Священномученик Аркадий (Остальский) / Мы не должны бояться никаких страданий (6)

Сразу же после прибытия в дивизию о. Аркадия, была получена телеграмма корпусного интенданта 39-го корпуса о прекращении выдачи частям дивизии красного вина, кроме особых случаев, по усмотрению командующего армией141. Когда запасы вина в дивизии истекли, иерей Аркадий на свои деньги покупает церковное вино для говеющих чинов дивизии, исстрачивая на это 208 рублей, которые, конечно, потом ему были возмещены142. Командиры полков, офицеры, священники, ободряя воинских чинов, напоминали им, что «каждый русский воин, сражаясь за Царя и Россию, сражается за себя, своих родителей, жену, детей, <...> своё хозяйство». Также напоминали старым солдатам любовное отношение к неприятелю в Галиции, где русские воины «никого и ничего не трогали, не говоря уже о том, что никого не принуждали служить» им. Когда же неприятель временно занял часть нашей земли, результат его вторжения плачевный – «церкви поруганы, жёны и дочери изнасилованы, хозяйство разорено, мужчин же мало-мальски годных к службе забрали в своё войско на службу». Надо было сражаться хорошо, чтобы остановить неприятеля, чтобы он не шёл дальше, до тех губерний, которые ещё не тронуты143. В ночь с 20 на 21 октября 408-й пехотный Кузнецкий полк произвёл усиленную разведку неприятеля у деревни Ставок Волынской губернии, в результате которой командир полка подполковник Губин был контужен осколком снаряда, но остался в строю144. 26 ноября, в день праздника кавалеров ордена святого великомученика Георгия Победоносца, 6 декабря, в день памяти святителя Николая и день тезоименитства Государя Императора, 1 января, в день Нового года, войска 102-й пехотной дивизии собирались на церковный парад. В устроенном шатре молебствие совершали все священнослужители дивизии во главе с благочинным – иереем Аркадием Остальским145. 28 декабря 1915 года Государь Император Николай II соизволил установить годовые праздники для полков 102-й пехотной дивизии: 405-го пехотного Льговского – на 8 ноября, в честь Архистратига Михаила; 406-го пехотного Щигровского – на 27 ноября, в честь иконы Знамения Божией Матери; 407-го пехотного Саранского – на 9 мая, в память перенесения мощей святителя Николая, Мирликийского чудотворца; 408-го пехотного Кузнецкого – на 25 марта, в день Благовещения Пресвятой Богородице146. Кроме того, был также утверждён годовой праздник для дивизионного лазарета № 1 – в день Касперовской иконы Божией Матери – 29 июня147. 30 января 1916 года о. Аркадий отправил прошение Архиепископу Волынскому и Житомирскому Евлогию об отчислении его «от занимаемой при Староконстантиновском соборе должности священника»148, на которой он ещё продолжал числиться. Владыка Евлогий удовлетворил его просьбу149. Только в мае началось решительное наступление дивизии. Русские войска, отдохнувшие, окрепшие и сплотившиеся на долгой зимней стоянке, проявили свою богатырскую силу. Мощным ударом они сломили неприятеля и, выгнав из насиженных окопов, в течение нескольких дней оттеснили его, отступившего в беспорядке, на несколько десятков километров назад, возвратив своей Родине десятки тысяч вёрст русской земли. Были освобождены Ставок, Хромяково, Пельча, станция Киверцы и Рожище, а также открыта дорога на Ковель и Владимир-Волынский. В этих боях с полками 102-й пехотной дивизии были и полковые священники во главе со своим благочинным – иереем Аркадием Остальским150. В одном из боёв 26 мая разорвавшимся снарядом был тяжело ранен в ногу, руку и грудь командующий дивизией генерал-майор Микулин, который на следующий день скончался. Последними его словами были: «Как жаль, что не удалось мне довести дело до конца». Посмертно он был награждён орденом св. Станислава первой степени с мечами151. Военные действия продолжались. В бою с австро-германцами у местечка Киселин 19 июля получил ушиб осколком разорвавшегося снаряда в голову командир 408-го пехотного Кузнецкого полка полковник Гентваргер. Ушиб вызвал опухоль в голове с повреждением наружных покровов, сердцебиение, тошноту, расширение зрачков. Но командир полка не пожелал эвакуироваться, а остался в строю152. За время своей службы в 102-й пехотной дивизии иерей Аркадий Остальский неоднократно посылал пожертвования на госпиталь от военных церквей, на учреждение стипендий и выдачу пособий священнослужителям, потерявшим трудоспособность на войне, а также делал взносы на военный санаторий в Ессентуках153. 7 октября 1916 года иерей Аркадий был переведён в 33-й отдельный полевой тяжёлый артиллерийский дивизион154. Прибыв в этот дивизион, он увидел, что артиллеристы не хотят защищать свою Родину, будучи сбиты с толку вредной противогосударственной социалистической агитацией, на разоблачение которой он употребил все свои усилия. В этом дивизионе были освидетельствованы и взяты на фуражное довольствие две собственных лошади о. Аркадия, которые полагались ему для перевоза церковной двуколки155. Недолго пришлось служить иерею Аркадию священником 33-го отдельного полевого тяжёлого артиллерийского дивизиона. 