощнике, хотя доказано, что созданное естество могло получить бытие от Единого Бога, если только Сын, по словам их созданный, мог получить бытие от Единого Бога. Но Бог ни в чем не имеет недостатка, да не будет сего! Сам Он сказал: «исполнен есмь» (Ис. 1, 11). И не вследствие учения стало Зиждителем Слово, но как Отчий Образ и Отчая Премудрость совершает свойственное Отцу, и не для совершения созданных существ сотворил Бог Сына. Ибо вот и при Сыне Отец оказывается еще делающим, как говорит Сам Господь: «Отец Мой доселе делает, и Аз делаю» (Иоан. 5, 17). Если же Сын, по вашему мнению, получил бытие для того, чтобы соделано было происшедшее после Сына, Отец же оказывается делающим и при сыне, то и в этом отношении сотворение такового Сына, по вашему учению, излишне. Сверх того, для чего Бог, желая сотворить нас, ищет посредника, как будто недостаточно воли Его к произведению того, что угодно Ему? Писания говорят: «вся елика восхоте, сотвори» (Псал. 113, 11), и: «воли... Его кто противитися может?» (Римл. 9, 19) Если же и одной Его воли достаточно к созданию всего, то опять потребность в посреднике по вашему учению излишня. Ибо нетвердым оказался и представленный вами пример Моисея, солнца и луны. А еще посрамит вас и сие. Если Бог, желая сотворить созданное естество и размышляя о нем Сам с Собою, примышляет и творит по вашему учению Сына, чтобы чрез Него создать нас, то смотрите, какое нечестие осмелились изречь вы. 30) Во – первых, из этого оказывается, что Сам Сын получил бытие ради нас, а не мы ради Него, ибо не мы сотворены ради Него, но Он творится ради нас, почему, более нежели мы Ему, Он обязан нам благодарностью, как и жена мужу. Ибо, говорит Писание, «не создан бысть муж жены ради, но жена мужа ради» (1 Кор. 11, 9). А посему как муж есть «образ и слава Божия... жена же слава мужу» (1 Кор. 11, 7), так мы – образ Божий и во славу Божию получили бытие, а Сын есть наш образ и существует для нашей славы, мы созданы для бытия, а Божие Слово, по вашему учению, творится не для бытия, но как орудие в нашу потребу, поэтому не мы от Него, но Он существует вследствие нашей потребности. И допускающие только эту мысль не превосходят ли меру всякого безумия? Если для нас получило бытие Слово, то не прежде нас Оно от Бога, потому что не Его имея в Себе, помышляет о нас, но нас имея в себе, как говорят они, помышляет о Слове своем. Если же это так, то может быть, Отец и не желал вовсе Сына, и не Его желая, сотворил Его, но нас желая, ради нас создал Его, потому что примыслил Его после нас. А таким образом, по учению этих нечестивцев, излишен уже Сын, получающий бытие как орудие, когда получают бытие те, для которых Он сотворен. Если же Единый Сын как мощный получил бытие от Единого Бога, а мы как немощные получили бытие от Слова, то для чего же не о Нем как о мощном, но о нас помышляет прежде Бог? Или почему Мощного не предпочитает немощным? Или для чего, творя Его прежде, не помышляет о Нем первом? Или для чего, помышляя прежде о нас, не нас первых производит, когда изволения Его достаточно к произведению всего? Напротив того, хотя Его творит первого, однако же прежде помышляет о нас и нас желает прежде, нежели Посредника. Впрочем нас, которых желает сотворить и о которых помышляет, именует тварями, а Его, которого созидает ради нас, называет Сыном и собственным Своим наследником. Между тем, надлежало бы именоваться лучше сынами нам, ради которых творит и Его, или надлежало Богу помышлять прежде о Нем и Его желать как действительного Сына, чрез которого творит и нас всех. Вот что изрыгнуто и изблевано еретиками. 