Священномученик Аркадий (Остальский) / Мы не должны бояться никаких страданий (11)

Члены Свято-Николаевского братства передавали в допр заключённым владыке Аверкию и протоиереям Аркадию и Юлиану необходимые продукты питания, лекарства и многие другие нужные вещи. Находясь в заключении, о. Аркадий вместе с владыкой Аверкием трудился на лесоповале в Корабельной роще, очищая брёвна от сучьев323. В 1922–1923 годах в житомирском допре «свирепствовала эпидемия тифа, поражающая почти всех заключённых и влекущая за собою крайне значительный процент смертности»324. Епископ Аверкий перенёс в декабре 1922 года сыпной тиф с осложнённой катаральной пневмонией и с образованием плеврического выпота, а позже страдал и острым воспалением почек при умеренной отечности ног325. В начале 1923 года были произведены «дезинфекция камер, белья и одежды заключённых в допре и тюрьподе ГПУ, пропуск заключённых через бани. В связи с обнаруженным заболеванием оспы в житомирском допре, было произведено поголовно оспопрививание всем заключённым допра и ГПУ, и обслуживающему персоналу»326. Как писали о владыке Аверкии в удостоверении, он отличался «примерным поведением, ни в чём предосудительном замечен не был и щедро оказывал нуждающимся заключённым помощь всем тем, что сам имеет»327. Верующие ходатайствовали о досрочном освобождении владыки Аверкия, и он, решением Волынского губернского суда от 10 августа 1923 года, «от дальнейшего отбытия наказания» был освобождён, «считая оставшийся для отбытия наказания срок условным со всеми вытекающими последствиями». Также Епископ Аверкий по решению суда должен был «в течение трёх суток принести своё раскаяние через печать»328. Заключённый протоиерей Аркадий 5 ноября 1923 года через начальника допра подал в Волынский губернский суд следующее заявление: «Приговором Волгубревтриба от 7–10 июня 1922 года я был осуждён на 5 лет заключения в допре, причём предварительное заключение с 6 мая мне засчитано не было. Поэтому прошу Волгубсуд засчитать мне предварительное заключение с 6 мая по 10 июня. Прот. Аркадий Остальский»329. На распорядительном заседании Волынского губернского суда по уголовному отделению 17 января 1924 года было постановлено: «Ввиду того, что в деле имеется анкета о аресте Остальского 6 мая 1922 г., а потому срок отбытия наказания считать Остальскому с 6 мая 1922 г.»330. В феврале 1924 года о. Аркадий был досрочно освобождён331. 16. Деятельность о. Аркадия в 1924–1925 годах Ещё во время пребывания протоиерея Аркадия в житомирском допре Свято-Николаевское братство лишилось обоих своих храмов. Советская власть ликвидировала все домовые церкви согласно декрету об отделении церкви от государства и инструкции к нему. Но без храма братство не осталось. 5 августа 1922 года братчикам «в безвозмездное пользование» был передан бывший единоверческий Игнатьевский храм (церковь во имя сщмч. Игнатия Богоносца) на углу улиц Илларионовской (сейчас Котовского) и Либкнехта (сейчас Победы)332. 3 августа 1922 года отдел управления Волынского губернского исполнительного комитета перерегистрировал «Устав Свято-Николаевского братства в городе Житомире». Первый параграф устава братства гласил: «Свято-Николаевское братство учреждено в г. Житомире в память ревнителя веры христианской св. Николая, Архиепископа Мирликийского и является религиозной организацией, состоящей из лиц православного исповедания, ставящих себе целью осуществление в своей личной жизни Евангельских заветов Иисуса Христа, в духе и на основах Православной Церкви», но это начало чиновниками Волгубисполкома было заменено на «Свято-Николаевское братство учреждено в г. Житомире в память св. Николая, и является религиозной организацией…»333. Богослужения в братских храмах после ареста протоиерея Аркадия до своего собственного заключения совершал второй священник Крестовоздвиженского храма протоиерей Юлиан Красицкий, который был и председателем общины Свято-Николаевского братства334. Епископ Волынский и Житомирский Аверкий (Кедров), понимая, что в скором времени и он сам, и о. Юлиан будут посажены в тюрьму, и заботясь о том, чтобы братчики не остались без богослужений, а Игнатьевский храм не был бы закрыт, назначает в братский храм священником последнего ректора Волынской духовной семинарии протоиерея Иакова Немоловского (впоследствии Епископа). Он и совершал для братчиков богослужения вплоть до освобождения протоиерея Юлиана Красицкого335. Освобождённого из житомирского допра протоиерея Аркадия, Епископ Аверкий наградил крестом с украшениями. О. Аркадий также начинает совершать богослужения в братской Игнатьевской церкви. Именно этот храм становится центром православной жизни города. Сюда, ещё до выхода из заключения о. Аркадия, на должность регента был приглашён иерей Иоанн Серов336. На храмовые богослужения и братский праздник святителя Николая, кроме протоиерея Юлиана Красицкого, приходят служить единомышленники о. Аркадия: настоятель Серафимовской церкви – иерей Александр Гаврилюк, настоятель храма Иисуса Сладчайшего (с. Крошня) – протоиерей Илья Николаев, священник кладбищенской Иаковлевской церкви – иерей Василий Малахов (будущий священноисповедник)337. Настоятель Крестовоздвиженской церкви, бывший делопроизводитель братства – протоиерей Александр Поникаров – отошёл от деятельности в братстве. Самой большой болью для протоиерея Аркадия, как и для всех православных, было появившееся в то время обновленчество, которое ничего общего не имело со Христовой Церковью. На борьбу с обновленчеством о. Аркадий направляет свой, данный ему от Бога, миссионерский талант. Начало обновленчеству в Житомире было положено ещё в 1922 году338. Тогда священник житомирского Иаковлевского кладбищенского храма протоиерей Константин Лебедев согласился сотрудничать с ГПУ для организации в Житомире обновленческой псевдоцеркви, или, как тогда её ещё называли, «живой церкви». Уполномоченный первой группы четвёртого отделения ГПУ Пётр Иванович Ломовских в своей спецсводке за 28–30 октября и 1 ноября 1922 года сообщал следующее: «Ведя переговоры со священником К. Н. Лебедевым по организации группы «живой церкви», установил: священник Лебедев в течение шести дней прозондировал почву среди житомирского духовенства. Ему удалось узнать отдельные мнения, настроения и сочувственность лиц к «живой церкви». Выражается сочувствие и готовность большинства лиц из духовенства стать на сторону «живой церкви», но сейчас приступить к практическим мероприятиям не достаёт мужества и энергии. Выдвигаемые причины ни на чём не обоснованы. 27/Х-22 г. состоялось собрание духовенства, где Лебедевым был сделан доклад на тему: «Прогрессивное движение живой церкви». Духовенство было очень заинтересовано, прений по данному вопросу не открывалось, высказано желание: «Реформы в церкви необходимы», а также было предложено ряд вопросов. Например: «Мы можем остаться между небом и землею, так как Церковь Украины автономна, согласно Всеукраинского съезда, чем мы нарушим правила с одной стороны и юридически не признает нас Москва; с другой стороны в самой «живой церкви» нет единства; и, в-третьих, есть опасения в рядах духовенства, что советская власть подчинит Церковь под своё ведение и мы (т.е. духовенство) можем остаться за бортом». На предложенные вопросы священником Лебедевым даны исчерпывающие ответы. Характерный один момент: житомирское духовенство имело выработанный устав по реформе церкви, с коим Лебедеву представилось возможным ознакомиться. После ознакомления с уставом Лебедев ответил: «Вы свой выработанный устав можете положить под сукно, о других каких бы то ни было выработанных уставах, кроме устава, опубликованного в журнале № 4 и 5, не может быть и речи, он уже принят и проводится в жизнь». В заключение нашего собеседования Лебедев дал своё согласие на организацию ячейки «живой церкви», к организации приступит 2–3 числа с[его] м[есяца]. О ходе организации ячейки «жив. церкви» будет докладывать аккуратно»339. На 6 февраля 1924 года в Житомире, под давлением ГПУ, Епископ Аверкий созвал духовенство на заседание пленума Волынского епархиального управления. Ещё перед этим заседанием Волынский губернский ликвид ком (ликвидационный комитет – сост.) сообщал в НКВД: «Обновленчество существует только официально, но фактически оно потеряло свой авторитет, во-первых – благодаря неумелому, нетактичному подходу к религиозно настроенным массам, а во-вторых – агитациям экзархистов (так тогда советская власть называла православных на Украине – сост.), возненавидевших их и усматривавших в них выскочек. В интересах создания фактически существующей обновленческой группы, приняты меры к созданию таковой в губернском и окружном центрах; с этой целью созывается съезд пленума духовенства, где наряду с другими, будет поставлен вопрос о выявлении политфизиономий духовенства к соввласти. <...> На предстоящий вышеуказанный съезд, представителей от самых энергичных экзархистов мы постараемся не допустить (вопрос согласован с ГПУ), оставляя их за бортом, дабы потом, при вновь образовавшейся, желательной для нас группе настоящих обновленцев, между представителями тех и последних получилась грызня, и тем самым духовенство потеряло бы всякий авторитет среди верующих масс. Соблюдая общий метод работы среди духовенства, мы углубляем и без того имеющийся раскол между ними»340. Вот истинная причина того, зачем ГПУ вынудило Епископа Аверкия созвать пленум Волынского епархиального управления. Председательствовал на пленуме сам владыка Аверкий. После избрания президиума минутой молчания была «почтена память» скончавшегося председателя Совнаркома Владимира Ильича Ленина, и было решено: «Обратиться к Волгубисполкому с выражением соболезнования в понесённой Союзом Республик тяжёлой утраты в лице скончавшегося Председателя Совета Народных Комиссаров Владимира Ильича Ленина (Ульянова)»341. После этого участники пленума постановили: «Обратиться от пленума епарх. управления, как выразителя голоса всего православного духовенства Волыни, и довести до сведения государственной власти нижеследующее: 1) Православная Церковь на Волыни в своих отношениях к советской власти руководствуется декретом об отделении Церкви от государства. 