Праведный Алексий Мечёв / Письма (2)

Пете и Оле Письмо 1342 Дорогие детки мои, Петя и Оля! Вот уже две недели, как я уехал из Москвы и не видел Вас. Последнее время я привык видеть Вас каждый день, и теперь для меня разлука с вами очень тяжела. Одно меня утешает – это взаимная любовь Ваша и сердечное отношение друг к другу. И добро делаете... любви взаимной углубляете и будете счастливы. Я же со своей стороны об одном прошу и молю Милостивого Господа, чтобы Вы глубоко и искренно верили в Бога, в Нем искали счастья и спасения себе, на Него надеялись и Его, Любвеобильнейшего Отца, любили больше всего, и, поверьте, Он, Милосердный, всегда будет с Вами и обитель у Вас сотворит Себе и для Вас ничего не будет страшного и опасного и при каждом Вашем обращении к Нему получите ответ в Вашем сердце: «Не бойтесь, Я с Вами». Христос с Вами. Благословение Господне да почиет над всеми Вами. Вас любящий горячо Папа А Борису Александровичу и Кате шлю сердечный привет, а великого музыканта Васю целую и от души желаю ему во всем успеха. * * * 42Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.304. Анне Владимировне Письмо 1443 (Черновик) Многоуважаемая Анна Владимировна. Ввиду установившегося обычая я письменно извещался Вами о времени молебна и о начале занятий. В наступившем учебном году я до сего дня не получил письменного приглашения на молебен и на занятия, между тем сегодня узнал, что молебен был и занятия начались более недели. Что сие значит? Может быть, как в прошлом учебном году, ученики II и I отделений в течение 3 месяцев оставались без определенной учительницы, так и в текущем году остаются без законоучителя, но тогда была уважительная причина – отказ Елизаветы Федоровны, а теперь не вижу таковой – прошения об увольнении я не подавал. Одно остается предположить, что без прошения по пункту 3 уволен, но объясните мне кем, когда и за что? Спрашиваю это не вследствие материального расчета. Вы хорошо знаете, что я по нескольку месяцев не получал жалования, и в течение первых двух лет покупал на собственные средства учебники, которых по обычаю не имелось в школе. Что говорить об учебниках, когда не было даже бумаги писать детям, а между тем по некоторым предметам приходилось учащимся по недостатку учебников диктовать, что несомненно отнимало много времени как учащихся, так и учащих. Возмущенный до глубины души некорректным ко мне отношением, на днях я решил подать докладную записку господину Начальнику дороги с подробным описанием всех существующих порядков в школе. Ваш покорный слуга священник А.М. Сведения эти мне необходимы потому, что я намерен выяснить через Г[осподина] Начальника] д[ороги] возмутительный инцидент со мной, которому по получении от Вас ответа отошлю доклад-записку с подробным описанием всех существующих порядков в школе. Делаю это не ради каких-либо материальных расчетов, единственно из желания... Я и без того намеревался оставить школу, мне было жаль до глубины души детей уч... Мне до глубины души жаль было обучав[шихся] в желез[но]дорожном училище детей, среди которых иногда и отдыхал, и грустно было как их мучили, не было... от острой боли, которая ощущалась, когда вследствие отсутствия учебников приходилось им бедным учить по тетрадям, писанным ими самими в классе, и притом не на тетрадях, а нередко на железнодорожных ведомостях, взятых у родных, вследствие совершенного отсутствия бумаги в школе. Грустно и тяжело было начинать по одной программе, а в конце года предписывается учить по другой... * * * 43Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.299–300. Духовным чадам Вере Владимировне Письмо 1544 1903 г., апреля 5 дня. Вместе со словами пасхального приветствия «Христос воскресе» примите, многоуважаемая Вера Владимировна, мое искреннейшее поздравление со светлым праздником Воскресения Христова и все мои пожелания. Дай Господи Вам провести светлые дни праздника в совершенной радости и полном здоровье. Сердечно Вам благодарен за Ваше поздравление меня с днем Ангела. Не скрою того удовольствия, какое