25 февраля 1917 года приказом по ведомству Протопресвитера военного и морского духовенства о. Аркадий был переведён на должность священника для командировок при начальнике этапно-хозяйственного отдела Штаба VII-й Армии156. Это назначение совпало с трагическими событиями в жизни России – отречением Императора от престола и приходом к власти Временного правительства. По попущению Божию, стремительно разрушались благодатные устои Святой Руси. Душами людей овладевали тёмные силы. 3 апреля о. Аркадий вступил в должность157. Прибыв в штаб Армии, он не стал отсиживаться среди офицеров, а убедил выдать ему деньги для оборудования походной церкви, которой в штабе не было. С разрешения командующего Армией 14 апреля ему выдали 740 рублей 60 копеек на приобретение церковных вещей для оборудования походной церкви158. О. Аркадий принял участие в проходившем с 5 по 8 мая в городе Проскурове съезде духовенства армий Юго-Западного фронта. В своём выступлении по вопросу «войны и мира» он напомнил присутствующим о громадном влиянии на армию совета солдатских и рабочих депутатов. Этот совет выпустил воззвание к армии и флоту, которое произвело огромное и отрезвляющее впечатление, дав благие результаты. В частности, оно повлияло на характер направления резолюций делегатов VII-ой Армии на фронтовой съезд, которые о. Аркадий зачитал: «Армейский съезд VII-ой Армии 4 мая в совместном заседании с делегатами армии на фронтовой съезд, заслушав воззвание совета рабочих и солдатских депутатов, постановил: 1) всех, проповедующих братание и пассивную оборону, чем бы они её не обосновывали, считать защитниками сепаратного мира и изменниками русской революции. Самое же братание считать явлением безусловно недопустимым; 2) считать воззвание совета рабочих и солдатских депутатов основой, на которой обязаны работать все выборные организации VII-ой Армии; 3) довести до сведения солдатских и рабочих депутатов, что съезд понимает, как трудно представителям русской демократии – ненавистникам войны, и требовать наступления; 4) съезд безусловно верит, что наступление требуется лишь во имя мира, защиты добытой свободы и спасения Родины; 5) а потому обещает приложить все силы к тому, чтобы дух армии и её боеспособность поднялась на должную высоту, и чтобы армия по первому приказанию начальников пошла вперёд»159. В июне иерей Аркадий Остальский в качестве армейского проповедника прибыл в Житомир на одно из заседаний Волынского епархиального съезда духовенства и мирян, на котором выступил с докладом. Он говорил об отношении армии к вере и Церкви, обрисовав картину падения церковной жизни. Для врачевания церковной болезни и для объединения православного духовенства и мирян, о. Аркадий предложил съезду принять программу Христианско-демократической партии, которая тогда казалась ему правильной, и реализация этой программы вполне осуществимой. Вот пункты этой программы: «Христианско-демократическая партия стремится к устроению на земле царства правды, любви и народного благополучия. Принципы: свобода, равенство и братство могут осуществиться только тогда, когда жизнь людей будет согласована с вечными евангельскими истинами. Посему христианско-демократическая партия своей задачей ставит устроение политической, социальной и экономической жизни на началах любви, равенства, справедливости и широкого народовластия: 1) Признавая для России благовременной формой правления демократическую республику, партия своим идеалом считает христианскую коммуну. 2) Церковь Православная не должна быть в порабощении у государства, но, находясь с ним в союзе, стремится только к нравственному усовершенствованию чад её. 3) Признавая свободу всех религий, но вместе с тем учитывая и то, что православная религия исповедывается большинством народонаселения России, партия считает справедливым требовать от русского правительства: 1) признания православия первой религией в государстве; 2) поддержки её и её священно- и церковнослужителей содержанием из казны, взамен платы за требы; 3) недопущения кощунств и оскорбления в слове печати и действиях святынь православия; 4) глава государства и министр исповеданий должны быть православными от рождения. Примечание: Партия считает допустимым, если правительство найдёт возможным оказывать государственную материальную помощь и всем прочим существующим в России религиям. 4) Вся приходская жизнь строится на началах самоуправления. 5) Высшая форма церковного самоуправления – Всероссийский Собор духовенства и мирян, каковой бывает чрез каждые три года. Примечание: В епархиях Собор бывает ежегодно. 6) Как Епископы, так и священнослужители должны быть избранные, получившие соответственную поддержку. Школы должны быть переданы народу. 7) Преподавание Закона Божия партия считает необходимым в тех школах, где воспитываются дети православных христиан. Примечание: Где большинство учащихся православных, там должны быть и православные учителя. 8) Обучение должно быть всеобщее и бесплатное на средства государства. 9) Земля – хлебопашцам. Посему партия стоит за передачу трудящемуся люду государственных, удельных помещичьих, монастырских и церковных земель. Примечание: Окончательное решение этого вопроса партия передаёт Учредительному Собранию. 