Преподобный Анастасий Синаит / Вопросы и ответы (13)

368Златоустый отец на сей счет замечает: «Чтобы созданный Им человек, живя в раю, имел упражнение в послушании или непослушании, Гocnoду угодно было насадить там и эти два дерева: одно дерево жизни, а другое, так сказать, смерти, потому что вкушение от этого последнего и преступление заповеди навлекло на человека смерть» (Свт. Иоанн Златоуст. Беседы на книгу Бытия. Беседа 18, 3 // Полное собрание творений св. Иоанна Златоуста. T. IV, кп. 1. М., 1994. С. 158–159). А современный греческий богослов поэтому поводу говорит: «Если бы первозданные соблюли заповедь, они бы свободно восходили к своему нравственному совершенству и достигли бы “уподобления”. Ясно, что Человеколюбец Бог хотел “изначально” даровать нам бессмертие. Адам был создан не для того, чтобы погибнуть, но чтобы остаться бессмертным, «шествовать к нетлению” своей свободной волей. Более того, заповедь, данная ему, была легкой. От него требовалось не вкушать плодов одного-единственного древа, все остальное было в его распоряжении. Условия же, царившие в раю, были не просто благоприятными, но наилучшими из возможных, чтобы достичь цели самосовершенствования» (Baсилиaдиc Н. Таинство смерти. С. 54–55). 369Речь идет, скорее всего, об императоре Юлиане Отступнике (361–363 гг. правл.), попытавшемся реставрировать в Римской империи язычество, но потерпевшем в этом деле полный провал и погибшем в битве с персами. У блж. Феодорита имеется повествование об одном христианине учителе, который понимал «в науках гораздо более, нежели сколько нужно для учителя». Поэтому он пользовался расположением «тогдашнего главы преподавателей, знаменитейшего софиста Ливания. Быв язычником, ожидая победы над персами и мечтая об угрозах юлиановых, Ливаний насмешливо расспрашивал детского учителя о наших делах и сказал: “Что-то делает теперь Сын плотника?” (подразумевается Господь наш Иисус Христос. – А. С.). При сих словах учитель преисполнился Божественной благодати и предрек скоро последовавшее за тем событие: “Содетель всяческих, Которого ты, софист, в насмешку называешь Сыном плотника, делает теперь гроб”, – отвечал он. По прошествии нескольких дней в самом деле разнесся слух о смерти Юлиана, и он был привезен в гробе: его хвастливые угрозы оказались пустыми, а Бог прославился» (Блж. Феодорит Кирский. Церковная история. III, 23 // Феодорит, епископ Киррский. Церковная история. М., 1993. С. 134). 370В данном случае Бог определяется как «Предведающий» (τφονγώστην) – тезис, который разделяют практически все отцы Церкви, начиная от истоков святоотеческой письменности. См., например: «Бог предвидел и предвидит будущее, и Он приготовляет всякому участь, сообразную с его заслугами» (Св. мч. Иустин Философ. Разговор с Трифоном Иудеем. 16 // Св. Иустин Философ и Мученик. Творения. М., 1995. С. 159). Однако это не означает, что Бог есть «Предопределитель» (προοριστήν) зла, которое происходит по причине свободной воли разумных существ. Ср. у преп. Иоанна Дамаскина: «Нужно знать, что Бог все наперед знает, но не все предопределяет. Ибо Он наперед знает и то, что в нашей власти, но не предопределяет этого – ведь Он не желает, чтобы происходило зло, и не принуждает к добродетели силою. Так что это предопределение есть дело Божественного повеления, соединенного с предведением. То же, что не в нашей власти, Бог предопределяет по причине предведения Своего. Ибо по предведению Своему Бог уже предрешил все сообразно со Своею благостию и правосудием» (Преп. Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. II, 30 // Творения преподобного Иоанна Дамаскина: Источник знания. С. 231). Примечательно, что для преп. Иоанна Божественное предопределение неразрывно связано с Его повелением, то есть с Божией волей. Несколько в ином аспекте решает эту проблему преп. Максим Исповедник. В «Диспуте» с епископом Феодосием на вопрос архиерея, как он живет, преподобный отец отвечает: «Как предопределил Бог прежде всех веков Свое произволительное обо мне решение, так и живу». Разъясняя это, он говорит: «Предведение есть (касается) находящихся в нашей власти мыслей и слов и дел, а предопределение есть (касается) не находящихся в нашей власти событий». И далее преп. Максим более подробно излагает свою мысль: «В нашей власти находится все добродетельное, именно добродетели и пороки, а не в нашей власти – подвержение нас разного рода случающимся с нами наказаниям и противоположиым им (наградам). Так, не в нашей власти ни наказующая нас болезнь, ни одобряющее здоровье, но производящие их причины (в нашей власти), например невоздержание причина болезни, как воздержание – здоровья, и соблюдение заповедей – причина Царства Небесного, как преступление их – огня вечного» (Творения святого отца нашего Максима Исповедника. Ч. 1: Житие преподобного Максима Исповедника и служба, ему / Пер., изд. и примеч. проф. Д. М. Муретова. Сергиев Посад, 1915. С. 92–93). 371Данный Вопрос в качестве отдельного трактата под заглавием «О пределе жизни» («De vitae termino») издал в 1825 году Λ. Маи, опираясь на единственный манускрипт Ватиканской библиотеки. Он имеет много схожего с предшествующим Вопросом, хотя в ряде моментов значительно отличается от него. 372Ср.: Свт. Василий Великий. Беседа 5, 5 // Свт. Василий Великий. Творения T. 1.С. 907. 