испытал я при получении поздравительных писем из далеких стран, из Михайловского и Ташкента. Дороги были для меня Ваши поздравления потому еще, что я, ввиду моего вдовства, забыт был многими, что сильно щемило мое и без того больное сердце. От души скажу Вам, что такого сердечного отношения ко мне я не заслужил лично, а приписываю все это Вашему доброму сердцу. Не скорбите, дорогая Вера Владимировна, что пришлось Вам временно оставить Вашу службу. Помните, что стопы человеческие устрояются от Господа, и все, что происходит с нами, происходит по воле Премудрого Творца для нашей пользы. Благодарите Господа за прожитое Вами время, и за все ниспосланные Им, Милосердным, милости. В самом деле в Вашей жизни Вы можете усмотреть немало и хорошего, во-первых, Милосердный Господь даровал Вам доброе сердце, а, во-вторых, при помощи последнего вся Ваша жизнь, насколько мне известно, преисполнена любовью к ближним. Вы старались постоянно служить каждому и нередко служили до самозабвения, а этим даром немногие из нас обладают. В наш грешный мир Господь Милосердный посылает иногда нам некоторых людей с особой нравственной организацией, с особым обаянием, привлекающим к ним всех. Эти личности везде, где только появляются, вносят мир, теплоту и любовь. Они ходят среди опасностей, и опасности и тяжкие скорби как бы опасаются коснуться их. К числу подобных людей принадлежал Апостол Иоанн Богослов. Он – любимый из учеников Христа Спасителя возлежал на персях Господа, но это не возбуждает ни в ком из учеников к нему ненависти. Когда Христа взяли, Апостол Петр отрекся от Него, а остальные из боязни разбежались. Иоанн же Богослов безбоязненно присутствует во дворе архиерейском и стоит при Кресте Христовом. Все Апостолы умирают мученической смертью, а Иоанн Богослов умирает естественной смертью. Причина всего этого в любви, которою преисполнен был Иоанн Богослов, и которая привлекала к нему всех45. Нечто подобное я нахожу в Вашей жизни, досточтимая Вера Владимировна, хотя, правда, и немало скорбей и горя пережито Вами, однако Милосердный Господь и немало утешил Вас, подавая видимо руку помощи. Вспомним, хотя бы для примера, известный и мне инцидент с инспектором, которому Вы не отдали должного почтения вследствие недоразумения, и мы невольно проникнемся благоговения и любви к Милосердному Господу. То, что для других окончилось бы большой неприятностью, для Вас же сравнительно окончилось ничем. Имея в виду означенный случай, и припомнив и немало и других подобных этому, мы должны быть всегда спокойны за себя и при всех обстоятельствах нашей жизни восклицать: буди имя Господне благословенно отныне и до века! Радуюсь за Вас, что Вы в настоящее время находитесь в родном и милом Вашему сердцу Михайловском и окружены материнскими заботами со стороны Вашей тетушки. Вполне убежден, что Ваше временное пребывание в Михайловском принесет Вам несомненную пользу, успокоит Ваши до крайности развинченные нервы, а с ними наступит и улучшение Вашего здоровья. О чем я, недостойный иерей и Ваш духовник, не перестаю молить Всевышнего. От души желаю Вам, чтобы возжженный в Вас Творцом светильник любви к ближним, горел ярким пламенем и чтобы любвеобильный Св.Ап.Иоанн Богослов был для Вас навсегда светочем в Вашей жизни, с одной стороны, воодушевляющим к дальнейшей любвеобильной деятельности, а, с другой, подкрепляющим Вас при всех скорбных обстоятельствах Вашей жизни. Благословение Господне да будет на Вас. P.S. Усердно прошу передать мои поздравления и глубокий поклон Ольге Владимировне и Вашей глубокоуважаемой тетушке. Недостойный Ваш богомолец Иерей Алексей М. Духовным чадам Павлу Письмо 1646 Дорогой Паша. Получив от тебя письмо, я невольно вспомнил то время, когда ты, учась в Москве, приходил ко мне, как к духовному отцу, и мы с тобой сердечно беседовали, вспомнилось, как ты был преисполнен любовию к отцу и сестре, и я радовался за тебя. Но когда захлестнула тебя освободительная волна, ты совершенно изменился, забыв об отце и сестре и, как показал опыт, в