10) Признавая равноправие всех, партия считает необходимым проведение в жизнь: неприкосновенности личности и жилища, а также свобод: совести, слова, печати, собраний, союзов, стачек, петиций, обучения, передвижений и промыслов»160. Выслушав доклад о. Аркадия, члены епархиального съезда духовенства и мирян постановили: «Горячо благодарить докладчика за прекрасный и прочувствованный доклад, но, соглашаясь с большинством положений программы Христианско-демократической партии, изложенной докладчиком, съезд не имеет возможности принять её целиком без спокойного рассмотрения её вне обстановки общего собрания, которому предстоит ещё много работы. Посему съезд нашёл более удобным ознакомить духовенство с программой через напечатание её в епархиальном органе, с пожеланием, чтобы духовенство, ознакомившись с программой, приняло меры к организации в эту партию»161. Видя постоянное ухудшение политической ситуации в стране, о. Аркадий вскоре понял, что принятием программы партии ничего изменить в данной ситуации никак не удастся, и отказался от этой идеи. 15 августа 1917 года иерей Аркадий переехал в Житомир162. О жизни на Волыни в то время владыка Евлогий (Георгиевский) вспоминал: «Общее положение в епархии становилось всё хуже и хуже. В деревнях грабежи и разбой, в уездах погромы помещичьих усадеб и убийства помещиков. <...> Куда девалось «христолюбивое воинство» – кроткие, готовые на самопожертвование солдаты? Такую внезапную перемену понять трудно: не то это было влияние массового гипноза, не то душами овладели тёмные силы... Мы все теперь жили в панике. В Житомире ещё было сравнительно тихо, но и у нас – увидишь солдата, думаешь, как бы пройти незамеченным, чтобы не нарваться на оскорбление»163. Оставаясь в ведении Протопресвитера военного и морского духовенства, иерей Аркадий вместе с прочими военными священниками служил в житомирском Серафимовском военном храме164. Но 11 сентября 1917 года последовало увольнение о. Аркадия в епархиальное ведомство165. 13. Деятельность о. Аркадия в 1917–1921 гг. В Житомире о. Аркадий принимал участие в деятельности Волынского епархиального Владимиро-Васильевского братства при Житомирском кафедральном соборе, действительным членом которого он состоял166. В отчёте о деятельности братства за 1917 год писалось: «Волна революции, так неожиданно нахлынувшая на нашу родину, коснулась и самых жизненных нервов братства – его материальных средств. Источники, откуда братство черпало свои средства, оказались захваченными этой волной, и пока не улягутся разбушевавшиеся стихии, братство остаётся предоставленным своим внутренним силам и может пока изыскивать средства среди своих же членов. Связь братства с приходами, нарушенная революцией, пока не восстановилась, и ожидать в скором [времени] наступления нормальной жизни братства пока нет достаточных оснований. Ввиду этого, братство вынуждено было в отчётном году сократить свою благотворительную деятельность и совершенно отказаться от некоторых видов помощи. Так были закрыты братские мастерские – сапожная и швейная, прекращён наём квартир для беженцев на средства братства, упразднена столовая на питательном пункте при заводе Бевензе и совершенно прекращена выдача единовременных пособий. Но, будучи материально слабым, братство продолжало оставаться на высоте своих задач и целей, поднимая дух народа среди глубокого нравственного падения общества и укрепляя в нём надежду на лучшее будущее среди окружающего развала и распада устоев народной жизни. Житомирский Богоявленский монастырь, как и в прежние годы, продолжал оставаться центром братской жизни. Там еженедельно, по четвергам, а также и в праздничные дни, при бессменном участии и под непосредственным руководством Преосвященного председателя Совета братства (Епископа Острожского Аверкия (Кедрова) – сост.), велись религиозно-нравственные беседы по самым животрепещущим вопросам текущей жизни, там находила ответы на свои вопросы и утешение в скорби исстрадавшаяся душа христианина. Там же находило отдохновение оскорблённое религиозное чувство в общенародном пении акафистов. Незначительные средства, израсходованные братством на печатание акафистов (160 руб.) для раздачи их участникам общенародных акафистных молений, вполне окупались религиозным удовлетворением и той суммой духовных благ, которая приобреталась в этих религиозных собраниях и разносилась их участниками по отдалённым уголкам г. Житомира. Братство является на Волыни пока единственным инициатором практического осуществления христианской идеи славословия Бога не только единым сердцем, но и «едиными усты». А когда наступит умиротворение нашей мятущейся родины и связь братских отделений вновь установится, братство питает надежду, что вся православная Волынь будет петь гимн хвалы Господу благодею щему, по примеру этой братской ячейки. С тою же целью религиозного оздоровления захваченных революцией общественных слоев в отчётном году на братские средства было устроено паломничество из г. Житомира в Тригорский монастырь, привлекшее массу народа. Паломнический подвиг, отрывая от повседневной житейской суеты, полной неправды и насилий, и перенося в иной мир – братства любви в Господе, невольно будил в душе стремление к лучшей жизни и мольбу к Богу о даровании мира и успокоения нашей исстрадавшейся родине. По примеру прежних лет, Преосвященным председателем братства была совершена поездка на ближайшие позиции Юго-Западного фронта в пределах Волынской губернии для раздачи воинам подарков к празднику Пасхи и совершения пасхальных служб. Наши солдаты в это время были ещё не особенно сильно