Священномученик Аркадий (Остальский) / Мы не должны бояться никаких страданий (14)

И владыка Григорий сделал последнюю попытку призвать Феофила Булдовского к церковному единству. С этой целью он послал ему копию обвинительного постановления в Лубны, полагая, что он, может быть, одумается. Однако тот осмеял акт и заявил, что таковому не подчиняется464. Только тогда Архиепископ Григорий направил протоиерея Николая Пискановского в Казахстан к ссыльному Экзарху Украины Митрополиту Михаилу с обвинительным постановлением для подписи. Тот акт одобрил и подписал. По возвращении протоиерея Николая в Полтаву, постановление было подписано Полтавским Архиепископом Григорием и викарными Епископами – Кобелякским Николаем (Пирским) и Прилукским – Василием (Зеленцовым), составителем акта. Далее протоиерей Иоанн Богданович повёз обвинительное постановление в Харьков, где его подписали управляющий Одесской епархией Епископ Онуфрий (Гагалюк), управляющий Харьковской епархией Епископ Константин (Дьяков), управляющий Екатеринославской епархией Епископ Стефан (Адриашенко) и Епископ Мариупольский Антоний (Панкеев). Доверенное лицо было отправлено затем в Киев, где обвинительный акт подписали Епископ Каневский Василий (Богдашевский), Епископ Черкасский Филарет (Линчевский), Епископ Сквирский Афанасий (Молчановский), Епископ Радомысльский Сергий (Куминский) и управляющий Киевской епархией Епископ Макарий (Кармазин). Постановление, подписанное тринадцатью иерархами Епископ Василий (Зеленцов) повёз в Нижний Новгород к возглавлявшему в то время, после ареста Митрополита Петра (Полянского), Русскую Православную Церковь Митрополиту Сергию (Страгородскому). Митрополит Сергий обвинительный акт утвердил465. Позже об этом утверждении Митрополит Сергий писал: «5 января 1926 года мною, тогда Заместителем Патриаршего Местоблюстителя и Митрополитом Нижегородским, было утверждено постановление 13-ти архиереев Украины (во главе с Экзархом, Митрополитом Киевским Михаилом) о главарях так называемого «Лубенского раскола». Этим постановлением, «главари», а в числе их, между прочим, Феофил Булдовский, были не только лишены сана, но и отлучены совершенно от Святой Православной Церкви. В своей утверждающей резолюции я сделал оговорку, предоставляющую осуждённым «просить о помиловании или о новом рассмотрении дела Собором архипастырей Всероссийского Патриархата». Срок для обжалования в моей резолюции не был указан, но, по канонам, всякое обжалование возможно лишь для того, кто подчинится наложенному взысканию. Если же запрещённый, тем паче лишённый сана и отлучённый от святой Церкви, не дожидаясь отмены взыскания высшим церковным судом, дерзнёт коснуться священнодействия, тот признаётся «произнёсшим сам на себя приговор осуждения» (Карф. 38 и др.) и таковому не позволяется на другом соборе... «ниже до принесения оправдания допущеным быти» (Антиох. 4)»466. В письме благочинному первого Миргородского округа протоиерею Антонию Луговскому Архиепископ Григорий (Лисовский) писал: «Во имя спасения единства Православной Украинской Церкви [над] «бесчинием» лубенских раскольников должен был состояться суд, суд суровый, насколько велик грех раскола, суд справедливый. На основании канонов церковных, властию, установленной Церковным Собором в 1918 году, постановлением этого Собора высшим исполнительным органом является «Собор Православных Епископов Украины». Оставшиеся православные Епископы Украины, разделённые телесно прикреплением к местам своего жительства, но будучи единодушными и единомышленными под водительством единой, всегда и во всех местах одной и той же пребывающей на них благодати Духа Божия, они не переставали и не перестают быть как единый Собор духовно. Они-то и произвели свой справедливый суд над главарями Лубенского раскола, рассмотрев в соборно-духовном порядке вину каждого из них и общее их «бесчиние» – «собор» 4–5 июня 1925 года, вылившийся в так называемый Лубенский раскол, несущий с собою новые смуты и раздоры в многострадальную Украинскую Церковь; православные Епископы Украины определили: подвергнуть Лубенских расколовождей, в том числе Полтавских викарных Феофила Булдовского и Сергия Лабунцева, епитимии – лишения сана и отлучения от Церкви вплоть до раскаяния. В основание суда, при наложении этой епитимии, были положены правила 13, 14 и 15 Двукратного Константинопольского Собора, а также 77 и 79 правила Карфагенского Собора, равно как и практика древней Вселенской Церкви (осуждение раскольников донатистов). Основанием для заочного суда над ними, кроме предупреждения Патриарха в грамоте от 25 марта 1925 года, были положены правила: 74 Апостольское правило, 76 и 83 святого поместного Карфагенского Собора и практика древней Вселенской Церкви (осуждение монофизитов 5-м Вселенским Собором), осуждение разбойнич. собора 449 г., а также заочный суд Апостола Павла над коринфским кровосмесником (1Кор. 5:5–6). Таким