2) Отделение Церкви от государства считает актом положительного значения. Церкви этим актом предоставляется свобода самостоятельной деятельности и независимого определения своего внутреннего бытия. Отделённая в данное время от государства, она, после обезличения своего государственной опекой, не может быть расположена к прежнему состоянию. 3) Путём воспитания человеческой совести в духе заветов Христа, Церковь искренно стремится к возможному, в условиях земной ограниченности, осуществлению на земле Евангельской правды и любви. В этом пункте идеалы Церкви и государства могут соприкасаться и совпадать. 4) Основываясь на духе Евангельского учения, мы от лица волынского духовенства почитаем долгом определённо заявить, что мы не ставим себя в ряды врагов трудящихся и возглавляющей их рабоче-крестьянской власти. А потому признаём эту власть и подчиняемся ей. 5) Мы приветствуем созидательную работу её на благо трудящихся. 6) Это заявление мы считаем нужным сделать по долгу совести, потому что успешная работа духовенства на месте и в обновлённых церковных учреждениях в значительной степени, если не всецело, зависит от доверия государственной власти к Церкви и её служителям»342. Но самым больным было принятое постановление об обновленческом Священном Синоде: «Признать Времени. Всеукраинский Священн. Синод высшим церковным административным органом управления Православной Церковью на Украине до Собора»343. Это был тактический ход со стороны управляющего епархией Епископа Аверкия, который видел, что власть стремится уничтожить истинную Православную Церковь, но в то же время укрепляет своё детище – обновленчество. Владыка Аверкий решает на словах говорить одно, а на деле делать другое. Постановления пленума были приняты, чтобы избежать давления власти. Регистрировались тогда только обновленческие епархиальные управления, а православным было запрещено действовать, иметь свои штамп и печать344. После этого постановления был зарегистрирован устав Волынского епархиального управления. Управлению разрешили использовать свои бланки, штамп, печать345. Постановления пленума не были оглашены волынскому духовенству. Дальнейшие события показывали, что Епископ Аверкий на самом деле продолжал оставаться противником обновленчества. После состоявшегося пленума Волынский губернский ликвидком победительно сообщал в НКВД: «За отчётный период особенно знаменательным является состоявшийся съезд пленума духовенства Волыни. Он прошёл без представителей самых энергичных экзархистов, ядро которых осталось за бортом, что вызовет, безусловно, грызню между ними и представителями прогрессивного духовенства. Согласовав предварительно вопрос с ГПУ, по нашему указанию на повестке дня этого съезда были выставлены вопросы, особенно нас интересующие <…>»346. После заседания пленума, для этой самой «грызни» выпускают из допра протоиерея Аркадия Остальского, за которым при этом устанавливается негласное наблюдение347. Но о. Аркадий, считавший, что вещи надо называть своими именами, и не одобрявший соглашательской тактики Епископа Аверкия, свою борьбу с обновленчеством проводит с достоинством. И никакой «грызни», которой ожидали злые люди, не произошло. Так, уже 10 сентября 1924 года Волынский губернский ликвидком сообщал в НКВД: «Священник Аркадий Остальский (тихоновец) официально подчиняется епархиальному управлению, но фактически проводит свою старую политику, укрываясь под флагом обновленчества»348. Частично сохранившиеся документы освещают деятельность протоиерея Аркадия в это лукавое время. В докладе ГПУ «О духовенстве и сектантстве Волыни за время март – июль мес[яцы] 1924 года» сообщается: «Во главе тихоновского течения остался священник Остальский, который всячески старался поднять работу тихоновцев, укрепляя связь с Киевом и Москвой, и дабы в дальнейшем закрепить свой авторитет, выехал в Киев, чтобы принять монашество и добиться сана Епископа с целью проведения определённой работы на Волыни, имея в руках епархиальную власть <...