заражены влиянием антицерковных и антихристианских идей, широко распространившихся теперь в народе наряду с идеями социализма, и с чувством глубокого удовлетворения своих религиозных потребностей и благоговейным усердием участвовали в общественной молитве за пасхальными богослужениями, совершавшимися архиерейским чином, и принимали святительские поучения и благословения. В отчётном году большую службу сослужила братская книжная лавочка, поставившая своей целью снабжать православный народ по самым низким ценам, при существующей дороговизне, предметами религиозного почитания и церковного обихода. При совершенном отсутствии их в продаже в других лавках г. Житомира, в братской лавке можно было достать и хорошую книгу, и крестик, и икону, и лампадное масло и проч. По постановлению Совета братства, половина чистого дохода от лавки должна идти на нужды братства и с течением времени стать одним из главных источников пополнения братских средств»167. Кроме того, в это время о. Аркадий много проповедует в житомирских храмах и, благодаря дару слова, становится очень известным в городе. На его проповеди собирались толпы народа, вникая в каждое доступное для любого слушателя вдохновенное слово. Так, двоюродная сестра о. Аркадия Елена Валерьевна Стефанович вспоминала, как однажды она, приехавши в гости в Житомир, обратила внимание на то, что в одном направлении быстро движутся отдельные группы молодёжи. Когда же спросила, куда они так спешат, то ей ответили, что на проповедь священника Аркадия Остальского. Эти проповеди были настолько популярны среди верующих, что они старались разузнать заранее, где они будут произнесены, и специально приходили, чтобы послушать любимого пастыря168. Газета «Волынь», выходившая тогда в Житомире, время от времени сообщала о проповедях иерея Аркадия. Так, мы находим сообщение о его беседе в зале окружного суда 6 декабря 1917 года в день памяти святителя Николая, Архиепископа Мир Ликийских, организованной союзом (комитетом) приходских советов православных церквей г. Житомира. Следующие беседы были произнесены 17 и 27 декабря169. А 14 января 1918 года «была отслужена при огромном стечении народа в излюбленном центральном Архангело-Михайловском храме торжественная панихида по убитым членам Учредительного Собрания Шингарёве и Кокошкине. Перед началом панихиды священником А. Остальским, из выдающихся у нас проповедников, было сказано приуроченное к этому событию прекрасное, полное трагизма слово, вызвавшее слёзы у молящихся. Панихиду совершал настоятель храма [протоиерей Николай Бурчак-Абрамович – сост.] в сослужении местного причта, а также священников Остальского, Чекмановского, Огибовского и Вацатко»170. 24 января в архиерейской церкви был прочитан акафист пред Почаевской иконой Божией Матери, именуемой Киевской, после которого иереем Аркадием было произнесено поучение171. Владыка Леонтий (Филиппович) впоследствии вспоминал об о. Аркадии: «С ним я был давно знаком по Киеву, ещё до его епископства. Он всегда считался замечательным проповедником и прекрасным пастырем. Его все в г. Житомире любили. Его красноречие захватывало положительно всех слушателей, и многие безбожники благодаря его словам обратились к вере»172. С 23 июля 1918 года173 по благословению Архиепископа Волынского и Житомирского Евлогия (Георгиевского) иерей Аркадий Остальский в нижней архиерейской церкви Рождества Христова, по вечерам, постоянно читал и объяснял Евангелие174. За долгие, мучительные годы братоубийственной гражданской войны в Житомире четырнадцать раз менялась власть, от чего в первую очередь страдало ничем и никем незащищённое мирное население. Не находя выхода, обнищав до крайности, люди были в отчаянии. Видя разрушение когда-то сильного, бравшего на себя решение всех проблем государства, о. Аркадий отчётливей осознавал насущную необходимость возрождения внутренних связей, идущих из глубины любящих Бога сердец. В ответ на призыв Святейшего Патриарха Тихона (Белавин, святитель, † 1925, память 25 марта / 7 апреля) от 19 января 1918 года: «Не теряйте же времени, собирайте вокруг себя стадо, по одному, по два, собирайте их на пастырские беседы. Отбирайте сначала лучших людей. Не пренебрегайте беседами с благочестивыми женщинами, которые часто удерживают своих мужей и братьев от безумных поступков и защищают Церковь Божию. Составляйте из благонамеренных прихожан братства, советы, – что найдёте полезным по местным условиям...»175, о. Аркадий организовывает в Житомире Свято-Николаевское благотворительное братство. В день открытия братства в газете «Волынь» было напечатано определяющие цели братства следующее воззвание, подписанное инициативной группой: «Добрые люди! К вам наше слабое слово. Тесным кольцом стиснули нас беды. Дороговизна жизни, безработица, болезни и прочие страшные гостьи выбросили на улицу сотни несчастных. Каждый день несёт новые жертвы: то слышим мы о самоубийстве оставшегося без средств бывшего защитника несчастной Родины, то несутся печальные вести о заболеваниях и смертях от голода, а то и сами мы, стоя в очередях, видим, как падают на мостовую истощённые несчастные матери, единственные подчас кормилицы своих семейств. Можем ли мы при таких ужасах быть спокойными; можем ли мы есть свой кусок хлеба, зная, что другие не видят его сегодня?.. Неужели