31) Не должно умалчивать и о том, как мудрствует истина, но тем паче прилично велегласно возвестить о сем. Не ради нас получило бытие Божие. Слово, напротив же того, мы ради Него получили бытие, и «о Нем создашася всяческая...» (Кол. 1, 16). Не по нашей немощи Он как мощный получил бытие от Единого Отца, чтобы Им, как орудием, создать Отцу и нас. Да не будет сего! Не таково учение истины. Если бы угодно было Богу и не созидать тварей, тем не менее, было «Слово у Бога», и в Нем был Отец. Тварям невозможно было получить бытие без Слова, потому они получили бытие Им, что и справедливо. Поелику Слово есть собственный по естеству Сын Божией сущности, поелику Оно от Бога и в Боге, как Само изрекло о сем, то созданиям невозможно было не Им получить бытие. Как свет освещает все сиянием своим, и ничто не освещалось бы без сего сияния, так и Отец, как рукою, соделал все Словом и ничего не творит без Него. Поэтому, как предал о сем памяти Моисей, «рече Бог: да будет свет»; и: «да соберется вода», и: «да изведет земля», и: «сотворим человека» (Быт. 1, 3, 9, 24, 26), как и святой Давид воспевает: «Той рече, и быша: Той повеле, и создашася» (Псал. 32, 9). Не с тем «рече», чтобы, как у людей услышал какой – либо помощник и, узнав волю глаголющего, пошел и сделал: это свойственно тварям, о Слове же неприлично так представлять себе или говорить, потому что Божие Слово есть зиждительное и творческое, Оно есть Отчая воля. Посему Божественное Писание не сказало, чтобы слышащий, как или какие твари должны получить бытие по воле Отца, выслушал это и отвечал, но, сказав только: «рече Бог: да будет», присовокупило: «и бысть тако» (Быт. 1, 9), потому что угодное Богу и помышленное Им немедленно приведено в бытие и совершено Словом. Когда Бог повелевает другим или ангелам, или беседует с Моисеем, или дает обетование Аврааму, тогда слышащий ответствует, и один говорит: «по чесому уразумею?» (Быт. 15, 8) другой: «избери... иного» (Исх. 4, 13), и еще: «аще вопросят мя, что имя Ему? что реку к ним?» (Исх. 3, 13) И ангел, как сказал Захарии: «сице глаголет Господь», так сам вопрошает Господа: «Господи Вседержителю, доколе не имаши помиловати Иерусалима?» (Зах 1, 12, 17), и ожидает услышать слова благие и утешительные. Каждый из них имеет посредника – Слово и Божию Премудрость, извещающую о воле Отца. Когда же делает Бог и Слово творит, тогда нет при сем ни вопроса, ни ответа потому что в Слове Отец, и Слово в Отце. Тогда достаточно восхотеть, и совершается дело, так что извещением воли для нас служит слово «рече», а слова «и бысть тако», обозначают дело, совершенное Словом и Премудростью, в которой и заключена Отчая воля. И сие опять: «рече Бог», – извествуется Словом. Ибо сказано: «вся Премудростию сотворил еси» (Псал. 103, 24), и: «Словом Господним небеса утвердишася» (Псал. 32, 6), и: «един Господь Иисус Христос, Им же вся, и мы Тем» (1 Кор. 8, 6). 32) Из этого можно усмотреть, что ариане не с нами препираются о ереси, но по – видимому препираясь с нами, восстают на Само Божество. Если бы наш был глас, глаголющий: «Сей есть Сын Мой», то обвинение наше было бы для них неважно. А если это глас Отца, и ученики слышали, Сам же Сын говорит о Себе: «прежде... всех холмов раждает Мя» (Притч. 8, 25), то не подобно ли баснословным исполинам и ариане богоборствуют ныне, по слову Псалмопевца, имея «язык – меч остр» на злочестие (Псал. 56, 5)? Не убоялись они Отчего гласа, не уважили слов Спасителя, не поверили святым, хотя один из них пишет: «Иже сый сияние славы и образ ипостаси Его» (Евр. 1, 3), и: «Христос, Божия сила и Божия премудрость» (1 Кор. 1, 24), и другой воспевает: «яко у Тебе источник живота, во свете Твоем узрим свет» (Псал. 35, 10), и: «вся Премудростию сотворил еси» (Псал. 103, 24), и пророки говорят: « и бысть слово Господне ко мне» (Иер. 2, 1), и Иоанн вещает: « в начале бе Слово»; и Лука: « якоже предаша нам, иже исперва самовидцы и слуги бывшии Словесе» (Лук. 1, 2), как и Давид еще говорит: «посла Слово Свое, и исцели я» (Псал. 106, 20). Все это предает арианскую ересь повсюдному позору, дает же уразуметь вечность Слова и что Слово не чуждо Отчей сущности, но собственно ей принадлежит. Ибо кто когда видел свет без сияния? Или кто осмелится сказать, что образ ипостаси чужд ей? Не паче ли неистов помысливший только, будто бы Бог когда – либо был без Слова и без Премудрости? Писание