образом, судом православных Епископов Украины, судом вполне каноническим и справедливым, зачинщики Лубенского раскола, в том числе Ф. Булдовский и С. Лабунцев лишены сана, низведены в состояние простых мирян – раскольников, отлучены от Церкви, а потому всякие действия Ф. Булдовского и С. Лабунцева по управлению церковному и по поставлению епископов, священников и диаконов со дня их отступления от Православной Церкви и со дня отпадения их в «Лубенский раскол» тем же судом объявляется недействительным и не имеющим никакой силы в Церкви Христовой, как действия, совершённые уже простыми гражданами – Ф. Булдовским и С. Лабунцевым. Все вступающие в молитвенное общение с их расколовождями также отлучаются от Церкви, пока не принесут раскаяния и отвергнутся раскола. Это решение 13-ти православных Епископов Украины над Лубенскими раскольниками, согласно конституции автономной Укр. Церкви (Пост. Всеукраинского Собора 1918 года § 2–6), утверждено представителем патриаршей власти Митрополитом Сергием от 5 января 1926 года, причём осуждённым предоставлено право просить о помиловании или новом рассмотрении их дела Собором Архипастырей Всероссийского Патриархата»467. Получив от Заместителя Патриаршего Местоблюстителя утверждённое постановление тринадцати украинских архиереев, Епископ Василий вернулся в Полтаву. Постановление и резолюция Митрополита Сергия была зачитана Епископом Василием всенародно в день праздника Крещения Господня, 19 января 1926 года, после литургии в Троицкой церкви города Полтавы. После оглашения этого постановления Лубенский раскол был окончательно осуждён. С этого времени раскол вступил в новую фазу своего существования. Теперь к лубенским раскольникам могло быть применимо осуждающее слово Спасителя: «если и Церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь» (Мф. 18:17)468. После осуждения Лубенского раскола отпавшие по недоразумению священники с прихожанами начали возвращаться в лоно Церкви. В одном из своих отчётов ГПУ писало: «<...> за последнее время среди тихоновцев начал выделяться Епископ Василий Зеленцов, рукоположенный Епископами Дамаскиным и Григорием Полтавским с согласия всех тихоновских Епископов Украины и благословения Крутицкого (Митрополита Петра – сост.). Василий Зеленцов, поп с высшим образованием, быв. участник Всероссийского Собора 17–18 гг., является ярым контрреволюционером, активно принимавшим участие в борьбе с соввластью при дениковщине, за что был осуждён ревтрибом (революционным трибуналом – сост.) к 10 годам (на самом деле – к 5 годам – сост.), а теперь освобождён по амнистии. Возведение его в сан Епископа, безусловно, нужно рассматривать как антисоветскую демонстрацию тихоновских Епископов, которые доверяют только тем, кто имеет тюремный стаж при советской власти. <...> количество приходов [отпавших в Лубенский раскол] уменьшилось с 2000 почти до 1500, благодаря бешенной агитации тихоновцев и компрометации ими епископов – членов собора [произведших раскол в Лубнах]. Однако, в дальнейшем есть надежды не только укрепить оставшиеся приходы, но и захватить новые <...>»469. Как же захватывались приходы? Собиралось «учредительное собрание» некой общины (часто в таком собрании принимали участие люди, не имеющие вообще никакого отношения к данному приходу), после которого Феофил Булдовский просил Лубенский окружной административный отдел передать этот действующий православный храм вновь созданной общине «ориентации собора епископов Украины». Такой храм решением админотдела, утверждённым НКВД, передавался раскольникам без желания на то духовенства и большинства прихожан. Туда назначался Феофилом свой «священник». А что же было делать православному священнику? Вот цитата из документа: «Окрадминотдел просит НКВД дать указания, как быть с теми служителями культа старославянского течения, которые проживают по сёлам, должностей в религиозных общинах никаких не занимают, а ведут агитацию против течения соборно-епископцев, чем вызывают неспокойствие в религиозной жизни и переход верующих от течения соборно-епископцев в течение старославян»470. Если же пребывающий у «лубенцев» приход, осознав всю пагубность раскола, желал возвратиться в лоно Православной Церкви, проводил своё учредительное собрание, составлял правильно документы и подавал их в админотдел, реакции никакой не следовало, и приход всё равно продолжал считаться за раскольниками. Но не могли уже дальше такие приходы оставаться в расколе. Феофил Булдовский жаловался: «<...> в некоторых приходах Лубенского округа, которые зарегистрированы за собором епископов всей Украины, служат отцы, которые совсем не признают соборноепископскую организацию и своего каноничного епископа Феофила, откровенно агитируют против той организации, за какой считается приход, и всячески склоняют своих прихожан переходить в старославянскую организацию во главе с Архиепископом Григорием; составляют по приходам приговоры о передаче церквей под управление Архиепископа Григория, который их принимает, при чём об этом совсем не сообщают в отдел культов и не делают перерегистрации на старославянскую организацию. <...