Священномученик Аркадий (Остальский) / Мы не должны бояться никаких страданий (2)

Жизнеописание священномученика Епископа Аркадия (Остальского) «А каковы же радости ждут тебя, добрый пастырь, верный слуга Христов, во Царствии Небесном... Там ты из рук Самого Господа получишь венец за терпение, гонения и мучения, претерпленные на земле. Там ты будешь стоять у самого Престола Вседержителя и вместе с ангелами неумолчно воспевать Его святыми песнями...» («Сборник планов и конспектов бесед и проповедей Епископа Аркадия». Машинопись. Стр. 291–292). 1. Детство 25 апреля 1889 года в селе Скаковка Житомирского уезда Волынской губернии в семье священника местной Иоанно-Богословской церкви Иосифа Венедиктовича Остальского и его супруги Софьи Павловны родился младенец, которого нарекли Аркадием5. Рождение ребёнка родители ожидали с трепетом. Аркадий был не первым ребёнком в семье. Но Господь по Своему Промыслу забирал к Себе младенцев священника Иосифа Остальского. Так, в Свои небесные обители Он призвал их первенца – дочь Любовь (родилась 22 июля 1886 года). 16 мая в скаковском сельском приходском храме младенец Аркадий был крещён и миропомазан. Таинства совершил дед младенца по матери, приходской священник села Янковцы Житомирского уезда, Павел Филиппович Стефанович. В таинстве миропомазания младенец получил дары Святого Духа, которые так изобильно приумножил в последующей своей жизни. Восприемниками от святой купели были – приходской священник местечка Кодня Житомирского уезда Елевферий Иванович Яроцкий и дочь священника села Янковцы девица Вера Павловна Стефанович (родная тётя младенца)6. Но радость родителей была омрачена смертью от конвульсий в тот же день старшего брата Аркадия, полуторагодовалого младенца Павла. На следующий день его погребли на приходском скаковском кладбище. Отпевание совершил приходской священник села Половецкое Житомирского уезда Александр Денбновецкий7. Смерть уже второго ребёнка подвигла благочестивых родителей к слёзным и пламенным молитвам к Богу о младенце Аркадии. И молитва их была услышана8. Впоследствии владыка Аркадий писал: «Детство – колыбель души. Здесь закладывается в душе фундамент. Что здесь посеется, то будет на всю жизнь <…>»9, и ещё: «О, дорогое детство, как ты восприимчиво ко всему доброму и злому. Ты – нива, на которой впоследствии вырастет то, что в детстве посеется. Ты – чистый негатив фотографического аппарата, на котором каждый случайный луч оставляет свой свет. Ты чистая доска, на которой пишет всяк, кто хочет»10. Как-то в присутствии младенца Аркадия его родители обговаривали один случай, произошедший в соседнем селе. Речь шла об убийстве одной пожилой крестьянкой своего мужа. Маленький Аркадий понял о какой «бабе» идёт речь, и впоследствии, когда её видел, делал «рожки» и говорил: «баба ууу». Это проявление детской восприимчивости дало хороший урок родителям, и они больше никогда не позволяли себе подобного11. Позже Епископ Аркадий в одной из своих проповедей советовал родителям: «Оберегайте первые годы ребёнка от греха и дурных примеров. Не обманывайтесь, говоря, что ребёнок мал – ничего не понимает. Он не может высказать и понимать всего, но происходящее пред ним западает в душу его, и надолго, а то и навсегда остаётся в ней»12. О том, каким было детство самого Аркадия и об обстановке в семье можно судить по сохранившимся свидетельствам о его родителях. Иерей Иосиф, отец будущего священномученика, писал: «С прихожанами я, вообще, обращаюсь мирно, и состою с ними в хороших отношениях. Все мои пастырские замечания, внушения, наставления и прочее я привык делать тоном спокойным, не волнуясь и не раздражаясь, а напротив, сохраняя полное присутствие Духа. О сем могут засвидетельствовать все мои прихожане. Никаких ругательных и укорительных слов никогда не употреблял вообще <... >»13 Иерей Иосиф Остальский был внимателен к себе, и поэтому старался никогда не допускать разгорячения крови. Об этом состоянии души святитель Игнатий (Брянчанинов) пишет следующее: «Душа всех упражнений о Господе – внимание. Без внимания все эти упражнения бесплодны, мертвы. Желающий спастись должен так устроить себя, чтоб он мог сохранять внимание к себе не только в уединении, но и при самой рассеянности, в которую иногда против воли он вовлекается обстоятельствами. Страх Божий пусть превозможет на весах сердца все прочие ощущения, тогда удобно будет сохранять внимание к себе, и в безмолвии келейном, и среди окружающего со всех сторон шума. Благоразумная умеренность в пище, уменьшая жар в крови, очень содействует вниманию к себе; а разгорячение крови – как-то: от излишнего употребления пищи, от усиленного телодвижения, от воспаления гневом, от упоения тщеславием и от других причин – рождает множество помыслов