представило нам таковые начертания и таковые образы, чтобы мы, поелику природа человеческая не в состоянии постигнуть Бога, из них хотя бы отчасти и неясно, по мере сил своих, могли уразуметь Его. И как к познанию того, что Бог есть и промышляет, достаточно твари: «от величества бо и красоты созданий сравнительно Рододелатель их познавается» (Прем. 13, 5), и мы к своему научению не требуем от твари произносимых слов, но, внимая Писаниям, веруем, примечая во всем этот порядок и эту стройность, познаем, что Он есть Творец, Владыка и Бог всего, постигаем чудное Его о всем промышление и мироправление: так, при достаточном свидетельстве о Божестве Сына приведенных выше изречений, излишнее, лучше же сказать, безумное дело сомневаться и спрашивать с еретиками, как может Сын быть вечно? Или как может Он быть от Отчей сущности и не быть частью? Быть от чего – нибудь значит быть частью этого чего – нибудь; а уделенное не есть уже целое. 33) Таковы велемудрые злоухищрения иномысленных. И как в сказанном прежде предварительно обличили мы суесловие их в этом, так и точный смысл этих изречений и образов, употребленных в Писании, показывает нам в очерке мерзкое еретическое учение. Ибо в Писаниях видим всегда сущее Слово, сущее от Отца, собственно принадлежащее сущности Того, Чье Оно Слово, не имеющее в Себе ни предшествующего, ни последующего. Видим сияние от солнца, собственно принадлежащее солнцу, не раздробляющее и не умаляющее солнечной сущности, так что и сущность пребывает всецелою, и сияние совершенно и всецело, не умаляет сущности света, как истинное его рождение. Видим Сына не от вне, но от Отца рождаемого, и Отца пребывающего всецелым, Сына же всегда сущего – образом ипостаси, сохраняющего в Себе сходство с Отцом и неизменный Его образ, почему, кто видит Сына, тот усматривает в Нем и ту ипостась, которой Он – Образ, и по действенности Образа уразумевает истинное Божество ипостаси. Сему уча, и Сам Спаситель сказал: « Отец во Мне пребываяй, Той творит дела... яже Аз творю» (Иоан. 14, 10, 12), и: «Аз и Отец едино есма» (Иоан. 10, 30), и: «Аз во Отце, и Отец во Мне» (Иоан. 14, 10). Поэтому пусть христоборная ересь покусится сперва объяснить образы, взятые с вещей сотворенных, и сказать: «Солнце было некогда без сияния, или сияние не собственно принадлежит сущности света, или хотя и принадлежит, но происходит чрез отделение и есть часть света». И еще, пусть объяснит происхождение Слова и скажет: «Слово чуждо уму, или: не было его некогда, или: не собственно принадлежит оно сущности ума, или: слово есть отдельная часть ума». Пусть объяснится об образе, о свете и о силе, также как о слове и о сиянии, и тогда уже пусть воображает, что хочет. А если еретики не могут на это отважиться, то не велико ли их безумие напрасно напрягать свои силы к уразумению превышающему все созданное и собственную их природу и браться за невозможное? 34) Если и у этих созданных и телесных существ отыскиваются такие рождения, что они суть не части сущностей, от которых происходят, и не страдательно производятся, и не умаляют породивших сущностей, то не безумствуют ли опять еретики, когда в бесплотном и истинном Боге отыскивают и предполагают части и страдания, бесстрастному и неизменяемому Богу приписывают разделения, чтобы возмутить этим слух людей простодушных и отвратить их от истины? Ибо кто, слыша слово «Сын», не представляет в мысли собственно принадлежащего Отчей сущности? И кто при первоначальном оглашении услышав, что Бог имеет Сына и все сотворил собственным Словом Своим, не в таком принимал это смысле, как мудрствуем теперь мы? И когда появилась мерзкая арианская ересь, кто, услышав утверждаемое еретиками, не приходил тотчас же в изумление, что утверждают они нечто чуждое, и посевают несогласное с учением, какое всеяно в них в начале? В начале же в каждой душе всеяно, что Бог «имеет Сына – Слово, Премудрость, Силу, и это есть Его образ и сияние. А из сказанного тотчас сами собою рождаются понятия: о бытии всегда, о бытии от Отца, о подобии, о вечности рождения от сущности, и ни одного понятия о твари или произведении. Когда же «спящим человеком... враг» (Мф, 13, 25) человек посеял эти понятия: «тварь; было, когда не был» и «как сие возможно», тогда уже явились плевелы – это зловредная ересь христоборцев. И еретики, как бы лишенные вдруг всякого правильного образа мыслей, наподобие разбойников вторгаются и осмеливаются говорить: «Как может Сын вечно сопребывать с Отцом? Ибо у людей сыны их появляются со временем. Отцу уже тридцать лет, а сын только еще рожден. И вообще, всякий сын человеческий не был, пока не рожден». И еще твердят еретики: «Как Сыну можно быть Словом или Слову – образом Божиим? Человеческое слово, состоя из слогов, едва выразит изволение говорящего, как тотчас престает и исчезает». 36) Поэтому, как бы забыв изложенные выше против них обличения и снова опутываясь подобными узами злочестия, рассуждают, как теперь сказано. Но слово истины обличает их так. Если рассуждают о каком – либо человеке, то пусть и о слове его и о сыне его говорят по – человечески. Если же рассуждают о Боге, создавшем человеков, то пусть представляют не человечески, но иначе и выше естества человеческого. Ибо каков рождающий, таково же по необходимости и рождение, и каков Отец Слова, таково и Слово Его. Человек, рождаемый во времени, и сам во времени рождает чад. И поелику произошел он из ничего, то и слово его престает и не пребывает. Но Бог «не яко человек»; сие сказало и Писание (Иудиф. 8, 16). Он есть «Сый», и всегда пребывает (Исх. 3, 14). Посему и Слово Его есть «Сый», и Оно вечно с Отцом, как сияние света. Слово человеческое составляется из слогов, не имеет ни жизни, ни действенности, но выражает только мысль говорящего, едва выходит из уст, как уже и преходит, не являясь более, потому что вовсе его не было, пока не изречено. Поэтому человеческое слово не имеет ни жизни, ни действенности, и вообще, оно не человек. Таково же оно, как сказал уже я, по той причине, что рождающий его человек имеет естество происшедшее из ничего. Но Божие Слово – не слово произносимое, как сказал бы иной, Оно – не звучная речь, и не Божие повеление есть Сын, но как сияние света, так Слово Божие есть совершенное Рождение от Совершенного, потому и Образ Божий есть Бог, ибо сказано: «Бог бе Слово». Человеческие слова не для действования служат, потому человек действует не словами, но руками, руки человеческие имеют действительное бытие, а слово человеческое не самостоятельно. Что же касается до слова Божия, то, как сказал Апостол, «живо слово Божие, и действенно, и острейше паче всякаго меча обоюду остра, и проходящее даже до разделения души же и духа, членов же и мозгов, и судительно помышлением и мыслем сердечным: и несть тварь неявлена пред Ним, вся же нага и объявлена пред очима Его, к Нему же нам слово» (Евр. 4, 12, 13). Посему Оно есть Создатель, без Него «ничтоже бысть» и ничто не может прийти в бытие. 36) Не должно же доискиваться, почему Слово Божие не таково, как наше, потому что, как сказано уже, и Бог не таков, как мы. Неприлично также доискиваться, как Слово от Бога, или как Оно – Божие сияние, или как рождает Бог и какой образ Божий рождения. Кто отваживается на подобные исследования, тот безумствует, потому что желает истолковать словами, что неизреченно свойственно Божию естеству и ведомо одному Богу и Сыну Его. Это то же значит, что и доискиваться: где Бог, почему Он Бог, и каков Отец. Но как предлагать подобные вопросы нечестиво и свойственно неведущим Бога, так не позволительно отваживаться на подобные исследования о рождении Божьего Сына, и Бога и Премудрость Его измерять своим естеством и своею немощью. Но поэтому не следует представлять о сем вопреки истине, и если кто при этих исследованиях приходит в недоумение, то не должен не верить и написанному. Лучше недоумевающим молчать и веровать, нежели не верить по причине недоумения. Недоумевающий может еще быть извинен, потому что