Прот. Евгений Попов / НРАВСТВЕННОЕ БОГОСЛОВИЕ ДЛЯ МИРЯН (24)

Удержание мзды наемничи «Горе человеку..., у него же ближний его работает туне, и мзды его не воздает ему» (Иер.22,13). Не хорошо и только лишь замедлять платою слуге зажитых им денег. Лучше не производить вычетов из его месячной или годовой платы, имня на это и полное право в силу условия, — если он по неосмотрительности утратил или изломал какую либо не особенно ценную вещь или от нерадения своего сделал несколько опущений по должности: хозяин должен помнить, что и он сам делает много опущений пред Господом Богом в своих обязанностях, что сколько снисходительным он желает видеть к себе «Господа на небесех», столь же сам снисходителен должен быть к своему слуге. Затем, можно прощать некоторые неисправности слуг и в виду того, что он главных своих обязанностей не оставляет без исполнения, что вообще поведение его удовлетворительно, что наконец труды его, сравнительно с умеренною платою ему (как в большинстве примеров), все же стоят несколько большой цены.—Но уже в высшей степени тяжко грешит удерживающий без всякого основания плату у бедного слуги. Удерживает же плату иной хозяин или господин или по корыстолюбию своему или же в следствие расточительности своей, которая истощила его запасы и в которой не виновата же прислуга, или пользуясь только непонятливостью прислуги. И чем беднее тот слуга или рабочий, а при бедности многосемейнее, которому не додают следующей платы, тем грех удержания у него платы ответственнее пред Богом. Оглавление Употребление слуг в орудие своих страстей и для худых своих дел «Жена (Пентефрия) рече (Иосифу, который был рабом в доме ее): пребуди (спи) со мною... и ухвати его за ризы» (Быт.39,7-12). Еще можно потребовать от слуг пожертвования трудом и покоем для дома хозяйского: но совести и невинности их никто не должен касаться, Так например, грех заставлять слугу делать за себя кому либо оскорбления, даже может быть побои, между тем как слуге известна невинность этого человека (Ин.18,23); грех посылать слугу украсть что от соседа, с поля, с берега реки и т. под., грех заставлять слугу обманывать за себя, например, будто хозяин, который дома и свободен, отсутствует или спит; грех пользоваться неопытностью молодого слуги или служанки, и вовлекать их в плотский грех с собой; грех употреблять слугу, как бы на законную какую послугу, посредствующим лицам в тайном своем блуде: все это, без всякого сомнения, самые преступные насилия для совести слуг. Тяжкую ответственность принимают на себя господа или хозяева, поступающие так. Они нанимали только (и оплачивают) руки своих слуг, а не совесть их. Оглавление Препятствие слугам ходить в церковь, а особенно отговеть в пост, и отказ им приготовлять для себя постную пищу в пост Эти-то три препятствуемые добродетели: молитва, покаяние и пост между тем в высшей степени способствуют к поддержанию в каждом человеке веры и к развитию чувства страха Божия. Таким образом, наниматели и содержатели прислуги, так или иначе препятствующие ей упражняться в этих добродетелях, без сомнения, грешат. Они не должны оскорблять в своих слугах чувства религиозные (Втрз.12,12), как чувства самые священные и нежные,—тем более сознательно или бессознательно убивать в них эти чувства. Древние патриархи, принося домашние молитвы и жертвы, непременно и слуг делали участниками своих молитв и жертвоприношений (Быт.35,2-4).—А если наниматели прислуги думают оправдать себя на этот раз тем, что не слышат от самих слуг просьбы пойти в церковь, отговеть в пост, то и это напрасное оправдание. Прислуга не просится например, в церковь, но почему же? Может быть, потому что сама видит, как невозможно ей, без предварительного распределения хозяевами часов по домашнему обиходу, оторваться к службе Божией; еще потому что однажды или дважды испытав со стороны хозяев неудовольствие по случаю бытности своей в церкви, не хочет больше усиливаться пред ними тою же просьбою. Тем более виновны те хозяева, которые и нанимают себе прислугу с таким условием, чтоб она по воскресеньям не просилась к обедням (Втрз.5.14);—которые не отпускают прислугу в церковь даже на короткое время, например, отслужить обещанный молебен; которые решительно удерживают ее исполнить долг исповеди и св. Причастия из-за ухода за собой или за своими детьми, вообще из-за хозяйства; которые, наконец, сами употребляя в посты и постные дни скоромную пищу, не хотят тратиться для особой постной пищи прислуге, а предоставляют ей питаться остатками собственного скоромного стола. О, напрасно, напрасно так поступают хозяева! Они забывают и собственную пользу, поступая так; потому что на слугу богобоязненного они вполне могут положиться, как напротив, слуга без веры есть самый опасный человек в доме. По примеру древних патриархов, хорошо бы им не лишать и самого дворника учения в своем собственном домашнем богослужении, например, когда у них служится всенощная или молебен. Оглавление Беспечность вообще о нравственности слуг «Свой дом добре правящу» (1Тим.3,4). Глава семьи—дома обязан и в отношении к домашней прислуге исполнять эту заповедь. Прислуга поручена ему Самим Богом и он частью ответственное пред Богом лицо за образ жизни ее. Действительно, не случайно как-нибудь одни из людей бывают хозяевами и господами, а другие—прислугой. Первоначально это неравенство произошло от греха (Быт.9,25). Но доколе будет продолжаться в мире грех, дотоле и будут слуги, не как впрочем что либо «природное» а как «причина неравенства людей» по способностям и нравственным силам их. Божий же промысл направляет это неравенство к тому, чтоб слабые были под руководством крепких, чтоб менее умные научались от более умных. А прислуга такого-то всегда и бывает в отношении к своим хозяевам, т.