> При этом прилагается список приходов, в которых вредят отцы»471. Таким же образом, раскольникам перешёл и Спасо-Преображенский монастырь в Лубнах (село Мгарь). «Соборно-епископцы» подали властям список монахов монастыря в количестве 23 человека (все в священном сане!) для административного выселения их из монастыря472. Феофил Булдовский стремился всё же как-то оправдать себя перед лицом «священников» и прихожан, не желавших после его отлучения от Церкви иметь с ним дело. Он подаёт жалобу во временный высший церковный совет (ВВЦС), образованную органами ГПУ в Москве такого же рода, как и его собственная, организацию во главе с бывшим Архиепископом Екатеринбургским Григорием (Яцковским). ВВЦС отказался признать Митрополита Сергия Заместителем Патриаршего Местоблюстителя и был инициатором движения, которое получило название «григорианский раскол». 8 марта 1926 года председатель ВВЦС, запрещённый до суда в священнослужении Митрополитом Сергием «архиепископ» Григорий (Яцковский), выдаёт лубенским раскольникам бумагу, в которой с одной стороны, заявляет, что в ВВЦС отсутствует в данный момент кворум, а с другой стороны, без всяких стеснений предлагает пересмотреть дело «лубенцев» Экзарху Украины473. 1 августа 1926 года в своём «Ответе на письмо пастырей и пасомых одного из церковных округов на Миргородщине» Архиепископ Григорий (Лисовский) писал: «Получив определение суда Собора православных Епископов Украины, деятели Лубенского раскола, видимо, встревожились, и в начале марта с. г. два из них – Булдовский и Соколовский – приехали в Москву искать оправдания или пересмотра их дела. По правилам церковным, только Высшее собрание Епископов имеет право изменить определения меньшего собрания Епископов (Второго Вселенского Собора правило 2, Карфагенского Собора правило 43), а так как в лишении сана Лубенских раскольников и их отлучении участвовал (утвердил это решение украинских Епископов) носитель власти Всероссийского Патриархата, то пересмотр или изменение решения вправе произвести только Всероссийский Епископский Собор (с участием в нём представителей украинского епископата). Деятели же Лубенского раскола подают жалобу на суд Украинских Епископов не на имя представителя законнодействующей церковной власти Всероссийского Патриархата – Митрополита Сергия, замещающего Патриаршего Местоблюстителя Митрополита Петра, находящегося под арестом, а жалуются раскольничьей самочинно составившейся в Москве организации, известной под именем «временный высший церковный совет» (ВВЦС). Эта организация, образовавшаяся так же самочинно, как и Лубенская, первоначально состояла из семи епископов, из них в настоящее время половина принесла покаяние, остальные запрещены в служении до суда над ними. Но даже и эта организация не могла оправдать своих товарищей по расколу в Церкви, как это видно из официальной бумаги, выданной Ф. Булдовскому. В этой бумаге мы находим такие слова: «Ввиду отсутствия в данный момент в составе ВВЦС кворума... ВВЦС находит в настоящее время рассмотрение ходатайства по существу невозможным». Так что при всей симпатии своей к товарищам по расколу, ВВЦС ничего не смог сделать и, отказавшись от рассмотрения жалобы по существу, посылает её находящемуся в Москве Экзарху всея Украины Митрополиту Михаилу. Не молчит и делает своё святое дело Собор православных Епископов Украины, не впавших ещё ни в какой раскол и твёрдо стоящих на страже святого православия. Разделённые телесно прикреплением к известным местам, но единодушные и единомышленные в своём духовно-соборном делании; эти Епископы «со всяким долготерпением» увещевают колеблющихся хранить единство Церкви в силу верности постановлениям Собора 1918 года, они же, силою живущего в них Духа Святого, «запрещают» и пресекают «церковное бесчиние» всяких расколовождей. Я, находясь в полном единодушии со всеми этими православными Епископами Украины, и болея душой за врученную мне Богом Полтавскую паству, умоляю вас, пастырей, и призываю вас, братия, остерегайтесь тех, что производят распри и раздоры вопреки учению, коему научились вы (Рим. 16:17), завещаю вам именем Господа Иисуса Христа удаляться от всякого поступающего бесчинно... не сообщайтесь с ними (2Фес. 3:6–14). Остерегайтесь подпасть под запретительные правила Св. Апостолов: кто с отлученным от Церкви молится, тот да будет сам отлучен; кто из клира с изверженным из сана молится, да будет и сам извержен (10 и 1 прав.). Будьте же твёрды и мужественны, чтобы вольно или невольно не сделаться вам участниками в чужих грехах. Велик и страшен грех раскола. Послушайте, что говорит св. мученик Киприан: «Грех раскола в Церкви вряд ли может быть искуплен даже кровью мученика» («О единстве