373Ср. учение преп. Максимa Исповедиика, который ставит несколько иные акценты. Согласно атому отцу Церкви, «продолжительность земной жизни в равной степени подчинена и Божественному Промыслу, который может её растягивать или попускать, чтобы она сократилась в соответствии с целесообразностью и духовном пользой каждого. На самом деле Бог не удовлетворяется лишь тем, чтобы дать каждой личности ее логос и выразить в нем Свою благую волю, но Он также дает человеческой природе способности и энергию, чтобы его осуществить, ориентирует ее движение к Себе, ведет ее к Себе и помогает ей Своими естественным энергиями реализовать эти потенциальные возможности. Бог дает каждому достаточно времени, чтобы реализовать идеал своего бытия, чтобы осуществить свой логос, приближаясь к нему и соединяясь с ним, но здесь играет роль и воля самого человека, и Бог уважает свободу, которая есть у каждого, и в том числе – не исполнять предназначение своего бытия и не соединяться с Ним. Можно сказать, что длительность земной жизни кого-либо определена тем временем, которое ему нужно, чтобы достичь своей духовной цели, максимально используя свои способности и свою добрую волю. Бог дает жить долго тем, кому еще нужно продвинуться на пути покаяния и добродетели, и позволяет, чтобы некоторые умерли молодыми, когда они реализовали в этом мире максимум своих личных духовных способностей и не могут в течение времени более ничего, как предаваться [духовному] застою или регрессу. Как объясняет преп. Максим, длительность существования в меньшей мере измеряется возрастом тела, нежели зрелостью души» (Ларше Ж.-К. Идея времени в трудах преподобного Максима Исповедника // Московская Духовная Академия: Материалы кафедры богословия. 2012– 2013. Сергиев Посад, 2013. С. 24–25). Впрочем, несмотря на определенные различия, оба православных автора едины в принципиальном решении вопроса о пределе жизни. 374Далее следует цитата из проповеди византийского церковного писателя VI века Леонтия, пресвитера Константинопольского, «Слово на Преполовение Пятидесятницы». См.: Leontii presbyteri Constantinopolitani llomiliae / Ed. C. Datema et P. Allen // Corpus Christianorum. Seiies Graeca. Vol. 17. Turnbout; Leuven, 1987. P. 329 331. Эту цитату мы выделяем более мелким шрифтом. 375Здесь повторяется ряд мыслей, изложенных в Вопросе 28, 7. 376Под этим «нынешним Валтасаром» (или «Валтасаром среди нас») подразумевается, скорее всего, персидский царь Хосров II. Персам первоначально удалось одержать победу над «ромеями», и в 614 году ими был взят Иерусалим. «В захваченном городе несколько дней свирепствовали смерть и огонь, погибла построенная Константином Великим церковь Гроба Господня. Впечатление, произведенное этим на Византию, было ошеломляющим, тем более что самая ценная из реликвий, Святой Животворящий Крест, попала в руки захватчиков и была увезена в Ктесифон». Однако затем императору Ираклию в ряде тяжелых кампаний удалось одолеть персов, и Хосров II был в 628 году убит. В 630 году император Ираклий «при ликовании народа 21 марта вновь воздвиг отнятый у персов Честной Крест» (Острогорский Г. История Византийского государства. М., 2011. С. 143–154). 377Или «наказываемся» (παιδευόμεθα). В одной рукописи IX века из монастыря св. Саввы Освященного имеется на полях заметка: «Под “врагами” он подразумевает исмаилитов и агарян, которые и доныне угнетают христиан в Сирии, Палестине, Финикии, Персии, Египте и на Святой Горе Синай». 378В одной Парижской рукописи (Coislin. 116) есть указание на Мк. 1и Лк. 4:34; здесь говорится: «Поэтому они в страхе и трепете призывают Христа, чтобы Он их до времени не посылал в бездну на мучения, [изрекая]: «знаем Тебя, кто Ты, Святый Божий». 379Так, нам представляется, можно перевести выражение ἐις ψῆφον ἔχωμεν. В той же Парижской рукописи прибавлено еще такое рассуждение: «Однако если внутри нас помысл опять начнет произносить таковые грязные слова, то ответим ему так: “Мука да обратится на главу [твою] и хула да обрушится на макушку твою, о лукавый и нечестивый бес! Я же «поклоняюся Богу Господу моему, и Ему одному служу» (см.: Мф. 1:10. Лк. 4:8), [и поэтому] никогда не буду хулить Его. Ибо как можно мне и хулить Его, и прославлять Господа Бога моего? Как возможно мне глумиться над Тем, Которого я днем и ночью прославляю и Кому я поклоняюсь от всего сердца моего, от всей души моей, от всей силы и мысли моей? Но славословие – мое, а хула, как ты увидишь, есть [только] тень, и ты будешь [крепко] бит за свое злословие, которое изрек на Бога как отступник”. Именно таким образом, а не иным другим человек сможет освободиться от подобного искушения, [то есть тогда, когда] он постигнет умом коварство лукавого, когда будет презирать и ни во что не ставить его, [понимая, что хула исходит] от беса, а не от человека». 380Это утверждение автора (πνεхῦμα γὰρ ὑπάρχων ἀσώματον ὁ δαίμων) объясняется таким высказыванием, приписываемым свт. Василию Великому, который говорит, что бесы «бесплотны, но не окрыляются Божественным желанием, а как бы оплотянели, прилепившись к вещественным вожделениям» (Свт. Василий Великий. Толкование на пророка Исаию. 