и мечтаний, иначе – рассеянность. Святые отцы предписывают желающему внимать себе, во-первых, умеренное, равномерное, постоянное воздержание в пище»14. Внимательный к себе отец был примером для Аркадия. Также огромное влияние на сына оказывала и его благочестивая мать, дочь священника – Софья Павловна, урождённая Стефанович. Душа младенца Аркадия была той благодатной почвой, которая впоследствии принесла обильные плоды. Имея переданную от родителей любовь к Богу и ближнему, с самого раннего детства Аркадий возлюбил Божий храм, любил молиться, старался не пропускать ни одного богослужения. Позже, уже став Епископом, он советовал каждому верующему: «Люби святой храм, спеши в него, с благоговением молись в нём, он тебя предохранит от греха, направит на путь спасительный, оградит Божественною благодатью и сделает сообщником и согражданином святых неБожителей и сил ангельских»15. Иерей Иосиф Остальский огромное значение придавал образованию. Его стараниями в 1889 году была устроена церковно-приходская школа в селе Скаковка, а в следующем году – открыта школа грамоты в приписной деревне Хмелище16. Батюшка также устроил прекрасный церковный хор, с которым встречал Архиепископа Волынского и Житомирского Модеста (Стрельбицкого) в соседнем селе Половецком. За прекрасное пение хора владыка наградил отца Иосифа набедренником17. Господь даровал священнической семье Остальских ещё чад, братьев будущего священномученика. 1 августа 1890 года родился младенец, которого нарекли Владимиром18, а 2 февраля 1895 года родились братья-близнецы, которых назвали Евгением и Николаем19. 22 января 1896 года, после перенесённой простуды, умер один из братьев-близнецов, Николай, которого 24 января отпел о. Павел Стефанович и похоронил на местном скаковском кладбище20. Дед священномученика, священник села Янковцы Житомирского уезда Павел Филиппович Стефанович, имевший в семье Остальских огромный авторитет, также оказал большое влияние на формирование и становление характера будущего архипастыря. Большую часть времени Аркадий с братом Владимиром проводили в селе Янковцах у дедушки и бабушки, которые имели здесь собственную усадьбу. 7 июля 1897 года, по прошению, иерей Иосиф Остальский был переведён в село Жатковку Новоград-Волынского уезда к Свято-Георгиевской церкви, куда и переехал со своим семейством. На новом месте своего служения отец Иосиф также занялся устройством церковно-приходской школы21. 2. Учёба в духовных училище и семинарии Прошло время пребывания Аркадия и Владимира Остальских в тесном семейном кругу. Настало время учёбы. Дети духовенства в то время, как правило, оканчивали духовные училище и семинарию. Не стали исключением и дети иерея Иосифа Остальского. Летом 1899 года десятилетний Аркадий с девятилетним Владимиром были приняты в приготовительный класс Житомирского духовного училища22. Прошли пять лет учёбы, и в 1904 году братья окончили курс обучения в духовном училище. Аркадий – по первому разряду, а Владимир – по второму23. В том же 1904 году Аркадий, после поверочных испытаний, продолжил обучение в Волынской духовной семинарии24. А Владимир поступил в семинарию в 1905 году25. Во время обучения в духовной семинарии Аркадий Остальский очень любил богословские беседы, которые устраивались по инициативе управляющего тогда епархией Епископа (с 1906 года Архиепископа) Волынского и Житомирского Антония (Храповицкого) в большом зале Епархиального дома, который помещался на Вильской улице (сейчас улица Победы) рядом с усадьбой духовной семинарии, и посещать эти беседы семинаристам было очень удобно. По воспоминаниям посещавших эти лекции «слушателей на всех беседах было так много, что многим за неимением места приходилось стоять в проходе и даже во дворе»26. И это притом, что вместимость зала была до 1000 человек. Слушателями были духовенство, семинаристы, которые принимали участие и в устройстве самих лекций, воспитанники церковно-учительской школы и городское население – представители интеллигенции и мещане. В собраниях также участвовали церковные хоры Преображенского кафедрального собора и городских церквей. Поднятые лектором вопросы, тут же, в зале, широко обсуждались слушателями. Темами бесед были лекции на религиозно-нравственные темы и диспуты по миссионерским вопросам. Лекторами были многие выдающие личности, из которых некоторые в последующем просияли в лике священномучеников. Иногда выступал и сам владыка Антоний. Более других по душе семинаристу Аркадию были лекции и диспуты по миссионерским вопросам, которые проводил епархиальный миссионер Николай Иванович Абрамов (в декабре 1907 года пострижен в монашество с именем Митрофан и рукоположен в сан иеромонаха, в сентябре 1910 года возведён во архимандрита). По окончании Аркадием Остальским