Церкви»). И ещё: «Кто не в единении со своим православным Епископом, тот и не в Церкви». А блаженный Ириней пишет о суде Божием, тяготеющем над теми, которые производят расколы, и не имеющих любви к Богу, и заботящихся более о собственной выгоде, чем о единстве Церкви, по маловажным и случайным причинам рассекающих и разрушающих великое и славное Тело Христово, говорящих о мире, а производящих брань (4 кн., Против ересей). Взываю к вам, пастыри, увлечённые, может быть невольно, несознательно в раскол, вникните и убойтесь того, о чем пишет св. Иоанн Златоуст: ничто так не оскорбляет Бога, как разделения в Церкви. Хотя бы вы совершили 100 добрых дел, подвергнемся осуждению не меньше тех, которые терзали тело Христово, если будем расторгать целость Церкви... Вред от разделений не меньше того, какой причиняют враги Христовы, а гораздо больше. Там доставляется Церкви ещё больший блеск, между тем как здесь она сама себя роняет в глазах врагов (безбожников), когда против неё воюют её собственные дети (послание к Ефес.). Да охраняют же вас, возлюбленные, эти слова св. Отцов Церкви от греха раскола, так волнующего ныне Полтавскую Церковь, и да утвердит вас Господь в добром единении и любви со мной, вашим архипастырем, и со всею Православною Церковью. Готов поделиться с вами радостию своею: в последнее время всё больше и больше поступает ко мне заявлений от пастырей с раскаянием и просьбой принять их в церковное общение. Умоляю и остальных пастырей, особенно Лубенского и Золотоношского викариатства, отторгнутых от единства Церкви в раскол духом своеволия и любоначалия, воссоединиться с нами любовию. Призываю Божие благословение на те приходы, где верующие оказались твёрже своих пастырей, и, устранив своих раскольничающих пастырей, просят меня прислать им более твёрдых и мужественных. На них оправдываются благословенные слова св. Епископа Римского Целестина о народе, отстранившем еретичествующих и раскольничающих пастырей. Да утвердимся же в вере в вечную, согласно Божественному обетованию, непоколебимость Церкви среди переживаемых испытаний и бедствий, и с глубоким сердечным убеждением скажем вместе с Иоанном Златоустом: «Много волн (расколов) и сильна буря (неверия), но мы не боимся потопления, потому что стоим на камне. Пусть бушует море – разрушить камень оно не может. Пусть поднимаются волны – потопить корабль Иисуса они не в силах» (из беседы перед отправлением в ссылку). Все расколы и смуты, направленные против Церкви, пусть же и будут похожи на волны, которые, ударяясь в скалу, разбиваются сами, обращаясь в пену. Такова была судьба раскола и в древнехристианской Церкви, такова судьба их и в будущем»474. Совершая богослужения как в полтавской Троицкой церкви, так и, по приглашению духовенства, в других храмах, Епископ Прилукский Василий (Зеленцов) бесстрашно произносил громовые речи по адресу безбожных властей. Такие слова, как «богоотступники, насильники, хулители веры Христовой, убийцы, сатанинская власть, кровопийцы, гасители свободы и правды, исчадия ада» и т.д. не сходили с его уст, владыка постоянно призывал: «никаких поблажек им, никаких компромиссов с ними, бороться и бороться с врагами Христа, не бояться пыток и смерти, ибо страдания за Христа – высшее счастье, высшая радость». Однажды после богослужения его спросили: «Владыка, ну зачем всё это вы говорите? В церкви постоянно шпионы, следят за вами, слушают и доносят, мы их знаем, и мы боимся за вас». А он ответил с улыбкой: «Да что же особенного такого я сказал, я право не знаю, они не такого заслуживают. Ну, хорошо, больше не буду, успокойтесь, идите с миром по домам». А на следующем богослужении говорил ещё резче, ещё бесстрашнее. Его бесстрашие, искренность, сила убеждения, постоянная и твёрдая готовность умереть за Христа и призыв на эту жертву – пленяли и покоряли слушателей. Попасть в храм, где служил Епископ Василий, было очень трудно: не только храм, но и вся церковная ограда были заполнены молящимися, пришедшими помолиться и послушать «отца Василия», как его по привычке называли. Группа молодёжи тесным кольцом окружала владыку и провожала от церкви домой, как бы охраняя его. Со всеми он был ласков и приветлив, всех знал по именам475. Не оставлял Епископ Василий и обличения Лубенского раскола. Одним из самых возможных и эффективных методов борьбы с ним, как показало время, была рассылка пастырских посланий, авторами которых были Архиепископ Григорий (Лисовский) и Епископ Василий (Зеленцов). Кроме уже неоднократно цитированного нами «Ответа на письмо пастырей и пасомых одного из церковных округов на Миргородщине» Архиепископа Григория, которое он написал 1 августа 1926 года благочинному первого Миргородского округа протоиерею Антонию Луговскому, известно также послание обоих владык от 8 октября 1925 года, в котором они вразумляли верующих, что «подчинение раскольникам в церковных делах и участие с ними в молитвах – есть участие в их расколе»476. Но самым известным стало открытое письмо Епископа Василия, озаглавленное «Бывшему Православному Епископу Гражданину Феофилу Ивановичу Булдовскому», написанное после попытки последнего оправдаться перед ВВЦС477. Это открытое письмо в очень короткий час стало известным по всей Полтавщине. Копии его передавали из рук в руки. Некий «священник» села Лукомья Оржицкого района Базилевский принёс письмо в Лубенский окрадминотдел, а оттуда копии письма были отправлены в Лубенский окружный отдел ГПУ («лично товарищу Тандурову»)478. Когда чекисты ознакомились с тестом открытого письма, они решили арестовать Епископа Василия. 