97 // Свт. Василий Великий. Творения. Т. 1. М., 2008. С. 686). Ср. также рассуждение преп. Макария Египетского: он ведет речь о людях, которые, «хотя им и присуща благодать, не знают, что они окрадены грехом». Поэтому в них «страшный змий греха сопребывает с душою, соблазняет и убеждает ее, и если соглашается она, то бесплотная душа входит в общение с бесплотною злобою духа, то есть дух входит в общение с духом, и прелюбодействует в сердце своем тот, кто приемлет в себя помысл лукавого и соглашается на оный» (Преп. Макарий Египетский. Поучение 15, 26 (Собрание типа II. Духовные беседы) // Творения преподобного Макария Египетского. С. 337–338). 381В указанной Парижской рукописи еще прибавляется: «По этой причине некоторые часто вооружаются против данного помысла постом, лишением себя сна или сном на голой земле, [ношением] вретища, слезами и изгнанием себя в пустынные места, но не получают [от этого] никакой пользы, но им становится даже хуже, ибо они считают таковой помысл своим собственным, [не понимая того, что] он – порождение беса. Часто в таких [обстоятельствах], когда человек против данного помысла предстоит в молитве с горькими слезами перед Богом, исповедуется Ему, преклоняет колени перед Ним и рыдает, гнусный бес внутри нас обращает безбожные речи против Бога, хотя мы в это самое время молимся Ему, противостоя бесу. Если бы этот помысл находился в нашей власти, то было бы невозможно ему, столь сильно ненавидимому нами, оставаться или задерживаться в душе, поскольку все ненавидимое от всей души и от всего сердца [обычно] бывает кратковременным и совершенно изглаживается. Ибо душа, естественно, не может рассуждать или помнить о том, что она ненавидит. Из всего сказанного очевидно, что всякий искренне верующий человек свободен от указанного лукавого помысла, чужд ему и невиновен в нем. И для нашей полной удостоверенности следует знать, что он – не наш, но принадлежит бесу и что диавол, из-за зависти к нам, внушает его нам, верующим. Ведь ни один язычник не впадает в таковой помысл, поскольку сатана не печется о том, чтобы вести брань с неверующими, которых он однажды уже погубил [своим] нечестием». 382Св. Петр I Александрийский, которого, скорее всего, подразумевает здесь автор, мученически скончался в 311 году. Естественно, он не мог быть тем, кому поведал о своем помысле некий «скитский отец», поскольку монашеское поселение в пустыне Скит было основано преп. Макарием Египетским значительно позднее – около 330 года. См.: Evelyn White Н. Е. The Monasteries of the Wadi in Natrun. Pt. II. N. Y.,1932. P. 65. Возможно, что автор путает св. Петра I с Петром II Александрийским (епископ в 373–380 гг.), преемником свт. Афанасия Александрийского, который вынужден был покинуть Александрию вскоре после своего избрания, ибо находящиеся у власти арианствующие насильно поставили епископом еретика Лукия (Луция); Петр II вернулся на свою кафедру незадолго до смерти (в 379 г.). См.: Harmless W. Desert Christians. An Introduction to the Literature of Early Monasticism. Oxford, 2004. P. 37. 383В одной из рукописей (Hieros. S. Sabbas 408) имеется такая схолия: «Ведь иже во святых Петр рассказывает это скитскому подвижнику, увещевая его довериться ему». 384Известен один выдающийся подвижник по имени Пафнутий, принадлежащий к второму поколению скитских монахов; основные сведения о нем сообщает преп. Иоанн Кассиан Римлянин. Пафнутий был учеником преп. Макария Египетского, а затем пресвитера Исидора. Хронология его жизни точно не известна, но период зрелости приходится на 360–400 годы. См. предисловие к изданию: Les apophtegmes des Pères. Collection systématique. Chapitres I-IX / Ed. par J.-C. Guy // Sources chrétiennes. № 387. Paris, 1993. P. 59–61. Озадачивает то, что в данном случае Пафнутий назван исповедником, пострадавшим за Христа и изведавшим тяготы темницы и истязаний. Возможно, что речь идет о страданиях за Православие, которые Пафнутий претерпел вместе с другими монахами и клириками при гонениях арианствующего епископа Лукия. Но вполне возможно также, что имеется в виду другой Пафнутий. Во всяком случае, у Созомена, повествующего о Тирском соборе 335 года, осудившем свт. Афанасия Великого, упоминается исповедник Пафнутий, который встал на защиту Александрийского святителя. См.: Сидоров А. И. Святоотеческое наследие и церковные древности. Т. 3. М., 2013. С. 284. 385На полях двух рукописей (Hieros. S. Sabbas 408 и Ватиканской Angelicus gr. 52) имеется такая схолия: «Этот Филон, упомянутый выше, был епископом Карнафии – мыса на востоке любвеобильного (или: цветущего) Кипра (τῆς κυπριζούσης Κύπρου); ибо на западе [такой же мыс] называется Пафос, как о том свидетельствуют Деяния Апостолов, [где говорится:] «Отплыв из Пафоса, Павел и бывшие при нем прибыли в Пергию, в Памфилии» (Деян. 13:13). Этот Филон был рукоположен блаженнейшим Епифанием, который очень любил его; Епифаний, отправляясь в Рим к царю Гонорию, оставил [Филона] управлять текущими церковными делами». Об этом Филоне не сохранилось никаких сведений помимо тех, которые сообщаются в данном Вопросе. 386Опять же, на полях двух рукописей (указанной Коаленовской и Ватиканской Barberianus gr. 522) сохранилась следующая схолия: «Прочие страсти и человеческие грехи часто нуждаются во времени и [надлежащем] моменте; им необходимо вещество (ὕλης), и человек может сражаться против них и препятствовать им. Этот же помысл подобен молнии или быстрой стреле: он в мгновение ока быстро и незримо нападает на Душу – и не в наших силах воспрепятствовать или заткнуть рот нетелесному бесу». 