> Глава экзархистов Остальский, выехавший в Москву, с нетерпением ожидался Волынскими тихоновцами, причём был нами замечен подъём в церковной жизни, и мы ожидали, что с приездом Остальского начнётся активная работа против обновленчества. В период апреля-июля месяцев в тихоновских кругах наблюдалось некоторое затишье. Благодаря переходу Красницкого (протопресвитер Владимир Красницкий – один из лидеров обновленчества в Москве, принёсший покаяние Святейшему Патриарху Тихону – сост.) к Тихону, возникла масса толков различного характера, недоумения и тревоги среди духовенства. Тихоновцы считают себя победителями и ожидают покаяния живоцерковцев. Такое положение, поставившее в недоумение как обновленцев, так и тихоновцев, вынудило местного Архиепископа Аверкия (владыка Аверкий в этом документе ошибочно назван Архиепископом – сост.) выехать в Москву для выяснения вопроса о состоянии Церкви в настоящее время. Прибывший же на днях из Москвы Остальский, нового ничего не привёз, но возможно, что он имеет кое-какое представление о церковной жизни, и местное духовенство выносит мнение, что очевидно в Москве победили обновленцы. В настоящее время необходимо констатировать в церковной жизни Волыни абсолютное затишье, как со стороны экзархистов, так и обновленцев»349. Игумен Дамаскин (Орловский) об этом периоде в жизни о. Аркадия пишет: «В это время ему по церковным делам часто приходилось бывать в Киеве и в Москве. В Киеве он служил в Никольском монастыре, в Москве останавливался на Валаамском подворье, а служил в Пименовском храме на Новослободской улице. За каждым богослужением о. Аркадий обязательно проповедовал. Его проповеди и исповедь собирали много молящихся, желавших послушать вдохновенное слово пастыря, исповедоваться и причаститься Святых Христовых Таин»350. На конец 1924 года в Житомире не было ни Епископа Аверкия, ни о. Аркадия. Оба они находились в это время в Москве. Уезжая из Житомира, 6 ноября 1924 года Епископ Аверкий хотел было передать управление епархией до своего приезда старшему по хиротонии из своих викариев Епископу Староконстантиновскому и Изяславскому Иакову (Немоловскому). Но тот отказался от управления епархией, и владыка Аверкий передаёт управление епархией недавно рукоположенному Епископу Полонскому Максиму (Руберовскому)351. На это время, по свидетельству Николая Борисовича Кирьянова, Епископ Аверкий уже принёс покаяние в своём пребывании в обновленческом расколе352. 15 декабря в Житомире состоялось заседание Волынской губернской межведомственной комиссии по делам об обществах и союзах (МЕКОСО), на которое явился секретарь Волынского епархиального управления протоиерей Александр Поникаров с уставами Изяславльского, Староконстантиновского, Новоград-Волынского и Полонского викарных церковных управлений, предоставив их для регистрации. На этом заседании о. Александр заявил присутствующим представителям губернского отдела ГПУ товарищам Ковалевскому и Разумовскому, что «епархиальное управление никому из высших духовных органов в настоящее время не подчиняется и в соответствии с этим в таких же отношениях состоят викарные церковные управления по отношению к епархиальному управлению»353. Политика епархиального управления представителям губернского отдела ГПУ не понравилась, и поэтому МЕКОСО постановила: «Рассмотрев четыре устава, и, принимая во внимание, что в этих уставах отсутствует прямое указание на корихическую (так в документе – сост.) подчинённость высшим церковным органам и, кроме того, устав Полонского викарного церковного управления составлен с отступлениями от типового устава – а) представленные уставы Изяславльского, Ст. Константиновского, Н. Волынского и Полонского викарных церковных управлений не регистрировать; б) на следующее заседание МЕКОСО поставить вопрос о нарушении епархиальным управлением устава, предусматривающего подчинённость высшему церковному управлению, а фактически этого не исполняющего»354. Сразу после этого от ГПУ и Волынского губернского административного отдела поступило указание временно управляющему Волынской епархией Епископу Максиму на 29–31 декабря провести епархиальный съезд духовенства и мирян355. Съезд состоялся в указанные дни в Житомире под председательством Преосвященного Максима. На съезд были присланы два представителя от ГПУ и отдела агитации и пропаганды губкома, которые, как потом писали в отчёте, «с большими трудностями довели съезд до конца»356. 30 декабря съезд большинством голосов принял следующее, предложенное протоиереем Александром Поникаровым, постановление о высшем церковном управлении: «Волынский еп. съезд духовенства и мирян, признавая необходимость братского единения и объединения всех верующих православных христиан для борьбы с общим врагом – неверием, и оставаясь на незыблемых основах православия, соблюдая чистоту веры во всех ея отношениях, считает нужным, соглашаясь с постановлением пленума епарх. Управления от 6 февраля 1924 года, признать Всеукраинский Священный Синод временным высшим церковным управлением на Украине, но с тем, чтобы Синод озаботился немедленным созывом Всеукраин. Собора, или, в крайнем случае, Собора Епископов. До этого не вводить никаких новшеств и не делать никаких выступлений, содействующих разъединению, а не объединению православных христиан»357. Об управлении Волынской епархией в связи с отъездом Епископа Аверкия делегаты съезда приняли постановление: «Епархиальный съезд считает себя обязанным признавать и подчиняться Епископу Аверкию, которого и считать своим