27 августа 1926 года следственным отделом Полтавского окружного отдела ГПУ УССР владыка был арестован479. Есть свидетельства, что для ареста Епископа Василия вызвали в Харьков, так как боялись сделать это в Полтаве, опасаясь народного возмущения480. После отпадения в раскол бывших викарных Епископов Лубенского и Миргородского Феофила (Булдовского) и Золотоношского и Пирятинского Сергия (Лабунцева) духовенство и миряне этих округов стремились к тому, чтобы ими управляли твёрдые в православии Епископы. 30 июля 1925 года председатель Золотоношской славянской Николаевской общины Алексеев подал в Черкасский [Золотоноша после нового административного деления отошла от Полтавы к Черкассам, потому что чекисты надеялись на то, что таким образом раскольники распространят своё влияние и на этот регион – сост.] административный отдел следующее ходатайство: «Уполномоченные славянской общины Свято-Николаевской церкви города Золотоноши просят разрешить на 6 сентября с.г. объединённое заседание, имеющее быть в 5 часов дня в сторожке при Николаевской церкви. На это заседание приглашаются священники Золотоношских церквей: Соборной, Николаевской, Троицкой и Благовещенской, а равно и по два уполномоченных от общин названных церквей для разрешения следующего вопроса: Так как бывший Епископ Сергий Золотоношский и Пирятинский ныне оставил свою кафедру и перешёл к Лубенскому автокефальному епископу Феофилу и, таким образом, кафедра осталась свободной, то ощущается между славянскими общинами необходимость, чтобы кафедра была замещена Епископом Греко-Российского толка, а посему необходимо разрешить соединённое заседание для выборов инициативной группы для ходатайства пред властями и назначении по выбору мирян означенного Епископа»481. Но это заседание не было разрешено. Ходатайство было передано в ГПУ, откуда пришёл ответ за подписью тех же самых вдохновителей Лубенского раскола – начальника секретной особой части ГПУ УССР товарища Карлсона, начальника секретного отдела товарища Горожанина и временно исполняющего обязанности уполномоченного третьей группы товарища Петрова: «считаем необходимым ходатайство оставить без по следствий»482. Тем не менее православные Епископы на незанятые кафедры всё же были назначены. Так, Епископом Пирятинским стал владыка Димитрий (Галицкий). Но и он оказался ненадёжным. Быв хиротонисан во Епископа Старобельского в 1923 году, он вскоре уклонился в обновленческий раскол. Но затем принёс покаяние. После этого проживал в Киеве, не имея кафедры. В 1925 году, когда встал вопрос о назначении викарного Епископа в Полтавскую епархию, остановились на его кандидатуре. Однако, вскоре по прибытии в Полтаву, он снова уклонился в обновленческий раскол. Через год опять осознал свою вину. В 1926 году в полтавской Троицкой церкви он принёс покаяние перед протоиереем Иоанном Богдановичем, а потом каялся публично в другой полтавской Николаевской церкви483. После ареста Епископа Василия (Зеленцова) нужен был иерарх, который бы успешно продолжил дело по обличению Лубенского раскола. Пример с Епископом Димитрием (Галицким) показал, что в Лубны – очаг двух самосвятских расколов: «липковского» и «булдовского» [так их иногда называли по фамилиям их лидеров – сост.] – можно назначить только ревнителя православия, при этом подкованного в миссионерских вопросах. А таким кандидатом, одобренным украинскими Епископами и утверждённым Заместителем Местоблюстителя Патриаршего Престола Митрополитом Сергием (Страгородским), был архимандрит Аркадий (Остальский)484. 