Преп. Нил Синайский / Творения (9)

Глава 5. Поэтому телесного упражнения должно совлечься, как ризы, и – трудов оного как цены за проданное для приобретения меча благочестия, который будет полезен к охранению и приведению в безопасность того, что есть у нас. Этот меч делается и похвалою, – похвалою, то есть не пагубною гордынею кичливого высокоумия, но благодарным ощущением помощи Божией, как сказано кому-то: Защитит помощник твой, и меч хвала твоя: и солжут тебе врази твои, и ты на выю их наступиши (Втор. 33, 29). Так продается риза, так покупается нож: продается риза, служа к приобретению того, чего не было прежде, и сама оставаясь в способности действовать, хотя, по смотрению, и прекращает свою действенность. Ибо способность действовать хотя и не приводит в исполнение предстоящего ей делания, однако же, имея крепкую силу, когда захочет, обыкновенно действует беспрепятственно, подобно тому художнику, который полноту своего знания показывает на веществах и при недостатке оных остается праздным, между тем как знание его безмолвствует, а не уничтожается. Почему же совлекшийся таковой ризы и снова, по снисхождению к несовершенным, принужденный употребить ее в дело так говорит: Совлекохся ризы моея, како облекуся в ню (Песн. 5, 3), если не оставалась таковая риза, не выказывая своей действенности, однако же, сохраняя силу способности действовать? Почему продавший ризу непременно покупает нож, и первой не уничтожая, и приобретая последний. Да и какой покупает он нож? Тот, о котором говорит Христос: Не приидох воврещи мир, но мечь (Мф. 10, 34), мечом называя слово проповеди. Ибо как нож разделяет сросшееся и связное тело рассекает на части, так слово проповеди, вносимое в дом, во всяком из них, соединенных на зло неверием, отсекало друга от друга, отделяя сына от отца, дочь от матери, невестку от свекрови, рассекая самую природу, показывало цель Господня повеления, а именно: что для великой пользы и во благо людям повелел Он Апостолам взять нож. Глава 6. Посему Петр немедленно отвечает, говоря, что два у них ножа, о которых Господь сказал, что их достаточно для предлежащего подвига. Ножи же сии, как говорит Апостол, суть обличение противополагаемого и утешение верующих. Ибо в Послании к Титу так вручает их учителям, говоря: Да силен будет и утешати во здравем учении и противящыяся обличати (Тит. 1, 9), чем и разделяет слово на два вида: ибо иной вид – слово учения к верным и иной – слово истины к врагам; и одно есть обличение лжи, а другое – подтверждение истины. А что мечом называет слово, это явно для всякого, так как на памяти у каждого часто повторяемое изречение Писания: Живо бо слово Божие и действенно, и острейше паче всякаго меча обоюду остра (Евр. 4, 12). Ибо и здесь говорится о двояком действии слова. Но иной может назвать двумя мечами ясность и истину, ибо когда сочетаются они в слове, достаточно их к тому, чтобы покорять противящихся. Посему-то и первосвященник на слове, которое было у него на персях, имел таинственно возложенные явление и истину (Исх. 28, 30): явление для уяснения сказуемого и истину для низложения лжи. Потому и Петр, открыто употребив нож, когда урезал ухо рабу первосвященника, оказывается совершившим это вместе и таинственно, и назнаменательно. Ибо Апостолы в начале проповеди исполняли и предписываемое законом, когда к Двери, то есть к Рекшему: Аз есмь Дверь (Ин. 10, 7), приводили утверждавших о себе, что возлюбили они владычество Закона, и, взяв шило обучения, старались провертеть (ср.: Втор. 15, 17) рабский слух в свободу послушания. Когда же иудеи признали себя недостойными Жизни Вечной и настала нужда обратиться уже к язычникам, тогда Апостолы глаголом Духа совершенно отсекают им слух, как недостойным уже слова свободы за непокорность. Ибо сказать: Вам бе лепо первее глаголати слово Божие (Деян. 13, 46) – значило провертеть рабский слух в свободу, а потом присовокупить: Понеже недостойны творите сами себе Вечному Животу, се, обращаемся во языки (Деян. 13, 46) – значило совершенно отсечь им слух. Глава 7. То же самое говорит иудеям и Павел: Иже законом оправдаетеся, от благодати отпадосте (Гал. 5, 4). Ибо отпасть от благодати значило то же, что и быть