семинарии он станет его мудрым наставником. Летом 1910 года Аркадий Иосифович Остальский окончил Волынскую духовную семинарию по первому разряду и был удостоен звания студента семинарии27. На выпускных торжествах к вчерашним семинаристам с горячим словом напутствия обратился викарный Епископ Владимир-Волынский Фаддей (Успенский, священномученик, †1937, память 18/31 декабря). Из этого слова видно, какими язвами болело общество того времени, что творилось в душах большинства семинаристов, утративших живую веру и мечтавших не о служении Богу и Церкви, а о светской карьере. Владыка сказал: «Оканчивающим курс духовной школы юношам естественно спросить себя при выступлении на предстоящее им служение Церкви, насколько их сердце осталось верным Христу среди всех мерзостей нынешнего времени. И, прежде всего, сохранилась ли в них живая вера во Христа, Сына Божия? Или сделался близким к истлению этот корень духовной жизни в сердцах некоторых, так что осталось им, даже при желании иметь прежнюю веру, лишь воздыхать бесплодно о том, как блаженны верующие? Такие пусть испытают себя прежде, чем отказаться от веры, не от них ли самих зависела утрата веры. Ведь душа человека не делится на какие-либо самостоятельные клетки, между собою не сообщающиеся, а потому вера и убеждения человека находятся в неразрывно тесной связи со всем строем жизни человека. Следовательно, от самого человека зависит сохранить в себе хотя бы остатки веры, эти как бы остатки разбитого, но неизгладимо напечатленного в душе образа Божия. Если, несмотря на материалистическое мировоззрение, у людей сохраняется вера в истину, добро и красоту, в идеалы духа, то не более ли непоследовательным было бы отрицать самый источник и средоточие их – Живаго Бога, и не применимы ли к подобным отрицателям слова псалмопевца: «Рече безумен в сердце своем: несть Бог» (Пс. 13:1)? Религия и вся область жизни духовной если и есть «надстройка» (идеологическая) над более могущественными и основными (как говорят социалисты) факторами общественной жизни (экономическими), то надстройка, не силами природы, не усилиями самого человека устроенная, но Самим Богом: потому-то и оказываются бесплодными все попытки вывести эту «надстройку» из экономических условий, как следствие из причины: может ли произвести причина действие, по природе ей противоположное? Но скажет кто-либо: я не сохранил веры, какую имел с детства, но заветы Христовы живы во мне, и я, будучи неверующим, быть может, лучший христианин, чем официальные последователи Церкви. Это излюбленное самооправдание людей нашего времени. Не говорим уже о том, что дух гордого самооправдания, которым проникнуты заявления подобных людей, чужд смирению Христа, «Себе умалившаго» до «зрака раба» и смирившего Себя даже до смерти крестной (Флп. 2:7–8), и потому мы не можем отнестись с доверием к таким заявлениям. Но, кроме того, не подменили ли подобные люди заветов Христа иными заветами, заимствованными из учений века сего, особенно социалистическими, при видимом сходстве с христианским учением имеющими нередко по существу совершенно противоположный последнему смысл? Христос говорил: «Блаженни алчущие и жаждущие правды», о благах же земных: «Ищите прежде Царствия Божия и правды его, и сия вся приложатся вам» (Мф. 6:33); а последователи социализма все помышления низших, обездоленных классов общества хотят сосредоточить на ощущениях голода и на разных потребностях телесных, по удовлетворению которых только и находят возможным прилагать заботу о духе. Так подменяется в христианстве понятие об истинном благе вообще и о благе ближнего в частности, попечение о котором должно составлять первую обязанность каждого члена общества. Затем Христос возвещал свободу, состоящую в победе добра над злом, духа над плотью, а современные поборники освободительного движения подменяют это высокое понятие понятием о широком, беспрепятственном удовлетворении всех естественных потребностей, какое свойственно животным. Если бы со Христом были в общении, и Его заветы искренно возлюбили современные люди, то имя Его постоянно было у них на устах и в делах их, по словам церковной песни, которую часто мы повторяем: «Разве Тебе иного не знаем, имя Твое именуем». Но не видим ли мы, что вместо имени Христова гораздо чаще повторяются иные имена, нередко имена ярых врагов Его (к каковым принадлежат многие вожди социализма), вместо знамения креста Христова дерзновенно водружается иное знамя, столь соответствующее кровавым насилиям, которыми сопровождается осуществление идей века сего, особенно социалистических? И это не только в обществе, но даже в наших духовных школах! Со Христом ли таковые «собирают» или «расточают» (Мф. 12:30)? Впрочем, зачем перечислять всё и изображать все уклонения