е. менее понимающей. Совместно с этим, она, к сожалению, удалена от Церкви, которая есть первый опекун над нравственностью всех. И так со стороны хозяев недостаточно только пропитывать и наделять жалованьем свою прислугу, а в духовном отношении только лишь не препятствовать ей исполнять в известное время некоторые христианские обязанности. Нет; хозяева, как видно из сказанного, заменяют для прислуги отца-мать или старших братьев, пока она живет в их доме. Хозяева — христиане должны любить души слуг, как любить души их самих Иисус Христос, и по этой любви заботиться, помимо их собственной заботы, о доброй нравственности их. Между тем, иные хозяева требуют, чтоб слуги только прислуживали хорошо, а во всем остальном дают им полную свободу: не устраняют от них поводов к тяжким грехам, например, оставляя на ночлеги женский пол с мужским в отдаленном от себя помещении, для них же в самом близком; знают и прямо, что в их дом к тому или другому из прислуги приходит лицо другого пола с нехорошею целью или тут же дома прислуга имеет взаимную прелюбодейную связь, и снисходительно относятся ко всему этому, делаясь таким образом, в некоторой степени сообщниками грехов своей прислуги; видят иногда прислугу нетрезвою, поздно возвращающеюся домой, слышат, как она производит в нижнем помещении их дома или квартиры музыку, пляску, картежную игру, и за все это разве только выразят к ней минутное негодование, а не скажут никакого наставления; не примиряют слуг во взаимных их ссорах и не предупреждают этих ссор; затем, если и не сменяют сами прислугу часто, то и не употребляют мер, чтоб удержать ее у себя, не нанимают ее на годичные сроки, в каком случае настойчивее могли б вести ее к исправлению, не предостерегают других, к которым поступает их худая прислуга, чтоб не вдруг принимали ее и чтоб более условливались с ней относительно верности и постоянства к служению; никогда не заглядывают в помещение прислуги, не входят в разговор с ней о том, что человеку делать грешно пред Богом, не дают грамотным в воскресные дни и по вечерам в будни читать духовные книжки. Не опущение ли все это со стороны нанимателей прислуги? Оглавление Слепое пристрастие к своему слуге до подчинений ему, или до обладания с его стороны «Не речет ли (слуге): препоясався служи ми» (Лк.17,8). Так не естественно, чтоб господин подчинялся своему слуге или только находился бы под таким тонким влиянием его, что внешняя подчиненность и почтительность—особенно при посторонних—еще соблюдается, а затем уже полная воля слуги: слуга смело обманывает своего господина и часто заставляет его делать то, чего бы он не желал и что противно собственному его взгляду. Чем легче слабохарактерный человек вообще поддается чужому влиянию; тем больше при таком то характере своем господин или хозяин, особенно старых лет, должен бы остерегаться пристрастия к слуге, тем чаще должен бы поверять действия своего слуги, не без внимания относиться к сторонним отзывам о нем и, наконец, стараться избавиться от него. К такой осторожности отношений к слуге (обыкновенно, давнему) или к самой решимости удалить его от себя побуждают опыты жизни. Да; слуга, как лицо низшее своего господина по своему развитию, по своему значению в общественной жизни, и вместе не ответствующее пред другими за действия своего господина,—слуга, которому подчинился слабый господин, всегда скорее будет злоупотреблять влиянием своим над господином, чем пользоваться этим влиянием к добру его самого и других. Сколько примеров, что слуги управляют за своих господ, что нужно обратиться прежде к слуге, а потом к господину, и тогда только будет успех в просьбе! Уже и говорят и пишут о злоупотреблениях слуги, о его распорядительности в делах вместо господина: а слуге по пристрастию все не отказывают. Какое ослепление! Оглавление Грехи в дружеском союзе Оглавление Легкомысленный выбор друга «Во искушении стяжи (друга) и не скоро уверися ему», сказано (Сир.6,7). Родители и родные, это—друзья природные; воспитатели, учителя и благодетели—такие ближайшие лица, с которыми в свое время была связана жизнь и о которых потом не может не оставаться навсегда или на долго такое и иное воспоминание; хозяева и слуги—волей и неволей близкие друг к другу лица по совместной домашней жизни. Но, кроме этого круга родственного и домашнего, может быть еще особенная наша близость к лицам посторонним. Это - дружба, пример которой освятил Сам Господь наш Иисус Христос, имея своим другом Лазаря (Ин.11,11). Мы обязаны благорасположением и ко всем людям: но дружество есть связь особенная. Оно не означает только близкого знакомства, которое иногда бывает у целой семьи в отношении к другой семье и в выборе которого также надобно быть осторожным. Другу человек отдает самое сердце. Но как дар сердца есть дар важный, то отдавать его легкомысленно, или первому