19. Епископское служение священномученика 15 сентября 1926 года Заместителем Местоблюстителя Патриаршего Престола Митрополитом Сергием (Страгородским) и ещё несколькими архиереями он был рукоположен во Епископа Лубенского, викария Полтавской епархии. Хиротония совершалась не открыто, а конспиративно. Об обстоятельствах её почти ничего неизвестно485. Уже в сане Епископа будущий священномученик возглавил несколько богослужений в московском Пименовском храме в сослужении приходского духовенства. Одна из обращённых им к вере женщин, прихожанка Пименовского храма Надежда Александровна Гринвальд, обладавшая поэтическим талантом, описала одно из таких торжественных праздничных богослужений так: множество молящихся, храм залит светом, Епископ, окружённый любящими его прихожанами, и всюду духовная радость, красота и молитвенный восторг486. Собираясь уезжать в Полтавскую епархию, владыка Аркадий подарил Пелагии Михайловне Назаровой, на квартире которой проживал со своей благочестивой матерью монахиней Софией, в благословение свою фотографию с наставлением: «В молитвенную память Пелагии Михайловне. Чем чаще и сердечнее будете молиться, тем ближе будете чувствовать Бога, легче будет на душе и покойнее встретите смерть. С любовью во Христе 23 сент. 1926 г. Епископ Аркадий»487. Пелагия Михайловна исполнила наставление владыки Аркадия. Родственники верят, что и сейчас, после своей смерти, она имеет дерзновение быть молитвенницей за свою семью488. В октябре, оставив свою маму на попечение Пелагеи Михайловны Назаровой, Епископ Аркадий отправился в Полтавскую епархию. Путь его лежал через тогдашнюю столицу Украины – город Харьков. Там в то время без права выезда проживали многие выдающиеся архиереи и священники украинских епархий489. В Харькове владыка предъявил соответствующие документы в ГПУ УССР. Там сразу поняли, что Епископ Аркадий может помешать дальнейшему распространению организованного ими Лубенского раскола, и поэтому выезд из Харькова в Лубны и вообще в Полтавскую епархию ему был запрещён. С этого момента официально выехать из Харькова он уже не мог. В одном из писем владыка позже напишет: «Мне известны случаи, когда Епископы, присланные Москвой с соответствующими бумагами, всё-таки не были допущены к управлению своими епархиями»490. В Харькове Епископ Аркадий общается с другими архиереями, обсуждает с ними положение дел в Полтавской епархии, совершает богослужения в Ново-Троицкой церкви, много проповедует. В декабре 1926 года он вновь выехал в Москву. Здесь он пробыл два месяца. Прихожане Пименовского храма, в котором снова совершал богослужения владыка Аркадий, считали за честь пригласить Епископа на дом для благословения, а на праздник Крещения Господня – для освящения домов. В этот период времени он посетил дома многих верующих. Уделял особое внимание болящим, требующим утешения и наставления, сомневающимся в вере. Прихожане Пименовского храма любили Епископа Аркадия, а он, как отец чадам, отплачивал им пастырским попечением и заботой, зная каждого из них по имени491. Размышляя, как ему поступить дальше, он решает, несмотря на запрещение ГПУ, всё же ехать в Полтавскую епархию, попечение о которой он принял, получив хиротонию во Епископа Лубенского. Перед отъездом, опять оставляя свою мать на попечение Пелагии Михайловны Назаровой, владыка дарит ещё одну свою фотографию с автографом её дочери Е. С. Рудольф: «Дорогой во Господе Екатерине Сергеевне на молитвенную память и в благословение. Благодарю Вас за все заботы. С любовью Еп. Аркадий 5 февр. 1927 г. Москва»492. Многие, отпавшие в Лубенский раскол, чувствовали себя осиротевшими за оградой Христовой Церкви и желали возвращения в её лоно. Вождь раскольников Феофил Булдовский, напротив, всеми силами старался не допустить этого. Для того, чтобы продемонстрировать свои мнимые миролюбие и стремление к единению Церкви, и в то же время дискредитировать владыку Григория, Феофил Булдовский разрабатывает сценарий некоего «спецмероприятия». Идея заключалась в том, чтобы публично призвать владыку Григория к примирению на своих «раскольнических» условиях. Архиепископ Григорий должен был, естественно, отказаться. Таким образом, тов. Булдовский предполагал поднять свой авторитет, как в кругу своих сторонников, так и среди прихожан и духовенства епархии в целом. Сценарий был согласован с ГПУ. Булдовский созывает на 26–27 января 1927 года в отобранной у православных Покровской церкви в пригороде Полтавы, Павленках, собрание, которое назвало себя «Полтавским епархиальным съездом уполномоченных и духовенства православных религиозных общин, которые подчиняются Полтавскому, Лубенскому и Прилукскому епископальным соборно-епископским управлениям». Возглавили его сам Феофил Булдовский, а также Сергий Лабунцев и новый «епископ Полтавский» Макарий Крамаренко. Присутствовало 32 человека от «духовенства» и 69 от «мирян». По разработанному сценарию «мирянин» Парфений Скалацкий внёс предложение пригласить на съезд Архиепископа Григория с целью церковного объединения. После этого Булдовский зачитал текст письма, которое он заранее послал Архиепископу Григорию с просьбой прибыть на съезд. Ответа на это письмо не было, и поэтому он предлагает послать к Архиепископу Григорию делегацию, в которую бы вошли представители «духовенства» и «мирян» от каждого округа. После того, как делегаты были избраны, «мирянин» Царьградский спросил: нужно ли пригласить на «съезд» и представителей «других ориентаций»? На это «епископ» Макарий Крамаренко ответил, что полтавское епископальное управление своевременно извещало соответствующим воззванием руководство