387Снова схолия (Hieros. S. Sabbas 408): «Этот рассказ принадлежит всесвятому папе Петру, ибо Анастасий, говорящий и пишущий такие строки, жил намного позднее [описываемых событий], являясь игуменом Святой Горы Синай». Авва Памво действительно принадлежал к первому поколению египетских подвижников и, возможно, был одним из учеников преп. Антония Великого. См.: Казанский П. История православного монашества на Востоке. Ч. II. М., 2000. С. 21, 45–52. 388Так цитируется в тексте. 389Эта фраза (τὰς θείας Γραφὰς μελετᾶν) указывает на практику молитвенного размышления над Священным Писанием, которая является одновременной с появлением монашества. Уже св. Аммон, ученик преп. Антония Великого, свидетельствует о ней, поучая: «Душу свою всегда и непрестанно упражняй, насколько это возможно, в размышлении над [Священным] Писанием, а после этого размышления усиленно плачь и молись. И если будешь пребывать в таком расположении [духа], как бы совершая непрерывное богослужение, то бесы не найдут места в сердце твоем, чтобы внушить тебе лукавые помыслы» (См. наш перевод: Св. Аммон. Наставления. 2. 5 // Творения древних отцов-подвижников. М., 2012. С. 65 (коммент. с. 355–356)). 390Здесь автор в своем подчеркивании бесконечности адских мук (ἀτελεύτης κόλασις) четко и ясно вписывается в непререкаемое и однозначное православное Предание, восходящее к Самому Господу («огонь неугасающий», «червь неусыпающий»). Ср. у свт. Иоанна Златоуста, который, говоря о блаженстве, ожидающем святых, пишет: «Если бы и геенны не было, и тогда несчастнее всех были бы те, которые, имея возможность царствовать и прославляться вместе с Сыном Божиим, сами себя лишают столь великих благ... А когда есть еще и геенна, и червь нескончаемый, и огонь неугасимый, и скрежет зубов, – то как, скажи мне, мы будем терпеть это?» (Cвт. Иоанн Златоуст. Беседы на Евангелие от Иоанна. Беседа 80, 3 // Св. Иоанн Златоуст. Творения. T. VIII. М., 2012. С. 539 540). Эта же мысль с сравнением блаженства праведников и мук грешников повторяется и в другом сочинении Златоустого отца, где он говорит: «Но когда и мрак, и скрежет зубов, и неразрешимые узы, и червь неумирающий, и огнь неугасающий, и скорбь, и теснота, и страждущий в пламени язык, как это случилось с богатым, будет делом человека; когда мы будем испускать вопли, и никто нас не будет слышать, будем стонать, терзаться от невыносимых болезней, и никто не будет внимать нам, будем всюду озираться, и ниоткуда не получим утешения, – то с чем сравнить жребий бедствующих таким образом? Что может быть несчастнее этих душ? Что может быть более достойно сожаления?» (Свт. Иоанн Златоуст. Беседы на Второе Послание к Коринфянам. Беседа 10, 3 // Св. Иоанн Златоуст. Творения. T. X. М., 2013. C. 567–568). Наконец, можно привести еще суждение преп. Исидора Пелусиота о «нескончаемом мучении», в которое ввергаются люди, отвергающие благодать Христову. См.: Преп. Исидор Пелусиот. Письмо 147 // Преподобный Исидор Пелусиот. Письма. T. I. М., 2000. С. 73. 391Здесь опять высказывается один из самых важнейших святоотеческих тезисов, который ясно запечатлел тот же самый Златоустый отец: «Доколе мы здесь, дотоле имеем добрые надежды; а когда отойдем туда, то уже не в нашей власти будет покаяться и смыть с себя грехи» (Свт. Иоанн Златоуст. О Лазаре. Слово 2, 3 // Творения святого отца нашего Иоанна Златоуста, Архиепископа Константинопольского. Т. 1. Сергиев Посад, 2012. С. 914). 392Указание на обычную в древности теорию четырех элементов, являющихся основой тварного бытия. 393Так, но нашему мнению, возможно перевести фразу δι᾽ α᾿᾿ ὐτοῦ ὁ ᾍδης ἐσκύλευται. 394Ср. у преп. Иоанна Дамаскина: «Всякое деяние и чудотворение Христово есть величайшее, и божественное, и дивное; но удивительнее всего честный Его Крест. Ибо ничем иным ниспровергнута смерть, уничтожен прародительский грех, повержен ад, даровано воскресение, дана нам сила презирать настоящее и даже самую смерть, достигнуто возвращение к первоначальному блаженству, открыты врата рая, наша природа села одесную Богa, мы сделались чадами Божиими и наследниками – если не Крестом Господа нашего Иисуса Христа» (Преп. Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. IV, 11 // Творения преподобного Иоанна Дамаскииа: Источник знания. С. 297). 395Ср. опять у преп. Иоанна Дамаскина: «Он – щит, и оружие, и памятник победы над диаволом... Самому Древу, драгоценному поистине и досточтимому, на котором Христос принес Себя и жертву за нас, как освященному прикосновением святого Тела и Крови, по справедливости нужно поклоняться... Поклоняемся же мы и знаку честного и животворящего Креста, даже если он из иного вещества; поклоняемся, почитая не вещество (да не будет!), но знак как символ Христа» (Преп. Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. IV, 11. С. 207–298). 396Это место явно восходит к известному свидетельству Евсевия Кесарийского в его «Жизни царя Константина». См. русский перевод: Евсевий Кеcapийский. Жизнь Константина. I, 19//Сочинения Евсевия Памфила. Т. 1. СПб., 1858. С. 79–80. 