тебе совершенно иссякла любовь к ним. Ты, с одной стороны, ратуя о всеобщем равенстве и братском единении, в то же время, с другой стороны, безжалостно относился к своим близким, которые немало перенесли во время твоего заключения, боясь за тебя, а ты, не обновляясь внутренне постепенно терял то, что в тебе было дорогого и святого – чистую любовь к отцу, о чем ты, впрочем, вспомнил в письме ко мне из одиночного заключения, говоря: хорошо, батюшка, одуматься, и это одиночное заключение для меня нахожу даже и полезным, так как я за это время могу прийти в себя. Сейчас я только вспомнил свою ошибку, как много горя я доставил отцу через свое необдуманное поведение «Батюшка, – писал ты, – утешьте моего дорогого старца, ведь он хороший и добрый человек». Но недолго, как видится, таилось в тебе это св.чувство. И ты, не работая совершенно над твоим внутренним обновлением, снова вытеснил это св.чувство к престарелому отцу и несчастной сестре. На словах горя любовию ко всем, на деле же не оказывал никакого сострадания к несчастным близким, требуя от них присылки денег по 100 и по 300 руб., зная хорошо, что, откуда может взять старик отец такой куш, получая 30 руб. в месяц, но твоя семья, не заявляя о всеобщем равенстве и братстве, работая над собою, внутри себя, во имя сердечной и искренней любви, по временам отказываясь от пищи, отсылала тебе последний грош, нередко входя в большие долги. * * * 46Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.296–297. Духовным чадам Глафире Андреевне (Черновик) Письмо 1747 Очень рад, глубокоуважаемая Глафира Андреевна, что Вы после долгого молчания наконец-то собрались написать мне письмо. Вы пишите, что жизнь Ваша становится тяжелее, здоровье Ваше страдает и приходится Вам работать через силу. Когда Вы еще были в Москве, по временам я замечал повышение у Вас нерв после каких-либо объяснений с сестрой или супругом. Но, бывало, стоит только несколько поговорить с Вами, и Вы как-будто успокоитесь, но если бы Вас не подбодрить, то нервы еще больше повысились и создалось бы положение как для Вас, так и для окружающих невозможным, что наверно часто и происходит с Вами в Вичуге, как видно из Вашего письма. Поэтому советую Вам во имя общего блага не киснуть и не падать духом. Я твердо убежден: изменение в отношениях Ваших с мужем наступит. Чтобы успокоить другого необходимо забыть на время себя, а считаться только с тем, кто твой ближний, каково его положение и как лучше подойти к нему, и мирно с уверенностью сказать, если все сказанное будет учтено и умело к нему подойдено, то ближний наш совершенно успокоится и вместо врага сделается нашим другом. Несомненно [Вы] человек нервный. К Вашему мужу, если подойти умело, учесть и его состояние духа, его переживание, особенно в настоящее время, когда всюду и везде безобразно относятся рабочие фабричные к инженерам, то возможно будет поговорить и по душе. Скажите по душе, глубокоуважаемая Глафира Андреевна, прожил ли хотя один день Ваш супруг за последнее время; жить в разъездах, по-цыгански кому понравится. Если тяжело Вам, стоящей вдали от фабричных, жить, то что переживает муж Ваш, находящийся в постоянном общении с ними, мне думается у него нет ни одного здорового нерва. Люди, подобные ему, находят успокоение себе в домашнем уюте, среди горячо любящей семьи, где, видя любовное к себе отношение, быстро забывают все пережитое за день и успокаиваются так, что с свежими новыми силами начинают новый день в ожидании и так со свежими силами, которые они расходуют свободно, ожидая набраться сил. Ваш муж, живя вдали от семьи, кто ему рассеет его мрачные мысли, кто даст ему хотя несколько успокоиться? И вот для того, чтобы забыться несколько, отправляется в клуб или к кому-нибудь играть в карты. Но сами знаете, может ли он успокоиться душой? Конечно, нет. И это каждый день, а за неделю столько может накопиться у него переживаний различного рода, что он может совсем упасть духом, и вот если в таком настроении муж Ваш является к Вам, и что же здесь он получает, видит