иных ориентаций, а поэтому они считаются уже приглашёнными на съезд. Личное же приглашение Архиепископа Григория он мотивировал тем, что будто бы его линия поведения относительно «соборно-епископцев» нарушает мир церковный на Полтавщине в большей мере, чем прочие церковные ориентации. После возвращения делегации заслушали персональные доклады о результатах переговоров и о впечатлениях от них. Делегат Кушнир сообщил собранию, что Архиепископ Григорий не желает объединения с «мирянами» и «духовенством» «соборно-епископцев». Делегат Власенко подтвердил сказанное Кушниром и добавил, что делегацию особенно впечатлило то, что Архиепископ Григорий, когда его уговаривали присоединиться к работе съезда, не поколебался, несмотря на то, что делегаты «священники» даже плакали, прося об этом. «Священник» Симоновский сообщил о том, что он рассказал Архиепископу Григорию о тяжёлом положении Полтавской епархии и слёзно просил во имя блага Церкви объединиться с соборно-епископскими «епископами» на пути автокефалии. Но его слёзы не подействовали на Архиепископа Григория, который ответил, что православным власть не даёт разрешения на собрания, на которых можно было выработать пути единства. «Священник» Черемхович сказал, что любовь Христова должна быть сильней церковных канонов, и поэтому просил у Архиепископа Григория полюбить «соборно-епископцев» во имя мира церковного Христовой любовью. Но в стремлении к церковному миру Архиепископ Григорий будто бы не захотел дать преимущество любви, и ответил на это, что он тогда пойдёт на встречу, когда «лубенцы» своё собрание будут считать как подготовительное к настоящему съезду, который должен состояться вместе с православным духовенством и мирянами. «Протоиерей» Павловский добавил, что Архиепископ Григорий не дал раскольникам просимого благословения, и кроме Булдовского никому из делегатов не предложил сесть. Последним выступил глава делегации Феофил Булдовский. Он сообщил, что когда делегация вошла, Архиепископ Григорий стоял к ней спиной, и лишь после оклика: «Владыко», обернулся. Булдовский подошёл, чтобы поцеловаться с Архиепископом. После этого Архиепископ Григорий руку Булдовскому не поцеловал, а вот он сам наклонился и поцеловал Григорию руку. Феофил просил забыть всё, простить все вольные и невольные прегрешения, и если Архиепископ Григорий считает, что для церковного мира полезно, чтобы Булдовский совсем отошёл от епископской работы, то он согласен, лишь бы во главе их движения стал Архиепископ Григорий. И, по убеждению Булдовского, это не раскол, а церковная правда, которая Епископами всей Украины с участием владыки Григория в 1922 году в Киеве была проведена в жизнь, и на которую, будто бы он – владыка Григорий – и его, Феофила, и других обязывал встать. Далее Булдовский сказал Архиепископу: «Возьмите всё в свои руки. Для мира церковного я жертвую собой, и другие епископы наши от этого не откажутся. Я имею сейчас разрешение советской власти [т.е. ГПУ – сост.] быть Вам среди нас и говорить о прекращении раздора церковного <...> Идите к съезду, где Вас ждут представители от всей Полтавщины и желают мира церковного». Архиепископ Григорий ответил, что он также желает церковного мира и просит их высказать свои соображения на этот счёт, и когда православные соберутся, тогда рассмотрят эти предложения. Пускай съезд «лубенцев» будет подготовительным, потому что для примирения необходимо созвать съезд, как из православных, так и раскольников, желающих примирения. Но Булдовский об этом и слушать не захотел, а требовал, чтобы Архиепископ сейчас же пошёл на съезд. Окончил он свою речь так: «Когда не хотите идти ради нас, идите ради мирян». После этого Булдовскому осталось, как он говорил собранию: «с сожалением уйти, чувствуя, что сделал всё, что должен был как христианин и епископ сделать, пошёл на свою тяжёлую работу, попросив Архиепископа Григория, если он не признаёт меня как епископа, дать мне благословение, как мирянину; но не получив его, я пришел сейчас к вам». После этого председатель собрания «протоиерей» Аврамов сказал: «Господь говорит, что когда принесёшь дар свой к алтарю, то нужно прежде вспомнить, не имеет ли что брат твой против тебя и помириться с братом, а потом молиться и совершать дело Божье. Когда не послушает тебя брат твой, скажи ему при двоих свидетелях. Когда опять не послушает, сообщи церкви, когда же и церковь преслушает, то пусть будет тебе язычник и мытарь. Собрание так и сделало, как повелевает Святое Евангелие. Послали делегатов к Архиепископу Григорию для примирения и объединения. Архиепископ Григорий не послушал церкви. Пусть же он будет для нас всех как язычник и мытарь»493. Вот так Булдовский повергал в глубину ада своих последователей, внушая им ненависть к православным. Чем больше безбожная власть отбирала храмы у православных и передавала их раскольникам, тем больше люди осознавали себя пребывающими за оградой