хотя и допытывался, но потом совершенно успокоился. А кто по недоумению примышляет себе неподобающее и говорит о Боге, что недостойно Бога, тот не извинителен в своей дерзости, потому что в подобных недоумениях из Божественных Писаний может извлечь для себя некоторое пособие и хорошо уразуметь написанное, представлять же в уме как бы для примера наше слово. Как оно собственно от нас, а не внешнее наше дело, так и Божие Слово – собственно от Бога и не есть произведение. Оно не то же, что слово человеческое, иначе и Бога необходимо представлять себе человеком. Ибо вот, ежедневно преходят многие и различные слова человеческие, потому что прежние слова не пребывают, но исчезают. Это же опять бывает потому, что отцы их, как люди, и возрасты имеют преходящие, и представления последовательно сменяющиеся, а на чем останавливаются мыслью и о чем размышляют, о том они и говорят, почему много у них бывает слов, и после многих вовсе не остается ни одного. Как скоро говорящий прекращает речь, тотчас утрачивается и слово. Но Слово Божие есть одно и то же, и как написано, Слово Божие «во век... пребывает» (Псал. 118, 89), не изменяясь и пребывая не первым или вторым по первом, но всегда тем же. Поелику Бог един, то прилично быть единому Божию Образу, единому Слову и единой Премудрости. 37) Посему дивлюсь, как еретики, когда Бог един, по собственному своему примышлению вводят многие образы, премудрости и слова и утверждают, что «одно слово есть собственное и по естеству Отчее слово, которым Бог сотворил и Сына; истинный же Сын только по примышлению (κατ´ ὲπινοιαν) нарицается Словом, также как и виноградною лозою, путем, дверью, древом жизни. И Премудростью по имени только, говорят они, нарицается Сын, есть же иная собственная и истинная Отчая премудрость, нерожденно Отцу соприсущая, которою сотворив Сына, по причастию сей премудрости наименовал Его также Премудростью». И это не на словах только преподается у них, но и Арий поместил в своей Талии, и софист Астерий, как говорили мы в предыдущем слове, написал так: «Не сказал блаженный Павел: проповедуем Христа «сию» Божию силу или «сию» Божию Премудрость, но без приложения члена говорит: Божию силу и Божию Премудрость, проповедуя, что есть иная собственно Самому Богу принадлежащая сила, естественная и Ему нерожденно соприсущая, и она – то есть родительница Христа, зиждительница всего мира, о ней уча, апостол в послании к Римлянам говорит: «невидимая бо Его от создания мира творенми помышляема, видима суть, и присносущная сила Его и Божество» (Римл. 1, 20). Как никто не скажет, что именуемое здесь Божество есть Христос, а не Сам Отец, так, думаю, и присносущая сила Его, и Божество есть не единородный Сын, но родивший Сына Отец; апостол же учит, что иная есть Божия сила и премудрость, являемая чрез Христа». И немного после тот же Астерий говорит: «Хотя присносущная Его Сила и Премудрость, которая по истинному рассуждению безначальна и не рожденна, без сомнения, есть одна и та же, однако же многие силы и премудрости, отдельно сотворенные Богом, и в числе их перворожденный и единородный Христос, все подобным образом зависят от обладающего ими Бога, и все справедливо именуются силами самого Бога, их сотворшего и употребляющего в действие. Так, например, о пругах, посланных Богом в наказание за грехи человеческие, пророк говорит, что сам Бог называет их не только силою, но и силою великою (Иоил. 2, 25), а блаженный Давид во многих псалмах не только ангелов, но и силы призывает к славословию Божию». 