встречному,—есть вина против уважения к самому себе. Затем, торопливый и легкомысленный выбор себе друга приводит впоследствии времени к горькому раскаянию: это новая вина против самого себя. Так например, одни выбирают себе друга только за его приятное лицо или ловкое обхождение,—всегда живую, веселую речь (из молодых людей). Другие входят в дружбу с лицами неравными себе, например, бедный с богатым (Сир.13,20.24), незначительный человек—с высокостоящим по службе или в обществе: если и возможна неравная дружба, то бедный и простой человек не сами должны искать ее, а только лишь не должны отказываться от нее. Так многие дружатся с людьми порочными, обегая на этот раз богобоязненного человека, с которым дружество и было бы самым прочным и полезным (Сир.6,17; Пртч.14,20). Нет; лучше же совсем оставаться без друга, чем торопиться выбором его и легкомысленно вверяться чьему либо дружеству. Когда встретится надобность втайне посоветоваться с кем, то до выбора друга или за недостатком лиц, из кого выбрать его, самым верным советником пусть будет собственное «сердце» (Сир.37,17). Притом, можно иметь искренним другом одного лишь человека, много двух-трех, и то в разных пунктах своей временной бытности, а никак в одном месте—многих. Оглавление Своекорыстное дружество Таково например, дружество исключительно для выгод, как с людьми богатыми, у которых посему всегда «друзи мнози» (Сир.6,10), еще с сослуживцами, с сочленами какого либо общества или собрания, могущими по своему влиянию поддержать нас, но только скорее в неправде, чем в правде, или прикрыть наши ошибки. Таково дружество по одному лишь самолюбивому влечению или расположению сердца, например, с теми, которые уступают во всем, держатся одних, хоть бы и неправильных, мыслей с другом своим, а особенно имеют «сладкия уста» (Сир.12,8) (хорошо бы еще по искреннему чувству): «аще любите любящих вас, кую мзу имате?» (Мф.5,46) Таково, наконец, дружество только «застольное»: «есть друг общник трапезам» (Сир.6,10). Идет друг туда, где готово для него угощение и уверяет того, чей хлеб есть, в своей дружбе. Но все это, очевидно, недостойная для имени христианина дружба, и как доискиваться ее, так и вверяться ей, не следует. В ней нет искренности, хоть бы иному казалось, что он—искренний друг: отсутствие своей искренности этот человек, к стыду своему, должен сознать в себе тотчас, когда богатый друг его, равно и тот дом, где дотоле он любил находиться и пользоваться угощениями,—падают; ему не хочется, ему скучно хоть когда-нибудь зайти в этот дом. Оглавление Дружество только для одинаковой страсти «Быста друга Ирод и Пилат в той день с собою прежде бо быста вражду имуща» (Лк.23,12). Так нередко самые враги на время дружатся между собой, чтоб действовать за одно против какого либо невинного человека или вопреки доброму какому делу, которым они завидуют, которыми по своим страстям недовольны. Так друзьями между собой бывают игроки или любящие провести вечера в питье вина или занимающиеся вместе темными делами. Это уже полное извращение дружества, дружество прямо злодейское. В нем нет ни взаимной сердечной привязанности, ни взаимного уважения, а есть только взаимная терпимость и угодливость. Вражда этих лиц была бы меньше предосудительною, чем дружба, основанная на лукавстве. Пред Господом Богом такая дружба—дело противное, как сговор на злые дела, как обоюдная поддержка в злых делах. Если же эти друзья, внутренне не любя и не уважая друг друга, сдерживаются во внешних взаимных отношениях от грубости и если принуждают себя к миролюбивому обхождению; то такое преодоление себя — новая вина их пред Богом, так как оно могло бы быть употреблено к добру. В такой дружб нет постоянства, и желать его не следует: один из друзей почему либо сталь меньше или реже поддаваться страсти, сближавшей его с известными лицами, и эти лица тотчас перестают ходить к нему или звать его к себе. Оглавление Опасное дружество с лицом другого пола «Всяка плоть по роду собирается, (живет с однородными), и подобному себе прилепится человек» (так и человек должен входить в связь) (Сир.13,20). Дружество с другим полом по этой самой причине, т. е. что нужды и ощущения разнородный, полов бывают различны, и бывает редким, с трудом достигается. Затем, и нельзя не опасаться за вредные последствия от половой дружбы. Меньший здесь вред: со стороны мужчины например, потеря душевной крепости, расслабление характера (а не полезное смягчение его, что могло бы быть только при редком или не столь тесном обращении с женским полом). Больший вред! расстройство души скверными помыслами и, наконец, самое плотское падение. В женщине преобладают кровь и чувства; она более расположена к пристрастию. Так, она называет друга—мужчину своим братом, если он равных с ней лет, отцом, если он много старше ее, сыном, если он моложе против нее. Она начинает скоро усматривать и выхвалять в своем друге мужчине такие совершенства, каких он вовсе не имеет. Таким образом, женщина делает друга—мужчину своим идолом, а затем, сама для него становится идолом.