епархиальным архиереем, до его же приезда епархия должна управляться согласно распоряжения Епископа Аверкия. Поручить епархиальному управлению войти в соглашение с Епископом Аверкием и просить его немедленно прибыть в Житомир для управления епархией»358. Председатель съезда Епископ Максим сделал отметку в протоколе, что он с постановлением по поводу высшего церковного управления не согласен359. Также не согласился с этим постановлением и Епископ Коростенский Леонтий (Матусевич). Единомышленники отсутствующего о. Аркадия Остальского, члены епархиального съезда, протоиереи – Илья Николаев, Антоний Середович, Юлиан Красицкий, иереи – Василий Малахов, Александр Гаврилюк, а также миряне Феоктистов и Любченко, не согласившись с резолюцией съезда о высшем церковном управлении, сложили с себя полномочия делегатов съезда и покинули собрание360. Епископ Максим оставался до конца на заседании съезда, продолжая выполнять обязанности его председателя. В протоколе сказано: «После постановления Преосвященный Епископ Максим высказал своё глубокое сожаление, что группа его единомышленников оставила собрание съезда и лишила его возможности примирить ушедших, привлечением их к совместной работе в епархиальном управлении, и обещал принять меры к примирению и объединению»361. Съезд принял соответствующее постановление: «Просить Преосвящен. Епископа Максима, временно упр. Волынской епархией, принять все меры к улаживанию возникшего инцидента между частью членов съезда, главным образом – из духовенства г. Житомира, оставивших собрание съезда, не согласившись с резолюцией большинства о высшем церковном управлении на Украине»362. После ухода вышеуказанных членов епархиального съезда были переизбраны члены епархиального управления, а священника местечка Левкова Александра Хотовицкого избрали уполномоченным харьковского Священного Синода363. На следующий день, по предложению протоиерея Александра Поникарова, съезд послал следующую телеграмму Епископу Аверкию: «Москва. Донской монастырь, Митрополиту Петру, для передачи Епископу Аверкию: Волынский епархиальный съезд духовенства и мирян приветствует Епископа Аверкия, считая его по-прежнему своим епархиальным архиереем. Съезд посылает своего делегата для доклада о постановлениях съезда»364. Делегатом был избран протоиерей Александр Поникаров, который сразу же после окончания съезда выехал в Москву к Епископу Аверкию365. На доклад протоиерея Александра Поникарова о постановлениях съезда Епископ Аверкий наложил следующую резолюцию: «Если Преосв. Максим и Е. У. найдут возможным совместную работу на основах положения дела in statu guo ante – то продолжение их деятельности на этих началах благословляется. Лично возвращусь, если благословит Господь, как только можно будет выехать отсюда»366. Кроме того, Владыка Аверкий написал Епископу Максиму личное письмо, которое передал через того же протоиерея Александра Поникарова367. В начале 1925 года в Житомир приезжает уже в сане архимандрита о. Аркадий (Остальский). Он с сердечной болью узнаёт о случившемся. Архимандрит Аркадий и его единомышленники, священники и миряне, убеждают Епископа Максима ничего не иметь общего с обновленцами. 15 января о. Аркадий подарил свою фотографию с автографом протоиерею Иосифу Вацатко. Под фотографией архимандрит Аркадий написал: «Дорогому другу и сокурснику отцу Иосифу Вацатко на молитвенную память. «В мире скорбны будете; но дерзайте, ибо Я победил мир». С любовью Архимандрит Аркадий»368. 21 января архимандрит Аркадий такую же фотографию подарил Сергею Александровичу и Вере Тимофеевне Зыковым и Вере Глебовне Малевич (её называли – «Вавка»). Под этой фотографией о. Аркадий написал: «На молитвенную память Сергейке, Вере и Вавке. Пусть наши скорби велики, но награды, какие нам за них обещаны, несравненно больше. Неужели мы откажемся потерпеть малое, чтобы не получить большого? Без искушения нет борьбы; без борьбы нет победы; без победы нет воздаяния. С любовью Арх. Аркадий»369. После возвращения из Москвы настоятеля Крестовоздвиженской церкви протоиерея Александра Поникарова о. Юлиан Красицкий отказывается вместе с ним служить, «потому, что он, Красицкий, признаёт в лице Поникарова сторонника обновленческого движения, и таковой Поникаров своей резолюцией на съезде духовенства и мирян вовлёк в заблуждение сельское духовенство, которое мало в этом разбиралось, и таким путём Поникаров нарушил духовные каноны»370. Владыка Максим по просьбе архимандрита Аркадия назначил протоиерея Юлиана священником Игнатьевского храма. Епископ Максим 26 января подал в губликвидком следующее заявление: «Так как на бывшем 29–31 декабря 1924 года съезде духовенства и мирян Волынской епархии я лично присоединился к резолюции меньшинства, отвергающей современное обновленчество и не признающей Харьковского обновленческого Синода как высшего органа церковной власти на Украине и в частности на Волыни, так как я сохраняю за собою права