мы пройдём мимо того страдальца за Родину, который теперь оставленный всеми, несёт в продажу последнюю шинель, чтобы купить револьвер и покончить с собой?.. А ведь он ещё так недавно защищал нас своей честной грудью!.. Неужели не наш долг пригреть и накормить сироток, родители которых свою жизнь положили за нас? А больные, увечные, голодные, бесприютные, – разве это не наши братья? Много говорилось о свободе и равенстве, но ничего не делалось для святого, великого братства. Мы же зовём вас к братству для помощи голодным, больным, бесприютным! Кто не умер для любви, идите! Идите, ради Христа, ради страдающего ближнего, идите в воскресенье (1 сентября нового стиля), в 7 часов вечера в зал окружного суда на открытие Свято-Николаевского благотворительного братства и записывайтесь в члены его! Цель братства – помогать бедным всех сословий г. Житомира и прибывшим сюда по делам. Членами братства могут быть все вносящие в кассу братства ежемесячно ими самими определённый взнос. Протяните же руку помощи страждущему собрату»176. В назначенное время в зал окружного суда собрались православные, желающие стать членами братства и свою веру выразить делами любви и милосердия к страждущим ближним. Перед открытием учредительного собрания иерей Аркадий Остальский отслужил молебен святителю Николаю – покровителю братства. Председателем собрания был управляющий епархией Архиепископ Евлогий (Георгиевский), по благословению которого и организовывалось Свято-Николаевское благотворительное братство. Владыка открыл собрание. Его речь присутствующие выслушали с предельным вниманием. Архиепископ говорил об исключительно тяжёлом моменте, о необходимости прийти на помощь всем бедным, особенно в близкие дни зимы, которая может быть суровой. После владыки Евлогия сильную речь произнёс иерей Аркадий. Он напомнил, что подобные тяжёлые моменты переживали уже не раз христиане, как в первые века, так и при нашествии монголо-татар и в эпоху самозванцев. И в те времена спасали людей – взаимная поддержка, тесное единение и любовь. Он также привёл слова Минина: «Заложим жён и детей, а спасём Отечество», которые должен помнить каждый христианин. Свою речь о. Аркадий заключил следующим призывом: «Гибнет наш брат, голодает его семья, умирают от недоедания его дети. Не дадим им погибнуть! Всем пожертвуем, ничего не пожалеем для их спасения. Пойдём в члены Свято-Николаевского братства, последнюю копейку понесём туда, – и тем не дадим погибнуть нашим братьям!»177. После речи о. Аркадия был прочитан устав Свято-Николаевского благотворительного братства, цель создания которого – помочь бедным города Житомира всех сословий пищей, квартирой, одеждой и деньгами. После чтения устава началась запись в члены братства. Большими группами присутствующие толпились у столов, где принимались членские взносы. За несколько минут в кассу братства было внесено более 1400 рублей. Затем были избраны должностные лица братства. После недолгих суждений единогласно избрали: председателем – иерея Аркадия Остальского, товарищами председателя – Наталию Ивановну Оржевскую и Ольгу Анатольевну Мезенцову, казначеем – Константина Константиновича Черняховского, делопроизводителем – иерея Александра Поникарова, членами ревизионной комиссии – господ Ремезенко, Дробязко и Анну Ищук и кандидатов к ним – господ Звездинского и Валентину Попову. Кроме того, в помощь совету братства для разыскивания бедных, проверки различных заявлений их, и, вообще, для расширения деятельности братства было избрано двадцать человек «ревнителей», принимавших деятельное участие в помощи бедным перед последней Пасхой и пользующихся всеобщим уважением. Открытие братства закончилось воодушевлённым общим пением молитвы «Достойно есть»178. В Свято-Николаевское благотворительное братство соорганизовались действительно люди милосердные, готовые жизнь свою положить для спасения ближнего, своё звание православного христианина подтверждающие жизнью и делами милосердия к ближним. Например, избранная одной из двух товарищей председателя братства Наталия Ивановна Оржевская руководила житомирским комитетом Красного Креста. По воспоминаниям Архиепископа Евлогия, «это была святая женщина, она умела так поставить свой лазарет, что всякий, кто в него попадал, чувствовал себя, словно в Царствии Небесном»179. Братчики горячо взялись за дело. Уже через шесть недель после учредительного собрания они дали объявление: «Совет Свято-Николаевского благотворительного братства просит всех членов братства пожаловать во вторник, 15 октября нов. ст., к 7 час. вечера в окружной суд для решения вопроса об открытии братского кооператива»180. Гражданская война набирала всё новые обороты и приобретала всё более ожесточённый характер, неся горе и страдания народу. В начале 1919 года большевики взяли Житомир. Епископ Владимир-Волынский Фаддей (Успенский), будущий священномученик, временно управляющий Волынской епархией (Архиепископ Евлогий петлюровской властью был отправлен в Галицию, в качестве пленного), предпринимал все меры для недопущения насильственных действий. Так, 26 марта он сделал срочное предложение Волынской духовной консистории: «1) чтобы духовенство в городах и сёлах немедля открыло ряд бесед и поучений о прекращении насилий и погромов, поясняя, что христианская вера их не