38) Не достойны ли они всякой ненависти за это одно ими сказанное? Если, как полагают еретики, Господь не Сын по рождению от Отца и по усвоению сущности, но именуется Словом ради разумных тварей, Премудростью ради одаренных мудростью и силою ради облеченных силою, то, без сомнения, и Сыном наречен ради усыновляемых, а может быть, и бытие имеет по примышлению ради сущих в бытии. Поэтому, что же такое Он? Не может Он быть ничем из поименованного, если все это только имена Его и если имеет Он в Себе один призрак бытия, ради нас украшаясь этими именами. Но подлинно диавольское или еще и большее это высокоумие! Сами хотят быть истинно самостоятельными, о Слове же Божием думают, что существует только именем. И не странны ли эти вещания их – Премудрость называют соприсущею Отцу; утверждают же, что – Христос не есть сия Премудрость, но что много созданных сил и премудростей и что одна из них есть Господь, применяемая ими к гусенице и пругам. Не коварны ли они? Слыша у нас, что Слово сопребывает с Отцом, поднимают вдруг ропот, говоря: «Следовательно, по утверждаемому вами, не созданных два». Сами же утверждая, что Премудрость Его несозданна, ужели не видят, что упрек, какой напрасно делают нам, падает на них? И опять, не совершенно ли юродива эта их мысль – утверждать, что не созданная соприсущая Богу премудрость есть сам Бог? Соприсущее не себе, но кому – либо соприсутствует, например, евангелисты говорят о Господе: был с учениками, потому что был не сам с Собою, но с учениками. Разве скажут уже, что Бог может иметь премудрость, которая сопряжена с Ним и восполняет собою Его сущность, будучи сама несозданна, и ее – то еретики выставляют зиждительницею мира, чтобы отнять зиждительность у Сына, потому что принуждены утверждать все, только бы не мудрствовать о Господе по истине. 39) Где же они нашли вообще сказанным в Божественном Писании или от кого слышали, будто бы кроме сего Сына есть иное слово и иная премудрость, и потому изобретают подобные вымыслы? Написана правда: «еда словеса Моя не суть якоже огнь... или млат сотрыющий камень» (Иер. 23, 29)? И в Притчах сказано: «научу же вас Моим словесем» (Притч. 1, 23). Но это заповеди и повеления, какие изглаголал Бог святым чрез собственное Свое и единое, истинное Слово. О сих словесах сказал Псалмопевец: «от всякаго пути лукава возбраних ногам моим, яко да сохраню словеса Твоя» (Псал. 118, 101). И Спаситель, давая разуметь, что таковые словеса не то же, что Он и Им изглаголаны, сказал: «глаголы, яже Аз глаголах вам» (Иоан. 6, 63). Таковые словеса не суть рождения или сыны, не так много зиждительных словес, не так много образов Единого Бога, не так много сделавшихся нас ради человеками, и не единое из сих многих словес есть то Слово, которое «плоть бысть», по сказанному Иоанном. О единственном сущем Божием Слове благовествовано Иоанном: «Слово плоть бысть», и: «вся Тем быша». Поэтому о сем Едином Господе нашем Иисусе Христе и о единстве Его с Отцом написаны и служат доказательством те свидетельства, в которых и Отец объявляет, что един есть Сын, и святые и научились и говорят, что единое есть Слово, и Оно есть единородный Сын. То же доказывают и совершенные Им дела. Ибо все видимое и невидимое Им получило бытие, и «без Него ничтоже бысть». О другом же ком или об ином чем не имеют представления святые и не вымышляют слов или премудростей, которых ни имени, ни дел не показывает Писание и которых именуют одни эти еретики. Ибо их это изобретение, их христоборное предположение, они употребляют во зло имя Слова и Премудрости, вымышляя же себе что – то иное, жалкие люди эти отрицаются истинного Божия Слова, истой и единственной Отчей Премудрости, и подражают, наконец, манихеям. Ибо и манихеи, взирая на дела Божии, отрицаются самого единственно сущего и истинного Бога, вымышляют же себе иного Бога, хотя не могут показать ни дел сего Бога, ни какого – либо о Нем свидетельства в Божественных Писаниях. 