по управлению Волынской епархией, переданные мне Епископом Аверкием пред отъездом его из города Житомира 6 ноября 1924 года, то в силу всего вышеизложенного считаю долгом донести до сведения губликвидкома, что отныне я персонально независимо от избранного съездом епархиального управления, если Бог благословит, буду управлять Волынской епархией, разумеется, в той части ее, которая, держась одинаковой со мной религиозной церковной ориентации, признает меня своим законным Епископом и найдёт необходимым обращаться ко мне по церковным делам»371. Заявление такого же содержания он подал и в епархиальное управление. Только один из Волынских викарных архиереев Епископ Староконстантиновский и Изяславльский Иаков (Немоловский) принял сторону обновленцев. 31 января 1925 года на заседании Волынской губернской межведомственной комиссии по делам об обществах и союзах (МЕКОСО) были утверждены уставы Изяславльского и Староконстантиновского викарных церковных управлений. В постановлении комиссии было сказано: «В связи с образованием Волынского епарх. церковного управления на состоявшемся 29–31 декабря 1924 г. губ. епарх. съезде, на котором было постановлено, что Волынское церк. управление подчиняется высшему церковному управлению – Харьковскому обновленческому Синоду – уставы Изяславльского и Староконстантиновского викариальных церковных управлений утвердить»372. 6 и 9 февраля Епископ Максим вёл переговоры с членами избранного съездом епархиального управления, которые об этом очень его просили и обещали отказаться от признания Харьковского обновленческого Синода. О перипетиях этих переговоров был составлен акт. Так как он очень интересен, приведём его полностью. В этом документе под «другими», с которыми владыка Максим советовался между двумя встречами, нужно понимать архимандрита Аркадия (Остальского) и его единомышленников. «1925 года, м. февраля, 9 дня. Мы, нижеподписавшиеся, временно управляющий Волынской епархией Епископ Полонский Максим, Епископ Коростенский Леонтий и избранные членами епархиального управления протоиереи г. Житомира – А. Г. Викторовский, А. Д. Поникаров и К. И. Левитский и священник м. Левкова А. А. Хотовицкий, собравшись сего числа в помещении Волынского епархиального управления, имели суждение о том, возможно ли и на каких условиях в дальнейшем будет функционировать епархиальное управление, ввиду заявления Епископа Максима о том, что он не может управлять епархией с епархиальным управлением, избранным епархиальным съездом, признавшим Всеукраинский Священный Синод высшим церковно-административным органом управления на Украине, и будет единолично управлять той частью епархии и тем духовенством, которое его признает своим Епископом и которое будет к нему обращаться. Епархиальному Управлению предлагалось Епископом Максимом пригласить Епископа Иакова Староконстантиновского или Епископа Александра Бердичевского, до приезда же их председательствование передавалось протоиерею А.Г. Викторовскому. Избранные епархиальным съездом члены епархиального управления заявили, что они могут работать в епархиальном управлении, согласно полученным ими полномочий от съезда, т. е. только в контакте со своими Епископами. Епархиальное управление без председательствования Епископа они считают неканоническим, а открытие другого управления вне Епископа, которому принадлежит управление епархией, считают невозможным и нецелесообразным, так как это внесёт ещё большую смуту, большее разделение в епархии. Все они сторонники объединения, но не разъединения и очень скорбят о том, что часть духовенства, главным образом г. Житомира, именующая себя меньшинством, вместо умиротворения церковной жизни задалась целью ещё более углублять раскол. Для объединения и умиротворения церковной жизни члены епархиального управления предлагали на основании имеющихся данных следующую компромиссную резолюцию: «Вследствие постановления Волынского епархиального съезда православного духовенства и мирян от 29–31 декабря 1924 года (протокол № 5) о признании Всеукраинского Священного Синода высшим церковно-административным органом управления на Украине, Волынское епархиальное управление, как избранное этим съездом, не сможет отменить постановления епархиального съезда о признании Всеукраинского Священного Синода высшим церковно-административным органом управления на Украине, а должно работать, согласно постановления епархиального съезда. Но ввиду заявления временно управляющего Волынской епархией председателя епархиального управления Епископа Максима о том, что он не согласен с постановлением епархиального съезда относительно Синода, и при таких условиях не может председательствовать в епархиальном управлении, и как управляющий епархией будет управлять единолично той частью епархии, которая будет к нему обращаться – епархиальное управление должно или ликвидировать себя, на что оно не имеет права, или работать без управляющего епархией