Христовой Церкви и спешили вернуться назад и «со Христом быти» (Фил. 1:23). Продолжая наступление на Православную Церковь, ГПУ делало всё новые попытки расколоть её. В одном из внутренних циркуляров отмечалось, что в целях борьбы с Церковью необходимо «1) организовать мелкие группы черносотенных тихоновцев, не разрешая им объединяться и перерастать в большие организации; 2) для дискредитации этих групп связать их с контрреволюционными организациями»494. Дело в том, что до подписания Митрополитом Сергием и обнародования 29 июля 1927 года известной «Декларации», Православная Церковь не была легализирована и действовала, с точки зрения советской власти, нелегально. В вышеприведённом декабрьском (1924 г.) циркуляре ГПУ говорилось и о желании на местах некоторых священнослужителей легализоваться, т.е. официально зарегистрироваться, например, благочинными своих благочиний. Такие были и в Полтавской епархии. В основном к вопросу легализации духовенство, как отмечали работники ГПУ, относилось так: «В смысле легализации среди тихоновцев существуют различные точки зрения. Преобладает такая, что власть мол советская «сама в конце концов поймёт, что напрасно нас (тихоновцев) считает контрреволюционерами. Мы честнее обновленчества в отношении к власти. А когда поймёт власть, то тогда и легализует. Нам же хлопотать об этом особенно не нужно""495. Нелегально прибыв в Полтаву, Епископ Аркадий сразу же направился к владыке Григорию (Лисовскому), предоставив ему свои архиерейские грамоты. С радостью встретил его управляющий Полтавской епархией. Епископ Аркадий привёз также указ Заместителя Патриаршего Местоблюстителя о возведении владыки Григория в сан Митрополита. Митрополит Григорий, которому, наоборот, – в отличие от владыки Аркадия, был запрещён выезд из Полтавы496, рассказал о положении дел в епархии, в том числе о стремлении некоторых благочинных, подталкиваемых на это ГПУ, легализоваться – зарегистрировать благочиния в органах гражданской власти, как самостоятельных единиц, что ведёт к разладу церковной жизни. Владыка Аркадий решил объехать таких священников и разъяснить им всю пагубность этого, на что получил согласие Митрополита Григория497. Господь посещением владыки Аркадия утешил Митрополита Григория в его скорбях за Церковь Христову. Владыке Григорию не суждено было носить белого клобука. Спустя несколько дней, 16 марта 1927 года, на 83 году жизни в мире он отошёл ко Господу. Похороны его носили грандиозный характер. Гроб с его телом от квартиры до Сретенской церкви, где происходило отпевание (так как в 1925 году кафедральный собор был передан обновленцам), и от церкви до могилы, в сопровождении десятков тысяч людей несли всё время на руках, несмотря на непроходимую грязь. Чин отпевания возглавил Епископ Кобелякский Николай (Пирский). Настоятель Николаевской церкви протоиерей Гавриил Коваленко произнёс надгробное слово. Похоронили Митрополита Григория на погосте Макарьевской церкви, согласно с его завещанием. Могила твёрдого исповедника православия бережно сохраняется верующими и поныне498. Епископ Аркадий объехал много приходов, в первую очередь наиболее отдалённых от Полтавы, служа и неустанно проповедуя. К организаторам автономных общин, подавшим властям соответствующие декларации, он применял строгие прещения, разъясняя при этом пагубность такого антиканонического действия, изобретённого ГПУ499. Что же это были за декларации? Приведём текст одной из них: «Мы, нижеподписавшиеся, священники Прилукских религиозных общин, составляющие староцерковную группу, существуя на основании зарегистрированных соввластью общинных уставов, – следовательно легально, – испытываем тем не менее неудобства из-за отсутствия епархиальных и общественных органов управления, как-то: управления при Епископе, благочиннических, окружных и др. съездов. Это обстоятельство создаёт для нас много практических неудобств и порождает много всяких недоразумений и подозрений. С целью найти выход из такого положения мы обращаемся с просьбою дать нам право легального существования, т.е. право собраний и съездов, организации епархиального управления, а впредь до созыва епархиального съезда – временного епархиального управления, коему, помимо дел епархиального управления, поручить подготовку и созыв епархиального съезда. Примкнуть к какой-нибудь из существующих легализованных церковных групп мы не можем, так как ни одна из этих групп не удовлетворяет как нас, так и верующих, единомышленных с нами: а) автокефальная (липковская) организация нарушила один из основных догматов православия – учение о преемственности благодати в таинстве священства, б) синодальная же и так называемая соборно-епископская ориентации отступили от канонов несоблюдением преемства церковной власти. При этом мы ясно отдаём себе отчёт в том, что вместе с правами, на нас ложатся и обязанности в отношении той власти, которая нам эти права даёт.