ли сочувствие в семье? Вы говорите, что он больше девочку понимает, и я верю этому. Дочка, как нежное, горячо любящее существо, инстинктивно замечая настроение и переживание отца, может быть сердечно подходя к нему, скажет теплое слово и он ответит ей тем же и я по опыту скажу, как дороги и ценны бывают в тяжелых переживаниях ласковые участливые взгляды, сколько тепла дают они. Несомненно они могут рассеять все неприятные переживания и вселить столько новых сил, что муж ваш, отправляясь от Вас, почувствует себя совершенно другим, и это против его собственного желания заставит его задуматься о том, как много дало общение с семьею, как он иначе стал чувствовать, пробыв только сутки, а если он будет проводить все время в семье, то как ему будет хорошо, и он всеми силами будет стремиться домой, к семье, и он, успокоенный, иначе отнесется и к Вам. В семейной жизни каждый должен забывать себя совершенно, думать только о других и таковое отношение друг к другу членов семьи между собою спаяет семью так, что они все почувствуют, что каждому из них без других жить невозможно. От души желаю Вам М[ного]ув.[ажаемая] Г.А., чтобы вы все трое: супруг, Вы и дочь, – почувствовали, что каждому из Вас, без других жить невозможно, и если в ком есть недостатки, то они не его, а перешли от родителей, а к нему следует отнестись с любовью и с сожалением, что он лишен того, что у других есть, и постараться, в свою очередь, привить своему супругу все недостающее лучшее. Ведь брак есть крестоношение, каждый супруг для другого должен жертвовать собою, уступать, терпеть, болеть... * * * 47 Печатается впервые по автографу из архива Е.В.Апушкиной. Духовным чадам Илии Никитичу Письмо 1848 Возлюбленный о Христе сын мой духовный Илья Никитич! Прими от бывшего твоего духовного отца и руководителя твоего искреннее поздравление с днем твоего Ангела и сердечное пожелание, чтобы ты, приняв на себя подвиг иночества, нес иго Христово добросовестно и не ослабевал в иноческих подвигах. Хотя у тебя в мире обнаруживались кротость и послушание, но в св.обители старайся удесятерить их. Если встретишь немощного брата инока, то не осуждай его, а помолись за него. Помни, что все мы немощные, один в одном, другой – в другом. Благословение Божие [да] будет на всех Вас. Прошу не забывайте в своих молитвах сердечно преданного. Недостойный иерей Алексий. Радуюсь и благодарю Всемогущего за тебя, что Он, Милосердный, устроил тебя в Оптиной обители. Иноческая жизнь тебе по юности была по сердцу. * * * 48Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.303–304. Настоящее письмо, как и следующее, объективно показывает отношение о.Алексия к монашеству. Как писал владыка Арсений (Жадановский): С нашей характеристикой личности отца Алексея, по-видимому, не вяжется общераспространенное мнение, будто он был противник монашества и не советовал духовным детям принимать его. Нужно, однако, знать, кому и при каких обстоятельствах он этого не советовал. Будучи духоносным пастырем, отец Алексей не мог не ценить монашества в идеале и истинных основах – он только не одобрял тех, кто принимал его ради тщеславия, без понимания смысла и значения столь великого звания. Монахи, живя в миру, не могут выполнять тех внешних правил, какими они обязываются по своему положению. А это как раз и могло происходить с членами духовной общины, работавшими в миру и, однако, стремившимися иной раз получить иноческое одеяние и пострижение самовольно, без предложения и указания батюшки. Было у о.