школы духовной от Христа, Его Евангелия под влиянием различных современных общественных движений? Уже поздно было бы сеять, когда наступило время жатвы. Посему, выходя из школы в жизнь, соберём в житницы духа нашего то, что уже посеяно, «плоды Духа» (Еф. 5:9), какие возросли в назначенное для этого возрастания время. Соберём остатки веры во Христа, молитвенного общения с Ним, любви к Нему. Сохраним и укрепим в сердцах наших оставшуюся верность законам Духа, чтобы не сделаться пленниками законов мира сего и побороть в себе «закон греховный» плоти, «во удех наших» действующий (Рим. 7:23). К этому призывает нас в настоящий праздник и Святая Церковь в одной из песней своих: «Решительное очищение грехов, огнедохновенную приимите Духа росу, о, чада светообразная церковная, ныне от Сиона бо изыде закон, языкоогнеобразная Духа благодать» (канон Пятидесятницы – песнь 5-я). Этот закон Христов, силою Духа Его, и напечатлеем в сердцах наших, исходя на делание в «мир, во зле лежащий» (1Ин. 5:19). И тогда будем мы иметь в себе мир Христов, которого не может дать мир сей (Ин. 14:27), не будем смущаться духом при виде возрастающего всё более в мире зла, но с дерзновением во Христе, победившем мир (Ин. 16:33), выступим на борьбу с его злом, имея всегда радость Христову «исполнену в себе» (Ин. 17:13)»28. Аркадий Остальский был одним из немногих, кто, сохранив в себе веру Христову и любовь к Богу, искренне желал послужить Церкви. Его брату Владимиру, например, тяжело было учиться в семинарии (он каждый год имел переэкзаменовки), а главное, он не ощущал в себе призвания на божественное служение и, в конце концов, выбыл из семинарии, приняв решение стать военным. 3. Учитель-миссионер По Промыслу Божьему именно в это время епархиальный миссионер иеромонах Митрофан (Абрамов) искал себе помощника для работы в деревне Адамов Велико-Цвильского прихода Новоград-Волынского уезда, в которой быстрыми темпами развивалось сектантство. В рапорте Архиепископу Антонию иеромонах Митрофан описал ситуацию с деревней Адамовом так: «Долг имею почтительнейше сообщить Вашему Высокопреосвященству, что сектантство в д. Адамовке прихода с. Вел. Цвили Новоград-Волынского уезда свило себе уже довольно прочное гнездо. По приблизительному подсчёту, сектантов в д. Адамовке уже более пятидесяти человек. Почва для распространения сектантства в д. Адамовке весьма благоприятная, так как означенная деревня слишком удалена от своего храма (приблизительно 10–12 вёрст [в версте около 1,07 км – сост. ]), почему жители её лишены частого пастырского воздействия. Ввиду этого я советовал священнику с. Вел. Цвили Евгению Буткевичу по крайней мере два раза в месяц по воскресным дням, когда бывают собрания сектантов, посещать д. Адамовку и в доме кого-либо из православных совершать богослужение (вечерню или акафист). Кроме того, так как учитель церковно-приходской школы с. Вел. Цвили Клюковский заявил мне о своём намерении оставить своё место к осени сего года, то я полагал бы полезным просить о назначении на должность учителя церковно-приходской школы в с. Вел. Цвилю человека с семинарским образованием, который бы мог по праздникам, да и вообще в свободное от занятий время, посещать д. Адамовку для устройства там миссионерских чтений и бесед»29. Таким человеком и стал будущий соработник епархиального миссионера на Божьей ниве Аркадий Остальский, который обратил на себя внимание о. Митрофана ещё во время миссионерских бесед и диспутов в Житомире. Так с 1 сентября 1910 года Аркадий Остальский начал учительствовать в церковно-приходской школе села Великая Цвиля30. С первых дней учительства Аркадия Остальского Господь судил ему стать свидетелем обращения к православной вере ранее двукратно отпавшей от неё мещанки деревни Адамова Марии Дудкевич. Об этом чудесном обращении он написал свою первую заметку «Глубоко поучительный случай наказания Божия отступника от православия», которая была напечатана в «Волынских епархиальных ведомостях»31. В послесловии к этой заметке Аркадий Иосифович высказал следующее пожелание: «Дай Бог, чтобы вышеописанное поучительное событие предостерегло «колеблющихся всяким ветром учения» от увлечения этой богомерзкой и антихристовой ересью, называемой штундой, а зараженных уже ею заставило бы подумать о том наказании, которое может постичь их ещё на земле и которого уже никак не избежат они в жизни загробной»32. О том, насколько серьёзной в те годы была проблема борьбы с сектантством, свидетельствует сокурсник по семинарии и друг Аркадия Остальского Иосиф Вацатко, рукоположенный в сан священника к приходу села Страклов Дубенского уезда: «Признаться, мысль о борьбе с баптизмом меня, как начинающего и малоопытного священника, сильно волновала. Хотя я в семинарии изучал баптизм (к сожалению, очень кратко), но для более основательного изучения этого лжемудрия счёл необходимым посвятить этому предмету всё своё свободное время. Много мне пособило в этом деле участие на миссионерских курсах в Почаеве и практические советы и наставления архимандрита Митрофана <...