—Но если же и духовные или религиозные интересы собственно бывают общими для мужчины и женщины и если в этих-то видах возможно невидимому дружество между мужчиною и женщиною: то здесь это дружество, по искушенно врага-дьявола, еще скорее приводит к опасности. Нравится в друге другого пола, действительно, одно духовное и разговоры бывают только о добре, о спасении души; но между тем духовная любовь легко переходит в плотскую и делается пристрастною, так что тут не обращается пожалуй внимания ни на неравенство лет, ни на отсутствие красоты: «наченше духом, ныне плотию скончаваете» (Гал.3,3), буквально исполняется в этом случае. Потому опасаться, опасаться нужно и «духовной любви» к лицу другого пола! Оглавление Сокрытие правды пред другом относительно вины его в чем или, напротив, незащищение его от напраслин, от худого отзыва, которого он не заслужил «Достовернее суть язвы друга» (Пртч.27,6). Цель истинной дружбы в том главным образом и заключается, чтоб друзья предостерегали друг друга от ошибок и пороков, а в добрых расположениях поддерживали бы и воодушевляли себя взаимно, подобно тому, как два странника, идя по крутой и скользкой дороге, держатся один за другого, чтоб не падать. Например, ошибочно ли кто поступает в самой семье в отношении к домашним своим, и этих неправильных действий своих еще не сознает? по службе ли ошибается, тяжко ли согрешает против нравственных обязанностей? Если б я считался другом этого человека: то, как более беспристрастное лицо к его семейству и как ближе других видящий его погрешности, непременно должен был бы высказать ему всю правду, предостеречь его от ошибок, дать ему полезный совет, а он не должен был бы огорчаться моими обличениями, которые высказываются по праву и во имя дружбы: грех, если это не исполняется ни с той ни другой стороны. Сам ли я ослабеваю в горе, изнемогаю под тяжестью своего креста или же, что собственно и нужно назвать горем, не могу удержаться от слабостей? Если я имею друга, который может быть болee тверд характером, более воздержен и богобоязнен, чем я: то вправе ожидать от него, чтоб он поддержал меня и словом и примером своим, и эта поддержка, пробуждая во мне сознание, что столь достойный человек еще не отворачивается от меня за мои слабости, ободрит мой дух, возвысит меня в собственных глазах и поможет мне исправиться. С другой стороны, если друг мой терпит напраслины, если подвергается худому отзыву, которого не заслужил; то священный мой долг защитить его: «друга заступати не усрамляюся» (Сир.22,29). Долг защиты естественно вытекает из того, что никто не знает моего друга столь близко и верно, как я,—особенно, когда дело идет не об одном темном для меня случае, который поставляют ему в большую вину, а вообще об образе его действий или жизни. Так как в основе дружбы имеются взаимные любовь и взаимное уважение и так как в силу этих чувств все, что близко касается моего друга, и я должен принимать к своему сердцу: то грех с моей стороны молчать, когда напрасно нападают на моего друга, хотя бы в молчании моем и не было намерения повредить ему. Ионафан неоднократно доказывал пред Саулом невинность своего друга Давида и даже раз по случаю этой защиты едва сам не поплатился своею жизнью (2Цар.20,33). Оглавление Измена другу Она обнаруживается различно или при различных обстоятельствах. Так: 1) забывает своего друга человек, когда возвысится пред ним властью, чином или богатством, между тем как сказано: «не забуди друга в душе твоей» (в радости) (Сир.37,6). Для виночерпия фараонова, когда он снова возвысился, как бы и перестал существовать на свете Иосиф, с которым между тем он сидел в темнице (Быт.40,23). Вины со стороны друга моего, без сомнения, еще нет в том, что он, подобно мне, не возвышается званием, чинами или не богатеет: не возможно же всем быть в одном звании и состоянии. Таким образом, если произнесен обет дружбы, то изменять дружбе не следует, кроме того случая, когда кто либо сделается высшим начальником своего друга. Но и в этом случае разрыв дружеского союза должен произойти при тех же условиях, как вообще благоразумие требует прекратить с кем либо дружбу, т.е. без оскорбления друга, не тотчас и не так, чтоб «вместо друга» затем сделаться настоящим «врагом» (Сир.6,9). 2) Оставляют друга, когда его застигнет безвинно или только по малой вине его, которая между тем не имеет отношения к союзу дружескому,—застигнет какая либо беда, например, гонение на него со стороны сильного лица, потеря им должности или иное несчастье: «и есть друг во время свое, и не пребудет во время скорби твоея» (Сир.6,8). Для кого же это составляет новость, что когда придет, как говорится, черный день в жизни, то все «друзья—приятели отшатнутся»? Как тут унижают себя люди! Ионафан, напротив, тем крепче привязывался любовью к своему другу, Давиду, и тем чаще желал видеть Давида, чем сильнее преследовал последнего Саул. Тогда Ионафан снова повторил пред Давидом завет неизменной дружбы (1Цар.20,42). Нет; во дни-то несчастья и требуется доказать верность дружбы и полезно снова уверить друга неизменностью ее: «вы же есте пребысте со мною в напастех моих», говорил Иисус Христос своим ученикам (Лк.22,28), которых называл своими «друзьями» (Ин.15,14). 3) Выведывают дружеские тайны сердца, и потом раскрывают эти тайны: «открываяй тайная... не обрящет друга» (Сир.27,16). Еще после размолвки, и даже самой сильной, друзья без труда могут примириться между собой; но когда один из них злонамеренно раскроет дружескую тайну; не будучи обязан к тому ни законом гражданским, ни совестью: тогда этот изменник сам подает повод прекратить с ним дружество и уже не восстановит по прежнему союза дружеского хотя бы и желал. Не следует играть дружескими тайнами даже и после разрыва дружбы, тем более в самой дружбе. 