Алексея еще другое основание не отпускать духовных чад даже и в монастыри: все свое пастырское дело он сосредоточил на обитателях столицы, задался целью приводить их ко спасению, и вот, удерживая у себя высоконастроенных членов, он хотел этим укрепить и нравственно возвысить общину, а вместе дать тем же лицам работу на месте. Батюшка думал сделать их полезными в Москве, нуждающейся в духовном просвещении. О том, что отец Алексей принципиально не был против монашества, может свидетельствовать, кроме дружбы с Оптинскими старцами, еще интересное письмо батюшки, незадолго до его смерти полученное мною, пишущим эти воспоминания. В нем он, молитвенно приветствуя меня по случаю выздоровления от болезни (воспаления легких) и выражая пожелание рано или поздно вновь видеть нас вместе со всею нашею паствою в Москве, в Чудовом монастыре, между прочим, обращается с такой просьбой: «Тогда примите и Вашего покорного слугу под свой покров. Хочу и я последние дни своей жизни докончить под сенью обители святителя Алексия» (Епископ Арсений (Жадановский). Воспоминания. М. Православный Свято-Тихоновский Богословский институт. 1995. С.23–24). Духовным чадам О. Алексию, монаху Оптиной пустыни (Черновик) Письмо 1949 Возлюбленное мое чадо духовное, отец Алексей! Христос Воскресе! Сердечно благодарю тебя за твою память обо мне. Очень скорблю о том, что ты, поздравляя меня с днем Ангела, не написал, как поживаешь в знаменитой Оптинской пустыне, привыкаешь ли ты к обители, полюбил ли ты сердечно ее, сроднился ли ты с духом старцев, или по-прежнему горделиво смотришь на них, помышляя покинуть ее. Ужели ты и поныне такой, каким был? Вспомни, как ты, живя в Москве, в доме Веденеева, выражал радость по случаю перемены жизни, не раз высказывал свое сожаление, что дни твоей молодой жизни проведены тобой дурно, и как радовался, что пришлось тебе вспомнить о Боге и посильно идти за Христом, и часто очень в разговоре со мной укорял своего старшего сына Ивана, так и покойную супругу за то, что она сочувственно относилась к детям и по-своему сильно баловала их, и [ты] вообще строго относился к своим детям... ........................................................................ Таковые твои поступки говорили как бы о том, что ты совершенно зрел во всех отношениях и, по-видимому, можно было радоваться за тебя, но я, вспомни, всегда старался тебя смирить и упрашивал снисходительно смотреть на твоих детей. Беседуя с твоими детьми, я видел не раз на глазах их сердечные горькие слезы и [они] очень скорбели, что нет ладов с отцом [радовался за них, что они, имея любящее сердце, без слез не могли иногда беседовать со мной]. Беседуя с ними, я узнавал, что иногда ничтожный поступок, и без всякой задней мысли, возбуждал негодование в тебе к ним, и ты готов был жестоко наказать их. Не скрою, тяжело мне было в это время. С одной стороны, радовался за детей твоих, что они близки к спасению, благодаря любящей твоей супруге, сумевшей вложить сердечную любовь ко всем, с другой, очень скорбел об окаменении твоего сердца. Казалось, что было близко ваше общее счастье, но благодаря твоему безсердечию и черствости, этого не достигалось. Приведи же на память все, как ты был виновен перед супругой и детьми. ........................................................................ ...дорогих друзей, во-первых, тебе как мужу суровому, подчас безсердечному, налагающему на чужие плечи неудобоносимую ношу, а самому не желавшему двинуть перстом. В то время, когда, желая помирить детей с тобой, страдалица Параскева приводила на память твою прежнюю, бурно проведенную жизнь, чтобы несколько смягчить, ты выходил из себя и оскорблял словами и действиями беззащитную женщину, а дети твои, сознавая свою неправоту, часто раскаивались, видя безсердечие твое и подчас неправоту действия, глубоко возмущались душевно, и, с одной стороны... [мате...], а с другой стороны возмущались твоим безсердечием и... ... И когда настанут тяжелые горд[ые] мысли, советую, помолись за своих собратов, памятуя, что все мы слабые и грешные, и на сердце станет легче, и затем, если будут тебя когда волновать какие мысли, обратись к старцам, которых у вас много «(нрзб.)» и проси руководства и молитвы. Слово Божие: смиритесь под крепкую руку Божию, да вы вознесет во-время. Смиряйся же и ты... о Го[споде] собр. о Им... и Господь даст тебе впоследствии утешение служить и в храме Госп. и присутствовать за богослужением всегда. * * * 49Публикуется по машинописи из архива Е.В.Апушкиной. Первая публикация в кн.: Отец Алексей Мечев. С.295–296.