Епископа, что будет не канонично. Принимая же во внимание разъяснение Патриарха Тихона о том, что Харьковский Синод, как образовавшийся самочинно, без благословения Патриарха, вопреки определения Всеукраинского и Всероссийского Церковных Соборов 1918 г. о высшем церковном управлении на Украине [отд. 1 п. а) положения о сем управлении], не каноничен, – епархиальное управление, в целях умиротворения и объединения всей епархии в одно управление, считает нужным воздержаться от сношений с Синодом до более детального выяснения вопроса относительно каноничности организаций Всеукраинского Синода и о его ориентации, до этого же времени продолжать работу епархиального управления, как было прежде до съезда. В случае же получения от Синода каких-либо бумаг, поступать так – бумаги информационного характера принимать к сведению, и в потребных случаях сообщать духовенству епархии как информацию; бумаги же требующие получения с мест сведений, могущих быть полезными епархии (как, например, последняя бумага о возможности восстановления монастырей для помещения там разошедшихся по всей епархии монахов), передавать для исполнения избранному епархиальным съездом уполномоченному Священного Синода священнику Александру Хотовицкому, которого считать неуполномоченным Священного Синода, а уполномоченным епархиального Синода или Волынской епархии для сношений с Харьковским Синодом и гражданскими учреждениями; бумаги же касающиеся канонических и догматических вопросов, а также внутреннего уклада церковной жизни оставлять без исполнения. Постановление это огласить на ближайшем епархиальном собрании или на пленуме епархиального управления, а до этого сообщить духовенству епархии чрез уездные управления и о.о. благочинных». (Резолюция эта была предложена ещё на совещании 6 февраля, и тогда Епископ Максим заявил, что эта резолюция, может быть, будет для него приемлема, но прежде посоветуется с другими, потому совещание было прервано до 9 февраля). Вследствие указания Епископа Максима на то, что в приведённой резолюции есть указание на сношение с Синодом, что для него не приемлемо, члены епархиального управления решили выкинуть ту часть резолюции, в которой говорилось о бумагах, получаемых из Синода. Когда это было сделано, то Епископ Максим заявил, что он, вообще не имея ничего против личностей членов епархиального управления, не может работать в епархиальном управлении, так как в его уставе говорится о признании Синода, – устав же изменить сейчас нельзя. Тогда было указано на то, что до съезда Епископ Максим находил возможным работать с епархиальным управлением при том же уставе два месяца. Затем указывалось на то, что члены епарх. управления избраны съездом под председательством Епископа Максима, и им тогда не заявлено было протеста как против личностей членов епархиального управления, так и против епархиального управления вообще, и не заявлено было на епархиальном съезде об отказе председательствовать в епархиальном управлении избранного состава. Наконец, указывалось также на возможность частных совещаний по делам управления с доверенными лицами епархии, избранными съездом членами епарх. управления, но на это не было обращено внимания. Ввиду выяснившейся невозможности придти к какому-либо решению и категорического отказа Епископа Максима от совместной работы с избранным епархиальным съездом епархиальным управлением, епархиальное управление считать временно нефункционирующим и избранных епархиальным съездом членов епархиального управления свободными от ответственности по епархиальному управлению и вообще по делам управления епархией. О постановлении этом немедленно доложить Преосвященному Аверкию, Епископу Волынскому и Житомирскому, и в отдел культов при Вол. губ. адм. отделе. Сие постановление сообщить духовенству епархии чрез уездные управления и о. о. благочинных»373. В сводке губернского отдела ГПУ от 10 марта 1925 года сообщалось: «По словам братчиц [архимандрит] Аркадий задался целью отомстить тому духовенству, которое намерено перейти к обновленцам, и в этом направлении будет вести свою агитацию в проповедях. [Архимандрит] Аркадий сильно восстаёт против священников Поникарова, Иванова и Бурчака (настоятель Михайловской церкви протоиерей Николай Бурчак-Абрамович – сост.). [Архимандрит] Аркадий называет их изменниками Христовой веры и пользуется поддержкой [Епископа] Максима. Посещаемость церквей теперь уменьшилась, посетителями являются главным образом старые бабы и братчицы…»374. Конечно, «целью отомстить» архимандрит Аркадий не задавался. Православные верующие отказывались посещать храмы, в которых служили обновленцы. В это время в Житомир приезжает Епископ Иаков (Немоловский) для возглавления епархиального управления. Сразу же на защиту обновленчества было выпущено тиражом 500 экземпляров обращение, озаглавленное: «Православному духовенству и верующим Волынской епархии», подписанное председателем Волынского епархиального управления Епископом Иаковом и членами управления протоиереями Афанасием Викторовским, Александром Поникаровым и иереем Александром Хотовицким375. В это смутное время о. Аркадий не забывает ободрять своих духовных чад. 15 апреля он дарит рабе Божией Татиане свою фотографию с автографом: «На молитвенную память Татьяне Миньковой. Только Христос услаждает наши скорби, только Он навсегда излечивает наши душевные раны; посему только на Него возложим всю нашу надежду. С любовью арх. Аркадий»376. 