4) Не скучают о друге в случае разлуки с ним, не платят за его посещения взаимными посещениями и, сколь бы долго ни было свидания с ним, не идут к нему сами или не приглашают его к себе. Апостол Павел, напротив, писал к Тимофею, которого дружески любил (Фил.2,20): «желал видети тя... потщися скоро приmu ко мне» (2Тим.1,4;4,9). Не скорбят в случае смерти друга, между тем как «прослезися Иисус» при гробе Лазаря (Ин.11,35), что иудеи, бывшие при этот, могли объяснить только лишь задушевною, дружескою любовью Господа к Лазарю. Наконец, 5) разрывают дружбу по одной лишь нетерпеливости, из-за малого неудовольствия, даже по одному недоразумению или не проверенному наговору со стороны: «вины (случая) ищет... хотя отлучитися от другов» (Притч.18,1). Действительно, неблагонамеренная это ложь и грех пользоваться самым малым случаем к разрыву дружбы и не допускать к себе друга лично объясниться. Но если даже будет и доказана неверность друга: и тут нужно еще узнать,—не была ли это только оговорка его в словах (Сир.19,17). Оглавление Оставление старого или отцовского друга «Друга твоего или друга отча не оставляй» (Пртч.27,10): «новый бо несть точен» (Сир.9,12) (не сравнится с испытанным, старым другом). Да; противно собственной пользе оставлять старинного друга, с которым на какое либо время прекращена была дружба по необходимости, например, по случаю разрозненной жизни и за невозможностью или неудобством продолжать дружескую переписку с ним (а при удобстве дружеская переписка—священный долг друзей). Если друг в прежнее время не оказал измены и если обстоятельства, например, местопребывание его, род службы,—позволяют снова сойтись с ним: следует возобновить с ним дружбу.—Отцовского же друга (когда уже есть и свои друзья) надобно держаться, сколько по уважению к памяти отца, столько же ради той особенной пользы в жизни, какою можно пользоваться от опытности этого друга. Вообще, кто каждый год вводит в свой дом новых друзей и близких—знакомых, оставляя старых, т. е. тех, которые более не представляются ему нужными (а как много таких!): тот никому не бывает другом, у кого только множество знакомых, но нет друга. Оглавление Недружелюбие «На всякое время друг да будет тебе» (Притч.17,17); «есть друг прилепивыйся паче брата» (Притч.18,25). Человек недружелюбный, например, от своей гордости, по которой не находит никого достойным своей дружбы,—остается не без потери самому себе: он не наслаждается теми благородными чувствами, которыми награждает истинная дружба, и от скуки или одиночества своего часто ищет вредных развлечений. Впрочем, недружелюбие, или отсутствие друга, может и не составлять вины. Иногда в окружающей среде, действительно, невозможно найти друга по своей душе, а особенно по своему духовному—религиозному направлению, между тем как с прочими подружиться не безопасно. Дружество требует взаимности сердец. Для дружества нужен человек такой, с которым бы можно было обмениваться мыслями и чувствами, свидание с которым облегчало бы душу и на которого в трудных обстоятельствах жизни можно было бы положиться. Искренние друзья, сойдясь между собой, выплакивают свою душу (1Цар.20,41), равно как спешат поделиться своею радостью, если которому из них будет радость какая; они любят дарить друг друга любимыми вещами (1Цар.18,4). Если для такой-то дружбы не находится человека, между тем как в сердце есть готовность предаться верному другу, и если все попытки найти друга, не только для бесед о спасении души, но и для одного разговора о высших и благородных предметах, например, об ученых, оказались напрасными: в таком случае—повторяем—безвинен не имеющий у себя друга и этому человеку остается иметь другом только ангела—хранителя своего. Да и дружество для лиц твердых своим направлением менее нужно (например, в монастырях), чем тем людям, которые не столь тверды, и при этом в своей жизни встречают неудачи, нападения или огорчения. («Побратамиться» же с кем, т.е. во войти в союз братской любви и взаимной до самоотвержения помощи, с особенными обрядами, как например, отвратительное питие крови друг у друга,—о! это грех, подлежащий пятилетнему запрещении. (Номокан, пр.165): христиане все братья между собою по Христу). Оглавление Пристрастие к сверстникам (товарищам) или, напротив, пренебрежение ими Царь Ровоам, по слепому пристрастию к своим сверстникам, послушал их совета, чтоб сделать на первый раз угрозу подданным, и тем навсегда расстроил свое управление (3Цар.12,1-21). Пристрастием к товарищам по воспитанию, очевидно, доказывается одно самолюбие. Оно-то не дает видеть в товарище неисправностей, заставляет быть излишне снисходительным к погрешностям товарища. Но, с другой стороны, и пренебрежение теми, с которыми делилась детская и юношеская жизнь, недостойно христианина. Почему?