отсеченными от слова слободы. Почему и Господь говорит: Шедше убо научите вся языки (Мф. 28, 19), по урезании уха у иудеев отверзая к послушанию ухо язычников. О сем задолго прежде и издревле свидетельствует и ветхозаветное Писание, ясно пророчествуя о том и другом, а именно: что у иудеев урезано будет ухо и что оно приложено будет язычникам. Ибо и Иезекииль говорит иудейскому сонмищу: Ноздри твоя и ушы твои обрежут (Иез. 23, 25), потому что не прияли благоухания мира Христова, подобно той, которая говорит: В воню мира твоего течем (Песн. 1, 3), и по урезании и отъятии у них главных орудий чувств не пожелали, как овцы, слушать гласа Пастыря. А Исаия вводит самую церковь из язычников, которая говорит: Приложи ми ухо, еже слышати, и наказание Господне отверзает ушы мои (Ис. 50, 4–5). Так языческой церкви Господь приложил ухо и ухо же урезал у церкви иудейской. И сие достаточно сказано о продавших ризу и взявших нож. Посмотрим же, все ли мы, когда носим таковую ризу, носим ее право? Ибо об иных написано: Яко всякую одежду собранну лестию и ризу с примирением отдадут (Ис. 9, 5), а о других: Ризы своя связующе ужами, завесы творяху держащыяся требища (Ам. 2, 8). Посему не имеют ли у нас лестию собранной одежды те, которые, в ересях подстерегая простодушных, одеваются в ризы нравственных добродетелей, но облекаются в них как в чужие, не в правду, а более для соблюдения доброго о них мнения, и преображаются, принимая на себя вид кроткий и скромный, чем и уловляют в погибель попадающихся на сию уду? Глава 8. Они-то в Будущем Веке с примирением отдадут (Ис. 9, 5) таковые ризы, потому что не восприимут наград за труды, но понесут за обман наказание и мучение от Бога, отмщающего на вся оболченныя во одеяния чуждая (Соф. 1, 8), как говорит Он у Пророка. Ибо все, что делается не ради самого добра, а ради чего-либо иного, не только остается без награды, но и подлежит ответственности, а наипаче когда устрояются этим козни видящим, служа гибельною приманкою для простодушных. Как тщеславие делает бесполезным труд добродетели и лишает трудившегося вечных наград, само для себя служа малоценною наградою за великие труды, скоропреходящею похвалою за трудные подвиги, скорогибнущею почестию, увядающею прежде, нежели созреет как должно, так образ благочестия, притворно приемлемый для обмана, делает труд не только напрасным, но и опасным, осуждаемым не на лишение только награды, но на продолжительное и крайне мучительное наказание. Так неким, изнурившим себя и понесшим таковой труд, Апостол сказал: Толика пострадасте туне? аще точию и туне! (Гал. 3, 4), словом туне означив лишения наград, а словами аще точию и туне – достоплачевность ожидаемого мучения. Держащияся же требища завесы, ужами связующе ризы (ср.: Ам. 2, 8) творят, может быть, и некоторые из служителей Церкви, которые лицемерно подражают священнодействующим непорочно под покровом внутри святилища. Ибо иное есть завеса (καταπέτασμα) и иное покров (παραπέτασμα), хотя сходство названий скрывает различие вещей. Завеса вешается, где ни есть, на время по необходимости, чтобы не совершать открыто пред глазами всех, что требует сокровенности, и она с обеих сторон прикрепляется наперекос вязями от правой руки к левой, не имея ничего над собою сверху, а покров спускается на вязях, прикрепленных сверху, как и самое имя, по словопроизводству, показывает падение ткани сверху; и, может быть, означаемся им мы, когда приемлем на себя труд в добродетелях ради Владыки, видящего втайне, укрывая совершаемое от очей человеческих долу, обнаруживаем Единому, зрящему свыше. Глава 9. И Предложение имеет причину горе, завися от благоугождения Богу, подобно и покров свешивается, простираясь сверху. Делая добро, священнодействуем мы под покровом. Но когда, выставляя на вид образ целомудрия или нестяжательности, втайне делаем противное и, распростирая завесу ужами грехов, иной образ отпечатлеваем в себе, а иным прикрываемся сверху, притворною наружностью придавая честный вид скрытному стыду и обманом уловляя взоры людей, чтобы прославиться благочестием и добродетелию, тогда под завесою тайн к укоризне нашей то, что, если откроется, заслужит осуждение. Ибо как добродетель, совершаемая