>»33. Аркадий Остальский старательностью и прилежанием в изучении приумножал природный миссионерский дар и проповеднический талант. Он был способным учеником своего мудрого учителя архимандрита Митрофана. Уже в первый месяц своего миссионерского учительства Аркадий Иосифович принял деятельное участие в состоявшихся с 19 по 25 сентября в Почаевской Свято-Успенской Лавре противосектантских и противокатолических курсах. Вот как, по описанию современников, проходили такого рода мероприятия. Занятия были открыты речью Архиепископа Волынского и Житомирского Антония (Храповицкого). Кроме руководителя курсов, Волынского епархиального миссионера архимандрита Митрофана, прибыли и два других епархиальных миссионера: Холмский – священник Иосиф Захарчук и Черниговский – иеромонах Филипп. На курсы были приглашены окружные миссионеры34 из тех округов, в которых имелись сектанты, священники из зараженных сектантством приходов и два учителя-миссионера (Аркадий Остальский и Иаков Фещенко). Кроме них приехали на курсы в качестве вольнослушателей все желающие священники, диаконы и монашествующие. Вечером, после занятий, происходили примерные беседы между окружными миссионерами и учителями-миссионерами, приводившими сектантские возражения, которые подвергались разбору. Аркадий Остальский привёл сектантские возражения в беседах «О Священном Предании» и «О постах». По окончании каждой беседы архимандрит Митрофан подвергал её критическому разбору и указывал на достоинства и недостатки. С большим вниманием отнёсся к курсам Архиепископ Антоний. Помимо того, что владыка приобрёл на свои личные средства необходимые для миссионеров пособия, он прочитал шесть продолжительных и глубоко-назидательных лекций35. Курсы окончились, и Аркадий Остальский отправился опять в Великую Цвилю, где занимался с детишками местных прихожан. Всё свободное от занятий время Аркадий Иосифович проводил в деревне Адамов, где устраивал миссионерские чтения и беседы. В одном из больших домов собирался народ, сюда приглашались сектанты, устраивались беседы, раздавались противосектантские листки. Иногда это происходило после вечерни или молебна, совершённого иереем Евгением Буткевичем. Чтобы поддержать учителя-миссионера в материальном отношении, архимандрит Митрофан предложил собранию Волынского епархиального Владимиро-Васильевского братства36, ежегодно выпускавшему им составленный календарь, а также миссионерские издания, выплачивать Аркадию Остальскому 300 рублей в год из денег, полученных от реализации этого календаря, других изданий, а также и от частных взносов. Постановлением собрания это предложение было утверждено. Но одних бесед для укрепления в Адамове православия было явно недостаточно. Нужен был объединяющий православных центр духовной жизни – храм. Признавая за храмом особенно важное, как воспитательное, так и оградительное значение, Архиепископ Антоний и архимандрит Митрофан задались целью воздвигнуть в Адамове церковь. Понятно, жители деревни сами за свой счёт храма построить не могли, ожидать средств из казны было трудно. «Мир не без добрых людей», – гласит русская пословица. Нашёлся и в данном случае добрый человек – рижский купец Христиан Юргенсон, пожертвовавший средства на постройку хотя и небогатой, но вместительной церкви. Землю для строительства храма в количестве полудесятины пожертвовал местный житель Михаленко. Устройство церкви в деревне Адамов было поручено строительной комиссии под председательством благочинного протоиерея Михаила Абрамовича, который с большой энергией и уменьем принялся за порученное ему дело. С большой радостью православные адамовцы встретили известие о постройке у них храма! Штундисты же, узнав о предполагающейся постройке, всколыхнулись. Они стали смущать православных, говоря им, что в Адамове церкви никогда не будет. «Обманывают вас, – говорили они, – не видать вам храма». Но приехал подрядчик, и строительство началось. 4. Хлопоты о назначении Аркадия Остальского помощником епархиального миссионера Однако в целом по Волынской губернии сектантство ширилось, захватывая с каждым днём неустоявшиеся души. Епархиальный миссионер, который фактически один на всю обширную губернию проводил борьбу с этим злом, изнемогал. Он уже не имел никакой возможности заниматься противораскольнической деятельностью (т.