397Ср. у Злагоустого отца, который говорит о Кресте так: «Христос не оставил его на земле, поднял его (с Собою) и вознес на небо». Еще: «Господь не допустил ему оставаться на земле, но извлек его и вознес на небо... С ним Он имеет прийти при Втором Пришествии» (Свт. Иоанн Златоуст. О Кресте и разбойнике. Беседа 1, 4; 2, 4 // Творения святого отца нашего Иоанна Златоуста, Архиепископа Константинопольского. Т. 2. Сергиев Посад, 2013. С. 459, 471). Приложение. Анастасия, смиренного и нижайшего монаха, различные повествования о [подвизающихся] в пустыне Cинайской горы святых отцах I, 1 Десять лет назад двое из отцов святой горы Синай, из которых один до сих пор пребывает во плоти, вышли ночью поклониться на Святой Вершине.398 И когда они достигли [места, находящегося] в двух полетах стрелы от святого Илии,399 то почувствовали некое благоухание, чуждое [всем] благоуханиям в мире. Ученик подумал, что благовоние исходит от парамонария.400 Старец же, который был духовным наставником401 [молодого монаха] и который и сейчас еще жив, сказал: «Это не земное благоухание». Приблизившись к храму, они узрели внутри него словно некую печь с разожженным [в ней] огнем, и этот огонь, наподобие языков, выбивался через все дверцы [печи]. Ученик, увидев это зрелище, испугался, а старец, ободряя его, сказал: «Почему ты убоялся, чадо? Это суть ангельские Силы, а они – сорабы наши [в Господе]. Не робей: на небесах они поклоняются нашему естеству, а не мы поклоняемся их [природе]».402 И таким образом они безбоязненно вошли в храм, словно в печь, и там помолились. А затем взошли на Святую Вершину, когда уже рассвело. Парамонарий, видя прославленные и сияющие лица их, как некогда [сияло] лицо Моисея, спросил: «Поднимаясь, вы видели что-то?» Они же, желая скрыть [свою тайну], ответили: «Нет, отец». Тогда парамонарий, будучи также рабом Господним, говорит им: «Я верю, что вы узрели некое видение, и вот лица ваши просияли славой Святого Духа». Они же, повершись [на землю, принесли] ему покаяние и попросили никому не поверять этого, а затем, помолившись, вышли с миром. I, 2 Авва Мисаил Ибериец рассказывал нам следующее: «Когда я был служителем403 на Святой Вершине, то однажды ночью я стоял внутри храма и молился, а все двери были закрыты, и тут я увидел входящих трех мужей, хотя двери не открывались. Один был облачен в старую власяницу, а два других носили коловии, [сотканные] из пальмового волокна.404 Увидев, что я наблюдаю за ними, они удивились, а потом сказали мне: “Можем ли мы приобщиться [Святых Таин], господин брат?” Я ответил: “Да, отцы, и если позволите, я разбужу парамонария”. Они сказали: “Не беспокойся”. Дверь же ризницы была закрыта на ключ, так же как и ящик, где хранились Святые Дары. Они, подойдя к двери, пали ниц, и тут же створки двери сами собою открылись, так же как и ящик. Когда [мужи] причастились и вышли, то створки двери опять закрылись за ними. И они сделались невидимыми». I, 3 Опять же Иоанн, святейший игумен святой горы Синай, рассказывал нам, что не так давно был на Святой Вершине некий парамонарий. Однажды вечером он поднялся [на Вершину], чтобы совершить там каждение,405 и внезапно повалил густой снег, так что гора Святой Вершины покрылась снегом высотой три или четыре локтя. И [парамонарий] был заперт наверху, не имея возможности спуститься. В те времена никто вообще не осмеливался заснуть на Святой Вершине. И когда парамонарий совершал свое правило, то перед рассветом он задремал и был [неожиданно] перемещен Богом: он оказался в Риме, в [соборе] Святого Петра.406 Клирики [храма], видя его, внезапно оказавшегося посреди них, были ошеломлены; вместе с ним они пришли к папе и рассказали о случившемся. По Домостроительству Божиему [парамонарий] обнаружил, что у него на поясе [висят] ключи от дверей, на которых написано: «Святая Вершина Горы Синай». Святейший папа удержал его у себя, а [потом] рукоположил его во епископа одного из городов, подвластных кафедре Рима. Еще он спросил [парамонария]: «В чем нуждается монастырь?» Узнав, что тот нуждается в устроении больницы, [папа] послал деньги для устроения ее и послание, указав в нем все случившееся с парамонарием, обозначив месяц и день этого [события].407 В этой больнице я был краткое время управляющим. I, 4 Как все знают, у армян есть обычай постоянно приходить для молитвы на святую гору Синай.408 Двадцать лет назад большая группа409 их, насчитывающая около восьмисот душ, прибыла сюда. Когда они поднялись на Святую Вершину и достигли выступающей святой скалы, где Моисей принял Закон, то в святом месте возникли для этих людей страшные Божии видения и чудотворения. Как в древние времена при законоположении, вся Святая Вершина и весь народ этот, [пришедший из Армении], оказались посреди огня. Самым странным представляется то, что каждый видел, как [огонь] не касается и не опаляет его лично, но он видел, как пламя [окутывает] другого, а другой видел [опаляемого пламенем] следующего. Охваченная трепетом толпа на протяжении часа восклицала «Господи, помилуй!» – и огонь отступил, не нанеся никакого вреда ни волосам, ни одежде их; только посохи их во время [чудесного] видения оплавились, подобно воску, а затем погасли. Сохраняя до конца [путешествия] эти опаленные и как бы почерневшие, словно от огня, [посохи] в качестве знамения, [армянские паломники] свидетельствовали [о чуде] и в земле своей, возвещая: «Ныне на святой горе Синай Господь опять явился в огне». Тем не менее некоторые из сарацин, находившиеся наверху [во время] видения и зрящие его, не уверовали и не перестали поносить бранью это святое место, [освященное пребыванием] на нем [множества] икон и честных крестов. А им бы следовало понять и произнести следующее: «Если бы Бог хулился христианами, то Он не сотворил бы такие видения, которые совершил в церквях христиан; ведь Он