втайне, имеет похвалу от Бога, а совершаемая явно, громко провозглашается, так и пороку, пока сокрыт, угрожают только наказание и мучение, а когда обличен, готово конечное осуждение. Но хотя здесь не явны таковые развращенные начинания, прикрываясь благочестною наружностию, однако же непременно обнажены будут там, когда отнимется у них мнимая их слава, обнаружится же и сама собою воссияет истина. Ибо о них-то, может быть, говорит Исаия: Господь открыет срамоту (τό σχημα) их в день он (ср.: Ис. 3, 17–18). Но упражняющиеся в добре не все таковы, хотя некоторые для уловления славы человеческой звание благочестия проходят нечисто. И по причине обманщиков не должно клеветать и на рачительных. Ибо действительно посвятившие себя добродетели и делами не солгавшие своему обету, но и сокровенное уподобившие видимому, у которых наружность служит истолкованием самой вещи и которые не кажутся только тем, за что выдают себя, но, какими именуются, таковы в действительности или стараются лучше, не во мнении других, но сами в себе, таковыми быть, при помощи все Испытующего, даже и глубины сердечные, и Воздающего каждому по собственным его делам, а не по предзанятому о Нем понятию. А с другой стороны, и из них также некоторые уклоняются от истинной цели, превозносясь и думая, что собственными силами усвоили себе украшение добродетели. Глава 10. Ибо редкое и крайне трудное дело – понести величие добродетели, не превознесшись мыслию, не надмившись преуспеяниями, пребыв смиренным и, как говорит некто, бесквасным, потому что бесквасное и вблизи огня не надувается, но пребывает в смиренном виде и скромно о себе думающий не превозносится, упражняясь в добродетели, благоговением удерживаемый от надмения кичливости. Им Законодатель дает совет иметь пред очами страх Божий, приставив его навсегда пестуном неразумного превозношения и святым наставником в целомудрии. Ибо повеление на краях ризы делать кисти из прядения синяго (ср.: Чис. 15, 38) и взирающим иметь в этом всегдашнее напоминание о Божественных заповедях, как мне кажется, знаменательно дает разуметь сие самое, потому что как кисть – начало ризы, так начало премудрости – страх Господень. Посему его-то должно искать на всякой вершине добродетели (потому что вершины скользки, маломысленных совращают в высокоумие), чтобы, непрестанно колеблясь пред очами души, сдерживал он от надмения преуспеяниями и научал доблестного, что хотя и сам он исткал себе ризу, однако же Бог дал ему мудрость для такового исткания; и Виновнику познания, а не делателю подобает приписывать всю силу. Таким образом и добродетель будет блистательнее, будучи признаваема делом Божиим, и приобретение ее для приобретающего пребудет приводимо в безопасность страхом Божиим, как всегда охраняемое благоговением к Самому Богу нашему. Ему слава и держава вовеки! Аминь! Оглавление Мысли, которые могут человека отводить от тленного и прилепляют к нетленному Вот лучший и краткий путь к добродетели: бегство от мира. Вожделевающему нетленного надлежит ни во что вменять тленное. Если желаешь Истинной Жизни, ожидай всегда человеческой смерти. Возненавидь настоящую жизнь, ибо, смотри, колесо ее вертится без порядка. Не вожделевай благ, которых употребление минуется и обладание которыми утрачивается. Смейся над теми, которые во всем благоуспешны, а сострадай к тем, которым во всем неудача, ибо первое ведет к награде, а последнее - к любомудрию. Упражняйся в терпении, в каком, как знаешь, подвизались мученики, потому что и от нас требуется свидетельство совести. Всему предпочитай душу, и путь добродетели совершится тогда без труда. Все тленно, а душа бессмертна, потому тленному надлежит предпочитать бессмертное. Будь готов к скорбям, и приобретешь большую пользу. Проси у Бога не приятного, но одного полезного. Если попросишь первого, Бог не даст, а если и получишь, оно пропадет. Не порицай нищеты, потому что соделывает подвижника неразвлекаемым в исполнении Закона. Не веселись при богатстве, потому что заботы о нем, всего чаще и против воли, отлучают человека от Бога. Близок конец, да готовится ленивый к понесению наказания. Недалеко до жатвы, поэтому душевную ниву очистим от терния. Ничто не