е. обличением русского раскола – старообрядчества). Нужен был отдельный миссионер, который бы занялся этой деятельностью. В тоже время он видел приумножение миссионерских талантов в одном из своих сотрудников – учителе-миссионере Аркадии Остальском. Архимандрит Митрофан решает просить Архиепископа Антония об исходатайствовании перед Святейшим Синодом двух дополнительных должностей. 9 июня 1911 года, во время своего кратковременного пребывания в Житомире, он пишет Архиепископу Антонию: «<…> На днях я возвратился из своего миссионерского крестного хода, который продолжался с 19 мая по 5 июня. <...> Завтра снова уезжаю в Крупец и Кривин <...>, 16-го отправляюсь в Несолонь, оттуда в Цвилью и Адамов, и через Белокоровичи – в Овруч. Этот год для меня очень тяжёл, а будущий, судя по всему, будет ещё тяжелее. Я подсчитал, то оказалось, что от 1-го дня Пасхи до 6-го июня, когда я возвратился домой, я был в Житомире всего 8 дней. Вот почему, Владыка, я и обращаюсь к Вам с настоятельной просьбой о 2-м миссионере. Я думаю так: 2-й миссионер противораскольнический не облегчит l-гo миссионера противосектантского, так как я и сейчас уже почти не занимаюсь расколом. А нельзя ли сделать так: открыть в епархии одну должность противораскольнического миссионера и одну должность помощника миссионера противосектантского. Первому жалованья – 1500 р., а второму – 1200 р. плюс 300 из Братства [Владимиро-Васильевского –сост.], или должность второго священника. Тогда пойдёт дело отлично. А из А. Остальского мне был бы отличный помощник в священном сане. В Петербурге Вам нетрудно найти и противораскольнического миссионера. Жду, Владыка, Вашего ответа по сему вопросу. Нижайший послушник, преданный Вам миссионер арх. Митрофан»37. С положением дел на миссионерском поприще архимандрит Митрофан счёл нужным поделиться с пастырями на страницах «Волынских епархиальных ведомостей»: «Давно уже не писал я своих бесед. Что делать? Работы много, никак не справлюсь. Трудно одному на всю епархию. Впрочем, Бог даст, скоро дело изменится. Возбуждено ходатайство об открытии на Волыни штатной должности второго епархиального миссионера – противораскольнического и должности помощника епархиального миссионера противосектантского. Какой результат будет из этого ходатайства, разумеется, предсказать наперёд не берусь, но надеюсь, что моя молитва будет услышана. Не то тяжело, когда много работы: пока Господь в силах не отказывает; а жаль видеть, как за отсутствием людей и времени стоит дело, которое при иных условиях могло бы двигаться и идти вперёд <...> Миссионеры – врачи душ человеческих; назначение их предостерегать православную паству от уклонения в иные вероучения и не давать ей заражаться «всяким ветром учения». Малое число сектантов в епархии при наличности неблагоприятных для православия условий говорит не о том, что миссионерам делать нечего, а наоборот, – что они делают много. Тем не менее, и при самом большом старании, при самой энергичной поддержке духовенства, трудно одному человеку управляться на двенадцать уездов и вести борьбу против католиков, сектантов и старообрядцев раскольников. Не хватает времени и средств на разъезды, а главное, трудно быть специалистом одновременно и по расколу, и по сектантству, и по католичеству. <...> Пишу эти строки не для чего другого: просто захотелось отвести душу в беседе с своими собратьями – приходскими пастырями. Да не просто отвести душу, а поддержать и укрепить дух своих соработников. <...> Большое дело делает наше духовенство, великое дело, и понапрасну клевещут на нас враги наши. А если случаются за нами ошибки, то что же из того? Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает. Конечно, случаются за нами и недостатки, имеются некоторые нестроения; но это дело наше домашнее, и до него посторонним касаться нечего. Дал нам Господь силы, не обидел и умом, так разберёмся мы, даст Бог, сами в наших нестроениях и нуждах; а дела своего, великого Божия дела, не оставим. Церковь Христову охраним и паствы своей волкам лютым на расхищение не отдадим»38. 23 июня в Святейший Синод был послан рапорт Архиепископа Волынского и Житомирского Антония (Храповицкого): «Епархиальная миссия на Волыни направлена против раскола, сектантства и католичества. Раскольников в епархии более десяти тысяч. Сектантство, ввиду того, что в епархии много немцев-баптистов, с каждым годом со дня издания закона о веротерпимости усиливается. Католицизм же во вверенной мне епархии с особенной силой разъедает Церковь Православную, а в епархии всего один епархиальный миссионер, и у него едва хватает сил на борьбу с сектантством и католичеством, если принять во внимание неразборчивость в средствах и фанатизм католических ксёндзов. Ввиду сего долг имею почтительнейше ходатайствовать пред Святейшим Правительствующим Синодом об открытии в Волынской епархии, кроме имеющейся должности епархиального миссионера, одной