30 апреля, наконец, возвратился в Житомир Епископ Аверкий377. В день его приезда духовенство благочиннических округов бывшего Житомирского уезда и члены епархиального управления собрались в Крестовоздвиженской церкви для выборов делегатов на Всеукраинский поместный собор, созываемый 17 мая обновленческим Синодом. Собравшиеся, узнав о приезде владыки Аверкия, просили его прибыть на собрание, но тот отказался, заявив, что «он не может принять участия в собрании и, не ознакомившись с положением дела, не может благословить этого собрания». После такого заявления владыки Аверкия собрание постановило: «Избрать депутатов на Всеукраинский Поместный Собор в количестве четырёх человек, двух от клира и двух от мирян, но посылать их как полноправных членов Собора только в том случае, если будет дано на это благословение Епископа Аверкия, в противном случае посылать их как информаторов для ознакомления с положением церковных дел на Соборе»378. Но Епископ Аверкий так и не благословил делегатов на поездку, и они поехали туда как информаторы, а один из них отказался ехать379. Некоторое время Епископ Аверкий занимал как бы неопределённую, срединную позицию. Протоиерей Александр Поникаров даже писал в город Новоград-Волынский протоиерею Владимиру Захарьевичу: «Епископ Аверкий не выявляет своего лица – ожидает»380. Но, в конце концов, в октябре 1925 года Епископ Аверкий заявил членам епархиального управления об отказе подчиняться обновленческому Синоду381. Тогда члены епархиального управления ходатайствовали перед Синодом о назначении на Житомирскую кафедру епископа-обновленца382. Обновленческий Всеукраинский Священный Синод определением от 23 ноября 1925 года постановил: «назначить епископа Белоцерковского Павла (Циприановича – сост.) на Житомирскую кафедру, освободив его от управления Белоцерковской епархией, с тем, чтобы он имел врем. местопребывание в г. Новоград-Волынске. Преосвященному епископу Павлу поручить формирование врем. Житомирского епарх. управления с введением в состав его пленума членов настоящего Житомирского епарх. управления»383. Новоград-Волынское викариальное управление в декабре 1925 года писало в Волынское епархиальное управление, что оно считает необходимым «командируемого Харьковским Синодом епископа считать своим только после избрания его каноническим путём епарх. съездом духовенства и мирян»384. Этот съезд состоялся в Житомире 26 февраля 1926 года. Будто бы «для присутствия на нём и информационного доклада Свящ. Синодом был командирован Преосвященный Павел, Епископ Белоцерковский. <...> Съезд, заслушав доклад Преосвященного Еп. Павла, постановил: «благодарить Преосвященного Павла за информацию. Считать, что Свящ. Синод содержит самое чистое православие, и что непризнание многими верующими Свящ. Синода имеет своей причиной неведение Синода и страх перед тем, где нет страха». <...> Самым животрепещущим вопросом для епархии было избрание правящего архиерея. Съезд попытался привлечь к церковно-синодальной работе на Волынской кафедре бывшего здесь Еп. Аверкия, уклонившегося в тихоновщину, с тем, чтобы он вновь возвратился в общение и подчинение Всеукраинск. Свящ. Синоду, для чего была послана к нему депутация. В случае отказа Еп. Аверкия, съезд постановил усерднейше просить Преосвященного Еп. Павла взять на себя управление епархией, будучи убеждён, что при настоящих условиях Волынской церковной жизни, только он один может объединить и организовать епархию. <...> Еп. Аверкий отказался от сделанного ему съездом предложения. <...> В результате съезд обратился в Свящ. Синод с ходатайством об утверждении Преосвящен. Еп. Павла управляющим Волынской епархией. Свящ. Синод утвердил это избрание и определил Преосвящ. Павлу быть правящим архиереем Волынской епархии»385. Так «оформили» обновленческого епископа. Резкая политика Епископа Аверкия в отношении обновленчества встретила поддержку архимандрита Аркадия (Остальского), который считал, что теперь его миссия в Житомире закончена. В 1925 году возвратилась в Житомир княгиня Наталья Ивановна Оржевская со своей племянницей Натальей Сергеевной Шаховской. Княгиню Наталью Оржевскую члены Свято-Николаевского братства избирают председательницей братства386. Настоятелем Игнатьевской церкви становится протоиерей Юлиан Красицкий, с того времени получивший звание братского священника, имея на это благословение как Епископа Аверкия, так и архимандрита Аркадия387.