допускает и предоставляет наказание виновных лиц лишь законным властям; 2) чтобы миссионеры и иные проповедники, более опытные в проповедничестве, произносили, с согласия настоятелей, поучения о том во всех церквах города181». Через три дня владыка Фаддей опять предписывает консистории: «События последнего времени вызвали в широких слоях населения подъём веры, оскорблённой и угнетённой бывшими случаями издевательств над нею, стеснений и угроз (например, закрыть церкви и дать им какое-либо совсем несоответствующее и даже прямо унизительное назначение), поругания, доходившего до расстрела св. икон. Долг пастырей постараться поддержать этот подъём веры народной, укреплять стойкость в ней, готовность решительно и самоотверженно защищать святую веру и Церковь от поруганий. Стоя вне политической борьбы, не разжигая борьбы партий и одних классов населения с другими, пастыри пусть духовным оружием усиленного слова молитвы, духовною поддержкою мероприятий, направленных на защиту св. веры и Церкви, постараются тщательнее выполнить долг свой пред св. Церковью и народом. Во имя христианского милосердия следует располагать также к тому, чтобы голодному населению, пострадавшему во время борьбы, не было отказано в куске хлеба (указать, например, на Рим. 12:20–21). Прошу от моего имени с этим призывом обратиться к духовенству»182. 23 июня Епископ Фаддей опять даёт предписание консистории: «Ввиду того, что в последнее время в некоторых окрестных сёлах усиливается вражда против еврейского населения, и при взаимном озлоблении гибнут или могут гибнуть совершенно невинные люди, даже женщины и дети, предлагается пастырям окрестных сёл пастырскими мерами ослаблять взаимную вражду и призывать к тому, чтобы не навлечь нового наказания Божия на самих себя. Прошу консисторию распространить это мое предложение по окрестным сёлам, а если возможно, то и вообще по епархии»183. Апогей зверства большевиков настал в августе 1919 года, когда Волынская губернская чрезвычайная комиссия (Чека) расстреляла в Житомире 66 человек, предварительно предав их всевозможным мучениям, вплоть до сдирания кожи и раздробления черепа. Среди расстрелянных были два священника: Софроний Жураковский (служил в селе Сколобов Житомирского уезда Волынской губернии) и Павел Гордовский (служил в селе Ста ростинцы Сквирского уезда Киевской губернии)184. В том же месяце августе большевики отступили, захватив заложниками тридцать человек, и вывезли их в Москву. Среди заложников были товарищ председателя братства, председательница житомирского комитета Красного Креста княгиня Наталия Ивановна Оржевская и её племянница, тоже член братства, княгиня Наталия Сергеевна Шаховская. В московском концлагере они были около двух месяцев, но в Житомир смогли вернуться только в 1925 году185. В эти тяжёлые дни о. Аркадий со своей матерью Софьей Павловной по счастливой случайности находились в Москве186. Свято-Николаевское братство во всё это время не прекращало своей деятельности. Оно «оказывало помощь всем нуждающимся и больным, хоронило умерших, не имевших близких и родственников. Отец Аркадий сам руководил деятельностью братства и поименно помнил всех больных, которых оно опекало, и, бывало, не раз спрашивал, кто дежурит сегодня у такой-то больной, кто понесёт такой-то обед. Воспитывая членов братства в духе ревностного христианского служения, о. Аркадий вместе с ними предпринимал долгие пешие паломничества к православным святыням, в частности, в Киев. Дорогой они пели акафисты и церковные песнопения. Это были крестные ходы, которые проходили более двухсот километров, когда паломники останавливались помолиться у святынь, встречавшихся им на пути. Это были паломничества в кругу и среди верующего народа, которые укрепляли волю и веру, в чём многие тогда, оказавшись среди испытаний и государственной разрухи, особенно нуждались <...> Отец Аркадий не только других побуждал к нищелюбию и жертвенности, но и сам показывал пример этой жертвенности и крайнего нестяжания. Близкие, зная, что он нуждается и не имеет средств, сшили ему шубу. Эту шубу он надел всего раза два, затем она внезапно исчезла. Оказалось, что он отдал её бедной вдове, у которой было двое больных туберкулёзом детей. Когда мать священника, Софья Павловна, спросила его, где шуба, он ответил, что она висит в алтаре. Но затем и в церкви поинтересовались, куда делась шуба, и о. Аркадий вынужден был со смущением ответить: «Она висит там, где нужно». Однажды он вышел из Житомира в сапогах, а в Киев пришёл уже в лаптях. Оказалось, что ему на пути встретился какой-то бедняк, и они поменялись обувью. В другой раз о. Аркадий отдал неимущему брюки и остался в нижнем белье, а чтобы этого не было видно, зашил впереди подрясник, чтобы полы не распахивались. Зная его милосердие и мягкосердечность, к нему с просьбами подходили и люди, пытавшиеся обмануть пастыря. Как-то сшили о. Аркадию красивый подрясник, который у него выпросил горький пьяница, прикинувшись бедняком. Через некоторое время духовные дети священника увидели этого пьяницу продающим подрясник о. Аркадия, им пришлось выкупить его и отдать владельцу. У о. Аркадия не было почти никаких личных вещей и ничего ценного. В его комнате была только самая необходимая мебель. И однажды, вспомнив о ком-то из нуждающихся в материальной