—Потому что здесь человек показывает невнимание к такому возрасту своему, который сравнительно с последующими годами его жизни, очевидно, представляется менее поврежденным; следовательно, он показывает невнимание к самому лучшему и, так сказать, богодарованному времени в своей жизни. Оглавление Жизнь гражданская и общественная Оглавление Оспаривание верховной власти Первым царем на земле был Адам, равно как дети его были первыми природно-подданными его. Затем, явилось на земле другое и третье семейство. В каждом семействе считалось членов до сотни и более: тут были и дети и внуки и домочадцы. Отец семейства назывался «патриархом» и был для своей семьи, как для маленького государства, и государем и судьей и военачальником в случае нападения врагов. Потом из больших семейств составились народы, из народов образовались государства, а совместно с этим из власти патриарха возникла власть законодателя, судьи и, наконец, царя. Посему после семьи, как и вообще после самого тесного круга взаимных человеческих отношений (дети и отцы, ученики и учителя, слуги и господа, благодетели и друзья), что до селе было предметом наших размышлений,—мысль наша естественно обращается к жизни обществ и целого государства. Здесь же она первее всего встречается с божественным происхождением верховной, или царской, власти. Что богодарованная власть отца в каждой семье; то от Бога же власть царя во всенародной, или государственной, семье. И как не отец сам сочинил себе власть в отношении к детям и не дети дали или предоставили ему эту власть, но Бог, но Творец всех, вместе с сотворением человека благословивший его отцовскою властью над детьми: так и верховная, царская власть—Божие дарование и Божие благословение; отсюда идея «величества» (как и титул величества), всего лучше оправдываемая в одном лице (монархия, единодержавие); отсюда государь—существенно самостоятелен, особа священная и неприкосновенная. Так и царская власть должна переходить от одного лица к другому при самом рождении с преемственным престолонаследием, а не может быть назначаема или определяема по выбору от народа (кроме крайнего случая, например, с пресечением царского рода), равно как и заменяема «народным управлением». В св. Писании видим, что над евреями Сам Бог царствовал (1Цар.8,7); а затем Сам же Господь воцарял для них царей. Видим там не только назначение от Бога царей правоверных, или православных, но и усвоение имени помазанного самым языческим царям, как например, Киру персидскому (Ис.45,1). Видим, что Всевышний уделяет царям самое имя свое, называя их богами (Пс.81,1). После этого можно сказать, «что на небе или в религии Бог, то на земле и в обществе царь». И так «не прикасайтесь помазанным моим» (Пс.104,15) ни самым делом, как например, дерзким усилием отнять у них наследственный престол или только ввести народное (республиканское) управление, ни словом и писанием в этом роде, т. е. проповедованием таких мыслей (идей): верховная, царская власть утверждается на вечных законах Божиего мироправления. И так отвергать необходимость, божественное происхождение и священные права царя есть великий грех. Это один из самых богопротивных грехов, которыми будут отличаться люди пред кончиною мира (Солун.2,4). Церковь православная подвергает за него анафеме (Чин в вед.правосл.). Нет,—заповедь: «чти отца» относится и к царю, как отцу всего отечества, а с нею и соединяются обетование: «да благо ти будет». «Батюшка царь»,—это слова, выражающие родственные понятия относительно семьи и государства, составляют для русского человека и приятное и священное предание. Оглавление Поносное слово или только хульная мысль на царя «Князю людей твоих да не речеши зла» (Исх.22,28) «и в совести твоей не клени царя» (Екл.10,20). А также слово Божие поручает птице небесной донести ту хульную речь на царя, которой почему либо не преследуют слышащие из людей или свидетели (Екл.10,20). Так угодно Господу Богу, чтоб люди не прикасались к помазаннику—царю не только внешним каким либо насилием и намеренно, но и одною ропотливостью, одним неосторожным словом и осуждающею мыслью. Грешат, посему, те люди, которые ропщут на какие либо новые законы от царя, не понимая истинной цели этих законов;—приписывают царю нечистые намерения в правительственных учреждениях и требованиях; любопытствуют, и потом легкомысленно передают другим о личных качествах царя:—припоминают и осуждают в одном сердце слабости его. А нужно бы помнить, что царь дает отчет одному Богу и что державным (и без того, от Самого Всевышнего) «крепко настоит испытание» (Прем.6,8). На что уж Саул был не добрый царь, убийца и притеснитель невинных лиц. Но когда Давид только лишь отрезал полу у его плаща, — почувствовал в душе своей страх; потому что видел в нем помазанника Божия, хотя и сам уже был помазан на царство (1Цар.24), избран был стать на его месте. Оглавление Неискреннее отношение к радости или печали царя, всего дома его, а отсюда—неискренняя молитва о нем «Творити молитвы, моления... за царя» (1Тим.2,1). Всякую радость и всякую печаль царя, как и во всем доме его, подданный должен принимать за собственную; потому что с участью царя, как с участью отца в семье, соединена участь всех: например, во дни Соломона Израильтяне спокойно почивали «кийждо под виноградом своим» (3Цар.4,25). Затем, служение царя столько многосложное и в то же время так много он имеет препятствий к выполнению своих добрых преднамерений то со стороны непонятливых подданных, то от неверности лиц, которые разделяют с ним власть,—что после всего этого только при