не соделал их у нас, как не соделывает в любой [другой] вере: в синагоге иудеев или в сборище арабов». I, 5 В другой раз на той же самой Святой Вершине, еще до того, как она была осквернена и загрязнена присутствующей там ныне народностью,410 некий брат, прислуживающий парамонарию, укрылся внутри храма, презрев [запрет]411 и говоря [себе], что он не совершает ничего несправедливого по отношению к Тому, Кто почивает там. А парамонарий, полагая, что ученик опередил его и спустился вниз, совершил каждение на святом месте, закрыл двери [храма] и удалился. Ночью ученик, спрятавшийся в храме, встал, чтобы добавить [масла] в лампады, и когда он подошел к первой лампаде, то искра из этой лампады, по повелению Божиему, поразила его в бок. И с этого момента одна сторона [его тела], одна рука и одна нога отсохли, и он остался наполовину парализованным до самой кончины своей. I, 6 Также пять лет тому назад один из братий, родом армянин по имени Елисей, был служителем на Святой Вершине. Как [муж] чистый и достойный, он, как сам рассказывал, не раз и не два, но почти каждую ночь видел огонь, горящий в том же самом храме Божиего Законоположения. А в праздник Святой Пятидесятницы, когда на Святой Вершине свершалась Святая Анафора и иерей произнес Победную песнь,412 то все горы трижды ответили громовым гласом: «Свят, Свят, Свят» – и этот глас грохотал и продолжался в течение полчаса. Его слышали, однако, не все, но только обладающие теми ушами, о которых Христос сказал: «Кто имеет уши слышать, да слышит» (Лк. 8:8, 14:35). I, 7 Некто другой – тот, кто был вместе с автором от чрева матери,413 рассказывал следующее: «Когда три года назад я из пустыни взошел на Святую Гору, то за три дня до праздника Святой Вершины ночью я видел, как бы находясь в похождении из себя,414 самого себя пребывающим в одном дворце. И кто-то спросил меня: “Почему ты пришел сюда, господин авва?” А когда я ответил, что пришел, дабы от всей души поклониться Царю, то он сказал мне: “Раз так, то, если просишь, поднимись к Нему, пока Он не стал принимать массу [других людей]. И то, о чем ты попросишь, Он подлинно даст тебе”. Так и произошло, слава Ему! Ибо когда я пришел в себя после видения, – продолжил он рассказ свой, – и стал рассуждать о виденном и слышанном, то обратился с просьбой [помочь мне] к служащим на этом святом месте; затем, взяв пресвитера и все необходимое, за день до праздника взошел на Святую Вершину, и там мы совершили богослужение. Я попросил у Бога [потребное мне], и Он удовлетворил мою просьбу, как о том опытно свидетельствуют [последующие] события». I, 8 Некоторое время назад, по Домостроительству Господню, случился в нашей пустыне мор, и некоторый святой и добродетельный отец преставился; его похоронили в усыпальнице отцов. На следующий день также умер, но только один из нерадивых братий, которого похоронили над останками святого мужа. И еще через один день скончался другой отец; когда пришли [в усыпальницу], чтобы положить тело его, то обнаружили, что святой муж сбросил на землю останки грешного брата. [Пришедшие], считая, что это произошло случайно, а не чудесным образом, подняли с земли останки брата и опять положили их на [святого] отца. Но придя утром, [братия] нашла, что отец вновь сбросил с себя [грешного] брата. Святой отец наш игумен, узнав об этом, пришел в усыпальницу и сказал почившему старцу: «Иоанн, называемый аввой Иоанном, при жизни ты был кротким и долготерпеливым». Затем, взяв собственными руками останки [нерадивого] брата, положил их сверху на старца и опять сказал ему: «Терпи, авва Иоанн, брата, хотя он и был грешником, как терпит Бог грехи мира». И с того дня старец уже не сбрасывал [с себя] останки брата. I, 9 В сорока милях от Святой Горы есть угрюмое и весьма суровое место, именуемое Турва. В нем обитал один досточудный старец и его ученик. Из Константинополя пришли два экскувита,415 братья-близнецы, которые, отрекшись [от мира], удалились на Святую Гору при святом игумене нашем Иоанне. Пробыв два года в монастыре, они удалились отшельничать в Турва, где обитал великий старец. Прожив там некоторое время, они умерли. Старец и его ученик, взяв останки их, пошли и погребли их в одной пещере. Спустя немного дней преставился и старец; ученик, естественно, почитавший его, положил останки его между телами двух экскувитов. На третий день он пришел в пещеру воскурить благовония старцу и обнаружил, что экскувиты сбросили останки [учителя], по поводу чего он сильно восскорбел. И опять положил [старца между ними], а когда следующий раз пришел, то снова нашел то же самое; так же и в третий раз. Тогда ученик начал сетовать, говоря себе: «Может быть, старец придерживался [какой-нибудь] ереси в душе своей или имел непрощенный грех, а потому новоначальные вот уже трижды сбрасывают его, извергая из среды своей?» Когда он так в слезах рассуждал с самим собой, ночью перед ним предстали два экскувита и сказали: «Поверь, человек, старец не был еретиком и не имел никакой вины, но [подлинно] есть раб Христов. Но ты, – как ты не понимаешь, что мы родились вместе, вместе служили земному царю как воины, вместе отреклись [от мира], вместе были погребены и вместе предстаем Христу. А ты разделил нас и положил между нами другого». Видя и слыша это, брат был убежден и прославил Бога. I, 10 Авва Мартирий, постригший святого отца нашего игумена, некоторое время обитал