сокрыто от Судии, поэтому напрасно стараемся грешить скрытно. Прежде людей стыдись Ангелов, потому что при нас их много, и устраняй себя от всякого постыдного поступка. Заботливо помышляй о весах Судии и выбрось из себя всякую, какая есть в тебе, примесь житейских покушений. Праздность и покой почитай для себя вредом и спеши сделать что-либо такое, что потребуется от нас. Помышляй всегда о непостоянстве настоящей жизни, и ничто в ней не в состоянии будет развлечь тебя. Да не услаждают тебя земные веселости, которые временны, это - уда, как рыбу, приманивающая и уловляющая душу. Старайся не впадать в искушения, а если впал, покажи мужество. Никогда не презирай проливающего слезы бедняка, чтобы не презрены были слезы твоей молитвы. Любомудрие, сие самое преимущественное достояние людей, хочет одно пребывать и с одним приобретшим его. Добродетель - Божий хитон; научись исткать ее, и будешь облачающим Облачающего тварь. Что на земле, то похищается татями. Ты делай Небесное, ибо сие недоступно перстам похитителей. Должно отказаться от роскоши, потому что вовлекает в дела, от которых после трезвения бывают воздыхания. Всего лучше гнушаться плотолюбивых помыслов, потому что и тело растлевают, и душу оскверняют. И земные блага не без трудов достаются, почему же уклоняемся от благ Небесных по причине трудов? Хочешь ли без труда творить добродетель? Рассуждай о труде, что он временный, а о награде, что она вечная. Все истаивающие от желания удовольствий неприличных пусть рассуждают о кратковременности наслаждения и о продолжительности наказания. В какой мере нечиста жизнь, в такой же и душа делается скотскою; и плакать должны дошедшие до этого, как повредившие разумную силу, и притом сами от себя. Все почитай тленным, и добродетель только - нетленною. Пренебреги всем прочим, что делает человека скотоподобным и делай то одно, что может соделать тебя Небесным. Прилагай попечение о добродетели, потому что она любомудрием обновляет Адама. Владеешь чревом? Владей и языком, чтобы, когда остаешься рабом одного, и освобождение от другого не было бесполезным. Люби Бога, не будь же паче сего пристрастен к своим, чтобы тебе не оказаться, по слову Его, хотя бы и не желал ты, недостойным Его. Будь терпелив в скорбях, потому что венцы подвизающимся в них. Терпеть зло - блаженное дело, а делать - преокаянное, ибо кто терпит, тот наследник Христов, а кто делает, тот наследник диаволов. Прекрасен хлеб поста, потому что нет в нем кваса удовольствий. Свят жертвенник молитвы, потому что привлекает к нам Святаго святых. Не почитай справедливость неважным добавлением добродетели, потому что без нее всякое дело нечисто. Если сеешь в нищих, то сей свое, ибо чужое и плевелы превосходит горечью. Слеп милостивый, если он несправедлив: возделывает поле, с которого не может собрать жатвы. Всегда ожидай, но не бойся смерти; то и другое - истинные черты любомудрия. Носи на себе образ добродетели, но не для того, чтобы обмануть видящих тебя, а чтобы принести им пользу. Говорить надлежит о хорошем и тому, кто не делает хорошего, чтобы, устыдясь слов, начать и дела. Если вожделеваешь Неба, то у тебя ничего нет общего с землею, потому что земля не дозволяет воспарять на Небо. Не желай разбогатеть по нищелюбию, потому что Бог узаконяет праведнику подавать милостыню от праведных трудов (Притч. 3, 9). Если чаша студеной воды оправдывает милосердого, то какая награда ожидает расточающего все на нищих? Чистота и сострадательность - матери добродетелей, поэтому без той или другой невозможно быть. Христовыми воинами. Не оставляй в пренебрежении сострадательность: она Благого Владыку низвела с Неба. Не пренебрегай чистоты: чрез нее Соделавшаяся орудием Воплощения даровала людям ради нас Воплотившегося. Не говори: "Отмщу врагу!" Есть у нас Праведный Судия на Небе. Не желай ни жить роскошно, ни разбогатеть, ни прославиться, потому что это - житейский тлен, а мы созданы не на истление. Не плачь над умершим: это - общий путь. И кто достиг конца, тот блажен. Плачь о грешнике, а не о нищем, ибо последний увенчивается, а первый терпит наказание. Смейся над колесом жизни, которое вертится без порядка, но остерегайся бездны, в которую низвергает