силах свыше может он достойно проходить свое служение. Посему не должен ли каждый подданный положить с усердием поклон Господу Богу за своего царя, да проникает царь своим взором во всякой мрак неправды человеческой, да крепки будут его силы! Да; каждый, кто приходит в церковь на царский молебен или к царской панихиде, должен приходить не так, чтоб выполнить только гражданскую обязанность или обычай, но по совести. В другое же время выстояв в церкви службу, никто не должен бы уходить до окончания пения о царе: «благочестивейшего». Приведенная нами заповедь о молитве за царя дана была еще в то время, когда цари были не христиане, а язычники, и естественно—не защищали Церкви, напротив гнали ее. Оглавление Несохранение тайны царевой или служебной «Тайну цареву хранити добро» (Тов.12,11). Будет ли кому лично вверена царская тайна относительно управления государством или доверена на ряду с другими по службе, всякую подобную тайну гражданин должен хранить до времени. Как тайны какого либо дома знают только старшие в семье, но и младшие, как либо узнав их, если благоразумны,—не выносят их за порог своего дома; так должно относиться и к тайнам служебным. Пусть иной раз будут только канцелярские тайны, которые, например, известны стали в присутственном месте, в заседании какого либо комитета или совета или от одного высшего начальника: открывать их без всякой полезной цели, как только занимательную новость или как предмет для своей корысти, а тем более в виду явного злоупотребления другими,—открывать не следует. Еще не обнародован какой либо новый закон (обнародовать же его иметь право власть законодательная), а там уже знают о нем и думают воспользоваться им для своих выгод и заблуждений, не по духу и истинной цели его. Только что порешили произвести ревизию на какое либо должностное лицо или целое учреждение вследствие злоупотреблений их, например, по хозяйству: а через день, если не через час, уже знают виновные о ревизии на себя и стараются сокрыть доказательства своей виновности. По меньшей мере вред от разглашения служебных тайн: неприятные внутренние отношения одного начальственного учреждения или лица к другому и пересуды; в каком либо совете или комитете только были сильные пререкания, и это делается предметом для переговора частных лиц; дана для прочтения какая либо деловая бумага или выписка из нее, и распространилась молва для чьей либо чести оскорбительная. Одни дела по содержанию своему чистые и для чистой цели могут быть сообщаемы, например, когда ходатайствуют разрешить что либо общее или часто полезное. На сей раз делается некоторое разъяснение и в самом законе гражданском надписью на бумагах: «секретно». Наконец, хранение важнейших тайн по службе вверяется под клятвою: «вверенную мне тайность крепко хранить буду,..», говорит присягающий на службу. Потому открытие их было бы еще и клятвопреступлением. Оглавление Неуважение к государыне «И рече (царь Есфири, жене своей): что ти есть Есфире?.. дерзай…: общее, повеление наше есть» (Есф.5,1). Супруга царя воспитывает наследников престола его. Она разделяет с ним в некоторой мере бремя его великих трудов, например, по устройству и благосостоянию человеколюбивых заведений, по управлению женскими учебными заведениями. А всего главнее: в данное время она состоит покровительницей хоть не громкому, но близкому к сердцу каждого христианина, да и для государства, в высшей степени важному делу, это — «православное миссионерское общество в России». Посему грех не иметь глубокого уважения к государыне. Оглавление Непочтение к наследнику престола и ко всему царствующему дому «От плода чрева твоего посажду на престоле твоем» (Пс.131,11). Следовательно, наследник престола бывает по особенному предопределению Божию. Он носит образ Христа, «его же Отец положи наследника всем» (Евр.1.2), Самодержавный царь еще при жизни своей назначает его своим наследником.— Что же до прочих членов царствующего дома, из которых одни родились в этом доме, другие вошли в него посредством брачного союза, то здесь видим от самого Бога «род избран, царское» (1Петр.2.9) семейство. Потом каждый из членов его несет свою долю службы для государства, и несет тем с большою пользою для государства, чем ближе по крови к самому государю. И так долг русского человека и православного христианина душевно почитать наследника престола и весь царственный дом, — почитать, как и самого царя, гораздо более и усерднее, чем почитают соединенный с ним по гражданской жизни поколения, т.е. некрещенные инородцы. Оглавление Злонамеренное оскорбление памяти умерших царей Давид не похвалил воина, который радовался смерти Саула (2Цар.1,14-15). Пусть умерший царь уже живет в другой стране, где «в равном достоинстве царь и воин»; пусть нет уже отношений его к живым людям, которыми он повелевал: но отношения живых как подданных, не прекращаются ни на минуту вообще к высокому имени царя. А это имя тотчас приходит на память с названием умерших царственных лиц; оно и перешло по наследству от них к нынешнему царю. Таким образом, грех это дерзости злонамеренно переговаривать о слабостях умершего царя или иначе как оскорблять его. Оглавление Большее расположение к западным государствам, чем к своему отечеству Несколько примеров патриотической любви показал нам Богочеловек и