в заливе святого Антония на той стороне Красного моря. И когда он там пребывал, случился набег неких диких варваров на обитателей тамошних гор: варвары опустошили место и убили шесть отцов.416 Среди них был и авва Коном, муж прозорливый и облеченный даром пророчества. Авва Мартирий, взяв тела убиенных, положил их в одной пещере, вход в которую завалил большой плитой и замазал известью; [на плите] начертал имена святых. Спустя некоторое время он пришел посмотреть, не подкопали ли [вход] в гроб гиена или какой-либо другой дикий зверь. Придя, он нашел, что и надписи, и защита гроба находятся в сохранности, но, отвалив [плиту] и войдя внутрь, обнаружил, что два тела – аввы Конона и еще одного великого старца – куда-то перемещены Богом, а куда – знает только Он один. I, 11 Тот же самый авва Мартирий, когда он постригал святого отца нашего игумена Иоанна, достигшего двадцатилетия, взял его и пошел к столпу нашей пустыни Иоанну Сав[в]аиту, проживающему в пустыне Гудда и имеющему жившего с ним ученика – авву Стефана Каппадокийца.417 Когда старец Сав[в]аит увидел их, то он, встав, налил воды в небольшой таз, омыл ноги ученика и поцеловал ему руку, а авве Мартирию, его [духовному] руководителю, ног не омыл. Это ввело в соблазн авву Стефана. Когда авва Мартирий и его ученик удалились, то Иоанн, прозорливым оком видя соблазн своего ученика, сказал ему: “Почему ты соблазнился? Поверь, я не знаю, кто этот отрок, но я принял игумена Синая и игумену омыл ноги”». И спустя сорок лет [этот Иоанн] стал нашим игуменом, согласно пророчеству старца.418 I, 12 Не только авва Иоанн Сав[в]аит, но и авва Стратегий Затворник, хотя oн и никуда не выходил, видел авву Иоанна в день, когда того постригал игумен авва Анастасий,419 сходящим со Святой Вершины. Позвав авву Мартирия и самого отрока, [Стратегий] сказал старцу: «Скажи мне, авва Мартирий, откуда этот отрок и кто постригал его?» Авва Мартирий ответил ему: «Он, отец, мой ученик и твой раб, а постригал его игумен авва Анастасий». Тогда авва Стратигий сказал ему: «О, авва Мартирий, кто осмелится сказать авве Анастасию, что сегодня он постриг [будущего] игумена Синая?»420 Достойно, подлинно и справедливо святые отцы пророчествовали о всесвятом отце нашем Иоанне. Ибо он украсился и просиял всякой добродетелью, так что отцы места этого прозвали его вторым Моисеем. По крайней мере, когда сюда пришли около шестисот странников и они, сев, стали вкушать пищу, то святой отец наш Иоанн видел некоего [мужа], коротко постриженного и облаченного в одежду тонкого полотна на иудейский лад, который властно распоряжался, отдавая приказы поварам, экономам, келарям и прочим служителям. После того как толпа [странников] ушла, а прислуживающие сами сели, чтобы поесть, отец наш стал искать того, кто ходил повсюду и отдавал распоряжения, но не нашел его. Тогда [наш] игумен, раб Христов, сказал: «Оставь его. Господин Моисей не сделал ничего странного, служа в собственном своем месте». I, 13 Был здесь и другой [подвижник], по прозвищу Исавр, муж духоносный и преизобилующий даром исцелений. Опять же в [монастырской) лечебнице лежал расслабленный, и [однажды] пред ним предстала Владычица наша Богородица и сказала ему: «Иди к игумену: он сотворит над тобой молитву – и ты излечишься». Расслабленный, волоча [свое тело], вышел и пришел к игумену. По Домостроительству Божиему, когда он постучал [в ворота], то не нашлось никого, кроме игумена, кто бы вышел и открыл ему. Когда же тот вышел и открыл [ворота], то расслабленный сказал ему: «Не отпущу тебя, потому что Богородица послала к тебе». Сильно понуждаемый [просьбами расслабленного], старец снял свой пояс, сказав: «Возьми его и опоясайся им». Когда же расслабленный одел пояс, то тут же встал и пошел, благодаря и восхваляя Бога. I, 14 Местность, [под названием] Арселайя, где и я обитал три года, труднодостижима из-за бурных потоков от таявших снегов. Я встречал двух обитающих там отцов, [родом] армян – авву Агафона и авву Илию, пресвитера. Однажды авва Илия говорит авве Агафону: «Брат, приготовься, потому что в течение десяти дней ты отойдешь ко Господу, ибо сегодня я видел тебя облаченного в новый гиматий и идущего на царский свадебный пир. Когда же ты постучал [в дверь], то я услышал голос Хозяина Дома, гласящий: “Хорошо, что ты пришел, авва Агафон. Приготовьте место и откройте ему”». Так и случилось: в течение пяти дней авва Агафон отошел ко Господу. I, 15 В той же местности жил авва Михаил Ивер, пять лет назад отошедший ко Господу. Этот Михаил обрел себе ученика по имени Евстафий, который прибыл в Вавилон, желая, чтобы [врачи] обследовали его руку.421 [Он рассказал следующее].422 Авва Михаил [серьезно] занемог, а Евстафий находился при нем, рыдая. А кладбище тамошних [почивших] отцов было [в то время] труднодостижимым и [путь к нему] очень опасен из-за обвала, [завалившего дорогу] гладкими камнями. Авва Михаил сказал Евстафию: «Чадо, возьми меня, чтобы я смог помыться и приобщиться [Святых Таин]». Когда это произошло, то Михаил опять сказал ему: «Ты знаешь, чадо, что путь вниз, к кладбищу, опасен и скользкий, и если я умру, то ты и себя подвергнешь опасности, спуская и перенося меня туда, ибо можешь упасть и погибнуть на круче. Поэтому пойдем с тобою потихонечку вдвоем». После того как они спустились, старец сотворил молитву, ласково облобызал Евстафия и изрек: «Мир тебе, чадо, и молись