помощи, он зашёл в комнату матери, Софьи Павловны, и, взглянув на висящий на стене ковёр, осторожно спросил: – Этот ковер наш? – Наш, но не твой, – ответила Софья Павловна, поняв, что он хочет его кому-то отдать. Отец Аркадий часто служил и всегда исповедовал. На исповеди он никого не торопил, предлагая без стеснения назвать то, что мучает душу человека, грехи, которые, как тяжёлое бремя, отягощают совесть. Иногда исповедь затягивалась до двух часов ночи»187. Монахиня Анастасия (Ящинская)188 впоследствии вспоминала: «В Свято-Николаевское религиозное братство я вступила в 1919 году. В то время братство носило характер религиозный, благотворительный и просветительский в религиозном направлении. Осуществляя свою деятельность, члены братства объединялись в такие группы: церковного пения, больничную, погребения, благотворительную и церковного порядка (уборка храма). Начало деятельности братства относится к 1918 году, когда оно, будучи созданным священником Аркадием Остальским, носило благотворительный характер. Затем, благодаря личности Остальского, его красноречию, самоотверженному служению, братство включается в новую деятельность – благотворительную, просветительно-религиозную, помощь больным, – достигая своего высшего расцвета в 1921–1922 годах. Социальный состав братства, как первого, так и последнего времени, был самый разнообразный: интеллигенция, «бывшие люди», лица из духовных званий, служащие, рабочие, крестьяне. Из этих групп (категорий) людей, как по своему количественному составу, так и по влиянию, активной деятельности, руководящая роль принадлежала интеллигенции и лицам из духовных званий. Так, например, место председателя в совете братства принадлежало Аркадию Остальскому (сначала священнику, потом – протоиерею, архимандриту, Епископу); также весьма заметными в братстве были: Константин Константинович Колпаков, бывший дворянин, лектор землеустроительного техникума; Леонтий Александрович Цытович, бывший офицер, бывший служащий финотдела; Константин Константинович Роше, бывший предводитель дворянства, поэт, ныне – пенсионер; Наталия Ивановна Оржевская, бывшая княжна, бывшая фрейлина императорского двора. В деятельности братства принимали участие и теософы: тот же Роше К. К., Глинка. В свою работу братство вовлекало и крестьян близлежащих сёл. Так, например, мне известно, что братскую церковь посещали крестьяне с. Троковичи, посещали и дом бывшей старосты Ольги Михайловны Комарчук, которая имела связь с крестьянами…»189. На молитвенную память духовным чадам о. Аркадий дарил свои фотографии с дарственными надписями. Так, Галине Ивановой он написал: «Всем не помочь, себе не говорите, Вдовицы лепту принял же Христос. Хоть одному страдальцу помогите, Хоть каплю осушите слёз. Труд и смиренье Есть лучшее для христианина утешение. И счастлив тот, кто в день несчастья Хоть раз дал руку бедняку, И осушил слезу участьем, И в радость обратил тоску»190. Первое четверостишье о. Аркадий взял из стихотворения «В альбом» члена Свято-Николаевского братства поэта Константина Константиновича Роше. Галина Иванова засвидетельствовала о таком эпизоде из своей жизни: «Когда я болела тифом, и мне ночью было плохо, то я ясно видела, что пришёл ко мне о. Аркадий и стоял около моей кровати. Когда же он на другой день пришёл сам, то спросил меня: «Ты ночью видела что-нибудь?» Я ему говорю, что «видела Вас, Вы стояли около меня». «Я в то время много думал о тебе», – закончил он»191. В 1920 году о. Аркадий был возведён в сан протоиерея192. В том же году в Житомире окончательно утвердилась советская власть. С 23 апреля 1920 по 1 марта 1921 года о. Аркадий Остальский, как позже он сам свидетельствовал, опять служил в Староконстантинове193. В марте 1921 года он возвращается в Житомир и опять служит в братских храмах194. Для огромного потока богомольцев и увеличивающегося числа братчиков была очень тесной отведённая церковной властью для братского храма небольшая домовая Благовещенская церковь в Каретном переулке (ныне ул. Якира) в здании бывшей духовной консистории (тогда это помещение занимал штаб 132-го полка). 21 января 1921 года Свято-Николаевскому братству была передана церковной властью также и пустующая тогда домовая Трёхсвятительская церковь в здании бывшей Волынской духовной семинарии (здание семинарии тогда занимали 55-е житомирские пехотные курсы). Ранее при закрытии семинарской церкви по распоряжению Епископа Фаддея часть имущества и утварь были переданы в другие церкви, а часть имущества было похищено, поэтому члены братства вынуждены были за свои деньги приобретать имущество и утварь для храма195. С разрешения Волынского губернского исполнительного комитета 20 апреля 1921 года был составлен акт сдачи 55-ми житомирскими пехотными курсами и принятия Свято-Николаевским братством Трёхсвятительской церкви и находящегося в ней имущества196, среди которого были предметы, принадлежащие лично протоиерею Аркадию Остальскому. Это – одна из двух чаш, имеющиеся в единственном числе дискос и звездица, а также один из трёх малых напрестольных крестов197. Протоиерей Аркадий со своей матерью Софьей Павловной проживал в начале 1922 года в доме № 4 по Каретному переулку198. Но позже в том же году они переселяются в освободившуюся комнату, которую им предоставило семейство Зыковых в доме № 38 по улице Вильской, где о. Аркадий и проживал до дня своего первого ареста199. Штабс-капитан Сергей Александрович Зыков так вспоминал об этом: «В доме, арендуемом нами в комхозе (коммунальном хозяйстве – сост.), освободилась комната. Остальский искал в это время жильё, и мы с женой решили сдать ему эту комнату. С момента его пребывания на квартире в нашем доме я знал хорошо священника Остальского Аркадия. Как человек, он очень хороший, добрый, отзывчивый <...