Спаситель наш. Так в словах к самарянке: «вы кланяетеся, его же не весте; мы кланяемся его же вемы» (Ин.4,22), Иисус Христос ясно отличил свое отечество от чужого: «вы…и мы...», в первом случае разумея самарян, а во втором—иудеев: так он плакал об Иерусалиме, столице своего отечества (Лк.19,41). Так-то и каждый христианин, любя весь мир человеческий, который находится под управлением одного Царя небесного, в то же время должен иметь особенную любовь к своему отечеству; потому что отечество не им лично выбрано, а Самим Богом указано ему, когда он родился. Соотечественники связаны между собой одною верою, происхождением, языком, обычаями, законами, воспоминаниями о славе или же о бедствиях своих предков, памятью о знаменитых войнах и царях. Отечество освящено для человека благодеяниями Божьими, если не в тех, то в других и в третьих пределах его. Что же собственно до русской земли, то она и не иначе называлась прежде в истории, как «святая Русь», как «святая земля». Почему же? В смысле особенных-то чудесных благодеяний Божиих к ней, а также по великому множеству людей, мученически проливших на ней кровь свою за отечество, и по обилию угодников Божиих, которые почивают в ней мощами.—Посему не любить своего отечества и предпочитать его другим государствам—такое же низкое и не благодарное чувство, как сын не любит своего отца, а хочет иметь привязанность к посторонним лицам, которые не родили и не воспитали его. В русском же человеке это чувство тем более не справедливо, что сами западные государства, видя обширности земли русской и исчисляя ее богатства, с завистью смотрят на нее; а также благонастроенные из заграничных посетителей высоко ценят гостеприимство и набожные чувства в русском народе. Конечно, не достойна христианина и слепая привязанность к отечеству, когда например, русский гордится и хвалится тем, что он «русский», тогда не хочет я слышать о том, что есть лучшего в других землях, когда порицает и ненавидит без разбора все чужое. Но еще вреднее и виновнее пристрастие к иноземному; потому что им загубляется чувство патриотическое в своем основании; потому что, действительно, никак не найти за границей многих прекрасных качеств русского человека. Оглавление Предпочтение к службе, в благотворительности и во всем иноверцев и иностранцев своим русским Христос-Спаситель благотворил преимущественно и проповедовал прежде всего Израильтянам: «несмь послан, токмо ко овцам погибшим дому Израилева», говорил Он (Мф.15,34). А потом уже Он повелел апостолам распространять евангельскую проповедь между язычниками. Также поступали и апостолы (Деян.13,46), из которых один учит: «да делаим благое ко всем, паче же к присным в вере» (Гал.6,26). После этого кто обходит своих—русских и дает преимущество службы или должности иностранцам ради того только, что эти люди, говорящие другим языком и пришедшие издалека, кто определяет иностранцев без особенной нужды начальниками над природными русскими, кто предпочитает их и в делах благотворительности, принимая например, деятельное участие в постройки для них богаделен, колоний; тот поступает, очевидно, не в духи христианском в отношении к своим. Если же видят здесь не более как человеколюбие, которое не ограничивается пределами своей земли, то непонятно: почему же в своей-то земле, среди своего народа, не доказывается делами та же милосердая любовь к человечеству, как доказывал ее для евреев Христос-Спаситель? Оглавление Предпочтение иностранных языков в изучении и в разговоре отечественному «Глаголаху азотским языком, и не умеяху глаголати иудейски. Я запретих им», так ревновал в свое время Неамия против пристрастия употреблять чужой язык до пренебрежения своим (Неем.13,24-25). Есть такие русские, которые как бы стыдятся своего языка, который между тем столько звучный и выразительный; родители, прежде всего, учат своих детей немецкому, или французскому языку, а потом уже русскому, приглашая к 10-летним одновременно и учителя русского языка и законоучителя. Другие из русских, передавая обществу полезные знания из иностранной науки или практики, без всякой нужды наполняют свою речь иностранными словами, так что при чтении их книги русскому требуется еще иметь или словарь иностранных слов или толкователя-переводчика. Третьи, не учившись никогда никакому другому языку, кроме русского, подражательно и большею частью бессознательно употребляют в разговоре иностранные слова (фразы). Такое предпочтение чужого своему природному языку разъединяет сословия, между которыми всегда огромное большинство знающих только свой природный язык, а особенно разлучает с народом тех, которые по своему образованию могли бы быть его руководителями. Затем—превращает русского в иностранца, иностранцам же дает повод горделиво и презрительно обращаться с русскими. Далее: питает тщеславие, заставляя запасаться для разговора в обществe словами иностранными. А всего главнее: отвлекает внимание от изучения священного и церковного языка—славянского, от которого происходит и русский, а с этим охлаждает чувства любви к православной вере. Только народу пленному или потерявшему надежду быть самостоятельным требуется, безусловно, изучать чужой—иноземный язык, хотя и тут благородный пленник дорожит своим языком: «како воспоем песнь Господню на земли чуждей?» (Пс.136,4).