обо мне». Затем, преисполненный радости и ликования, лег в гроб и отошел ко Господу. I, 16 Когда год назад святейший наш игумен Иоанн, новый и второй Моисей, собрался отойти ко Господу, то пришел к нему епископ Георгий, его родной брат, и, сетуя, сказал: «Вот, ты меня оставляешь и уходишь. А я ведь молился, чтобы ты отправил меня [ко Господу] раньше себя. Ибо я без тебя не способен пасти свою паству».423 Авва Иоанн отвечал ему: «Не скорби и не печалься, ибо если я обрету дерзновение к Богу,424 то не оставлю тебя [одного], и ты даже не насытишь годового цикла [жизни своей]». Так и случилось: в течение десяти месяцев по прошествии зимних дней епископ с миром отошел ко Господу. I, 17 В той же местности Арселайя, о которой речь шла выше,425 был авва Георгий, прозванный Арселаитом, прославившийся в нашей пустыне, о многих и великих чудесах которого рассказывали нам многие [мужи].426 Из этих чудес я попытаюсь кратко остановиться лишь на немногих. Когда путь из Палестины был захвачен варварами, то на Святой Горе возникла большая нехватка масла. Тогда игумен спустился в Арселайю и призвал человека Божия Георгия взойти на Святую Гору. Не имея возможности ослушаться игумена, Георгий поднялся вместе с ним [на Гору], и игумен ввел его в хранилище масла, попросив сотворить молитву над пифосами,427 бывшими совсем пустыми. Авва же мягко сказал игумену: «Отец, сотворим молитву над одним только пифосом, ибо если сотворим молитву над всеми, то погрузимся в масло, [как в море]». Они сотворили молитву над одним пифосом и тут же масло забило, словно из источника. Старец тогда сказал прислуживающим [новоначальным инокам]: «Начерпайте и перелейте в остальные пифосы». Когда все [сосуды] наполнились, то [первый] пифос перестал изливать из себя [масло], как это некогда случилось с Елисеем (см. 4 Цар. 4:2–6). Игумен после этого возжелал назвать пифос именем аввы Георгия, однако тот сказал ему: «Если ты когда-ни будь сделаешь это, то масло иссякнет, а поэтому назови пифос именем Святой Владычицы нашей Богородицы». Так и случилось. И доныне сохраняется этот пифос, а над ним весит прикрепленная [к стене] неугасимая лампада во имя Святой Богородицы.428 I, 18 Однажды к этому же праведному Георгию пришли восемь голодных сарацин, а у него не было ничего из [вещей] мира сего, чтобы он мог нечто дать им, ибо из съедобного имел только плоды диких каперсов, своей горечью могущие уморить и верблюда. Видя сарацин, ужасно страдающих от голода, старец сказал одному из них: «Возьми лук свой, перейди через этот холм, и найдешь стадо диких козлов. Застрели одного, которого пожелаешь, но не пытайся застрелить другого». Сарацин пошел, как сказал ему старец, застрелил одного козла, схватил и заколол его. Когда же он попытался застрелить другого, то лук его сломался. Придя и принеся мясо, он рассказал товарищам о том, что случилось с ним.429 I, 19 Тот треблаженный [муж] воскресил, запечатлев знамением креста, своего ученика, которого укусил аспид430 и который был уже готов испустить дух, а аспида, словно акриду, разорвал собственными руками. Своему же ученику запретил говорить об этом вплоть до своей смерти. I, 20 И сколь же [удивительной] была смерть этого великого отца или, лучше, преставление его через смерть к жизни вечной!431 Ибо заболев в пещере своей, где лежал на циновке, он послал одного сарацина- христианина в Аилу,432 чтобы тот позвал возлюбленного [брата] старца и сказал ему: «Приходи, дабы я попрощался с тобой прежде, чем отойду к Господу». А путь [до Айлы] был расстоянием в двести миль.433 После двенадцати дней старец, лежащий на циновке, сказал своему ученику: «Поторопись и зажги огонь,434 ибо братия уже подходят». И как только ученик зажег огонь, то сразу же в пещеру вошли [посланный] сарацин и возлюбленный [брат] старца из Айлы. Старец сотворил молитву, обнял обоих [пришедших] и, причастившись Святых Таин, лег [на свою подстилку] и отошел ко Господу. I, 21 Авва Кириак рассказывал нам об авве Стефане – наставнике своем.435 Когда старец, по его словам, пребывал в Малахане – месте, вследствие таяния снегов труднодоступном и почти недоступном (в нем я и сам некогда бывал), отстоящим от Святой Горы на сорок миль, пройти которые было очень тяжело, – то там старец сажал зелень,436 которую употреблял в пищу, ибо ничего другого он не ел. Однажды пришли дикие свиньи, они съели растения и опустошили [поле]. В один из дней, когда старец сидел и сокрушался, он увидел проходящего мимо леопарда и позвал его. Зверь сел у ног его, а старец сказал ему: «Сотвори любовь и не уходи отсюда, но охраняй мой маленький садик – ты поймаешь диких свиней и съешь их». И леопард остался вместе со старцем продолжительное время, охраняя его маленькие овощи до тех пор, пока старец не отошел ко Господу с радостью.437 I, 22 В той же местности Малахане пребывал и божественный Иоанн Сав(в]аит438 вместе с великим Димитрием – царским старшим врачом.439 В один из дней они увидели на песке одного горнего потока след огромного дракона.440 Димитрий сказал великому Иоанну: «Авва, уйдем отсюда, иначе зверь нападет на нас». Авва же Иоанн ответил ему: «Давай лучше помолимся». Когда они стали на молитву, то зверь находился в двух стадиях от них.441 И вот они видят, как по Божиему повелению этот зверь вдруг поднялся вплоть до облаков, а затем с грохотом обрушился на землю и рассыпался на множество мелких частей.