оно засыпающих на нем. С Богом беседуй много, а с людьми мало; поучением себя в Законе преуспеешь в том и другом. Прекрасная баня для души - слезы во время молитвы, но после молитвы помни, о чем ты плакал. Не ублажай сильных мира, потому что «сильнии же сильне истязани будут» (Прем. 6, 6); почему и Судия будет к ним строже. Адаму должно трудиться, а мы, трудясь в Законе, приобретем награду. Наследникам Евы необходимо скорбеть, но, когда переносим скорби с благодарением, для нас клятва обращается в благословение. Вместо светильника, при рассмотрении поступков своих, употребляй совесть; она показывает тебе, какие поступки в жизни твоей добры и какие - худы. Будем осуждать самих себя, и Судия умилостивится; ибо, как Благий, радуется Он, видя, что грешник расточает бремя свое. Если сделано нами что-либо нечистое, омоем это покаянием, потому что образ Божий должны мы представить в себе чистым. Прежде, нежели обнажены будут душевные струпы, уврачуем их, чтобы сими врачевствами и наказания обратить нам в свою пользу. Как связанным трудно ходить, так и прилепившиеся к житейскому течение добродетели совершают нечисто. Надлежит возненавидеть грех; в таком случае, если и поползнется кто на грех, скорее может выйти из сетей его. Кто не возненавидел греха, тот, если и не делает греха, причисляется к грешникам. Воздохни о согрешающем ближнем, чтобы вместе с тем воздохнуть и о себе, ибо все мы повинны во грехах и подлежим наказанию. Согрешающему другу напомни о Судии, и заживишь свою язву, потому что сие врачевство совета, как общее, пригодно и ему, и тебе. Намереваясь что-нибудь сказать или сделать, позаботься об оправдании, которое вскоре от тебя потребуется, - и, исправляем страхом, уцеломудришься. Наказания за грех бойся, а стыда ужасайся, потому что безмерна тяжесть того и другого. Лепота и множество будущих благ беспредельны, а настоящее - тень, дым, водяной пузырь. Не сей худого, потому что жатва близко и насадителя терний ожидает огонь. Лицемеры, любостяжатели, сластолюбцы - розы мира сего, но потерпи немного, и увидишь, что трава эта потоптана. Всякий худой поступок вооружает диавола, но вооруженный жестоко обходится с вооружившими. Хочешь ли привести в изнеможение врага? Отсеки грех, и над ним, лишенным сих крыльев, можно издеваться, как над воробьем. Горе нечестивому, потому что, когда все просвещаются, тогда он омрачается. Горе хульнику, потому что у него связан язык и не в состоянии он сколько-нибудь оправдаться пред Судиею. Горе беззаконнику, потому что пойдет к строгому Судии и правдивому Законоположнику. Горе любостяжательному! Богатство от него бежит, ожидает же его огонь. Горе ленивому! Взыщет того времени, которое употребил худо. Горе высокомерному! Когда сойдет во гроб, узнает, кто он. Горе блуднику, оскверняющему брачную ризу! Со стыдом изгоняется из брачного царского чертога. Горе ругателю и вместе с ним пьянице! В один ряд поставляются они с убийцами и наказываются вместе с прелюбодеями, Горе роскошествующему! Недолго ему утучняться, как тельцу, уготовляемому на заклание. Горе лицемеру! Пастырь от него отрекается, и овен оказывается волком. Блажен, кто идет путем тесным, потому что венценосцем восходит на Небо. Блажен, кто попирает земные удовольствия: борьбы с ним трепещут демоны. Блажен, кто чист в добродетели и не лицемерен в душе: будет он судить мир, а не судим вместе с миром. Блажен, кто неусыпен в молитвах, чтении и добрых делах: таковой просветится, чтобы не уснуть ему в смерть. Блажен, кто высок по жизни и смирен по образу мыслей: он подражает Христу и с Ним совоссядет. Блажен, у кого Закон не сходит с языка: Бог не оставляет кущу его. Блажен, кто многим делает добро: на Суде найдет он многих защитников. Блажен, у кого в добродетели нет худой подмеси, потому что лопата Судии не вводится им в обман. Блажен, кто украшает дела свои прежде, нежели явит их огонь, которым все искушается. Блажен, кто поспешает к Будущей Жизни, потому что настоящее издает запах тления и влечется к смерти. Блажен, кто расточает, что собрал, и чистым предстает чистому Судии. А главное в слове: не неради о душе, потому что скоро станешь пред весами на Страшном Судилище Христа, Бога нашего.