штатной должности противораскольнического миссионера и одной должности помощника противосектантского миссионера с назначением содержания от Святейшего Синода первому – 1500 рублей, второму – 1200 рублей в год»39. Ходатайствуя о назначении Аркадия Остальского помощником епархиального миссионера, архимандрит Митрофан имел, конечно, согласие его самого. В личной же жизни Аркадия в эти дни произошли перемены. Он с детских лет мечтал о монашеской жизни. Но отец и мать желали видеть его только женатым священником. И он повинуется воле родителей40. Со священнической дочерью Ларисой Константиновной Гапанович41 Аркадий Иосифович познакомился в селе Великая Цвиля. Её отец, иерей Константин Гапанович, был в этом селе приходским священником до ноября 1908 года, когда после перенесённой продолжительной и тяжёлой болезни – плеврита – на 53 году жизни отошёл ко Господу, оставив супругу и шестеро детей42. Из-за смерти отца Лариса Константиновна была вынуждена оставить обучение в Волынском женском училище духовного ведомства. Благословение на брак с Ларисой Гапанович Аркадий Остальский получил от будущего священномученика викарного Епископа Владимир-Волынского Фаддея43. 17 июля 1911 года в Вознесенском храме с. Великая Цвиля двадцатидвухлетний Аркадий Иосифович Остальский обвенчался с восемнадцатилетней Ларисой Константиновной Гапанович. Поручителями были – со стороны жениха: священник с. Подлубов Новоград-Волынского уезда – Аристарх Главинский и священник с. Сербов того же уезда – Феодосий Малиновский, со стороны невесты: священник с. Красносёлки Житомирского уезда – Феодор Палецкий и священник с. Эмельчин Новоград-Волынского уезда – Феодор Оставовский44. Через несколько дней, 24 июля, Аркадий Остальский, уже в качестве помощника епархиального миссионера, выступал после освящения места под строительство церкви в Адамове. Он произнёс глубоко патриотическое и религиозное слово о важности в жизни русского народа православной веры и о спасительности только её для всех людей. Он говорил о том, что православная вера избрана мудрейшими русскими людьми более 900 лет тому назад. Она спасла Русь и от ига татар, и от поляков в 1612 году, и от французов в 1812 году и, наконец, она спасает Святую Русь и в теперешнее смутное время. Слово кончалось убеждением твёрдо держаться православия, дорожить верой предков, как оплотом Руси и как единой святой верой апостольской, вселенской, и не променять её на новую, штундовскую веру. С Божьей помощью постройка храма во имя св. великомученика Георгия быстро продвигалась вперёд, и к сентябрю строительство уже заканчивали. Несмотря на небольшие средства, затраченные на постройку, церковь построили вместительной, красивой, благолепной и снабдили необходимой утварью. Так как инициатором постройки храма в Адамове был архимандрит Митрофан, то ему и было поручено владыкой Антонием освятить церковь. 24 сентября в сослужении семи священников и четырёх диаконов о. Митрофан освятил храм и совершил в нём первую в Адамове Божественную литургию. Позаботился также епархиальный миссионер и о священнике для адамовского храма. Приходской священник Вознесенской Велико-Цвильской церкви иерей Евгений Буткевич не мог в праздники оставлять свой многочисленный приход и ехать в Адамов. С другой стороны, не могло быть и речи об открытии в Адамове самостоятельного причта по причине малочисленности прихода. Поэтому сделали так: учитель-диакон Иоанн Шуряренко-Дидковский (его назначили 26 августа вместо Аркадия Остальского), прослушавший перед началом своей деятельности миссионерские курсы, был посвящён в сан священника с обязательством служить в Адамове и исполнять требы с правом пользоваться доходами по соглашению с настоятелем; адамовские прихожане обязались давать лошадей для поездок священника из Великой Цвили в Адамов и обратно. С постройкой в Адамове храма дело миссии пошло быстрыми темпами. Люди всё более и более располагались к своему храму и вместо посещения сектантских собраний наполняли в праздники церковь, принимая участие в совершаемых богослужениях; начали заглядывать в храм и сектантствующие. Мало-помалу влияние сектантства в Адамове ослабело. Вместо прежних 60 сектантов в Адамове, их осталось всего 13 человек45. 