40) Итак, если в Божественных Писаниях не отыскивается иной премудрости, кроме сего Сына, и от отцов не слыхали мы ничего подобного, еретики же исповедуют и написали, что есть премудрость несозданно соприсущая Отцу, Ему собственно принадлежащая и зиждительница мира, то Сын сей будет Тот самый, который и по их словам вечно соприсущ Отцу. Ибо Он есть и Зиждитель, как написано: «вся Премудростию сотворил еси». И сам Астерий, как бы забыв то, что писал прежде, когда вступает в спор с язычниками, подобно Каиафе, невольно не именует впоследствии ни многих премудростей, ни гусеницы, но исповедует уже одну Премудрость, пиша так: «Один Бог – Слово, словесных же существ много; одна сущность и одно естество Премудрости, существ же мудрых и совершенных много». И через несколько слов говорит еще: «Кто же те, которых удостаивают именовать Божьими сынами? Конечно, не скажут, что и они суть слова, и не станут утверждать, что премудростей много. Поелику Слово одно и Премудрость по доказанному одна, то невозможно сему множеству сынов присваивать сущность Слова и давать наименование Премудрости». Посему неудивительно, что ариане препираются с истиною, когда во взаимных спорах они разногласят и сами с собою иногда утверждают, что премудростей много, а иногда объявляют, что Она одна, то применяют Премудрость к гусенице, то говорят, что Она соприсуща и собственно принадлежит Отцу; иногда одного Отца признают несозданным, иногда же и Премудрость, и силу Его именуют несозданною; спорят с нами, утверждающими, что Слово Божие всегда пребывает, и сами же забывают слова свои, говоря, что Премудрость несозданно соприсуща Богу. Так во всем омрачены они умом, отрицают истинную Премудрость и отыскивают премудрость несуществующую, подобно манихеям измышляют себе иного Бога и отрицают Бога истинного. 41) Но пусть и прочие ереси и манихеи слышат, что один есть Отец Христов, Владыка и Творец твари, создавший все Словом Своим, особенно же пусть слышат ариане, что едино есть Божие Слово, единственный собственный и преискренний Сын от Божией сущности, имеющий неотделимое от Отца Своего единство Божества, как говорили мы об этом неоднократно, научившись тому у Самого Спасителя. Ибо иначе почему же Отец Им творит и в Нем, кому хочет, открывает Себя и, кого хочет, просвещает? Или почему и в таинстве крещения Сын именуется вместе с Отцом? Если скажут, что недостаточно Отца, то ответ злочестив. А если достаточно (что и позволительно только сказать), то к чему потребен Сын или в деле творения, или при святой купели? Какое общение у твари с Творцом? Или для чего в общем всех тайноводстве к Сотворившему сопричисляется сотворенное? Или для чего предана нам вера, по словам вашим, в Единого Творца и в единую тварь? Если для того, чтобы сочетались мы с Божеством, то какая потребность в твари? А если для того, чтобы вступили мы в единение с Сыном, который есть тварь, то именование Сына в крещении вследствие утверждаемого вами излишне. Бог, всыновивший Сына, один силен всыновить и нас. Сверх того, если Сын есть тварь, то поелику одно есть естество словесных тварей, никакой помощи не будет твари от твари, потому что все твари имеют нужду в благодати от Бога. Незадолго перед этим говорили мы, сколько сообразности в том, что все приведено в бытие Словом. Поелику же последовательность речи потребовала, чтобы упомянуть нам и о святом крещении то, как думаю и как уверен, необходимо сказать, что Сын соименуется со Отцом, и не потому что Отец не самодоволен, и не просто без всякой причины. Но поелику Сын есть Божие Слово, собственная Божия Премудрость и, будучи Отчим сиянием, всегда с Отцом, то посему Самому Отцу, преподающему благодать, не иначе можно преподавать ее, как в Сыне, потому что Сын в Отце, как сияние в свете. «Бог» не как недостаточествующий, но как Отец «Премудростию» Своею «основа землю» (Притч. 3, 19), все сотворил сущим от Него Словом, и святую купель утверждает Сыном же. Где Отец, там и Сын, как и где свет, там сияние. И как, что ни делает Отец, делает чрез Сына, и Сам Господь говорит: что вижу творящего Отца, то творю и Я (Иоан. 5, 19), так и в преподаваемом крещении, кого крестит Отец, того крестит Сын, и кого крестит Сын, тот святится Духом Святым. И еще, как при явлении солнца можно сказать, что светит и сияние, потому что свет один и не может быть разделяем и разлучаем, так опять, где есть или где именуется Отец, там, без сомнения, пребывает и Сын. Но в крещении именуется Отец, потому необходимо именоваться вместе и Сыну.