> Верующие г. Житомира, прихожане братской церкви, чуть ли не боготворили священника Остальского. Среди них он пользовался большой популярностью»200. Член Свято-Николаевского братства, секретарь и казначея Житомирского вегетарианского общества Евгения Юлиановна Гинце, супруга расстрелянного в 1938 году члена Свято-Николаевского братства, профессора, заведующего туберкулёзным диспансером, Виктора Викторовича Гинце, вспоминала: «Несмотря на начавшиеся гонения на Церковь, о. Аркадий со всем пылом молодой натуры устремляется на защиту веры православной, и привлекает своими проповедями огромное количество молящихся. Ежедневные утром и вечером богослужения, совершаемые о. Аркадием, и его пламенные проповеди и утешения вносили тёплую струю радости в измученные сердца людей. Гонения на Церковь с каждым годом усиливались, и работа братства проходила в чрезвычайно трудных и опасных условиях. Чека преследовало верующих, закрывались церкви, увольняли с работы за религиозные убеждения. О. Аркадий, всегда вдохновенный, горящий небесным огнём, всё более и более <...> верующих объединял единой мыслью о Господе. Братство имело много забот. Братчики помогали бедным, больным, обучали детей Закону Божьему, хоронили умерших. Все члены братства были полны энтузиазма, а горячие молитвы о. Аркадия всех воодушевляли. Популярность о. Аркадия всё возрастала. Приток молящихся и прихожан вырос настолько, что о. Аркадий не в силах был выполнять требы, особенно исповедь. О. Аркадий вынужден был применять иногда общую исповедь, представлявшую собою умилительную картину. Все исповедники стояли на коленях, очи их были направлены на стоявший впереди Крест с изображением Распятия, а о. Аркадий, стоя на амвоне, призывал к покаянию в совершённых грехах»201. О деятельности братства в это время вспоминала также и София Зиновьевна Каррик: «В братство я поступила в 1921 или 1922 году (точно не помню). Возглавлял это братство протоиерей Аркадий Остальский. Я узнала, что в братстве есть группы, как-то: больничная, благотворительная, погребальная, группа по пению и чтению в церкви. Записалась я в больничную группу, цель которой состояла в следующем: посещать больных, оказывать им медицинскую санитарную помощь, а также и материальную. Средства для этого были от добровольных взносов членов братства. <...> Собрания братские бывали в церкви после службы, на которых говорилось о нуждах по поступавшим в братство заявлениям, и здесь же распределялось, каким лицам надо было выполнять эти нужды»202. С 28 июня по 2 июля 1921 года в Житомире проходил Волынский епархиальный съезд (названный в документах также совещанием) православного духовенства и мирян, на котором присутствовали: управляющий епархией Епископ Владимир-Волынский Фаддей (председатель съезда) и Епископ Острожский Аверкий, а также 35 представителей от духовенства и 27 от мирян, – всего 64 человека. Среди кандидатов в товарищи председателя была названа и кандидатура протоиерея Аркадия Остальского, но за него отдали свои голоса только 13 человек, а избранным оказался протоиерей Константин Лебедев. На совещание явился и представитель Всеукраинской церковной рады Стороженко, которой просил допустить его к участию в съезде, но совещание постановило: «В допущении гражданина Стороженко на совещание представителей Волынского православного духовенства и мирян отказать, так как гражданин Стороженко есть представитель Всеукраинской церковной рады, которая стоит, как выяснил протоиерей Остальский, на платформе антиканонической»203. На заседании также было заслушано послание Собора Епископов об его отношении к Всеукраинской церковной раде и к её съездам. В этом послании, озаглавленном: «Возлюбленным о Господе чадам Церкви Украинской», подписанном управляющим Киевской епархией Епископом Черкасским Назарием, Епископом Черниговским и Нежинским Пахомием, Епископом Подольским и Брацлавским Пименом, управляющим Волынской епархией Епископом Владимир-Волынским Фаддеем, Епископом Каневским Василием, Епископом Уманским Димитрием и Епископом Звенигородским Алексием, говорилось: ""Невозможно не прийти соблазнам, но горе тому, чрез кого они приходят» (Лк. 17:1). «Завещаем вам, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, удаляться от всякого брата, поступающего беззаконно, а не по преданию, которое приняли от нас» (2Фес. 3:6). Так писал некогда св. Апостол Павел христианам Солуня; так пишем теперь мы – смиренные приемники Апостолов, православные Епископы Украинские, подписавшие это послание, вам, возлюбленным чадам Православной Христовой Церкви на Украине. Удаляйтесь от желающих жить в Церкви бесчинно, удаляйтесь от «злых деятелей» (Флп. 3:2), берегитесь людей, смущающих вас и желающих «превратить благовестие Христово» (Гал. 1:7), повредить св. веру нашу, изменить в ней порядки и священные законы.