5. Назначение уездным миссионером Окончив свою миссию в Адамове, Аркадий Остальский выполнял и другие поручения архимандрита Митрофана. Так, нам известно о его миссионерской беседе в деревне Конотоп Ничпальского прихода Хролинской волости Изяславльского уезда. Вот как он сам описал поездку туда и встречу с местным проповедником баптизма Ковальчуком: «30 июля сего года я, по поручению о. архимандрита Митрофана, прибыл в село Ничпалы для беседы с живущими недалеко оттуда сектантами. Нарочно для своей поездки я выбрал воскресенье, чтобы на беседу собралось как можно больше людей. Но тут же узнал я, что моё желание -провести публичную беседу не осуществится. Сектанты живут от ближайшего православного селения – деревни Конотоп – в четырёх верстах и, конечно, в Конотоп на беседу не придут, равно как и конотопские православные не пойдут для слушания беседы к сектантам на хутора. Поэтому, я решил беседу с православными отложить до более удобного весеннего или зимнего времени, а пока познакомиться с сектантами. На другой день, после утрени, в сопровождении студента академии Константина Струменского, я выехал к сектантам. Дорога предстояла убийственная, она отняла у нас немало времени, так что, несмотря на наше желание и неимоверное усилие лошадей, к сектантам мы приехали около часу дня, когда собрание уже окончилось. Не зная, как отнесётся к нашему визиту проповедник штундистов, я послал к нему кучера, прося позволения зайти в его дом. Хозяин ответил согласием, и мы, вооружившись Библией, вошли во двор сектанта. У дверей дома нас встретил сам проповедник и пригласил в свою квартиру. Комната, в которую мы вошли, предназначалась для религиозных собраний, что и видно было по священным изречениям, заключённым в рамки и висевшим на стенах, а также по ряду скамей для слушателей. Собрание недавно окончилось, а потому стол был завален массой русских и немецких книг. Встретившая нас хозяйка вышла и скоро вернулась в сопровождении ещё нескольких сектантов. И так составилось у нас маленькое – из человек десяти-двенадцати – религиозное собрание. Я повёл беседу по обычному методу. «Как мы, так и вы веруем в одного и Того же Господа; как мы, так и вы читаем одно и то же слово Его, но вера у нас разная. И мы, и вы, люди разных вер, носим одно и то же имя – христианина и свою веру называем Христовой. Христос же принёс не две, а одну веру. Итак, одна из этих вер не истинная, не Христовая, не евангельская. Христовой и евангельской верой можно назвать только ту, в которой исполняются все слова евангельские. Кто называет себя евангеликом, тот должен стремиться выполнять все слова Евангелия». Отсюда я перешёл к самому трудному для сектантов месту – Луки, гл. 1, ст. 48 – о почитании Богоматери. «Вот вы называетесь евангеликами, – сказал я, – а Богоматери не почитаете, то есть, другими словами, нарушаете евангельские слова. Что скажете на это?» Проповедник по обыкновению начал говорить о внутреннем только почитании Богородицы. Когда же его доказательства в пользу внутреннего почитания Богородицы оказались малодоказательными, то он напал на православных, что и они в праздники не Богородицу почитают, а с особенной страстью предаются грехам и «прославляют и угождают самим себе». После получасовой беседы о почитании Богородицы, не имея возможности защитить своё лжеучение, проповедник сел на излюбленный сектантами конёк – о недостойных пастырях и о плате «за требы». На эту, излюбленную и настоящим проповедником тему, последний говорил очень много, выводя на сцену многих наших «недостойных» пастырей, пасущих своё стадо «из-за гнусной корысти» (очевидно, здешний защитник сектантства был, что называется, в курсе настоящего дела, собирая сведения о различных недостатках жизни и деятельности православных пастырей). Покончивши и с этим вопросом, и указавши, что и между святыми Апостолами нашёлся грешный Иуда, а также, обративши внимание сектантов на слова Апостола Павла: «Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю» (Рим. 7:19), я доказал, что и недостойных учителей и пастырей нужно слушаться (Мф. 23:3), ибо и через них действует благодать Божия (Ин. 11:51). После этого мы стали беседовать о почитании святых и о их за нас молитвах, говоря, что если грешник в аду мог молиться за своих живых братьев (Лк. 16), то тем более права на это имеют праведники, молитвы которых угодны Богу (Иак. 5:16). А что это так, видно из того, что Сам Бог иногда требует молитв за людей у святых Своих. Так, по Его требованию Иов молится за своих друзей, по Его же приказанию и Авраам молится за фараона. Правда, тут живые молятся за живых, но у Бога нет мертвых, «ибо у Него все живы» (Мф. 22:32; Лк. 20:38). Но если молитвы праведников ещё здесь, на земле живущих, имеют цену в очах Божиих, то сколь ценнее молитва праведного, увенчанного венцем славы. Неизбежно за этим последовала беседа о неканонических книгах, каковых, кстати сказать, не оказалось в сектантской Лондонского издания Библии, и окончилась она ответами моими на предложенные сектантами (проповедник остался недоволен и в конце говорил мало) вопросы религиозного, нравственного и житейского характера. В пять часов мы выходили от сектантов, напутствуемые различными их благопожеланиями и извинениями: «Може ми що не так вам сказали, то простить».